Текст книги "Мой любимый Клон (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Неожиданная встреча

Полностью обнажённый, клон послушно лег в камеру сканирования, а я опустила глаза.

В голове царил кавардак, мысли путались. Это продолжалось до тех пор, пока я на себя не рассердилась и не приказала немедленно прекратить.

Почему-то с появлением Лукаса моя внутренняя крепость или, как говорят иширцы, пофигизм, куда-то делась, и меня теперь цепляло буквально всё.

А когда он запросил… х-м-м… исполнения своего дерзкого желания, я вообще выпала в осадок. Парень всё-таки не промах, оказывается! Знал, чего просить… Но я сама, конечно, виновата: поддалась жалости, предложила все условия… О небо! Неужели придётся выполнять обещанное???

Ладно, подумаю об этом позже…

Еще очень нервировало наличие зоннёнов рядом, которые так или иначе бросали на меня любопытные взгляды, наверное, собирая информацию для очередного всплеска сплетен.

Да уж, наше общество серьезно прогнило в этом плане. Зоннёны, живущие десятки тысяч лет, успевали настолько закоснеть с своих дурных привычках, что творили зло без зазрения совести.

Я, пожившая и на вершине мира, и в его клоаке, не понаслышке знала, сколько беззаконных действий предпринимают аристократы, чтобы увеличивать своё влияние. В нашем обществе ожидаемо больше всего ценились власть и богатство. Именно поэтому зоннёны, которым в жизни повезло меньше, были вынуждены терпеть несправедливость и лишения.

Многие покидали Мироан, расселяясь по диким планетам. В нынешнее время существовало уже пять зоннёнских колоний, но они были слишком незначительными, чтобы кто-то всерьез назвал всё это зоннёнским альянсом планет.

На Ишир стремились единицы. Наверное, потому что он был довольно густонаселен, и основать здесь полноценную зоннёнскую общину было невозможно. А вот таким одиночкам, как я, на этой планете было комфортно, по крайней мере, в какой-то степени.

В очередной раз вынырнув из размышлений, я заметила, что недалеко мнётся совсем молодой парень-зоннён, который не сводит с меня глаз. Интересно, что ему нужно?

Я демонстративно отвернулась, наблюдая за камерой сканирования, в которой сейчас находился мой подопечный. Около этой камеры суетились двое учёных, записывая выплывающие на экране данные в кристаллический носитель. Их длинные золотые волосы были заплетены в тугие косы и скручены на затылке: только в таком виде зоннёны допускались к работе в лаборатории.

Меня отправили дальний угол, чтобы не мешала, и мне здесь было довольно комфортно, если бы только не буравящий взгляд того юного соотечественника, который умудрялся прямо сейчас распылять вокруг себя отчетливое любопытство.

– Что??? – не выдержала я, оборачиваясь и смотря на парнишку раздражённым взглядом. – Мы знакомы?

Он вздрогнул, переменился в лице, после чего сделал несмелый шаг вперёд и кротко произнёс:

– А вы действительно Тианна Синоарим-Хайро – дочь Шиэла Синоарим-Хайро?

Я закатила глаза. Ну вот что с ним делать? Послать на иширские три буквы? Неудобно. Я хоть и бунтарка, но… до откровенного злоречия не опустилась. Но и отвечать откровенно не хотелось.

– Меня зовут Тина Хайроу… – процедила я, надеясь, что он отвяжется. Но паренек вдруг просиял и произнес:

– Тогда это точно вы! Я узнал вас! Очень рад…

Я скривилась. Что за радость у него какая-то неадекватная?

– Что тебе нужно? – бросила я, недовольно поджимая губы и надеясь, что мое неприветливое выражение лица отпугнет мальчишку, и он отстанет от меня со своей непонятной радостью.

– Мне – ничего, – поспешил заверить он, – но мой дядя… он давно ищет вас!

– Дядя? – нахмурилась я. – Какой еще дядя?

– О, вы точно с ним знакомы! Его зовут…

– Рагнис! – выкрикнул кто-то раздраженным голосом, заставив мальчишку съежится. – Зачем ты меня звал?

Парень испуганно посмотрел мне за спину.

– Всё ради вас, дядя… – проговорил он смущенно, после чего развернулся и поспешно юркнул за дверь, не удосужившись даже попрощаться.

Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, потому тот голос я определенно узнала. Медленно развернулась, всеми силами сохраняя равнодушие в глазах, и естественно увидела до боли знакомое лицо.

– Тианна? – это лицо изумлено вытянулось, а когда зоннён разглядел мои обрезанные волосы и иширскую полицейскую форму, то впал в некое состояние шока. Хотел телепортироваться поближе, но встроенная по периметру лаборатории антителепортационная защита не позволила.

Тогда парень нервно зашагал вперед и остановился буквально в метре от меня.

– Тианна… – на сей раз в его голосе сквозила… жалость. Серьезно?

Я не сдержалась и пренебрежительно фыркнула.

– Не ожидала увидеть тебя здесь Ниэллин, – проговорила я, следя, чтобы ментальные щиты стояли, как влитые, и чтобы я, не дай Создатель, не пропустила наружу тот ураган, что бушевал у меня внутри. – Ты же вроде должен был сейчас нежиться в семейном гнезде…

Нет, всё-таки не удержалась от упоминания его женитьбы!

С тех пор, как мы разорвали отношения, мой бывший жених долгое время не пытался вступить в брак (чем меня, естественно, очень удивлял), но пару лет назад всё-таки нашел подходящую невесту, о чём вещали все новостные источники Мироана.

По обычаям зоннёнов молодым давался отпуск на целых пять лет жизни (аналог иширского медового месяца). Они не работали и не отлучались друг от друга ни на день. Ниэллин, правда, вполне мог периодически бросать невесту, чтобы развлекаться на стороне, это его тема. Но не в этом суть…

Если он всё-таки женат, то что забыл на флагмане около Ишира?

Парень выровнялся и быстро вернул лицу спокойное, уравновешенное выражение. Темно-синие глаза блеснули, длинная шея, увенчанная многочисленными украшениями, вытянулась. Хорош, гад! До сих пор хорош, но! Лучше всего он смотрелся бы в виде статуи у меня во дворе многоэтажки…

– Я здесь работаю… – заявил парень с достоинством. – Уже полгода как… А еще… – он сделал театральную паузу, – а еще я прилетел за тобой!

Я настолько изумилась, что всего на мгновение опустила ментальные щиты. Но вряд ли Ниэллину понравилось то, что он увидел в моей душе, потому что она источала… отвращение, от которого зоннён вздрогнул, нахмурился и даже побледнел.

Я быстро возвратила себе спокойствие и не меньшее достоинство, после чего усмехнулась и пренебрежительно бросила:

– Дурацкие у тебя шутки, Ниэллин! А если это всё всерьёз, то вынуждена тебя разочаровать: ты мне и даром не нужен! Давай сделаем вид, что не виделись и не разговаривали. А то ведь твоя драгоценная репутация может пострадать. Я, знаешь ли, давно уже персона, о которую можно измазаться, ты не знал? Так что… сгинь!!!

На этой грубой ноте я развернулась и направилась прямиком к камере, в которой лежал Лукас. В душе на самом деле бушевал такой ураган, что меня даже потряхивало. Нет, вовсе не из-за того, что я питала к этому индюку чувства. На самом деле меня коробило от мысли иметь дело с такими, как он. Сердце наполнялось болью – прежней болью отвержения и несправедливости, которые угнетали меня в прошлом.

Нет, ни за что не вернусь в то состояние! Лучше сконцентрируюсь на чем-то хорошем.

Лукас! У меня есть Лукас!!!

Он хороший, он приятный, он не такой, как Ниэллин…

Он хочет ночь любви? Что ж, я дам её ему. Подарю клону радость и себя не обделю. Потому что я тоже хочу забыться, чтобы вычеркнуть прошлое из сердца окончательно…

Ненавижу свою прошлую жизнь…

В этот момент ученые закончили обследование, и крышка камеры медленно отъехала в сторону. Лукас присел, приходя в себя, а я с каким-то новым ощущением пробежалась по его обнаженному торсу взглядом.

Лукас гораздо лучше Ниэллина.

Мы с ним в чем-то похожи. По крайней мере, я так чувствую. У обоих полно дрянных воспоминаний, оба хотим сбежать от старой боли…

Кажется, после встречи с бывшим женихом к исполнению своего обещания я была готова отнестись гораздо более позитивно…

Глава 17

Ультиматум и безумие

Зоннёнский ученый поманил меня жестом в соседствующую с лабораторией комнату, пока Лукас приходил в себя и одевался. Я последовала за ним довольно настороженно. И хотя я не могла чувствовать его эмоций, но выражения синих глаз было достаточно, чтобы понять: меня не особо уважают здесь, но вынуждены терпеть мое присутствие из-за приказа Руэля Синоарим.

Мы вошли в небольшое светлое помещение, уставленное чисто зоннёнской многофункциональной мебелью, которая по щелчку пальцев могла трансформироваться во что угодно. Например, уютный белый диванчик мог вмиг преобразиться в кресло и даже в небольшую кровать, а письменный стол с лёгкостью превращался в неприметный комод, который легко можно было приставить к любой стене.

От обилия белого цвета заслезились глаза. Кажется, я совершенно отвыкла от столь слепяще-строгого стиля.

Ученый указал мне на кресло, а сам медленно стянул с себя длинный белый халат. Ожидаемо, под ним оказалась шёлковая туника до пят, которая облегала тощее тело подобно свадебному платью иширской невесты.

От этого сравнения мне захотелось захихикать. К тому же, волосы ученого, гордо свёрнутые на затылке в спираль, усиливали сходство с изящной иширской женщиной, и уголки моих губ потянулись вверх.

Проклятье! Я же сейчас угроблю напрочь наш с ним вежливый разговор!

Зоннён нахмурился, даже не пытаясь прочесть мои чувства, но догадываясь, что посмеиваюсь я именно с него.

В больших синих глазах отразилось презрение.

Определить возраст зоннёна было почти невозможно. Он казался молодым. Но за этим обликом могло скрываться и несколько десятков тысяч лет, поэтому я изо всех сил подавляла в себе веселье и в конце концов сделала морду кирпичом, как любят поговаривать на Ишире.

– Госпожа Синоарим-Хайро! – обратился ко мне мужчина официально, а я аж вздрогнула от звучания своего старого имени. Синоарим-Хайро – это звучало действительно весомо. Подобным именем можно было вершить судьбы миллионов живых существ, оно само собою ассоциировалось с недосягаемым величием, и раньше я бы гордо кивнула, позволив ученому продолжать, но сейчас… сейчас мне стало просто тошно. Тошно от того, насколько именно это имя замарано тем же отцом, да и я… не отличилась такой уж большой праведностью, честно говоря.

– Госпожа, – продолжил учёный, но я, не выдержав, прервала его:

– Мое имя Тина Хайроу! Называйте меня именно так…

Зоннён недовольно скривил губы, но противоречить не стал.

– Тина Хайроу, – начал он заново, произнеся это имя с откровенной неприязнью, – согласно указаниям многоуважаемого посла Руэллианина Синоарим я обязан доложить вам о состоянии клона во всех подробностях. Копию данных я вам тоже передам, ну а пока на словах. Субъект физически здоров, если сравнивать его с клонами его возраста, однако… – меня это «однако» мгновенно напряло. Навострила уши с явной тревогой, – однако в его теле очевидны определенные изменения. Некоторое время назад у него началось перестраивание клеток, что ознаменовало собой первую стадию стремительного старения. Подобный процесс присущ всем без исключения клонам, именно поэтому они очень мало живут. Однако… процесс резко остановился, и это вызывает некоторое удивление…

Я приподняла брови, позволив себе выразить эмоциональную заинтересованность. Зоннён же, увлекшись своими мыслями, расслабился и перестал выглядеть недовольным павлином.

– То есть… он прекратил стареть? – уточнила я, а у самой сердце подскочило вверх, почему-то заколотившись где-то под горлом. Это что еще такое?

– Да, можно и так сказать. Точнее, процесс старения значительно замедлился, и произошло это благодаря мощному скачку гормонов в недавнее время. Похоже, клон пережил минуту особенного стресса или большого сексуального возбуждения, и это удивительным образом изменило настройки его организма, хотя… я больше склоняюсь к первой версии, потому что у клонов половые органы фактически не работают…

Ученый так увлекся своими объяснениями, что совершенно не заметил, как у меня вытянулось лицо.

Значит… мои беспечные поцелуи не прошли даром? Они приставили на некоторое время зависший над ним рок? А что же станет, если довести это дело до конца?

Кажется, мои щеки начали краснеть. Несмотря на свою бунтарскую природу, зоннёнскую стыдливость никто не отменял, хотя я давно уже пыталась от нее избавиться.

– У клонов не может быть потомства, и они вряд ли способны иметь близость с женщинами… – увлекся зоннёнский ученый, добавдяя мне краски на лице. – Поэтому я склонен сделать вывод, что именно стрессовое состояние спровоцировало позитивные изменения в организме этого существа. Кстати, это очень необычное явление, и я хотел бы понаблюдать за клоном еще некоторое время спустя…

Ученый замолчал, смотря куда-то мимо меня, а потом наконец-то вспомнил о моем существовании, мысленно возвратился в реальность и… очнулся.

Кажется его щеки тоже начали краснеть.

Нет, значит это все-таки молодой зоннён. «Старик» уже бы давно растерял из своего арсенала качеств любую стыдливость.

– Простите… – вынужденно склонил голову ученый, пряча глаза. – Я слишком увлекся объяснениями и перешел не на самую приличную тему. Я должен был объяснить вам всё это лишь поверхностно, поэтому…

– Прекратите! – не выдержала и рявкнула я, заставив соотечественника вздрогнуть. – Мы же с вами не маленькие, и я вам не принцесса, чтобы так предо мной извиняться. Я просто Тина Хайроу, о которую принято вытирать ноги, господин ученый, поэтому расслабьтесь. Даже разрешаю вам после моего ухода рассказать товарищам о том, какая я грубая и беспринципная. Ах да, на счет сексуальности одного из существующих клонов я все-таки с вами не соглашусь: Лукас очень даже горяч, так что вовсе не стресс повернул процессы в его организме вспять. Можете так у себя и записать. А теперь мне пора! Спасибо за отличные новости. Всего доброго…

Зоннён был буквально пригвожден к месту моей речью, выглядел ярко-пунцовым и смотрел на меня, словно я чудовище из космической бездны. Похоже, я успела нанести ему сразу же несколько психологических травм. Во-первых, подловила на том, что он с другими весьма нелестно обсуждает мня. А во-вторых, дала понять, что нас с клоном связывают игры сексуального характера, что для такого «правильного» во всех отношениях создания могло показаться вопиюще отвратительным.

Зачем я это сделала?

Бунтарская душа потребовала праздника! Я чувствовала, что только так смогу уйти отсюда с высоко поднятой головой, как бы говоря: а я не стыжусь своего образа жизни! Можете пялиться на меня, сколько влезет, и шепотки за спиной меня совершенно не трогают…

Схватив со столика кристалл с данными, и я вскочила на ноги и, кивнув в слегка шутовской манере, поспешила покинуть кабинет.

Лукас ждал меня у входной двери с очень сосредоточенным лицом. После тощего, как жердь, зоннёна со светлой шевелюрой и бледным лицом, чернота глаз и волос парня показались мне особенно экзотическими. Футболка приятно натягивалась на его натренированном теле, и я почувствовала волнение. Как я раньше не замечала, что он безумно хорош?

Кажется, Лукас уловил что-то такое в моем взгляде, потому что его лицо переменилось.

Я ожидала, что он улыбнётся и начнет шутить с мной по поводу вопиюще наглого желания, но парень, к моему большому удивлению, стал только мрачнее. Когда я подошла к нему вплотную, то почувствовала, что воздух между нам буквально заискрил от напряжения.

– Что случилось? – спросила осторожно. – Тебе причинили боль? Что-то не так?

Лукас смотрел мне в глаза, даже не моргая, после чего приглушённо проговорил:

– Если ты собралась оставить меня здесь… по причине непригодности для дальнейшего использования, то… я стану наглым и потребую исполнения своего желания в любом углу этой посудины – на твой выбор…

Я едва не поперхнулась воздухом. Думала лимит шокирующих новостей на сегодня уже исчерпан, но, кажется, я ошиблась…

* * *

Пятнадцать минут спустя…

Я едва не задохнулась от поцелуя, который ну никак не должен был стать таким страстным здесь и сейчас. Не так быстро. Не в этом месте.

Но оторваться от губ Лукаса уже не могла. Он захватил мой затылок крепкой ладонью, вжимаясь в мои губы до боли, а я махнула на всё рукой и отдалась чувствам до конца.

Кажется, я сошла с ума окончательно…

Глава 18

Решимость Лукаса

Лукас

После того, как меня «замуровали» в сканирующей камере, и я почувствовал иррациональную панику, к ней добавились просто отвратительные новости. Впрочем, эти новости не были неожиданными.

Я по какой-то причине понимал зоннёнский язык и прекрасно слышал то, о чем перебрасывались ученые, стоящие над моей головой. Говорили они, не стесняясь и совершенно не воспринимая мое присутствие. Ведь какой-то ничтожный клон в принципе не мог понимать язык недосягаемо величественных долгожителей…

– Процесс стремительного старения запущен… При такой скорости ему осталось не больше двух недель… Такой же клон, как и остальные, хотя мозговая активность лучше и интеллект повыше… Хотя постойте…

Больше я ничего не расслышал, потому что в руку мне вонзились сразу две иглы, и сознание начало стремительно уплывать.

Но услышанного хватило, чтобы понять: я не жилец. И отсюда больше не выберусь…

В груди противно заныло, отчаяние затопило душу, а желание жить всем назло превратилось в глухую ярость. Я погрузился в состояние отчаянной борьбы, внутренней борьбы, в которой во что бы то ни стало должен был выйти победителем…

Перед глазами замелькали образы, вырванные из воспоминаний прототипа, какие-то дорогие ему лица, чьи-то приветливые глаза… А потом боль. Невыносимая душевная боль потери и безысходности.

И наконец в моем одурманенном сознании явилась ОНА – девушка-загадка, девушка со слишком синими глазами…

Тина Хайроу…

Красивая, непонятная и слишком сильная для девчонки. Соблазнительная и опасная…

Кто же она такая?..

Наконец, дурнота начала рассеиваться, а крышка камеры с легким жужжанием отъехала в сторону, впуская порцию свежего воздуха.

Я присел, чувствуя головокружение и прежнюю боль. Моя участь решена – это очевидно. Как они избавятся от меня? Утилизируют? Оставят на опыты? Будут резать живьем и исследовать реакции?

По коже пробежали мурашки от таких перспектив. Я слишком многого насмотрелся на ферме клонов, чтобы не иметь оснований для паники…

Однако в какой-то момент во мне восстал гнев и страстное желание пойти напролом. Наверное, именно так чувствует себя хищник, загнанный в клетку. Он начинает метаться и яростно грызть железные прутья в тщетной попытке победить свой плен физической мощью. Он рычит на врагов и готов разорвать на куски любого, кто сунется к нему…

Да, я мог бы сейчас бушевать, уничтожая зоннёнское имущество, и даже готов был уже это сделать, но появилась Тина, которая своей совершенно неуместной улыбкой сковала по рукам и ногам. Она разговаривала со мной так, словно ничего не произошло, как будто всё было также, как и прежде. Впрочем, она ведь еще не знает выводов ученых…

Пока она выходила поговорить с одним из них, я медленно одевался и думал.

Может попытаться сбежать? Угнать какой-нибудь шлюп и просто рвануть в неизведанные дали? Впрочем, если у меня действительно осталось всего пару недель, то я скорее всего умру в дороге. Но ведь это лучше, чем попасть в руки истязателям?

С каждым мгновением во мне крепла решимость, хотя в глубине души я не верил, что удастся украсть судно и остаться в живых. Скорее всего меня подстрелят где-то в ангаре: зоннёнское оружие было мощнее и точнее иширского, а воины долгожителей отличались невероятными навыками. Но такая смерть была в разы лучше разложения заживо, которое мне обещали последующие пара недель…

Когда бежать? Прямо сейчас неблагоразумно, нужно покинуть лабораторию и попасть поближе к ангарам.

Кстати, походу своих размышлений я заметил еще одну странность: в моей голове возникало чёткое представление о том, где именно в зоннёнском звездолете находятся ангары. Я точно знал схему расположения вообще всех отсеков, кроме оружейного. Словно однажды тщательно изучал карту…

Впрочем, это был не я, а мой прототип…

Тот самый, которого похитили…

Интересно, откуда у него столько познаний о зоннёнах вместе со знанием их языка? Кто из иширцев в принципе мог бы похвастаться подобным?

Пока я размышлял, дверь в соседнюю комнату открылась, и в проходе появилась Тина Хайроу…

Я почувствовал ее пристальный взгляд еще до того, как увидел. Сердце дернулось в груди, а глаза жадно пробежались по идеальной фигуре девушки.

Она была очень хороша. ОЧЕНЬ! Идеальные формы тела, без единого изъяна лицо… Как такая красавица может служить каким-то там офицером полиции? Ей нужно на подиум, в актрисы…

Впрочем… какое мне дело?

У меня нет времени даже поболтать с ней как следует, хотя…

Я вспомнил наш последний разговор и ее… совершенно беспечное обещание: «Как только вернемся на Ишир, я выполню любое твое желание…»

Помимо отчаянного желания жить или же достойно умереть, я жаждал… её. Да, осознал это только сегодня перед угрозой скорой утилизации. Желание наглое, жадное и совершенно неуместное, но…

Я не могу от него отказаться! Просто не могу!!!

Я должен вкусить этот плод прежде, чем покину этот мир, ведь она САМА пообещала!

Совесть отчаянно требовала остановиться, прекратить даже думать об этом, но я отмахнулся и буквально шагнул девушке навстречу.

– Если ты собралась оставить меня здесь… по причине непригодности для дальнейшего использования, то… я стану наглым и потребую исполнения своего желания в любом углу этой посудины – на твой выбор…

Она замерла, переваривая мои слова. В глазах плескалось изумление. Кажется, она готова была мне отказать, но потом вдруг загадочно улыбнулась и поманила за собой, уходя прочь из лаборатории…