355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Клименко » Кубок лунника (СИ) » Текст книги (страница 5)
Кубок лунника (СИ)
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 02:12

Текст книги "Кубок лунника (СИ)"


Автор книги: Анна Клименко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Альвен Рутто сидел на земле, обхватив руками колени, и делал вид, что чрезвычайно заинтересован ближайшим густо-сиреневым, почти черным ирисом. Очень бледная, цветом сродни алебастру кожа подтягивалась на глазах, облегая мускулы словно чулок. Он почувствовал ее изучающий взгляд и обернулся, но в этот миг – Малика была готова поклясться – в золотых глазах кошачьей тенью мелькнул страх.

«Ну, не за меня же он будет бояться, верно?» – хмыкнула ведьма. Затем откашлялась:

– Э-э… граф… Что-то подсказывает мне, что неразумно оставаться в вашем замке еще на одну ночь. Вы не могли бы… посодействовать… В общем, здесь нет второй гостиницы, так ведь?

– Уезжайте отсюда, – беззвучно произнес лунник, – не обременяйте мою совесть никому ненужной смертью.

Она усмехнулась. Затем, морщась, подобралась к неподвижному графу и положила ладонь ему на плечо. Лунник вздрогнул, но не отстранился, и Малика, замирая от собственной наглости, приблизила свои губы к слегка заостренному уху.

– С чего вы взяли, граф, что я собираюсь помирать?Теперь я точно никуда отсюда не уеду. До тех пор, пока не увижу всю картину так, как она и должна выглядеть. До тех пор, пока справедливость не восторжествует, зло не будет наказано, а Хаор не отправится в посмертие, где ему самое место.

– Еще одна чокнутая ведьма, – лунник вздохнул, – поступайте, как знаете. Я не буду препятствовать, но помогать тоже не буду. Как я уже говорил раньше, мне наплевать на то, что творится в банке с пауками.

Малика приподняла брови с видом оскорбленной невинности.

– А как же поход к кургану?

Золотые глазищи превратились в зеркала, в которых отражалась взъерошенная, воинственно настроенная и оттого смешная Малика Вейн.

– Мы поедем туда после обеда. После того, как я смогу спуститься в город и устроить вас в гостинице.

– Вот и замечательно. Помогите мне, пожалуйста, подняться.

…Опираясь на крепкую руку графа, Малика неспешно брела к подножию замка. Даже не брела, ковыляла. Суставы, связки, сухожилия – все болело немыслимо, заставляя скрипеть зубами. К тому же, ведьма продолжала думать, и это было хуже всего – когда при всем желании не можешь вышвырнуть прочь собственные мысли. Хотя… гнать бы их, эти мысли, поганой метлой. Особенно когда тебя под ручку ведет молодой красивый мужчина. Да-да, красивый! Кожа подтянется, и все будет как в тот раз, когда он вошел под своды гостиницы «Кубок лунника».

– А много ли вы знавали ведьм, граф? – поинтересовалась Малика, томно склонив голову к плечу лунного лорда.

– Пусть это будет моим маленьким секретом, – усмехнулся он.

Преступления забытые и не очень.

Появление Малики в городке было сродни тому, как если бы на главной базарной площади разверзлась мостовая и оттуда, потрясая пламенеющим хвостом и аспидно-черными ветвистыми рогами, вылез сам йоргг. Никто, правда, не пытался ретироваться с воплями и молитвами Всеблагому, но вокруг ведьмы и графа Рутто очень живо образовалось пустое пространство. Шепоток – «ведьма, ведьма!» – расходился по городу как круги по воде, и поэтому, когда Малика достигла порога незабвенного «Кубка лунника», там ее уже ждали. Естественно, инспектор Берн.

– А-а, вот и вы, госпожа Вейн! – зловеще приветствовал он. Через секунду его лицо разочарованно вытянулось, – и вы, граф! Доброго дня, милорд! Чем обязаны… такой чести?

Лунник остановился, не входя в гостиницу, Берн, шепча имя Всеблагого, двинулся ему навстречу – и между ними завязался долгий нудный разговор, смысл которого заключался в том, что граф изъявлял желание поселить госпожу Вейн в гостинице, а инспектор горячо протестовал, ссылаясь на возможные беспорядки в городе. Пока они торговались, Малика без особого интереса глазела на Берна, мысленно пытаясь занести последнего в список отъявленных негодяев. Ну, а что? Чем не мерзавец? Малого роста, на пол-головы ниже самой Малики, он подпрыгивал на месте и вертелся, напоминая дрессированного бульдога, которого бдительные хозяева натаскали для охоты на ведьм. Выдающиеся челюсти и глубоко посаженные водянистые глазки усиливали сходство, не хватало только кривых клыков, выглядывающих из-под нижней губы. Малика поразмыслила еще немного, пытаясь ответить на вопрос – а что же ее, собственно, так раздражает в инспекторе. Затем пришла к выводу, что привычка постоянно снимать и надевать шляпу, приглаживая при этом короткие пегие волосы, может кого угодно привести в бешенство.

И все же, все же…

«Никакой он не гад, не мерзавец и не сволочь», – подумалось ведьме.

На фоне инспектора граф Рутто смотрелся элегантно, изысканно и даже чуточку экстравагантно – отдавая дань временам своей юности, не забывая собирать волосы в короткую косичку, всегда выбирая длиннополый сюртук и белоснежную сорочку с кружевным жабо и манжетами. Старомодно, конечно – но красиво, йоргг возьми! Только вот если на лбу инспектора только что не было написано: «я – честный и законопослушный житель Блюменса», то чело графа украшала руна тайны. Нет, даже не так – Тайны с большой буквы. Серебристый свет Ночной Странницы, смешанный с первозданной тьмой небытия, полусвет и полумрак. И никогда не угадаешь, что на уме у этого странного существа, от рождения посвященного луне…

«Ах, как романтично, йоргг меня побери!» – Малика хмыкнула, – «все, что мне осталось – это влюбиться в графа, чтобы потом обличить его во всех совершенных преступлениях…»

Между тем спор завершился полным поражением Берна, который, вероятнее всего, не устоял перед последним аргументом лунника. Ну, тем самым, про лунную немочь и про собственную забывчивость.

Инспектор на каблуках повернулся к Малике, смерил ее ненавидящим взглядом. Вот что на самом деле было страшно: губы растянуты в вежливой улыбке, а в глазах – смерть, смерть… Если мог бы, то отправил на костер. Без суда, следствия и угрызений совести. Берн процедил:

– Госпожа Вейн. Коль скоро граф настаивает на том, чтобы вы провели еще несколько дней в нашем городе, я не буду чинить этому препятствий. НО. Попрошу вас, госпожа Вейн, не покидать гостиницы в одиночестве. Здесь вам не Пражен, и не Академия. Люди недовольны тем, что в их город приехала ведьма… Надеюсь, я доходчиво объяснил?

– Безусловно, – сухо ответила Малика.

Лунник смерил ее долгим тревожным взглядом, затем поднял саквояж.

– Прошу вас, госпожа Вейн.

Еще миг – и рука Альвена Рутто опустилась ей на талию, обжигая сквозь муслин неожиданным теплом, легонько подталкивая к входу.

«Клянусь именем Всеблагого, он это специально делает, чтобы позлить Берна», – Малика все же оглянулась на инспектора. Тот, яростно плюнув себе под ноги, зашагал прочь.

– Мне кажется, вы рискуете, граф, потерять расположение жителей города, – промурлыкала ведьма.

– Вы постоянно забываете, что у меня есть имя, – он усмехнулся, чуть склоняясь к ней, – а могли бы и помнить, особенно после того, что между нами было этой ночью…

– Я ценю ваше чувство юмора, граф Рутто, – Малика вывернулась из легких объятий лунника, толкнула дверь гостиницы, – кстати, а кто теперь ведет дела злополучного «Кубка»?

Граф, продолжая улыбаться, задумчиво потер подбородок.

– Кажется, дела наследует младший брат убитого. У бедняги Арата не было ни жены, ни детей. Видите, на самом деле мы с Аратом мало чем отличались друг от друга…

– Спасибо, граф, – Малика склонилась в заученном реверансе, – вы снабжаете меня чрезвычайно полезными сведениями. Когда мы отправимся смотреть курган?

Лунник извлек из кармашка жилета часы.

– Сейчас два часа дня. Ровно в четыре я заеду за вами, госпожа Вейн, а сейчас – позвольте откланяться.

…Малика несколько минут смотрела в спину удаляющегося Альвена Рутто. Она вдруг поймала себя на том, что ей – ну очень хочется, чтобы этот получеловек оказался невиновным. В полном смысле этого слова. Затем она, вздохнув, подняла саквояж и решительно шагнула под тяжелые своды старой гостиницы. Вторая попытка, иначе не назовешь.

* * *

Все оказалось немного не так, как предполагал граф Рутто. Малику встретил вовсе не крепыш, похожий на убитого, а усталая блондинка с тусклым взглядом. Застиранное платье, бывшее когда-то нежно-голубым, несвежий воротничок – но при этом ухоженные руки, старательно отполированные ноготки, несколько дорогих колец…

«Любопытно», – подумала Малика. А вслух спросила:

– Вы, верно, родственница убитого?

Блондинка оставила вопрос без внимания, коряво записывая имя ведьмы в толстую книгу.

Жалкое, безликое создание, как будто чья-то тень.

Потом ведьма повторила вопрос, в упор разглядывая тонкие черты женщины. Казалось, она чем-то сильно встревожена. Или даже… скорее… убита горем?

– Простите? – блондинка словно очнулась, растерянно взглянула на Малику.

– Вы родственница убитого? – в третий раз терпеливо поинтересовалась ведьма.

Женщина устало оперлась локтями о конторку.

– Да, госпожа Вейн. Я Жанна, супруга Дина, а он приходится братом Арату – да упокоится он близ Всеблагого Эо! Прошу вас, ваша комната под номером восемь.

И она снова начала уплывать в мир собственной печали.

– Вы забыли про ключ, – напомнила Малика.

– Ах, да, простите. Вам вверх по лестнице.

– Благодарю.

Ведьма заторопилась прочь, в который раз задаваясь вопросом – почему? Почему эта женщина изводит себя тяжкими раздумьями? Почему у нее дивные ухоженные руки и при этом серый заношенный воротничок? Скорбит по погибшему настолько, что ей стало совершенно наплевать на собственный вид?.. Стоя на последней ступеньке лестницы, Малика вскользь глянула на Жанну – та уронила голову в ладони, узкие плечи вздрагивали.

«Йоргг знает что», – и Малика двинулась дальше в поисках комнаты номер восемь, – «слишком сильная привязанность к старшему брату мужа, хм…»

Потом она осматривала комнату, разбирала вещи, и все думала, думала…

Малика прилегла на жесткую кровать. Арат, судя по всему, очень старался, обустраивая свою гостиницу: в комнате было все, что могло понадобиться путешественнику. И пузатый шкаф, и маленький письменный столик, и пара стульев. Потолок был побелен, стены – оклеены голубыми бумажными обоями. Шторы цветом вторили покрывалу на кровати и напоминали о благоуханных букетах незабудок, правда, слегка поблекших и увядших.

Ведьма прикрыла глаза. Хорошо вот так лежать, ни о чем не думая. Ночка выдалась непростой, каждый сустав, каждая мышца ныли и болели, бессовестно напоминая о падении из окна.

«Он меня спас, поборов силу Ночной странницы», – эта мысль серебряной рыбой блеснула на темной поверхности дремы, – «но кто-то же хотел меня убить?.. Тот, кто может безнаказанно гулять по замку лунного лорда?»

Она неумолимо проваливалась в сон, и бороться не было сил. Кровать, убранная синим покрывалом, показалась Малике мягче пуха, мысли стелились в голове, словно туман по чаше Ирисовой пустоши.

«Он, конечно, неординарная личность», – медленно размышляла ведьма, – «но, кажется, не убийца… точно не убийца…»

И тут ее осенило.

Ох, ну какая же она слепая дура! Ведь все может оказаться куда проще, чем кажется. У Арата не было семьи? Печально, но ничего не поделаешь. Зато убитому посчастливилось иметь младшего брата, который, «в случае чего», должен был унаследовать гостиницу. Просто и ясно, ничего лишнего…

Правда, оставалось еще немало вопросов – Нэйд, написанное неведомо кем и адресованное ей, Малике, приглашение, потревоженный курган Хаора, нечто, выбросившее ее из окна башни… Ну, и конечно же – неизвестный, воткнувший кинжал в спину Альвену Рутто, как будто это был вовсе и не лунник, а выложенный на тарелку праздничный пудинг.

«Но, пожалуй, стоит расспросить этого… как его там… Дина», – решила ведьма, – «так, подруга, довольноваляться. Тебя ждут великие дела!»

Она открыла глаза – исключительно для того, чтобы встретиться взглядом с лунным лордом, который, закинув ногу на ногу, преспокойно сидел на табурете и молча взирал на ведьму.

Случись нечто подобное лет десять назад, когда Малика Вейн была юной и застенчивой девицей, она бы непременно подскочила на кровати и, как минимум, завизжала. А потом отвесила бы пощечину нахалу, не просто пробравшемуся в ее спальню, но еще и посвятившему разглядыванию ее обнаженных лодыжек неведомо сколько времени. Но – увы, увы! – десять лет промелькнули, как будто их и не было, словно дым, уносимый злым северным ветром. Улетели годы, оставив памятные знаки на лице и сердце: тонкие, едва заметные морщинки у внешних уголков глаз и рта, и жесткие, незаживающие рубцы на сердце. Ведь в двадцать лет так хочется любить и быть любимой! А для этернийской ведьмы, оказывается, это слишком. Ты – можешь любить, кого угодно и сколько душе угодно. Но обрести взаимность – это все равно, что сделать из упыря человека. Практически невозможно и подобно чуду. И тогда, чтобы сердце не захлебнулось в собственных кровавых слезах, важно вовремя выкорчевать это дурацкое желание не быть одинокой. Тот, кто не позволяет себе стать одиноким, до конца дней своих будет просто свободным.

И поэтому Малику, поистине свободную ведьму, больше не смущал тот факт, что на ее лодыжки кто-то там поглазел. В конце концов, не отгрыз же кусок! Усмехаясь в душе, она неторопливо приподнялась на локте, сонно отбросила назад непослушные прядки и поинтересовалась:

– Разве вас, граф, не учили стучаться в комнату к даме?

– Не учили, госпожа Вейн, хотя я уже просил вас не величать меня так. Пока я рос в семье, знаете ли, вопросам этикета уделялось мало времени. А когда не стало семьи, они и вовсе отошли на второй план.

– Что ж, это вас извиняет, – она широко улыбнулась. Пальцы лунника, сцепленные на колене, едва заметно подрагивали. Волнуется? Ну-ну. – также как и меня. Я не привыкла фамильярничать с мало знакомыми людьми или даже лунниками.

– Надеюсь, вы не забыли о том, что назначили мне встречу, – негромко продолжил граф, – вы даже убедили меня в том, что мы обязаны посетить курган Хаора. И что же? В назначенное время я с лошадьми прибываю к гостинице, час провожу в бесплодном ожидании…

– Час? – она всполошилась. Не заметила, как задремала! Ой, как нехорошо…

– Час, – желтые глаза переливались в полумраке словно два топаза, – я начал беспокоиться и решил подняться, чтобы удостовериться… Что с вами, госпожа Вейн, не случилось ничего дурного…

– А что, могло?..

– Теперь уже не важно, – он отмахнулся изящным аристократическим жестом, а Малика заметила перстень на правой руке лорда, яркий сапфир в массивной оправе. – главное, что вы в полном порядке, и что теперь мы можем беспрепятственно отправиться к кургану. Ведь так?

– Конечно, конечно, – пробормотала Малика, спуская ноги с кровати.

Туфли нашлись сразу, и через минуту ведьма уже заплетала в косу свои легкие, как пух, волосы. Жаль, Арат не додумался повесить в номер зеркало, даже самое маленькое! Она механически разгладила складки на муслиновой юбке, подхватила со спинки стула редингот, затем – шаль. Лунник молча наблюдал за сборами, он все сидел, закинув ногу на ногу, и задумчиво покачивал носком начищенного до блеска ботфорта.

«Умыться бы», – подумала ведьма, огляделась в поисках кувшина с водой, но таковых не оказалось, – «йоргг, ну и ладно. Ветра Ирисовых пустошей освежат ничуть не хуже».

– Ну вот, я готова.

– Хорошо, – лунник позволил себе скупую улыбку, – тогда, госпожа Вейн, курган ждет нас.

Они спустились по скрипучей лестнице, миновали темный и неприветливый холл «Кубка Лунника». И – после душного помещения Малика задохнулась от свежего ветра Сэлдима, от сладковатого аромата ирисов. Зажмурилась на миг оттого, что прямо в глаза било закатное солнце, яркое, словно плоды померанца, повисшее меж облаков, которые походили на лебяжий пух.

Потом, резко выдохнув, Малика прищурилась на угрюмые каменные стены домов. Точно, бородавки на светлом лике пустоши! Нет им здесь места, но как объяснить это горожанам?

– Позвольте, я помогу, – она оперлась на руку лунника, легко вскочила в седло.

– Здесь очень красивое место, граф.

Он, уже в седле, скривился и неопределенно пожал плечами.

– Вы на самом деле так думаете? По мне, так во всем мире не сыскать местечка более гнилого и отвратительного, чем Блюменс. Но, возможно, так говорит моя память. А у вас, госпожа Вейн, свежий взгляд, незамутненный прошлым.

Лунник тронул поводья, и его тонконогий жеребец изумительной шоколадной масти взял с места рысью. Малике ничего не оставалось, как следовать за ним – сперва по брусчатке, затем по дороге, отсыпанной битым известняком. Прочь из города, навстречу запаху ирисов и ветру, рождающемуся у подножия Солнечной горы.

Она подставляла лицо закатному солнцу, и силуэт графа казался черным словно провал в полотне Этернии. Ей хотелось распахнуть несуществующие крылья и взлететь, а розоватый пух облаков походил на сахарную вату, которую так любят дети. А еще – сущая глупость, конечно же! – в душе просыпалось желание спешиться, и кружиться, кружиться, глядя в густую лазурь над головой…

– Воистину, память есть проклятие, – прозвучал рядом насмешливый голос лунного лорда.

– Может быть, – она улыбнулась. Пусть себе язвит, сколько заблагорассудится!

– Как вы находите пустоши?

Малика натянула поводья. Они стояли на небольшой возвышенности, на самом краю сиреневой чаши, которая простиралась до самого горизонта и там исчезала в лиловой дымке.

– Они прекрасны, граф. Однако, я не вижу кургана.

– Курган, к моему прискорбию, почти сравнялся с землей, – тихо ответил лунник, – люди не очень-то старались, слишком торопились закопать Хаора и его семью. Даже не пытались сделать могильник вечным. Едем же!

Альвен пустил жеребца галопом, а Малика невольно залюбовалась тем, как он держится в седле. Потом, немного погодя, граф натянул поводья.

– Дальше придется идти пешком, госпожа Вейн. Я так давно был здесь в последний раз, что могу и пропустить то место, где зарыты останки ведьмака.

Малика не стала возражать. Ей даже нравилось, как шелестит муслин, задевая сочные цветки ирисов, как похрустывают под каблуками зеленые побеги. Лунник обернулся, хмуро поглядел на нее.

– Я не подумал, что вам будет неловко в длинной юбке.

– О, ничего страшного, граф, – в мыслях она продолжала парить высоко в небе.

– Обопритесь на меня, госпожа Вейн. Так мы будем передвигаться куда быстрее.

Ощущение дорогого сукна под пальцами лишь улучшило настроение Малики. Подобрав свободной рукой подол платья, она энергично зашагала вперед, даже немного опередив графа и отпустив его руку. Наверное, зря… Потому что каблук подвернулся в ложбинке, или зацепился за что-то. Падая, Малика успела помянуть Йоргга и заверещать как кролик в зубах лисы. Она видела, кудападает, но ничего не могла сделать – а летела она прямехонько на окоченевшее, выгнувшееся дугой, посиневшее и раздувшееся тело. Из-под левой лопатки загадочно поблескивала рукоять стилета. Кстати, рукоять этаочень походила на ту, которая в недавнем прошлом торчала из спины лунного лорда.

* * *

…– Госпожа Вейн?

– Ох.

– Я вас успел поймать.

«С чего бы это?» – вспышкой промелькнула тревожная мысль. И следом – кошмарное, леденящее кровь в жилах видение. Оскверненная, растоптанная красота долины. Нарушенный покой кургана… Убийство.

Малика непроизвольно сжалась в комок и закрыла ладонями лицо. Граф продолжал мягко обнимать ее за плечи, легонько раскачивая из стороны в сторону.

– Вы меня не перестаете удивлять, – его дыхание запуталось в растрепавшейся прическе, – женщина, которая самостоятельно осматривает тело в гостинице, лишается чувств, падая – всего-то! – на окоченевший труп.

– Мне вот что любопытно, граф Рутто, – Малика с трудом ворочала языком. Во рту плавала тошнотворная горечь, неизменная спутница пережитого страха. – любопытно… Когда вы наконец перестанете язвить? Право же, всему есть разумный предел, даже тому, что вы считаете верхом остроумия!

По бледным губам лунника скользнула усмешка.

– Ну вот. Мне кажется, что вам уже лучше, госпожа Вейн.

И он отпустил ее, даже отошел на шаг.

Малика покосилась на неподвижное тело, застывшее в ирисах.

– Вы знаете этого человека, Альвен?

Лунник непринужденно повел плечами, затем присел на корточки рядом с мертвецом и без видимого усилия перевернул его набок. Малика сглотнула кислую слюну и, подобрав подол платья, приблизилась. Убитому могло быть лет сорок, а может и больше – точно не скажешь. Вместо лица – почерневшая бесформенная подушка, слипшиеся жидкие волосы, в которых деловито копошились жуки. Ведьма почувствовала, как к горлу подкатила тошнота, и отвернулась, задышав глубоко-глубоко.

– Не нужно вам на это смотреть, – вздохнул граф, – я знал этого человека. Это младший брат убитого Арата, Дин.

– Тот, кто должен был унаследовать «Кубок лунника»? – прохрипела ведьма, все еще пытаясь удержать скромный обед в пределах желудка.

– Имен-но! Совершенно верно, госпожа Вейн. Любопытно, не правда ли? Стоит задуматься над проклятьем Хаора. Сперва Арат, теперь Дин…

– Мне показалось, что под ним какая-то книга. Дайте мне ее, граф.

– Слушаюсь и повинуюсь.

– Вы в самом деле верите, что их убивает призрак несчастного ведьмака?.. О-о-о!

Последний звук, невольно вырвавшийся из горла Малики, относился к книге. Ведьма стряхнула с кожаного переплета комки грязи и налипшие травинки. Вот так дела! Кто бы мог подумать?!!

– Ваше «О-о-о» звучало многообещающе, – лунник заглянул ей через плечо, – так во имя каких знаний столь трагично погиб Дин?

Малика помолчала. Осторожно полистала старый томик, нашла нужную страницу и ткнула пальцем в заглавие, начертанное витиеватыми буквицами.

– Этим учебником, граф, пользуются многие студенты Праженской Академии. И вот здесь, вот именно на этой странице, изложен порядок проведения ритуала по упокоению призрака. Тремя листами раньше мы можем ознакомиться с ритуалом возвращения призрака в пределы Этернии. Судя по всему, этот Дин при жизни был большим оригиналом, если, конечно, не учился в Академии.

Лунник хмыкнул, отошел в сторону и с преувеличенным вниманием уставился на закат. Судя по всему, он над чем-то напряженно размышлял, но, разумеется, посвящать Малику в свои мысли не собирался.

– Думаю, нам следует поговорить с Жанной, – наконец пробормотал он, – мне кажется, она может многое разъяснить.

– Да, да, разумеется, – Малика все еще рассеянно листала знакомый учебник. Книга была, как говорится, зачитана до дыр. Так, словно Дин только и занимался тем, что штудировал методики проведения ритуалов – но, не будучи магом, смог неумело провести только первую часть ритуала и тем самым вырвать призрака из вечного сна. Залатать прореху Дину оказалось не по силам… Или же… Он просто не успел?..

– Мы должны сказать Берну, – Малика захлопнула книгу, – кстати, граф… А где нож, которым был убит несчастный Дин?

Ведьма очень внимательно наблюдала за лунником. На что она надеялась? Может быть, на то, что успеет заметить хотя бы тень сомнения на правильном лице. Она надеялась и одновременно боялась, потому что нет ничего хуже, когда тебе лжет тот, кому хочешь верить.

– Там не было никакого ножа, госпожа Вейн, – тихо ответил граф Рутто, разводя руками, – вероятно, убийца забрал его с собой.

Она ощутила болезненный укол где-то рядом с сердцем. Ох, ну зачем ты так… со мной? А ведь я… я… почти тебе поверила… И зачем тебе было спасать мою никчемную жизнь? Чтобы продолжать опутывать паутиной лжи?

– Мне показалось, что из спины торчала рукоять кинжала, – сухо заметила Малика.

– Порой воображение играет с нами в дурные игры, – без тени сомнения парировал лунник, – предлагаю поспешить в город, чтобы до заката поговорить с Берном.

Малика отвернулась. Она так сжала книгу, что заныли пальцы.

«Я же… я просто хочу тебе помочь!»

– Порой мне кажется, граф, что вам есть о чем рассказать.

– А мне кажется, – весело ответил лунник, – что Жанна может поведать нам удивительную историю. Конечно, как только пропустит рюмку-другую.

* * *

…Вдова Дина поражала самообладанием, во мгновение ока превратившись в бледное изваяние с лихорадочно блестящими глазами. И это в отличие от Берна, который прыгал, бестолково размахивал руками и проклинал тот час, когда близ Ирисовых пустошей объявилась Малика Вейн.

– Это от вас все беды! – наконец крикнул он, пронзая пальцем-колбаской пространство в направлении Малики.

– Скоро уеду, – огрызнулась ведьма, ни на шаг не отходя от застывшей в кресле Жанны.

Граф Рутто подпирал спиной дверной косяк и с выражением легкого презрения наблюдал за Берном. Лунник молчал, но порой Малика ловила на себе его задумчивый взгляд, как будто он продолжал оценивать ее способность решить некую трудную задачу. Потом Берн, поминая Йоргга, умчался, и в «Кубке Лунника» остались трое: Малика Вейн, лунный лорд и Жанна.

Безутешная вдова оглядела присутствующих и обхватила руками плечи. Затем блеклые глаза остановились на лице ведьмы.

– Вы просто так не уйдете да? Вы, госпожа, и вы, милорд?

– Поразительная интуиция, – Альвен Рутто грациозно пересек холл и остановился рядом со свободным креслом, – быть может, вам плеснуть вина, Жанна? Если, конечно, оно не отравлено?

Жанна презрительно фыркнула.

– А вам-то что, милорд? Уж вам-то… вам и подавно наплевать на нас. Я же знаю, что мы для вашей лунной светлости не больше, чем тараканы! Если бы могли – раздавили… А раз не можете, то и смотреть не желаете!

– Очень верно подмечено, – граф словно перетек по воздуху к графину с вином, – и все-таки, плеснуть немного вина?

Взгляд Жанны метнулся к Малике, ухоженные руки женщины задрожали.

– Я не очень-то похожа на скорбящую вдову, верно? – хрипло спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила, – это так. Я не любила Дина, и не очень-то расстроена оттого, что он отправился к Йорггу. Но Арат… Арат в самом деле был мне дорог, он был хороший человек. А я позволила Дину его убить.

– Очень хорошо, продолжайте, – промурлыкал граф, подавая Жанне наполовину наполненный бокал.

Она раздраженно выпила, закашлялась. Затем со стуком поставила бокал на стол и вновь повернулась к Малике.

– Дайте мне слово, что не скажете Берну. Вы, госпожа, и вы, милорд. Все-таки мне полагается позаботиться о доброй памяти Дина… каким бы он ни был при жизни.

– Мне безразлично все, что здесь происходит, – мягко заверил лунник.

Графбесшумно опустился в свободное кресло, закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на колене. Малика даже смутилась: стоило Жанне намекнуть на его отношение к людям, как лунник тут же начал вести себя именно так, как от него и ожидали. Неприятная метаморфоза, ничего не скажешь. А если учесть, что он припрятал кинжал, которым был зарезан Дин… Грустная выходила история. Более того – имела она неприятный, тухлый душок.

– Я никому не скажу, клянусь именем Всеблагого, – ворчливо сказала ведьма, – но мне необходимо знать…

Жанна хихикнула.

– Да уж. Вам-то необходимо знать, это точно! Если бы не Дин, сидели бы вы в своем Пражене, и горя бы не знали! Но я… Я, конечно, виновата. Мне надо было остановить Дина, но ведь муж и жена, знаете ли, два сапога пара. Я должна была… И не захотела. Я думала, что должна поступить так, как требует муж, ведь так об этом говорят жрецы Всеблагого, верно?

– Верно, – нерешительно ответила Малика.

Щека Жанны нервически дернулась. Она еще раз глянула на лунника – без особого почтения, но и без скрытой злобы. А затем сипло заговорила:

– Муженек-то мой покойный, Дин, давно уже подумывал отправить брата подальше из Этернии. Дела наши шли плохо, Дин играл да деньги на девок спускал. Эти два занятия, сами понимаете, мало кому идут на пользу. А потом, в один йорггов день, он встретил проезжего торговца, и купил у него… В общем, я той книги не видела, но Дин сказал, что это большая удача. Он мне сказал, что при помощи той книжонки сможет вызвать дух проклятого Хаора. Пусть все знают, что Хаор вернулся! Пусть все боятся мести призрака, а он, Дин, под шумок притравит братца… И, чтобы все выглядело как можно более правдиво, он решил написать письмо некой Малике Вейн в Пражен. Мы о вас когда-то в «Праженском вестнике» читали. Все должно было получиться: призрак выпущен на волю, его видели горожане, потом гибнет несчастный Арат, а спустя пару дней приезжает ведьма, которая отправляет Хаора туда, где ему самое место. И все случилось бы именно так, не прибудь ведьма парой дней раньше! Тут-то все и покатилось с горы: Берн сразу сказал, что записку писал не Арат. Два дня спустя никто бы не обратил внимания на почерк, и все пошло бы как надо! Да и ведьма не торопилась упокаивать Хаора…

– Я его ни разу не встретила, – вставила Малика, поймав при этом недовольный взгляд Жанны.

– Дин его видел, – прошипела вдова, – почти сразу после смерти Арата. Он мне пожаловался, что вечером видел Хаора, и что-де сам призрак приказал ему привести курган в порядок.

– Да неужели? – граф приподнял брови, – я тоже видел Хаора. Меня он ни о чем подобном не просил.

Жанна вздрогнула, сжала кулачки и оперлась ими о столешницу.

– И вот, мой муженек испугался… Да! Он, видите ли, испугался Хаора, никчемный дурак! Дин вообразил, что должен, просто обязан вернуться на курган и совершить ритуал упокоения. А ведь я ему говорила – не надо туда ходить, не нужно! Ты ведь не ведьмак, Дин… Может кое-какие способности и есть, но – не ведьмак, точно! Праженская ведьма все сделает сама, дай только время… И чем все кончилось? Хаор заманил его к кургану и убил!

Она откинулась на спинку кресла с выражением странного удовлетворения на белом лице.

– Достойная награда братоубийце, правда, милорд?

– Воистину, – процедил граф. Он во все глаза смотрел на Малику, как будто ждал от нее чего-то…

– Теперь мне все ясно, – ведьма покачала головой, – и, право же, мне больше нечего здесь делать. По крайней мере, мне понятен трюк с письмом, и зачем это было сделано.

…Она, конечно же, кривила душой, заявляя о своем желании вернуться в Пражен. Пусть и прояснилось дело с убитым Аратом и запиской, но осталось еще немало вкусных печенек к чаю. К примеру, кинжал с инкрустированной перламутром рукоятью. Да-да, миленький такой кинжальчик, который Малика сперва вытаскивала из спины лунного лорда, а затем увидела торчащим из-под лопатки Дина. Разве что… в самом деле призрак Хаора был так силен, что управлялся с острыми и тяжелыми вещами вроде стилета? Как раз в этом Малика сомневалась. К тому же, зачем бы графу прятать орудие убийства? Хм… Она бы, Малика Вейн, поступила бы так только в том случае, если бы сама была причастна к гибели Дина.

Милорд, милорд… Какие тайны скрываются под маской ледяного презрения к жалким и алчным людям? Какие мысли крутятся в вашей умной голове, какие планы вынашиваете вы под пристальным взглядом Ночной странницы?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю