Текст книги "#совершеннолетние (СИ)"
Автор книги: Анна Кейв
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Мужчины недовольно переглянулись. Долговязый сунул под нос девушке алкотестер:
– Дуйте.
– Да легко, – фыркнула Илона и дунула в трубочку. Увидев расстроенные лица, она самодовольно улыбнулась: – Я так понимаю, мы с вами прощаемся?
Мужчины кивнули и буркнули что-то похожее на: «Хорошей дороги».
Девушка поспешила вернуться в машину. Она хотела тут же сорваться и помчать дальше, но благоразумно застегнула ремень – не хватало из-за этой глупости встрять перед ДПС, не отъезжая с места. Вернув на колени верного пса, Илона провозгласила:
– На старт, внимание, Чак-чак!
Тронувшись, машина выехала с обочины обратно на трассу.
– И что это было? – растерянно высунулась из-за спинок сидений Мира.
Илона пожала плечами:
– Увидели мелкую девчонку за рулем, остановили, решили, что мы взяли родительскую машину покататься. Думали влепить штраф или вытрясти взятку, но не срослось. Кстати, не убирайте далеко паспорта, вдруг еще остановят.
Рига открыла бардачок перед собой и закинула свое удостоверение личности к другим документам. Мира, подумав, тоже протянула свой паспорт, жестом прося подругу забросить его к остальному.
– Илон, ты бы в следующий раз была повежливее, – посоветовала Рига, пытаясь поудобнее устроить длинные ноги. – Не хочется, чтобы нас увезли в отделение из-за хамства.
– А у них вообще есть на это полномочия? Это же не полиция, – подала голос Мира, отрываясь от гренок. Контейнер опустел на половину. Это был первый раз за последние недели, когда девушка не просто поковыряла в тарелке, а действительно с аппетитом поела.
Рига задумчиво закусила губу, на которой уже не осталось свободного места для новых ранок. Девушка кусала нижнюю губу так часто, что даже на выпускном фото, для которого собрали вместе весь класс, она получилась нервно вгрызающейся в свою же плоть. Впрочем, пересматривать выпускной альбом она не собиралась никогда в жизни, так что ей было насрать на это с высокой колокольни.
– Даже если на это нет полномочий, все равно лучше не язвить, – мудро изрекла Мира, не дождавшись ответа.
Илона поморщилась:
– Да ладно вам, все же обошлось. Я пыталась быть вежливой, но когда по их рожам стало понятно, для чего они нас тормознули, то начала закипать. Давайте лучше поговорим о чем-нибудь хорошем. Например, об универе.
У Риги от удивления вздернулись домиком лохматые брови:
– С каких пор учеба для тебя – хорошая тема для разговора?
– Да причем тут учеба? Универ – это вообще не про учебу.
Мира нахмурилась:
– Хочешь стать активисткой и принимать участие в студенческой деятельности? Волонтерство, патриотизм и все такое?
Илона закатила глаза.
– Мисс факультета ни о чем не говорит? Или Мисс университета? Посвящение? Стендап? Открытый микрофон? Столько всяких движух, а одна талдычит про учебу, вторая про волонтерство. Мы уже не малолетки, над которыми нависают родители и просят исправить оценку в четверти.
Мира откинулась обратно. Ее мало интересовала вся эта деятельность. Все равно она никогда не примет в подобном участия. В школе она старалась отсиживаться и прятаться за другими, чтобы классной не взбрело в голову втянуть ее участвовать в каком-нибудь концерте или сценке. Когда ей это не удавалось, она начинала прикрываться подготовкой к многочисленными олимпиадам и конкурсам по разным предметам, а если и это не помогало, давила на жалость, припоминая операцию на сердце. Мол, может разволноваться на сцене и упасть в обморок. Классная велась каждый раз.
Рига же не любила всю эту заварушку по другой причине – она просто не понимала, какую выгоду можно извлечь из борьбы за диадему Мисс университета. Вкладываться в учебу было разумным решением – за высокие баллы (ровно – хорошие оценки) ей будут платить стипендию.
Повышенную стипендию можно получить за успехи не только в учебе, но и за победу в учебных соревнованиях или за научную деятельность. Конечно, где-то там внизу Положения о материальной поддержке были и критерии за культурные и творческие достижения, но базовым оставался именно пункт о высоких показателях в учебе.
Рига узнала все о различных видах стипендии и возможностях ее получать. Девушка надеялась, что у нее получится дополнительно оформить еще и социальную стипендию, но она не могла ручаться, что ее заявление одобрят.
Из всей троицы только Илона горела желанием стать звездой университета. Ну или хотя бы факультета. На крайний случай – группы. Поступление в новое учебное заведение, где тебя никто не знает было отличным шансом начать все с начала. Девушке верила, что уж в универе-то никто не станет насмехаться над ее ростом и носом, ведь высшее учебное заведение – совсем иной уровень. Она свято верила, что все умственно отсталые долбоюноши и долботелки поступят в шараги, оставив двери университета открытыми исключительно для благородной и порядочной молодежи.
А еще Илона была уверена – на парах и научных конференциях парня не найти. Сцена и закулисье – вот те места, где ей нужно расставлять капканы обаяния и закидывать удочки обольстительности.
– Что-то вы неразговорчивые, – проворчала Илона, не дождавшись реакции на свою пламенную речь. – Мир, там у тебя в ногах где-то сумка-холодильник. Достань мне красный энергетик, пожалуйста.
Подруга, кивнув, наклонилась и слева от себя почти под сидениями обнаружила синюю сумку. Открыв ее, перед глазами предстали стройны ряды алюминиевых банок. Пока девушка выуживала одну за одной в поисках любимого Илоной гранатового энергетика, она поняла, что кроме стимулирующих напитков в холодильнике ничего не было.
Мира протянула черную банку с красными разводами:
– А ты не брала что-нибудь не энергетическое? Воду? Минералку? Хотя бы сок или газировку?
Рига приняла у подруги банку, открыла ее и протянула Илоне – той явно было бы неудобно тянуть за колечко, держась за руль и следя за дорогой. Тем более сейчас, когда она обгоняли фуры, выезжая на встречку.
– Извини, не подумала, – ответила Илона после глотка прохладного газированного напитка. – Я же буду столько часов за рулем, мне просто необходим заряд бодрости. На ближайшей заправке можем купить воды или чай в бутылках.
Мира согласно кивнула несмотря на то, что этот жест не был виден подругам, сидящим впереди. В этот момент ни Рига, ни Илона даже не смотрели в зеркало заднего вида. У Миры эта привычка была с детства. Даже когда мама из другой комнаты кричала ей, что-то спрашивая, девочка могла согласно кивнуть или отрицательно мотнуть головой. Родителям часто приходилось заходить в комнату и переспрашивать, чтобы если не услышать, то хотя бы увидеть реакцию дочери.
– Это нас тормозит ДПС? – опасливо спросила Рига, завидев мужчину, что-то показывающего полосатым жезлом.
Илона стиснула зубы:
– Ага, нас.
Девушка притормозила у обочины. Ее маневры на встречной полосе явно остались незамеченными, из-за этого остановить не могли. Опять, что ли, приняли за малолетку за рулем мамкиной машины?
Илона опустила стекло еще до того, как сотрудник дорожно-патрульной службы подошел к ней. Мужчина осмотрел юную автоледи и ее пассажирок тем же недоверчивым взглядом, жаждущим штрафа, что и его предыдущие коллеги.
Илона наклонилась, чтобы достать из бардачка документы. Она пихнула под нос мужчине в форме сразу три паспорта и права, процедив сквозь зубы:
– Мне есть восемнадцать, подругам есть восемнадцать, вот паспорта, права, документы на машину, аптечка и огнетушитель в багажнике, трупы не везем.
Мужчина от неожиданности не знал, за что взяться первым – проверить паспорта или права. Мира наклонилась вперед и высунулась так, чтобы ее было видно. Девушка улыбнулась одновременно робко и дружелюбно, всем своим видом извиняясь за подругу:
– Вы уже не первый, кто ее останавливает из-за сравнения с малолеткой.
Сотрудник дорожно-патрульной службы, кашлянув, вернул девушке документы, мельком взглянув на них:
– Извините, служба такая. Легкой дороги, девушки.
Илона благодарно улыбнулась. Ой как ей пригодится это пожелание, чтобы осуществить задуманное.
Глава 6
Березы сменялись кустами, кусты – полями, а те в свою очередь новыми березами. Вид, мелькавший за окном, был таким однообразным, что уже через три часа в дороге девушки начинали радоваться, когда проезжали мимо заправки или какой-нибудь деревушки.
– Это что, подсолнечное поле? – Мира оживилась и припала к окну. За ним простирались сотни подсолнухов. Было заметно, что они распустились недавно и еще только набирали цвет, но все равно были до умиления красивыми.
– Можем остановиться, – предложила Илона и, не дожидаясь ответа, начала сбрасывать скорость. Они с Ригой не питали особых чувств к цветам, но знали о любви Миры к ним. Не спроста у большинства ее платьев именно цветочный принт.
Девушки вышли из машины и с радостью потянулись, разминая конечности. Машина, несомненно, комфортабельная, но за несколько часов в пути начинали отваливаться и спина, и жопа, а у долговязой Риги еще и ноги немели.
– Пофоткаемся? – Илона подошла ближе к подсолнухам, которые были гораздо выше и мощнее ее самой.
Мира с сомнением глянула на свое нежно-зеленое платье, усыпанное цветами. Для фото идеально подошел бы какой-нибудь белый сарафан и соломенная шляпка.
– Мне бы переодеться, – сказала девушка, кидая взгляд на багажник. Если она правильно помнила, белое хлопковое платье она положила именно в этот чемодан, а не оставила в одном из тех, что должны были привезти родители.
– Я могу вас пофоткать, – пожала плечами Рига.
К фотосессиям она относилась равнодушно. Девушка считала, что снимки должны запечатлеть моменты, которые хочется сохранить в памяти. В ее жизни такие моменты можно было пересчитать по пальцам. По привычке она старалась избежать своего присутствия на снимках и совместных селфи, чаще выступала в роли фотографа. Рига не хотела сохранять в памяти свой замученный вид и старую мятую одежду из секонд-хэнда. Каждый раз, глядя на фото их троицы, она подмечала, что на фоне подруг выглядела как бедная родственница, приехавшая побираться. Рига откладывала это дело на «счастливое потом», игнорируя «нестабильное сейчас».
– Мне нужно переодеться, – повторила Мира.
Илона оторвалась от подсолнуха и направилась к багажнику:
– А ты, я смотрю, отчаянная – собралась переодеваться прямо посреди трассы. Надо найти картонку и написать на ней: «СМОТРЕТЬ, НО НЕ ТРОГАТЬ». Можно еще цену написать. Кто знает, сколько стоит стриптиз?
Мира смутилась и покраснела. Об этом она как-то не подумала.
– Я переоденусь в машине, – решила она.
– Может, зайдешь в подсолнухи? – предложила Илона, вытаскивая из багажника чемодан мятного цвета. – Тебя в них даже заметно не будет.
– А вдруг там насекомые? – поежилась подруга. – Лучше в машине.
Девушка нашла среди аккуратно сложенных вещей в чемодане длинное легкое платье белоснежного цвета. Ей было жаль, что нельзя дополнить образ шляпкой – Мира не брала ее, чтобы не помять. Переодеваться в салоне «китайца» оказалось совсем неудобно, поэтому Мира решила, что после фотосессии в подсолнечном поле она останется в белом платье.
Пока девушка выгибалась, подобно червяку, чтобы стянуть одно платье и натянуть другое, Рига успела сделать несколько снимков Илоны, и та уже записывала кружочек в семейный чат:
– Посмотрите, где мы! Вы видите? Видите?! Я никогда не думала, что подсолнухи НАСТОЛЬКО огромны! Это какие-то мутанты-гиганты! Сто процентов по ночам они нападают на одиноких дальнобойщиков и мстят за то, что они везут подсолнечное масло и жареные семечки. Сейчас пришлю фоточки!
Илона не заморачивалась обработкой фото в отличие от Миры, которой была важна экспозиция, цвет, ракурс и другие фишки, значения которых ее подруги не понимали. Илона любила фото в стиле «здесь и сейчас», отражающие настроение и эмоции, которые она испытывала в эти моменты.
Поэтому в семейный чат полетели совсем не милые фото в поле солнечных цветов. На снимках Илона боролась с мутантами-подсолнухами, пыталась вырваться из коварных лап растений, защищала от них верного Чак-чака и отрабатывала приемы кунг-фу панды, одерживая победу над маслеными полевыми культурами.
Спойлер – ни одно растение не пострадало.Пока.
– Риг, а покажи, как там правильно фронтальный удар делать? – взмолилась Илона, подскочив к подруге.
– Ты хочешь отправить подсолнух в нокаут?
– Ага, будто он монстр, а я такая дева-воительница!
Рига передала камеру Мире и под радостные визги Илоны приблизилась к подсолнухам, почти сравнявшись с ними ростом. Она приняла классическую боксерскую стойку, вспоминая все то, чему учил ее один из «отчимов». Риге тогда было примерно одиннадцать лет, когда горе-мамаша спуталась с тренером по боксу. Он был напрочь отбитый и тупой, но, когда дело касалось боевых искусств, мужик превращался в гребаного Майка Тайсона.
– Давай, Рига, давай! – подначивала ее Илона. – Посмотри в кровожадную пасть этого монстра, он так и скалится на тебя своими рядами зубов-семечек! Он много лет ждал расправы над человеком, который так коварно и безжалостно истребляет подсолнечные семьи для своих низменных нужд!
– Подсолнух – однолетнее растение, – тихо поправила подругу Мира.
Илона отмахнулась:
– Он же мутант. Давай, Рига, бей его! Сражайся! Отстаивай права лузгать семечки!
Девушка, слегка раскачавшись, применила серию ударов – боковой, апперкот, оверхенд. Резко выполнив полный оборот тела, она зарядила фронт-кик, стараясь не повредить стебли и цветки.
– Ты сняла? – заговорщически улыбнулась Илона, подмигивая Мире. Та кивнула, пересматривая, сделанные украдкой, фото дерущейся с подсолнухами Риги.
СпойлерV.2.0. – ни одно растение не пострадало. Почти.
– Вы что, сфоткали меня? – негодующе взревела Рига.
– По-другому тебя не заставить! – хихикнула Илона. – Иди сюда, посмотри, прикольно получилось!
Рига угрожающе рыкнула, готовясь к нападению, и подруга, вереща, выхватила у Миры камеру. Кинувшись на землю, она героически накрыла собой фотоаппарат:
– ЛЕЖАЧИХ НЕ БЬЮТ! – взвизгнула Илона.
– Лежачих щекочут! – Рига с шутливой яростью накинулась на комочек, защищающий компромат.
Спустя пару минут заливистого хохота Илона сдалась и перевернулась на спину. Мира, улыбаясь, сморщила носик:
– Ты же теперь вся грязная.
– П-п-пе-ХАХА-пер-АХАХ-переоден-нуу-усь!
Рига присела рядом со своей смеющейся жертвой и пролистала получившиеся снимки. Вышло и правда неплохо. Даже, можно сказать, отлично. Прифотошопить чудовищную морду растениями и можно хоть сейчас на постер российского фантастического блокбастера «Мутанты-подсолнухи: война за семечки».
– Ну ладно, можно оставить, – добродушно проворчала девушка и предупреждающе добавила: – Только не смейте никуда выкладывать, я вам этого не прощу.
Рига протянула руку Илоне, помогая встать. Пока подруга отряхивала себя от земли, травы и случайных жертв в виде пары гусениц, Рига кивнула Мире в сторону подсолнечного поля. Та с опаской приблизилась к высоким растениям, будто они правда были какими-то генно-модифицированными существами, способными утащить в недра своего поля и принести в жертву Солнцу.
Девушка придирчиво осмотрела каждый сантиметр, чтобы не дай бог не столкнуться нос к носу с гусеницей, сверчком, долгоносиком или жуком. Она испытывала истинное отвращение и даже страх перед насекомыми. Мира не могла назвать это фобией, скорее ей просто были непонятны эти создания, отчего и пугали своим видом и звуками.
Что в голове этих мелких тварей? Никто ведь не знает, о чем они думают и что замышляют!
Девушка выставила вперед ногу, согнув в колене. Затем повернулась спиной к Риге и развела руки в стороны, готовясь обнять весь мир. После девушка опустила руки и повернулась в пол оборота и посмотрела куда-то в даль из-за плеча.
Мира любила эстетичные идеальные снимки. Без лишних деталей и ненужных эмоций, портящих снимки гусиными лапками в уголках глаз или неудачной улыбкой.
Спустя почти час после остановки девушки погрузились обратно в машину. Илона вытащила из волос застрявшую травинку, выкинула в окно и завела мотор.
Подсолнечное поле сменилось осинами, те сменились кустами, а потом березами. Однообразие вида быстро надоедало, поэтому Рига и Мира успели подремать, пока Илона цедила еще один энергетик и тихо слушала радио. Проснулись подруги, когда на улице уже стемнело.
– Ты не устала вести? Хочешь, сменю тебя? – предложила Рига. Прав у нее не было, но какой-то из хахалей матери научил ее водить машину. Кажется, это был не тот же самый, что научил ее водить мотоцикл. Хоть какой-то прок от мамкиного блядства.
Илона проморгалась, взвешивая – стоит ли пустить подругу за руль или держаться огурцом, бахнув еще один энергетик? Решив, что на сегодня с нее достаточно тонизирующих напитков, девушка начала притормаживать:
– Я покемарю пару часов, разбудите меня потом.
Девушки поменялись местами. Риге пришлось отрегулировать кресло, чтобы колени не торчали из-за ушей, будто она уселась в детскую машинку. Она мягко тронулась и, едва набрав скорость, сбросила ее, завидев впереди деревеньку. Девушка плохо ориентировалась в правилах дорожного движения, но что-то ей подсказывало, что у населенных пунктов необходимо притормаживать. Мало ли, вдруг чья-то блудная корова выпрется на дорогу? Всякое возможно, несмотря на поздний вечер.
Илона вырубилась еще до того, как машина миновала деревню. Мира тихонько открыла контейнер и потянулась за оставшимися гренками. Не успели они проехать и десяти километров, как девушка, едва не подавившись любимым лакомством, воскликнула:
– Там мальчик? Да, мальчик! Впереди мальчик!
Рига тоже заметила одинокого мальчика с велосипедом, голосующего на обочине и щурящегося от света фар. На вид ему было не больше десяти лет. Девушка сбавила скорость, судорожно соображая. Как ей нужно реагировать на юного автостопщика?
– Какой мальчик? – сонно встрепенулась Илона.
– Вон, ребенок голосует, надо остановиться, – кивнула вперед Рига. Они уже вплотную приближались к мальчишке.
– НЕТ! – вскрикнула Илона, взмахнув руками. – НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ, ПОЕЗЖАЙ ДАЛЬШЕ!
Мира выпучила глаза:
– Ты чего? Ребенок же, нужно помочь.
– Ага, ребенок, как же! А вдруг он специально привлекает внимание? Видели какие кусты за ним?! Там могут скрываться его подельники. Стоит нам притормозить, как нас ограбят и убьют!
Мира с сомнением прищурилась:
– Ну мы же не в девяностых. Он, наверное, катался на велике, уехал далеко от деревни, потерялся. Рига, тормози.
Илона угрожающе уставилась на подругу за рулем:
– Рига, не тормози!
Девушка вцепилась в руль, не зная, кого слушать. Она перевела взгляд с яростной и одновременно опасливой Илоны на зеркало заднего вида. Встретившись взглядом с Мирой, она затормозила. Девушка хотела начать сдавать назад, потому что из-за короткой перепалки они успели уехать вперед, но это не потребовалось – задняя дверь открылась, и в салон заглянул парень. Вполне себе взрослый, а не десятилетка с обочины.
Мира испуганно вжалась в контейнеры с провизией, отшатнувшись от внезапно появившегося парня с копной светлых чуть рыжеватых волос. Илона поджала губы и обвинительно уставилась на Ригу, в ее выразительном взгляде читалось: «Ну я же говорила!».
– Давай, братишка, дуй домой, – парень, усевшись и устроив на полу между ног огромный походный рюкзак, дал пять тому самому мальчугану с великом. Тот кивнул старшему, сел на двухколесного друга и помчал по обочине в сторону деревни, которую подруги недавно проехали.
Незнакомец не смахивал на бандита. Ясные голубые глаза, нос картошкой с россыпью ярких веснушек, взлохмаченные волосы и глупая улыбка делали его похожим на простачка. Это подкупало, но доверия все равно не внушало.
Девушки выжидающе уставились на нового пассажира. Парень еще шире улыбнулся:
– Класс, девчонки! А я боялся, что сяду в попутку к каким-нибудь сорокалетним дядькам с татухами с зоны.
– Это что еще за трюк с ребенком? – недовольно нахмурилась Рига.
Парень пожал плечами:
– Больше шансов, что кто-то остановится.
– Это был твой брат? – продолжила допытываться девушка. – Ты его выставил на обочину, спрятался, а потом просто отправил его одного ехать по трассе домой?
– Ну да, – простодушно ответил парень. – Да вы не парьтесь, мы же деревенские. У нас дети только так между деревнями на великах друг к другу катаются и возвращаются только ночью.
Мира заметно расслабилась, не ощущая опасности. Она отлипла от контейнеров и села на середину.
– Меня, кстати, Антоша зовут.
Илона фыркнула:
– Антоша? Местный дурачок, что ли?
Девушка встала на колени на сидение, вцепилась руками в спинку и высунулась из-за нее, чтобы лучше рассмотреть нежеланного попутчика. Парень встретился с ней глазами:
– О, а ты на мультяшку похожа.
Илона хотела огрызнуться, но в ее голосе не было и намека на издевку или насмешку.
– Девчонки, а можете до Иркутска подкинуть? Или высадите где-нибудь поближе, если не туда едете.
– Туда едем, нам по пути, – кивнула Рига, отворачиваясь от парня. Он заметно повеселел:
– Класс, мне повезло, получается. Я если что, заплатить могу, – Антоша пошарил рукой в рюкзаке и вытащил бутылку с насыщенной коричневой жидкостью внутри.
Илона вытаращила глаза, глядя на пятизвездочную бутылку:
– Это что, коньяк? Ты платишь нам коньяком? Трем девушкам? Серьезно?!
Антоша нежно прижал бутылку к сердцу, словно убаюкивая новорожденного:
– Обижаешь, какой коньяк? Это только бутылка от него. Бери выше – внутри крепчайший самогон. Мы с батей лично настаивали его на коре. Отборнейший самогон!
Рига усмехнулась, а Мира с Илоной переглянулись. Машина все еще не тронулась с места, и парень почувствовал, что находится в зыблемом положении. Он вернул бутылку в рюкзак и вытащил следующий продолговатый предмет:
– У меня еще кое-что есть, во!
Илона покосилась на нечто, что парень держал в руках, словно жезл всевластия:
– Боюсь спросить, что это.
– Это кукуруза – молодая, как барашек в горах, – с гордостью представил Антоша початок. Он открыл пошире рюкзак, доверху набитый такими же початками: – Берите, тут на всех хватит! Можно ее сварить, а можно обмазать сливочным масличком, бережно завернуть в фольгу и отправить запекаться в духовку.
Рига взяла в руки початок, который сунул ей Антоша. Она отогнула листок, скрывающий кукурузу, и придирчиво рассмотрела:
– А чего она у тебя такая бледная?
– Так она молодая же, – отозвался парень, – такая и должная быть. Вот если бы она была желтая, то это означало бы, что она уже старая – готовить надо дольше и на вкус жестковата. Вы не бойтесь, что она бледная, как только приготовится, зерна сразу станут насыщенно желтыми.
Парень, вдохновленный культурным растением семейства злаковых, с таким красноречивым упоением рассказывал о кукурузе, что Мира, не сдержавшись, сама потянулась за початком. Антоша с улыбкой протянул кукурузу Илоне. Та поморщилась:
– Не суй мне под нос свою кукурузу! Зачем тебе вообще столько?
– В город продавать поеду. Здесь-то она никому не нужна. Каждый наворовал себе с полей и рад стараться. В Иркутске продажи хорошо пойдут.
Илона повернулась к Риге и проворчала:
– Все, давай, возвращай мне место, пока еще кого-нибудь не подобрала.
Девушки снова поменялись местами, и машина, тронувшись, помчалась по трассе. Вскоре в салоне повисла сонная тишина. Несмотря на то, что девчонки уже успели выспаться, их снова вырубило, как и нового пассажира. Антоша, обняв одной рукой бутылку самогона, а второй – початок кукурузы, едва слышно похрапывал.
Илона вдавила педаль газа. Ей же на руку, что все погрузились в сон. Девушка сверилась с навигатором, чтобы не пропустить нужный поворот.
Спустя несколько часов, когда начало светать, они уже были на месте и проезжали по еще достаточно пустым улицам города. Только уборочные машины чистили дороги и тротуары.
Пассажиры начали потихоньку просыпаться. Протерев глаза, девчонки с интересом примкнули к окнам, рассматривая Иркутск. Антоша, вытерев с подбородка слюну, которую пустил во время сна, напрягся.
– А это мы где?
– В Иркутске, – ответила Мира.
– Ты уверена? – нахмурился парень, что-то подозревая.
– Ну… да. Я здесь никогда не была, но…
Антоша перебил девушку:
– А я вот был. И что-то я не узнаю город.
Илона заерзала на сидении и нервно отозвалась:
– Ой, а ты прям каждую улицу знаешь, да?
– Я знаю точно, что в Иркутске не строят высоток, максимум шестнадцать этажей из-за сейсмической активности. Город может потрясывать до трехсот раз в год. Эти дома явно выше, тут где-то под тридцать этажей, – кивнул Антоша на жилой комплекс, который они проезжали.
Подруги вопросительно уставились на Илону. Та, напрягшись, признала:
– Ну хорошо-хорошо, подловил. Мы в Новосибирске.
