Текст книги "Даже ведьмы умеют плакать"

Автор книги: Анна и Сергей Литвиновы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

ЛИЗА. ПОБЕГ

С кофепития Лиза вернулась окрыленной.

Во-первых, Красавчик назначил ей самое настоящее свидание. На завтра пригласил ее в ресторанчик – в какой-то «Шафран». Ни про какой «Шафран» Лиза сроду не слышала, но авансом надеялась, что там окажется покруче, чем в «Макдоналдсе».

Во-вторых, Ник, как и обещал, без устали ее веселил. Анекдоты из него так и сыпались. Смешными, правда, оказались не все, но ведь и ее Красавчик – не Жванецкий. Хотя бы потому, что куда симпатичней, чем пожилой сатирик. Ну, и, в-третьих, то есть в главных, – Ник три раза касался ее руки, а один раз даже дотронулся до коленки. И касания его получались абсолютно волшебными, каждый раз будто... будто глоток хорошего шампанского выпиваешь.

Одна беда: в отделе ее встретили совсем неласково. Мишка Берг явно взревновал, даже не поднял головы от своего монитора, менеджерши наградили завистливыми взглядами, а Дроздова проговорила:

– Собирай вещички, Кузьмина.

– По какой статье увольняете? – беззаботно спросила Лиза.

Она прекрасно понимала: покуда генеральный не даст «добро», уволить ее не посмеют. Ни Ряха, ни тем более Дроздова.

– Уволим, все еще впереди, – заверила Кирилловна. – А пока тебе другое задание. Аркадий Семенович передал, раз уж ты с концепцией не справляешься. Нужно съездить в Центр изучения общественного мнения. Забрать методическую разработку по фокус-группам.

Лиза скривилась. Ехать в центр, какая тоска!

Затея с опросами общественного мнения была полностью ряхинской. Обучили его где-то, что каждый новый товар нужно обязательно тестировать на потребителях. Редкостная, на Лизин взгляд, чушь, тем более что репрезентативной выборки у них сроду не получалось, новые товары проверяли на «людях с улицы» – кто согласится потратить время, тот и приходит. Вот и получается: соберут полную комнату пенсионеров, выставят перед ними новейшую модель сапог и просят высказаться.

– Нос слишком острый, – со знанием дела изрекает древняя бабка.

– И каблук неустойчивый, – вторит ей какой-нибудь старикан.

– И кожа слишком мягкая, мигом солью разъест, – поступает следующий комментарий.

А менеджерши все слушают и записывают... А потом данные обрабатывают, и рождаются «рекомендации»: каблук уменьшить, носок округлить, кожу огрубить... Вот и получаются вместо стильной обувки сапоги «Прощай, молодость!».

И знает ведь Ряха, что Лиза эти опросы на дух не переносит – а все равно, явно специально, ее в это дело втягивает. И в опросах заставляет участвовать, а теперь – еще хлеще. Словно какого-то курьера, посылает в центр – просто привезти очередную методичку.

«И на смертном одре – ни одного дельного указания», – пробурчала Лиза. И мигом составила «план мести»: она быстренько съездит за разработкой, а на обратном пути позвонит Сашхен. Время будет как раз обеденное, вот она и вытянет подругу на бизнес-ланч. Причем заланчуют они как следует, часика на два: есть, слава богу, что обсудить.

ЛИЗА. ДНЕВНИК

14 апреля 20** года.

Что-то очень странное происходит в моей жизни. Хотя Сашка и говорит, что я должна ликовать.

Мы с ней встречались сегодня. Договорились пойти в «Патио-пиццу» – там дешевые бизнес-ланчи. Обычно, когда мы встречаемся, разговор у нас начинается по традиционному сценарию: «Прикольный у тебя маникюр!» – «А у тебя – кофточка классная!» И только потом мы делаем заказ и переходим к делу: обсуждаем амурные и служебные дела. Но сегодня Сашка – вот уж психолог! – тут же почувствовала, что у меня что-то случилось. Она быстро потребовала у официанта два ланча и два дополнительных кофе и велела:

– Ну, выкладывай.

Первоначально я планировала рассказать подруге лишь кое-что, да и то намеками, но, конечно, не удержалась. Рассекретилась полностью, от «а» до «я». Пока я повествовала про колдуна, Сашхен позевывала, стреляла глазками в симпатичного официанта и ухмылялась:

– Исключительные способности, говоришь, в тебе признал? А ты дай мне сто баксов, я и не такого тебе напою!

Вот язва!

Я пожала плечами и поведала ей про свой перевод – с хинди-суахили. Сашхен только фыркнула:

– А помнишь, мы с тобой в «Вермеле» с каким-то вождем танцевали? На каком он языке говорил, на дивехи, кажется? Шукрия, мароба, вара рангалю, —передразнила она. – Но понимали мы его прекрасно!

Еще бы не понять, когда туземец шлет на твой столик шампанское, прижимает к сердцу обе руки и встает на одно колено...

– А что ты скажешь на это?

И я рассказала Сашке-скептику про болезнь Ряхина, случай с кондукторшей и про то, как вылечила бабушкин гипертонический криз. Разливалась я без умолку – пицца остыла напрочь. Одна радость: Сашка тоже не ела. Слушала меня, выпятив нижнюю губу и даже рот слегка разинув, чтобы никто ее неправильного прикуса не заметил.

Наконец я выдохлась. Устало откинулась на спинку стула, отломила кусочек уже ледяной пиццы и спросила:

– Ну, какие будут вопросы? Комментарии, идеи, мысли?

Сашхен молчала. Неужели не верит? Я уже подумывала о том, чтобы выложить свой главный козырь – рассказать, как приворожила Красавчика Ника, – когда подруга вдруг выдохнула:

– Слушай, а он мне Мадуру вернет?

– Что-что? – опешила я.

А Сашхен терпеливо повторила:

– Вернет ли он мне Мадуру?

– Кто «он»? И кто такая Мадура?

Сашкины глаза, горевшие радостным нетерпением, тут же потухли.

– Я думала, ты знаешь... – разочарованно протянула она. И выделила голосом: – ВСЕ – знаешь.

А потом разочарованно объяснила: «он» – это ее новый воздыхатель из рекламного агентства «BBDO», а Мадура – так зовут ее любимую игрушечную обезьянку, которую поклонник взял якобы для съемки какого-то ролика и никак не возвращает...

– Ну, знаешь ли, Сашхен, – возмутилась я. – Ты все совсем уж буквально поняла. На уровне детской сказки про волшебную палочку.

– Ладно, не расстраивайся, – утешила меня Сашка. – Все равно прикольно. Слушай, а когда ты на эту кондукторшу налетела... Ты прямо видела, как ее сожитель с другой теткой пиво пьет? Как в кино, да?

Я задумалась. Как бы лучше объяснить? Нет, это было не кино. Скорее серия фотографий. Обрывочные картинки. А текст... текст вообще не я произносила, а кто-то внутри меня. В общем, не объяснишь.

– Понимаешь, Сашка, – сказала я. – Совсем неважно, как это все происходит. Как в кино, как в театре... Какая разница?! Я почему тебе все это рассказала? Потому что меня этот дар, не дар – не знаю, как его назвать, – очень беспокоит.

– Ну и дурочка! – припечатала подруга и передразнила: – «Беспоко-о-ит!» Да чего беспокоиться-то?! Тебе радоваться надо! Плясать от счастья! Это ж каких дел можно наворотить!

Будто я без нее не понимаю, что наворотить могу такого, что потом будет и стыдно, и страшно, и гадко! Я попыталась объяснить:

– Но, понимаешь... мне и Ряхина жалко. И эту кондукторшу – тоже... Когда я с ней говорила – ведь понимала, что уже перебарщиваю, и хотела уйти... Но остановиться не могла. Никак.

– И правильно, что не остановилась, – авторитетно сказала Сашка. – Поделом ей, хамке. Хотя твое пальто максмаровское и правда... Не то чтобы, конечно, совсем нищенское... но очень скромное. Неудивительно, что кондукторша тебя в бомжатничестве заподозрила.

Я пропустила мимо ушей Сашкин выпад и продолжила:

– И еще я очень волнуюсь, потому что никогда не знаю, когда это начинается. С бабушкой, например, я вообще ничего не чувствовала. Просто держала ее за руку и болтала всякую чушь. Была, кстати, уверена, что ничего у меня не получится. Что умрет бабушка. А потом врачи сказали, что никакого повышенного давления у нее не было. Но я же видела, что ей очень плохо!.. И давление я измерять умею.

– Верю, – кивнула Сашка. И усилила свою мысль: – Да ясное дело, что у бабули твоей тяжелый криз был, ты же с бабулькой своей уже по гипертонии эксперт, что я, не знаю?! Вот ее и вылечила. Влегкую, почти не напрягаясь! Не напрягалась ведь, нет? Голова потом не болела? У самой сердце не кололо?

– Ничего не болело, – призналась я. – Только долго уснуть не могла.

– Ну, это не самое страшное, – пожала плечами Сашка.

– И что теперь мне делать? – задала я риторический вопрос.

«Если опять скажет, что «плясать от счастья», я в нее солонкой запущу».

Но Сашка торопиться с ответом не стала, задумалась... а потом выдала целую программу:

– Во-первых, нужно разобраться, отчего у тебя это начинается...

– Кто его знает! – перебила я ее. – Говорю же тебе, сама не понимаю! Вдруг накатывает – и все.

– А, по-моему, все просто, – не согласилась Сашка. – Нужен толчок. Стресс. Чтобы ты разозлилась или испугалась. Ряха с кондукторшей тебя довели, за бабушку ты разволновалась...

Да, в логике подруге не откажешь.

– Во-вторых, – продолжала разливаться Сашка, – нужно выяснить пределы твоих возможностей. Что ты можешь – а что не можешь.

– Я пыталась кассиршу в валютном обменнике обмануть, – неохотно призналась я. – Внушить ей, что меняю не десять долларов, а сто. Ничего не вышло.

– Потому что мелко, – пожала плечами Сашка. – А главное – не нужно. Что, разве лишних девяносто долларов погоду сделают? А вот если б тебе миллион понадобился... на какое-то благое дело... ты б его получила. Гарантирую.

– А не на благое дело дадут? – усмехнулась я. – Просто так?

– Просто так, на меха и машины – нет, – серьезно ответила подруга. – У высших сил тоже своя логика есть. И своя справедливость.

– Складно излагаешь, – оценила я. – Может, выдашь прогноз? Как все будет развиваться дальше?

– Легко, – хмыкнула Сашхен. – Ты пока попрактикуйся, свои возможности поизучай... с недельку. А потом мы с тобой что-нибудь придумаем.

Ого, уже «мы с тобой»! Вроде я ей никакого совместного предприятия не предлагала...

– И что же мы придумаем?

– Ну, пока не знаю. Может, кооператив откроем. Будем, скажем, пропавших людей искать.

– Детский сад, Сашхен, – пожала я плечами.

Пожалуй, я все-таки дурочка. Зря ей рассказала... Но раз уж начался разговор...

– Слушай, Сашхен... а если Ряхин умрет?

– Не умрет, – авторитетно ответила подруга. И снисходительно пояснила: – Неужели ты не въезжаешь?! Даже я – и то уже поняла. Твой дар – адекватный! Если б ты ненавидела своего Ряхина смертельно, всей душой, – он бы давно коньки отбросил! В адских муках. Но у тебя, слава богу, все получается справедливо, «око за око»: он тебя расстроил – ты его «заболела». Эх, если б я так могла! У меня начальница новая такая мымра... Может, попробуем ее, а?..

Лицо у меня, наверное, сделалось нехорошее, потому что Сашхен тут же пошла на попятный:

– Ладно, шучу, шучу...

А я подумала: «Сашхен, конечно, все упрощает. Хотя в целом излагает разумно. Логично и, главное, не страшно. Затевать с ней совместный бизнес – основанный на моих паранормальных способностях – наверное, не стоит, а вот советоваться – вполне можно». И я спросила ее еще об одном – о том, что беспокоило меня больше всего.

– А если... кто-то наделил меня этим даром, а теперь, как бы для равновесия, что-то другое отберет?..

Сашхен, кажется, была готова к этому вопросу. Она тут же отчеканила:

– Хотел бы отобрать – отобрал бы бабушку. – И добавила: – Да хватит тебе, Лизхен, дрейфить! Ее, можно сказать, одну из миллиардов выбрали, все дороги перед ней открыли, а она – нет бы радоваться – рефлексиями занимается!

Сашка взглянула на часы и добавила:

– И подруг под монастырь подводит. Мы с тобой, между прочим, третий час уже обедаем. Хочешь, чтобы меня с работы выгнали?

Я тоже посмотрела на часы: ого, как затянулась моя поездочка в Центр изучения общественного мнения, уже начало пятого! Дроздова этого точно не переживет. Я замахала официанту:

– Будьте добры, счет! Только, пожалуйста, побыстрей!

– Ты-то что суетишься! – фыркнула Сашка. – Тебя-то небось не уволят...

Ну, все, я в ее глазах теперь – сверхчеловек.

– Саша, только я тебя очень прошу: никому ничего не рассказывай!

– Да что ж я, дура?! – округлила глаза подруга. И закончила вполне в духе специалиста-маркетолога: – Это ведь даже не коммерческая тайна, а куда круче!

ГЛАВА 7

ЛИЗА. НАКОЛДУЙ МНЕ ЛЮБОВЬ...

Лиза вернулась в офис только в начале шестого. Дроздова встретила ее очередной претензией. Взглянула на часы, прошипела:

– Кузьмина! Ты отсутствовала три часа. А всех дел в фонде, вместе с дорогой, максимум – на полтора. Будь добра, объяснись.

Как объясняться – Лиза не знала. Что уж тут спорить: ланч с Сашхен действительно затянулся... Уже приготовилась униженно каяться – но ангел-хранитель Берг тут же бросился ей на выручку. Он укоризненно посмотрел на Дроздову и сказал:

– Антонина Кирилловна, Кузьмина не виновата!

Дроздова вперила в Мишку ледяной взгляд и отрезала:

– Попрошу не встревать!

Но тот не смутился. Удивленно округлил глаза и продолжил:

– А вы что, разве не слышали? На ТЭЦ авария, пол-Москвы без света!

– Что ты несешь, Берг! – брезгливо поморщилась Дроздова. И назидательно постучала ногтем по экрану включенного монитора: – Как это нет света? Компьютеры ведь работают!

Берг жалостливо посмотрел на Дроздову и изрек:

– Вы меня удивляете, Антонина Кирилловна... В нашем «Ониксе» – автономные генераторы.

Мишка говорил настолько уверенно, что Дроздова растерянно переспросила:

– Ты серьезно? Правда, нет света?

– Ну да! – триумфально подвел итог Мишка. И добавил: – И метро не ходит, и троллейбусы стоят. Но вы не волнуйтесь, Антонина Кирилловна. Обещали, что к шести вечера поломку устранят и свет дадут.

Лиза изо всех сил сдерживалась, чтобы не рассмеяться. А тут еще Дроздова спрашивает ее, очень серьезно:

– Как же ты добиралась, если метро не ходит?

– Пришлось такси ловить, – выдавила Лиза и украдкой показала Бергу кулак: спасибо, конечно, что выручил, но от таких шуточек и икота может начаться!

– Ну, тогда ладно, – милостиво кивнула Дроздова. И разрешила: – Можешь приступить к работе.

Лиза включила свой компьютер, открыла файл с ненавистной концепцией... и удивленно замерла. Кто-то за нее, что ли, все написал? До обеда было две страницы, а сейчас – целых десять. Она нетерпеливо перевела курсор на третью страничку... и улыбнулась. Нет, никаких дельных мыслей по поводу Усачевой и ее обувки в компьютере не появилось. Зато на восьми страницах повторялась одна и та же фраза: «А ЗАВТРА МЫ С ТОБОЙ ИДЕМ В «ШАФРАН»!»

– Мишка, мой компьютер кто-нибудь трогал? – спросила Лиза у Берга.

– Не знаю, не видел. А что? Что-то случилось?

– Да нет, ничего, – поспешно ответила Лиза. Мишке совсем ни к чему видеть послание от Красавчика. А Ник – молодец! Как он, интересно, в ее компьютер влез? В комнату пробрался – или по сети взламывал? А, неважно. Главное – приятно.

Лиза выделила многократно повторенное предложение «А ЗАВТРА МЫ С ТОБОЙ ИДЕМ В «ШАФРАН«!» и сохранила его в новом файле под названием «great».

Действительно – great, суперклево, что у них с Ником все так красиво складывается!

МУКИ ВЫБОРА

Весь вечер накануне свидания, разумеется, ушел на выбор одежды.

Лиза грустно перебирала содержимое платяного шкафа. Ну, как всегда: плечики заняты, полки забиты, а надеть нечего. И в голове вертится назойливая фразочка, прицепившаяся еще со школьных времен: «Любовь – зараза, доводит до маразма».

Кто бы ты ни была – школьница, менеджер по маркетингу или ведьма, – а ведешь себя одинаково. Еще и любовь толком не началась, и в глазах его ты ничего не прочла, и никаких особых слов он не сказал – а в душе уже полный винегрет. Дикая смесь из несвязных мыслей: и «что надеть», и «нос чешется, не дай бог, завтра прыщ выскочит», и «как поступать, если он вдруг позовет поехать к нему», и даже что-то из области комплекса неполноценности: «А вдруг он в ресторане скажет: платим каждый за себя, у меня денег не хватит?!»

...А бабуля – молодец. Клюет себе носом над аляповатой книжонкой (на обложке изображены пачки долларов, роковая красотка в тапочках и пистолет с бантиком), а едва Лиза примерит новый наряд и выйдет крутиться к зеркалу – сразу просыпается и комментирует:

– Нет, Лизочка, эта кофточка тебя чуть-чуть старит... И юбку до колена не надевай – слишком солидно, не по годам.

И ведь всегда права оказывается старушка – хоть и журналов модных не читает!

– А может, я, наоборот, хочу выглядеть весомо и респектабельно? – возражает Лиза. – Ты же сама говорила, что эта юбка смотрится шикарно! Твои, между прочим, слова: «Сразу видно, что чистая шерсть и куплена не на рынке».

А бабушка усмехается:

– Прибереги ее для переговоров. Или если на собеседование пойдешь.

Можно подумать, Лиза ей сказала, что выбирает наряд для свидания! Но бабуля, хоть и не колдунья, а Лизины планы просчитывает почище Нострадамуса. Однако кое-что и для нее остается тайной – потому что она наконец не выдерживает, спрашивает:

– А кто он такой? Или это пока секрет?

Ответ так и вертится: «Он – самый лучший!» Но Лиза, конечно, сдерживается и равнодушно отвечает:

– Да так... Коллега. У нас в отделе продаж работает.

– Симпатичный? – заговорщицки подмигивает бабушка.

«Ален Делон в молодости!» – думает Лиза и скупо отвечает:

– Нормальный. Не кривой, не косой. Глаза голубые, волосы чер...

– Тогда надень оранжевое платье, – неожиданно перебивает бабушка.

– Ора-анжевое? – удивляется Лиза. – Ты же сама ворчала, что оно эта... этапи... эпатирующее!

Старушка только плечами пожала и продолжила консультацию по имиджу:

– А колготки надень простые, без рисунка. И туфли без каблуков.

Лиза немедленно исполнила бабушкину рекомендацию. И правда, классно! Верх – легкомысленный, низ – строгий, а вид в целом – соблазнительный. Только весь отдел будет почем зря коситься. Мишка Берг начнет горестно вздыхать, а мымра Дроздова ее вообще без отпевания закопает.

– Молодец, бабуля. Классно подсказала, – похвалила Лиза. – Но видишь, какая беда: мы в ресторан идем вечером, сразу после работы. А как я на службе покажусь?

Но старушка сегодня оказалась в ударе.

– А серый пиджак на что? Застегнешь его наглухо, повяжешь на шейку платочек – и выглядишь паинькой. А после работы пиджак с платком снимешь и оставишь в шкафу.

Лиза примерила пиджак с платком, просияла – и бросилась к бабушке целовать в худенькие, теплые щеки:

– Ах ты, мой гений, мой суперстилист! Что ж ты мне раньше такой наряд не посоветовала?!

А старушка расплылась от похвалы (в любом возрасте приятно, когда тебя гением называют!) и важно ответила:

– Когда пришло время – тогда и посоветовала...

И Лиза внутренне просияла: «Кажется, бабуля моего Ника одобряет! Хотя еще его и не видела...»

...Следующий рабочий день пролетел стремительно. Особых бед не произошло – хотя Дроздова, конечно, и ворчала, и придиралась. Но ей соперничать с Ряхой – как комару со скорпионом. Лиза на ее уколы даже не реагировала, только отмахивалась. А сам Ряха возвращаться на трудовую вахту не спешил. Как сообщила Дроздова, «хотя Аркадий Семенович и чувствует себя удовлетворительно, он счел необходимым пройти всестороннее обследование».

«Что ж, пусть обследуется, – весело подумала Лиза. – Нам же легче».

Красавчик зашел в ее отдел ровно в шесть, Лиза еще компьютер выключить не успела. Встал на пороге, озарил всех сотрудников теплой улыбкой, проворковал:

– Всем добрый вечер!

И тут же к Лизиному столу, склонился к ее уху, прошептал – интимно, чуть слышно:

– Еле дождался!

«Не краснеть! Только не краснеть!»

Но, кажется, не получилось. Лиза почувствовала, как запылали щеки.

Сотрудники старательно изображали полное равнодушие. Мишка Берг притворялся, что с головой погружен в работу, а «Марш тореадора» насвистывает просто так, для сопровождения мыслительного процесса.

– Ты уже освободилась? – спросил Ник.

«Разумеется, нет: очередная мысль про усачевскую концепцию недодумана, фраза на экране компьютера оборвана на полуслове».

– Конечно, да. – Лиза щелкнула по иконке «выключить компьютер» и встала. – Сейчас идем.

Она отвернулась от Красавчика – спина прямо горит, видно, что Ник глаз с нее не сводит! – и двинулась к шкафу, где отдел маркетинга хранил верхнюю одежду. Достала пальто, бросила его на спинку стула – Красавчик тут же подскочил, схватил – молодец, галантный, готовится ухаживать, подавать.

– Сейчас, минутку, – остановила его Лиза. Развязала и сняла шарфик. А потом скинула серый пиджак.

Все разговоры в отделе немедленно смолкли. А потом из уголка, где гнездились юные менеджерши, донеслось:

– Ну и обтяжечка!

– Вот это вырез!

А Ник спокойно сказал:

– Очень красивое платье. И очень к месту. Я имею в виду тот ресторан, куда мы идем. Он называется «Шафран», помнишь, я тебе говорил? А шафран – это самая дорогая в мире приправа. И она как раз цвета твоего платья.

«Ну, шафран, конечно, не совсем оранжевый», – мысленно возразила Лиза. Но спорить с Ником не стала. Царственно приняла от него пальто и поплыла к выходу. На скрежет Дроздовой («Кузьмина! Чтобы завтра, в девять ноль-ноль, новый вариант концепции по Усачевой был у меня на столе!») она даже не повернула головы.