Текст книги "Спасенная репутация"
Автор книги: Анна Грейси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
День клонился к вечеру, когда Фейт заметила большого зайца, который щипал траву. Вот он, ее шанс.
Она осторожно вытащила пистолет, взвела курок и выстрелила. Заяц свалился, и на мгновение ее охватило чувство триумфа. Но вдруг, к ее ужасу, заяц поднялся. Медленно и мучительно он заковылял к небольшому кустику ежевики. Фейт стало плохо. Лопатка зайца была пробита, и из нее ручьем вытекала кровь. Она промахнулась.
– Какого дьявола, что ты делаешь? – Николас появился позади нее. Его голос был резким, холодным. Злым.
Она жестом показала
– Я... я выстрелила в зайца, только... только...
– Только это не чистый выстрел. Вы промахнулись, мадам! – В голосе его слышалось обвинение.
– Я знаю, – всхлипнула Фейт. Она и так чувствовала себя ужасно, а тут еще он рявкает на нее, словно она специально промахнулась.
Остальные собрались вокруг. Мак спешился и, встав на четвереньки, стал заглядывать под кустики ежевики. Беовульф не отставал, шумно принюхиваясь.
– Я разберусь! – прорычал Мак – Вы поезжайте. Скоро стемнеет, а вам еще нужно добраться до города. Я вас догоню.
– Хорошо, – сказал Николас, почти не разжимая губ. – Поехали! – резко бросил он Фейт, развернул свою лошадь и поскакал вперед.
Чувствуя себя расстроенной и виноватой, Фейт поехала следом.
Несколько минутой игнорировал ее, потом натянул поводья своей лошади и подождал, когда Фейт поравняется с ним.
– О чем, черт возьми, вы думали, устраивая такой глупый, безответственный фокус? Я купил вам этот пистолет для самозащиты, а не для стрельбы по зайцам! – Его лицо было напряженным от гнева, глаза – осколки льда Он говорил так холодно, словно резал ее ножом – Никто не просил вас отправляться в это путешествие, мадам, и если вам скучно, эго ваша вина! Если вам вздумалось разгонять скуку, ради забавы постреливая по местной живности, подумайте дважды. Я не потерплю этого, вы меня слышите?! Я отправлю Стивенса отвезти вас обратно в Сент-Валери, и возвращайтесь в Англию! Я глубоко презираю людей, которые убивают животных ради спортивного интереса!
– Эго было не ради спортивного интереса, а для обеда! – выпалила она, смахивая слезы, которые катились по щекам – И мне совсем не скучно Я наслаждаюсь каждой минутой этого путешествия. Я... я просто увидела зайца и п-подумала что из зайца можно приготовить хороший обед.
– Бога ради, зачем?
Фейт потерла глаза и попыталась объяснить.
– Я подумала…, я хотела быть... я хочу сказать, вы же не возражали, когда я наловила рыбы. И вы ели ее! – Она вытащила носовой платок, промокнула глаза, затем громко высморкалась в него.
Он молча наблюдал за ней, а когда снова заговорил, его тон был намного спокойнее.
– Я не имею ничего против рыбной ловли. Как и пробив охоты ради пропитания. Но я не выношу, когда над животными издеваются ради бездумной забавы.
При этих словах ее глаза снова наполнились слезами.
– Я не хотела и-издевагься над бедным зайцем. Я никогда в жизни никого не уб-бивала. Я думала, он умрет мгновен-но. Но в последний момент он пошевелился, и я п-промах-нулась, – несчастно всхлипнула она.
Фейт взяла свои платок и с сомнением посмотрела на него. Николас вздохнул, полез в карман и подал ей чистый платок, который она с благодарностью взяла.
Когда она немного овладела собой, Ник спросил:
– Но почему, скажите на милость, вы решили взять на себя роль добытчика еды? Я вполне способен обеспечить нас всем, что нужно.
– Я пыталась быть как Полли Микмак.
– Полли Микмак? Полли Микмак? – Он ошеломленно уставился на нее. – Почему, Бога ради, вам захотелось брать пример с какой-то вороватой распутницы вроде Полли Микмак?
– Вороватой?
Он сделал нетерпеливый жест.
– Никогда не встречал человека, более нечистого на руку. Спросите у фермеров и жителей деревень, которые она проходила. Не было ни одной фермы без того, чтобы Полли Микмак не «нашла» петушка, или яблок, или отбившегося от своих собратьев поросенка. И кроме того, тогда же была война!
Фейт внезапно увидела другую сторону поступков Полли Микмак. Она предположила, что офицеры и солдаты смотрели на это с разных точек зрения, в особенности если эти солдаты с удовольствием пользовались результатами воровства Полли.
– И откуда вообще, дьявол побери, вы узнали про Полли Микмак... – Он осекся и воскликнул: – Стивенс, ну конечно! Дьявольщина! Мне следовало догадаться. Предавался воспоминаниям о своих днях в армии. Он всегда питал нежные чувства к этой женщине, но она была... – Внезапно до него дошло, какое направление приняла его речь, он замолчал и посмотрел на Фейт из-под черных бровей. – Итак, отныне, мадам, вам запрещается стрелять по несчастным созданиям. Господи ты Боже, вы же даже не знаете, кому принадлежит земля, по которой скакал этот дурацкий заяц. Если бы мы были в Англии, вас могли бы арестовать за браконьерство.
– Б-браконьерство? – пискнула Фейт.
Она не подумала об этом.
– Людей ссылают в Новый Южный Уэльс за охоту на зайцев, которые им не принадлежат. Бог знает, что они делают с браконьерами во Франции.
Фейт закусила губу.
– Я не подумала.
– Это очевидно. Поэтому давайте договоримся: больше никакой стрельбы. Держите этот пистолет при себе. Он для отпугивания разбойников и бандитов, а не для добывания обеда.
Он пришпорил свою лошадь и поехал вперед. Фейт чувствовала себя пристыженной, глупой и жестокой.
– Не переживайте, мисс, – успокоил ее подъехавший сзади Стивенс. – Вы просто случайно задели одно из больных мест мистера Ника. Он всегда любил всякую тварь Божью, с самого детства. Вечно, бывало, убегал в лес вместе с моим Элджи.
– Но он прав. Я не подумала. Я так ужасно чувствую себя из-за бедного зайца. Я совсем не подумала. Я полагала, одно мгновение – и все будет кончено, быстро и безболезненно, как с той рыбой, когда вы ударили ее ножом. – Она поежилась, почувствовав тошноту.
– Ничего страшною, мисс Вы же не хотели, чтобы так вышло, я знаю. И мистер Николас понимает, что вы хотели как лучше.
– Нет, не понимает, – несчастно сказала она.
– А-а, не берите в голову, мисс. Он знает, что это была ошибка. Все образуется, вот увидите.
– Я просто хотела... – Она закусила губу.
– Ну-ну, мисс. Все пройдет. Мистер Ник успокоится, увидите, а Мак найдет этого зайца и быстро положит коней его страданиям.
– Конечно, Мак считает, что негоже мясу пропадать зря. – Даже произнося это, она почувствовала себя мелочной.
– Нет, тут вы ошибаетесь, – сказал Стивенс с мягким упреком. – Мак сделает это потому, что не выносит страданий живого существа. Он найдет зайца и убьет его быстро и чисто. Наследие воины.
Фейт почувствовала себя еще хуже за свое мелочное замечание, когда он сказала это.
– Что вы имеете в виду – наследие войны?
– Мак видел множество людей, умирающих в медленной агонии. Мы все видели, но, похоже, на Мака это подействовало больше, чем на других. Никто не мог помочь им. Мак ненавидел это. Он заставил всех нас пообещать, что если когда-нибудь окажется в такой ситуации, один из нас застрелит его, прекратив мучения, и пообещал сделать то же самое для нас.
– Какой ужас.
Стивенс покачал головой:
– Нет, вы не знаете, каково это, мисс. Лучше умереть быстро и с достоинством. Я бы предпочел быструю, чистую пулю от Мака медленной смерти. Тому зайцу повезло.
Фейт закусила губу.
Через некоторое время Мак присоединился к ним. Руки у него были поцарапаны, а с седла свисала мягкая, окровавленная заячья тушка. Фейт передернуло. Она почувствовала себя настоящей скотиной.
– Извините, что вам пришлось это делать, мистер Мактавиш, – сказала она – Мне очень жать, что бедному зайцу пришлось так страдать.
– Ага, в следующий раз, когда надумаете пристрелить животину, постарайтесь сделать это быстро и чисто.
– Постараюсь, – Фейт сглотнула. – Хотя не думаю, что после этого убью когда-нибудь даже паука, – грустно пробормотала она.
Он оглядел ее из-под кустистых бровей и проворчал:
– А-а, не бери в голову, девочка. Если б лиса поймала этого зайца, ему пришлось бы ничуть не легче. Жизнь по большей части не очень-то добра к животным, а смерть и того хуже.
Это было, без сомнения, самое приятное из того, что Мак когда-либо говорил ей, а тот факт, что он хотел успокоить Фейт, только усугубил ее чувство вины. Окровавленный мертвый заяц подпрыгивал и бился о лошадиный круп. Фейт чувствовала каждый подскок.
Тем же вечером Фейт рассказала Николасу, как ужасно чувствует себя из-за зайца.
Ник удивленно взглянул на нее.
– Но это случилось полдня назад. Ты что, все это время думала об этом?
Она нахмурилась:
– Конечно.
Он сбросил с себя сюртук.
– Живи моментом – помнишь? Ты совершила ошибку, она не была серьезной, поэтому иди дальше. Каким бы необдуманным ни был твой поступок, ты не хотела ничего плохого. Последствия, не считая плачевных для зайца, несущественны не было серьезной задержки, ты усвоила важный урок, а Беовульф полакомился свежим мясом. – Он сел, чтобы стянуть сапоги.
Фейт была склонна возмутиться таким небрежным отношением к ее чувствам но он начал расстегивать бриджи, и она поспешно отвернулась. Она еще не настолько легко чувствовала себя с ним, чтобы невозмутимо наблюдать, как он раздевается.
Она расстегнула платье, выскользнула из нижней юбки и сорочки и переоделась в ночную рубашку со всей возможной скромностью. Фейт понимала, что это глупо, поскольку он уже видел все, что можно видеть, но все равно стеснялась.
Она забралась под одеяло и стала ждать, когда он присоединится к ней. Она почувствовала, как матрац подался, когда он забрался на кровать но вместо того, чтобы скользнуть под одеяло, он откинул его, полностью раскрывая ее. Во рту пересохло, и Фейт сглотнула, не то от испуга, не то от предвкушения.
– Перевернись. На живот, – велел он.
Фейт перевернулась. Она постаралась не дернуться, когда он взялся за край рубашки и потянул ее вверх, насколько можно.
– Приподнимись, – скомандовал он, и она приподняла живот как можно выше, в то время как он задрал ее рубашку.
Она ждала, чувствуя себя незащищенной, гадая, как выглядят сзади ее ноги и все остальное. Долгое время он не делал ничего, но она слышала какие-то тихие странные звуки, как будто босые ноги топтались на липком полу.
Она нервно сглотнула слюну. Неужели это то, что она выпустила на волю своим чувственным поцелуем сегодня утром? Или это своего рода наказание за зайца? Правда, он сказал, что это в прошлом, но люди часто говорят одно, а делают другое.
Он придвинулся ближе. Она собралась с духом. Она чувствовала тепло его тела рядом со своей замерзшей обнаженной кожей.
Затем что-то холодное и вязкое коснулось ее бедра, и она в ужасе ахнула и попыталась отодвинуться.
– Не двигайся. Она немного холодная, я знаю, но скоро нагреется. – Он начал растирать ее бедро.
Фейт застонала. Мышцы были все еще одеревенелыми и болели от непривычно долгой езды в седле.
– Вот так, расслабься, – пробормотал он.
Руки гладили ее бедра длинными, твердыми движениями. Она почувствовала, как ноющие мышцы запротестовали.
– Ох, там немного больновато, – сказала она ему.
– Я знаю, поэтому и втираю в тебя этот бальзам. Он поможет.
Фейт сомневалась в этом. Едкий запах защекотал ноздри. Камфара и мята, чеснок и что-то еще. Он уже втирал эту мазь ей в лодыжку, но то было на улице. А в этой маленькой комнате... она сморщила нос. Ей не нравится запах камфары. Но такова жизнь солдатской жены, напомнила она себе, стиснула зубы, уткнулась носом в подушку и приготовилась терпеть.
Постепенно движение и тепло, казалось, проникли в ее тело, и ноющие мышцы начали расслабляться. Вскоре Фейт обнаружила, что потягивается и извивается от удовольствия под его руками.
– Ох, как хорошо, – выдохнула она.
Он что-то буркнул. Его руки не останавливались. Через некоторое время Ник сказал:
– Приподнимись. Я разотру спину.
Не без труда она приподнялась, и он окончательно стянул с нее рубашку. Вязкая масса бальзама шлепнулась ей прямо между лопаток, Фейт ахнула и стала ждать, когда его большие руки вновь начнут творить свое волшебство. Он аккуратно тер и гладил, казалось, целую вечность. Его длинные, сильные пальцы отыскивали каждый узелок и тщательно разминали его.
– Ох, Николас, это божественно, – промурлыкала она, чувственно потягиваясь под его руками.
И снова он лишь что-то проворчал в ответ. Когда он закончил, Фейт была сплошной бескостной массой удовольствия.
– Сядь, – велел он и набросил на нее свою рубашку.
– Твоя рубашка?
– Ее легче постирать, чем ту тонкую штуковину, которая была на тебе.
– А-а... – Она закуталась в его рубашку. – А разве ты не хочешь, чтобы я втерла в тебя бальзам? Твои мышцы, должно быть, тоже напряжены.
Последовало короткое молчание.
– Нет, спасибо.
– Разве ты ничуточки не напряжен?
Еще одна короткая пауза.
– Нет, – проскрипел он. – Спокойной ночи, миссис Блэклок.
Она почувствовала легкое разочарование. Впрочем, возможно, он находит ее ужасно отталкивающей из-за того, что от нее так сильно воняет камфарой.
Она наклонилась и быстро поцеловала его.
– Спокойной ночи, мистер Блэклок. Спасибо за массаж. Эго было просто бесподобно. – Она уютно устроилась в кровати, чувствуя тепло и расслабленность.
Легкая улыбка тронула уголки ее губ.
– Мистер Блэклок?
– Гм? Спи. Ты вымоталась.
– Я все-таки думаю, вам нужен массаж. Или что-нибудь еще.
Ник застонал.
– Ты уверена, что не очень устала?
– О нет, я чувствую себя просто чудесно, – заверила она его.
Они покинули гостиницу поздним утром.
– Мы больше не будем выезжать так поздно, мадам. Крайне важно, чтобы мы не теряли скорости, – сообщил Ник резким тоном.
– Да, конечно. Тогда разбуди меня завтра утром пораньше. – Она лукаво улыбнулась ему и он отвел глаза, прекрасно зная, кто виноват в позднем пробуждении. Опять.
Он наблюдал за ней, отыскивая признаки сильной привязанности, но, не считая склонности делиться улыбками с окружающим миром, Фейт казалась вполне нормальной.
– Твоя шляпа съехала набок, – сказал он, просто чтобы что-то сказать.
Она поправила шляпу и вопросительно взглянула на него. Он кивнул. Мало того, что она пустилась в это нелегкое путешествие, так не хватало еще, чтобы ее нежная кожа обгорела на солнце.
Во второй половине дня стало еще жарче, и лицо Фейт раскраснелось от жары или от движения, Ник не знал точно.
Заметив промелькнувшее на некотором расстоянии море, он объявил, что они немного отдохнет на берегу. Мак и Стивенс бросили на него удивленные взгляды, но Ник не обратил на них внимания.
Берег был песчаным и безлюдным. Они нашли тенистое местечко, поели хлеба с колбасой и сыром и закусили местными хрустящими яблоками. Фейт легла в тени на расстеленном одеяле и закрыла глаза. Она почти мгновенно уснула, виновато подумал Ник. Он измотал ее. Она спала, солнце ярко светило, море мерцало серебристо-голубым.
Ник с тоской смотрел на морскую гладь. Очень скоро им придется повернуть в глубь страны. Возможно, это его последний шанс. Он резко встал.
– Я иду купаться.
Мак и Беовульф присоединились к нему. Стивенс пожал плечами.
– Я останусь здесь, с госпожой. Может, и сам прикорну маленько.
Фейт проснулась от крика морских чаек. Она села, взмокшая, сонная, не понимая, где она. Стивенс лежал на другом одеяле, в нескольких шагах от нее, и крепко спал с открытым ртом.
Она встала и потянулась. Мышцы уже понемногу привыкали к езде в седле, но она спала в неудобном положении. Где же Николас? Фейт огляделась и увидела Беовульфа, стоящего у самой кромки воды и напряженно вглядывающеюся в море. Две головы мелькали, подпрыгивая, среди волн. Они плавают. Вот вам и настоятельная необходимость проезжать за день как можно больше.
Фейт с завистью наблюдала за ними. Она не умела плавать. День такой жаркий, а вода кажется такой прохладной, освежающей и манящей. Мысль погрузиться всем телом в прохладу воды была божественной.
В голове зазвучал голос Хоуп, словно сестра была рядом. «Не упускай возможности для радости, как бы мала она ни была».
Только позавчера она согласилась жить одним мгновением. И вот оно, мгновение. Без дальнейших колебаний Фейт схватила свое одеяло и побежала вдоль берега. Потом оглянулась на спящего Стивенса. Вокруг ни души. Фейт расстегнула жакет амазонки, сняла юбку и положила ее рядом с ботинками и чулками. Чувствуя себя почти голой в рубашке и панталонах, она встряхнула одеяло, завернулась в него и подошла к кромке воды.
Беовульф искоса взглянул на нее и зарычал, но особого внимания не обратил. Пса интересовал только его хозяин.
Фейт сбросила одеяло и, чувствуя себя смелой и дерзкой, вошла в воду по колено, тихо вскрикивая от прикосновения легких волн к горячей коже. Поначалу вода казалась холодной, но очень бодрящей. Приятное возбуждение росло, и Фейт заходила все глубже, пока не оказалась почти по пояс в воде. Дальше она войти не осмеливалась – боялась, что волна собьет ее с ног. Волны были небольшими, но довольно сильными. Фейт прыгала, плескалась и шлепала холодной соленой водой по разгоряченному лицу. Ощущение было божественным. Ей бы хотелось погрузиться в воду полностью, но она не решалась.
Фейт посмотрела в море, на своего мужа, на его мокрую темную голову над водой. Он пока еще не заметил Фейт. Она гадала, согласится ли он учить ее плавать.
– У тебя что, ни капли скромности, женщина?
Большой, мокрый, раздраженный шотландец стоял по грудь в воде слева от нее. Она не заметила, как он подплыл к берегу.
Спутанная масса морских водорослей плавала в прозрачной воде возле ее ног. Фейт не любила водоросли. В них скрываются всякие противные создания. Она осторожно обошла их.
– Ну? – потребовал ответа Мак.
– Что ну?
– Ты уйдешь отсюда?
Она нахмурилась:
– А почему я должна уходить?
– Ради своей скромности! – Мак прямо кипел от негодования – Это должно быть очевидно даже для таких, как ты!
– С моей скромностью все в порядке, – парировала она, оборонительно скрестив руки на груди. В конце концов, может, она и в нижнем белье, но рубашка и панталоны прикрывают ее, тогда как он, без сомнения, голый, как и в первый день.
– И ты можешь смотреть на голого мужчину, не краснея? А теперь уйди, женщина!
– И не подумаю! Я имею полное право охладиться. Как это только что делали вы.
– Может, и так, только я хочу выйти.
Она пожала плечами:
– Я вас не держу.
– Держишь! Ты что, не слышала? Я голый, бесстыдное создание!
– Я не бесстыдное создание. Давайте выходите из воды, я вас не держу – Она отвернулась от него. – Я не буду смотреть.
Он фыркнул:
– С тебя станется подглядывать.
– Даю вам слово. – Фейт была вне себя. Да, в тот первый день она действительно подсматривала. Но не за ним. И тогда она не давала слова.
Он снова фыркнул:
– Ага, слово вертихвостки.
Она повернулась, взбешенная.
– Я не вертихвостка! И если вы еще хоть раз меня так назовете, я... я... – Никакое страшное наказание не приходило ей в голову. Не раздумывая, она наклонилась, подхватила плавающую массу водорослей и швырнула в него со всей силы. Они шлепнулись прямо на Мака.
Он отшатнулся, прижимая массу мокрых водорослей к груди. Может, там и были какие-то морские твари, но Мак был вылеплен из более крепкого теста.
– Значит, ты не сдвинешься с места?
– Нет!
Он зыркнул на нее.
– Ни капли стыда, – заявил он и ринулся вон из воды, прижимая к себе водоросли, чтобы прикрыться.
– В них полно крабов! – крикнула Фейт ему вслед.
Он дернулся и отшвырнул водоросли. Фейт проворно повернулась к нему спиной Она не вертихвостка! Как будто у нее есть желание смотреть на здоровою, голого, волосатого шотландца! Вот обнаженный греческий бог – совсем другое дело... Пока она вглядывалась в море, отыскивая глазами мужа, его темная, мокрая голова, словно тюлень, вынырнула из воды рядом с ней.
– Как это нехорошо с вашей стороны, миссис Блэклок.
– Но он был очень груб, – сказала она в свою защиту.
– Да, но ужасно смущен, что женщина застала его голым. Полагаю, вы дали ему пищу для размышлений. Скажите мне, в тех водорослях действительно были крабы?
Ему смешно, с облегчением увидела она. В глазах Ника плясали смешинки.
– Не знаю. Надеюсь, что да. Надеюсь, они были большими и злыми и укусили его. Сильно и за самое чувствительное место!
Он расхохотался. Фейт заулыбалась. Ник без колебании схватил ее и потянул под воду.
Она вынырнула на поверхность, брызгаясь и отплевываясь, и в ярости уставилась на него.
– Ты что, рехнутся? Зачем ты это сделал? Я же могла утонуть!
Он совершенно бесчувственно, по мнению Фейт, рассмеялся и заметил:
– Твои ноги и касаются дна, и воды тебе только по пояс. Не найдя слов, чтобы ответить ему должным образом, она плеснула в него водой. Он ответил тем же, и началось сражение. Вода летела во все стороны, а они оба задыхались, мокрые и смеющиеся. Это была чудесная забава, но в конце концов Николас прекратил ее, нырнув под воду и отплыв в сторону, Фсйт не могла его достать.
Она наблюдала за ним со смесью расстройства и тоски.
– Несправедливо, – сказала она, когда он вынырнул в нескольких ярдах от нее. – Ты же знаешь, что я не умею плавать.
Вместо ответа Николас снова нырнул и исчез Его долго не было, и когда Фейт уже забеспокоилась, темная тень в глубине стрелой метнулась к ней. Фейт взвизгнула от испуга. Ник обхватил ее бедра и поднял высоко над водой.
– Хочешь научиться? Я могу научить тебя, если хочешь.
Она стиснула его плечи, но отозвалась с готовностью, сразу позабыв про водную битву.
– Правда научишь?
– Конечно, – сказал он и позволил ей соскользнуть в море. – Итак, первое, чему тебе надо научиться, это держаться на воде.
Разочарованная, она сморщила носик.
– Просто держаться на воде?
– Умение держаться на воде – это важно. Если ты умеешь держаться на воде, то, значит, умеешь и плавать. К тому же если ты устанешь в воде, то всегда можно полежать и отдохнуть. – Он обхватил ее рукой за талию. – Я буду держать свою руку здесь, у тебя на пояснице. Просто отклонись назад, ляг затылком на воду и позволь ногам всплыть на поверхность.
Она отклонилась назад, как он велел, но ее ноги отказывались подниматься.
Он скользнул другой рукой ей под бедра.
– Не бойся, я поддержу тебя. Ты не уйдешь под воду.
Она крепко зажмурилась и оттолкнулась назад. Было страшновато, но после одной или двух неудачных попыток ей удалось не сопротивляться, он мягко, но уверенно опрокинул ее назад. Она понимала, что в любой момент пойдет ко дну.
– Голову назад, вот так, теперь дыши... – Он ждал. – Дышать можно... даже нужно. – Он подождал еще немного, затем сказал своим офицерским голосом: – Фейт, дыши.
Она открыла глаза, с силой втянула воздух и ушла под воду. Потом вынырнула, отплевываясь.
– Ты же сказал, что я не... – И остановилась. Он смеялся. Она стукнула его по руке. – Как ты смеешь смеяться? Ты чуть не утопил меня!
Все еще смеясь, он сказал:
– Все было не так уж плохо. Знаешь, ты держалась почти сама, только тебе надо научиться искусству держаться на воде и дышать.
Игнорируя его поддразнивания, она попробовала еще раз, настояв, чтобы он держал свою руку у нее под спиной, просто на всякий случай. Она положила голову на воду, чувствуя, как прохладная вода плещется вокруг ушей, и оттолкнула ноги вверх.
– Теперь дыши, – велел он. – Это поможет тебе держаться.
Фейт старательно держалась и дышала, делая глубокие вдохи. Это было удивительно. Она чувствовала себя невесомой, но его большая рука по-прежнему поддерживала ее. Дыхание действительно помогало держаться на поверхности. Фейт задышала еще глубже.
Он застонал:
– Боже, дай мне силы!
Она открыла глаза.
– Я для тебя слишком тяжелая? – Она замолотила ногами и тут же стала тонуть.
Он подтянул ее и поднял на ноги.
– Конечно, нет. В воде ты совсем ничего не весишь.
– Тогда почему ты просишь у Бога силы?
– Не физической силы, моральной. – С печальным выражением он взглянул на ее тело. – Уверен, ты думала, что хорошо прикрыта, но теперь, когда ты вся мокрая... – Он криво улыбнулся при виде ее озадаченного лица. – Полагаю, тебе неведомо, какое действие производит вода на тонкое хлопковое белье.
Она проследила за его взглядом и ахнула.
Действие воды на тонкое хлопковое белье заключалось в том, что вода делала его почти полностью прозрачным, и Фейт выглядела все равно что голой. Она закрыла руками грудь и присела на корточки.
Он улыбнулся:
– Я ведь уже видел тебя.
Фейт не знала, куда смотреть. Она чувствовала, что лицо ее пылает.
– Д-да, возможно, но не средь бела дня. О Боже! Мистер Мактавиш! – Она в ужасе повернулась. – Он, должно быть, видел...
Николас покачал головой:
– Heт, он не видел ничего, кроме твоего нижнего белья. Твоя нижняя половина была в воде, а верхняя не была мокрой, пока ты не наклонилась, чтобы взять водоросли. – Он усмехнулся. – А после этого, насколько я припоминаю, он был занят.
Фейт обдумала это, затем расслабилась.
– Да, и я повернулась к нему спиной, чтобы доказать, что я не подглядывающая вертихвостка.
– Кто-кто? – Он сдвинул брови.
– Он сказал, что я бесстыжая вертихвостка, которая любит подглядывать за голыми мужчинами. Но это неправда, то есть не совсем. Мне просто нравится смотреть на... – Она осеклась и вспыхнула. Что он подумает о ней, если она признается, что, в сущности, бесстыдно глазела на голого мужчину?
– На что тебе нравится смотреть? – напомнил он.
Она не ответила. Она была уверена, что лицо ее горит огнем. У нее возникло горячее желание окунуться в прохладную соленую воду и просто спрятаться там, только его руки все еще держали ее.
– Фейт?
Он явно не собирался сдаваться.
– На греческие статуи, – чуть слышно пробормотала она.
Последовало короткое молчание.
– На греческие статуи!
– Да, – беззаботно отозвалась она – Разве ты не видел мраморные статуи лорда Элджина? Они очень искусно сделаны.
– Нет, не видел – Он снова нахмурился – Значит, Мак назвал тебя бесстыжей вертихвосткой?
– Да. Полагаю, было несколько нескромно с моей стороны раздеться до нижнего белья. Но по крайней мере я была прикрыта, – быстро сказала она, радуясь смене темы – Он ужасно неотесанный, правда?
Ник с сомнением взглянул на нее.
Фейт объяснила.
– Сварливый и раздражительный и все время ожидает от меня худшего. Почему он меня так не любит? Я же не сделала ему ничего плохого.
Николас покачал головой.
– Дело не в тебе. В прошлом ему сильно не везло с женщинами. Он ожидает худшего не от тебя, а от всех женщин. – Ник помрачнел – Но я не позволю ему расстраивать тебя и говорить неуважительно. Я разберусь...
– Нет! – Она положила ладонь ему на грудь – Я сама разберусь с мистером Мактавишем Поскольку он ожидает от женщин худшего, я не разочарую его, – заявила она. И не посмотрю, что он твой друг, Николас. Я больше не стану терпеть его неотесанность. Я сыта по горло мужской грубостью!
Он задумчиво посмотрел на нее.
– Ну хорошо. Оставляю это на твое усмотрение... пока. А теперь, может, вернемся на берег?
Ее лицо вытянулось.
– А как же мой урок плавания?
Ник подавил стон. Нельзя мужчине иметь дело с почти голой нимфой и при этом бездействовать. Особенно теперь, когда он знал, какова ее кожа на ощупь, знал контуры ее тела под своими руками, помнил вкус ее груди...
Ему вообще не следовало подтверждать брак.
– Всего один маленький урок. Пожалуйста!
Он сделал глубокий вдох. С этим, пожалуй, он справится. С тех пор как он вытащил Мака и Беовульфа и этой реки, Ник обучил плаванию многих молодых офицеров и солдат. Солдатам необходимо было уметь плавать. А раненые излечивались быстрее после купания в море. Обучение Фейт ничем не отличается от того, что он уже делал много раз, сказан он себе.
– Ну хорошо, – коротко произнес он. – Покажи мне, как ты держишься наводе.
Она послушно легла на спину, придерживаемая его рукой, и с суровой сосредоточенностью приподняла кверху бедра, живот, груди. Ник стиснул челюсти.
Она покачивалась вверх-вниз, розовая и мокрая. Облепляющее ее полупрозрачное белье только добавляло привлекательности, словно сокровище, обернутое в тонкую бумагу, просвечивающее сквозь нее и манящее.
– Дыши, – приказал он и попытался не забыть что и самому надо дышать.
Она дышала, и ее грудь вздымалась и опускалась, а соски были твердыми, как маленькие ягодки.
Желание сотрясло его. Зажав его в крепкие тиски, Ник убрал руки из-под ее поясницы. Она лежала на воде. Он отошел от нее. Она продолжала лежать.
– Как ты думаешь, сколько понадобится времени, чтобы научиться самостоятельно держаться на воде?
С расстояния в несколько ярдов он сказал:
– Открой глаза, Фейт.
Она медленно открыла глаза и увидела, что лежит на воде. Она умудрилась продержаться еще минуту, затем закричала:
– Я сделала это! Я умею держаться на воде! – Она встала и брызнула в него водой. – Я умею держаться на воде, Николас!
Он старался не засмеяться при виде ее радостного возбуждения. Что-то сдавило ему грудь. Она была такой чертовски красивой. Такой полной радости жизни. Было почти больно смотреть на нее.
Поделом, сурово сказал он себе. Не надо было вообще учить ее плавать.
– Теперь покажи мне, как плавать, – приказала она. Ему в самом деле стоило немедленно прекратить все это.
Выйти на берег, одеться и продолжить путешествие. Время идет. Он взглянул на берег. Его людей нигде не было. Очевидно, они отошли к лошадям, сказал он себе. Дают ему возможность порезвиться наедине с женой.
– Хорошо. Этот процесс во многом такой же, только на животе, а не на спине. Я кладу руку тебе на живот, а ты... да, правильно. Ты когда-нибудь видела, как плавает лягушка?
Сосредоточенно нахмурившись, она в точности выполняла все его инструкции.
Его рука обхватывала ее живот, придерживая ее, пока она «плавала» вокруг него, по-лягушачьи двигая руками и ногами. Время от времени она случайно набирала в рот воды, кашляла и отплевывалась, или он убирал руку, и она пыталась плыть самостоятельно.
– Ты почти научилась. Попробуй теперь сама! – резко бросил Ник.
Лицо Фейтна мгновение вытянулось, но потом прояснилось. Она взглянула на солнце.
– О да, извини. Я всех задерживаю, да? Хорошо, еще одна попытка, и обещаю, потом мы выходим.
С лицом, на котором была написана угрюмая сосредоточенность, она опустилась на воду и неуклюже и упрямо поплыла к нему. Чем ближе она подплывала, тем дальше он отходил, и только когда она проплыла почти десять ярдов сама, остановился и позволил ей подплыть к нему.
– Я сделала это! – Запыхавшаяся, она встала на ноги. – Я умею плавать, Николас! Я умею держаться на воде и умею плавать! О, спасибо тебе, спасибо! – И без предупреждения она выпрыгнула из воды, обвила его за шею руками и поцеловала. Она целовала его в уголок рта, в подбородок, в щеку, бурно и неумело; она просто осыпала поцелуями все его лицо.
