Текст книги "Быть Корелли (СИ)"
Автор книги: Анна Грэм
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 20. Маркези и телятина
В послеобеденное время в «Гондола» было не подтолкнуться. Вереницы машин стояли на парковке, словно дикие мустанги, загнанные в стойла: кто-то уезжал, кто-то заезжал на их место. Парнишки в бежево-терракотовой, повторяющей общую палитру заведения, униформе сновали туда-сюда, приглашая гостей занять свободные места, кто-то из служащих управлял дорогой машиной сам, потому что её хозяину не хотелось крутиться на паркинге самому, и эти ребята неумело сдерживали восхищение. Алек оставил свой бархатно-чёрный «Ягуар» – второго своего любимца после «Линкольна» – у входа, отдал швейцару ключи.
Двери заведения услужливо распахнулись перед ним. Белая мебель, терракотовый и бежевый текстиль, много света и зелени – остановка в «Гондола» была едва ли не торжественной, и Алек соответствовал ей. Тёмно-синий дизайнерский костюм из тонкой шерсти, белая рубашка, свободно расстёгнутая на два пуговицы, запонки из белого золота. Наверняка чертовски довольное лицо. Девица-хостес нервно замахала ресницами, увидев его ещё издали, и покраснела до кончиков ушей, выглядывающих из-под тёмного каре.
– Мистер Корелли, ваш столик, – она торопливо повела его вглубь зала, защищая от снующих, словно юркие рыбы в океане, официантов. – Вас уже ждут.
Хамфри Осборн грузно сидел за столом и со скучающим видом изучал бокал с красным вином. После их встречи на мэрском балу прокурор чуть осунулся и будто бы даже посерел лицом, или Алеку просто хотелось, чтобы так было. Алеку хотелось заставить его понервничать. Заметив Алессандро, Осборн отставил бокал, попытался подняться с места, но огромное брюхо помешало ему – стол качнулся, взбрыкнуло красное вино в бокале. Замерев в этой неловкой позе, прокурор сделал поклон и уселся обратно. Во взгляде его плескалась ненависть, надёжно прикрытая притворным подобострастием. Осборн боялся Корелли до чертей. Если бы не протекция Фальконе, он не посмел бы даже номер его набрать, не то что попросить об аудиенции. Фальконе выкинул Осборна на передовую, как пса с гранатой в зубах под танк, а господин прокурор и рад был, думая, что играет здесь важную роль.
– Ну вот, синьор, пока ждал вас, решил попробовать, – он снова взялся за бокал. Тонкая хрустальная ножка утонула, затерялась между его толстых, коротких пальцев. Этими пальцами он трогал его Изабеллу… – Как его там, я уже не помню…
– «Маркези ди Бароло». Его обычно предлагают здесь в качестве аперитива, – с деловым видом Алек взял винную карту, хотя она была не нужна ему, он неплохо знал местный ассортимент. – Хотя, на мой сугубо личный взгляд, оно больше походит для обеда.
– Тогда давайте закажем бутылку?! – преувеличенно радостно воскликнул Осборн. – Мне понравилось.
Алек пожал плечами, мол, не имею ничего против. Перед ними тут же возник официант с двумя меню в белых кожаных футлярах.
– Сегодня в меню прекрасная телятина… – голос молодого, худого, как трость, юноши мелодично раздался где-то над его головой.
– Что-нибудь имеете против телятины? – Алек перевёл взгляд на Осборна, вопросительно заломил бровь.
– Абсолютно ничего.
– Телятина с белыми грибами. Капрезе. Сыр. Чуть позже ристретто, – Корелли коротко надиктовал официанту заказ, и отвлёкся на короткий звук сообщения. Это была Селеста. Она отчиталась за завтрак для «мисс» и прислала запрос на покупку «нескольких предметов личной гигиены и нижнего белья на две тысячи двести долларов».
«Оплачивай всё, что она попросит».
– Да-да, мне всё то же самое. Пожалуй, ещё ваши итальянские макароны, забываю всё время…
– Паста?
– Ага, её.
– Какую вам, сэр?
– Да любую, я всеяден. И поспешите. Не люблю разговоры на пустой желудок.
«И выясни, какие у неё любимые духи». Алек хотел выяснить, кто производит этот умопомрачительный аромат с горькими нотками мандарина. Пока Осборн, словно деревенщина, выкаблучивался перед официантом, Алек усиленно делал вид, что не имеет ничего с ним общего. От неприятного соседства его отвлекали мысли об Изабелле. Она уже проснулась. Проснулась и готовилась теперь к вечеру. Алессандро улыбнулся экрану смартфона, представляя, как она – мягкая, тёплая и податливая после сна, с рассыпавшимися по подушке волосами – томно тянется под одеялом и сонно щурит глаза.
Вино и сыр принесли почти сразу. Пока хрупкий официантик разливал вино, придерживая бутылку белоснежной салфеткой, Осборн полез во внутренний карман пиджака, достал сигару в индивидуальной упаковке и задумчиво повертел её между пальцев.
– Здесь зал для некурящих, сэр.
Осборн крякнул и хотел было возмутиться но, поймав на себе строгий, холодный взгляд Алессандро Корелли, сунул сигару обратно. Они пригубили вино почти одновременно. Потом Осборн, рассыпавшись в извинениях, отвлёкся на телефонный звонок.
– Ну, что, с чего начнём, синьор Корелли? – отложив телефон и склонив голову на бок, поинтересовался прокурор.
Глава 21. Грязная сделка
– У нас много тем для беседы, – парировал Алек. Официант принёс салат. Пока стол сервировали, они молча смотрели друг другу в глаза, пока прокурор первым не отвёл взгляд.
– Полагаю начать с чего-нибудь лёгкого, – Осборн поддел вилкой лист базилика, отложил его в сторону. – А потом перейти к более «сытным» темам.
Аналогия с обедом не впечатлила Алессандро – лёгких тем у них с Фальконе, действующего руками Осборна, не было. Он решил действовать в лоб.
– Вы не предполагаете, что наркоторговля – слишком рискованное дело для такого человека, как Фредерико Романо? Его целевой доход в разы превышает возможный доход от реализации тех объёмов, что у него обнаружили.
Прокурор нервно хмыкнул при упоминании Романо. К задержанию консильери семейства Корелли он приложил руку, поставив на ордере об аресте свою подпись. Своим вопросом Алек выдал заинтересованность в этом деле, но она и так была очевидна им обоим. Кроме того, Алек чётко следил за своей речью – разговор о Романо не должен был перейти за рамки светской беседы, о том, что написано в газетах.
– Нуу, человек такое создание. Ему всегда мало…
– Не знал, что вы не только прокурор, но ещё и психолог, – усмехнувшись, Алессандро отправил в рот кусок помидора.
– Жаль, что ваше сфабрикованное против меня дельце не выгорит, и ваш прекрасный деловой партнёр, скорее всего, отправится за решетку, зато вы, синьор Корелли, получили неплохую компенсацию, – Осборн состроил хитрое лицо. После вина оно покраснело, и контраст с белыми ямами после акне стал более заметен. Алек отвёл взгляд, на это было невыносимо смотреть.
Принесли горячее, и Алессандро, рассматривая посетителей и ожидая, когда официант закончит свою работу, получил возможность продумать стратегию беседы. Они оба понимали о чём речь, но оба старательно лавировали среди намёков и общих фраз. Алек взял курс на то, чтобы заставить Осборна говорить, называя вещи своими именами.
– Не понимаю, о чём вы.
– О недавнем проникновении со взломом в мой дом, – Осборн заткнул за ворот рубашки салфетку, взялся за гриб и тут же капнул на неё соусом. Длинная бежево-розовая полоса изувечила всю эстетику девственно-чистой ткани.
– Да, я слышал об этом, сочувствую, – Корелли нахмурил брови, старательно разыгрывая удивление. – Какие версии? Ограбление?
– Нет, удивительно, но ничего не пропало. Почти ничего.
– Тогда вам стоит сменить охрану. Вероятно, она недостаточно компетентна.
Алессандро переключил внимание на телятину. Скалопини было действительно бесподобным, мясо таяло во рту, и даже неприятная компания не могла перебить простое человеческое удовлетворение от вкусной еды. Алек считал себя ценителем родной кухни, несмотря на то, что в Чикаго было не так много ресторанов, которые действительно чтили традиции приготовления. В отличие от своего отца, который всегда обедал дома, выписав себе повара с Сицилии, Алек сумел перестроиться, но всегда приятно удивлялся, когда находил в Чикаго действительно итальянскую кухню.
– А что, если я придам огласке похищение из моего дома некоей Изабеллы Бланко? Не сомневайтесь, я знаю, что это сделали вы, – Осборн, наконец, перешёл в нападение. Он волновался – его выдала вилка, жалобно пискнувшая по фарфору огромной, круглой обеденной тарелки.
Корелли невозмутимо отправил в рот второй кусок и отпил вина. Пряное кружево вкуса, фруктовые нотки и едва уловимый аромат табака и перца идеально оттеняли вкус нежного молодого мяса.
– Мы можем договориться.
Алек промокнул губы салфеткой и улыбнулся. Воцарилось молчание. Оно длилось так долго, что Корелли машинально дотронулся до ремешка «Джежер Лекультр», которые носил на правой руке, чтобы проверить время.
– Ваши предложения, – наконец, отозвался Осборн. В этот раз Алессандро не сумел прочесть выражение его лица: он казался одинаково припёртым к стенке и задумавшим хитрую многоходовку.
– Сколько вы хотите за неё?
– Вы предлагаете мне отступные? – прокурор хрюкнул, проглатывая внушительную порцию пасты карбонара. Мелкие капли белого соуса повисли у него на носу и на подбородке. Настоящая свинья. Алек не мог отделаться от мысли, приделай к его башке острые уши-лопухи, она не будет отличаться от свиной на праздничном столе.
– Давайте назовём это так.
– За женщину?
– Почему нет? Сколько вы хотите за неё?
Цинично. Алек словно выторговывал у него эксклюзивную машину или скаковую лошадь. Таков был их мир, такова суть его, и, несмотря на все благородные порывы и на всю ту страсть, что он питал к Изабелле Бланко, Алек осознавал это. В их мире нельзя показывать слабости – такие, как Осборн, как Фальконе, тенью стоявший у него за спиной, только и ждут такой возможности. Ждут чтобы накинуться и сожрать. Но у Корелли слишком толстая шкура, сломают зубы.
– Поверьте, я не хотел бы добиваться вашего молчания менее гуманными способами…
Алек шёл по острию бритвы. Пока дела в бизнесе шли более или менее гладко, затевать открытую войну ему не хотелось. Лавируя между званием успешного предпринимателя в миру легальном и младшего дона в миру подпольном, Алек всегда выбирал путь договора, потому что и в том, и другом мире репутация была важнее всего. Лет семьдесят назад пришить несговорчивого законника было гораздо проще, чем сейчас. В нынешнее время такой способ решения проблем был гораздо более трудозатратным. И Осборн, и Корелли понимали это, но Алек открыто дал понять ему, что всё ещё может выбрать этот путь. Они смотрели друг другу в глаза, и прокурор первым отвёл взгляд. По его лицу Алек понял – он боится.
– Ну вообще, я всё всегда записываю, – задумавшись, прокурор поднял глаза наверх, на его лбу образовалась глубокая жировая складка. – У меня есть расходная книга. Да-да, как у наших – не общих с вами, конечно же – глубокоуважаемых пращуров.
Аналогия с учётом рабов заставила Алекс нервно усмехнуться. Зачесались руки разбить ему бутылку «Маркези…» о голову. Жаль, что она почти пустая. Осборн полез в портфель, достал потёртую кожаную папочку на завязках. Это действительно была большая книга учёта, где все записи были от руки.
– Вот, – он перелистнул пару страниц, там были даты, цифры, в пластиковом кармашек лежали счета, чеки. – Шмотки от кутюр, драгоценности, спа, сиськи, косметика. Курсы гейш даже. Ну в самом деле, не мне ж её было учить? – хохотнул он. – Зато у вас теперь готовый продукт, а не полуфабрикат. Настоящая умелая дорогая эскортница.
Дерьмо. Это словно навязчиво вертелось у Алессандро в голове. Дерьмо. Хотелось выплюнуть его прямо в эту самодовольную рожу. Но он лишь процедил:
– Сколько?
– Шесть миллионов двести семьдесят семь тысяч сто двадцать долларов, – он зачитал итоговую сумму, нацарапанную его убогим почерком в конце листа, под чертой. – Хотите, я пришлю вам её вещи с водителем?
– Оставьте их себе. Или продайте. Я куплю ей новые.
– Пожалуй что продам. Разницу перечислю на ваш банковский счёт. Реквизиты вам пришлёт мой секретарь.
– А вот её документы будьте добры.
– И документы.
Алек взглянул на официанта, слегка приподнял бровь. Парнишка ринулся к столику, услужливо склонился к Корелли. Алек попросил счёт и полез в нагрудный карман за чаевыми.
– О, синьор Корелли, не беспокойтесь. Я оплачу наш прекрасный обед. Вас ведь ждут большие расходы.
Алессандро встал и, едва разжимая губы, чтобы попрощаться, покинул заведение. Ощущение, что его макнули головой в помойную яму прошло только тогда, когда он вспомнил о предстоящем вечере. Его ждала Изабелла Бланко.
Глава 22. Затишье
«Амуаж Мемуар». Стильная чёрная упаковка, флакон ручной работы, загадочный знак – символ бренда, умопомрачительный запах, тот самый. Алек держал в руках духи в подарочной коробке и маленький футляр – пробник. Цена им была почти в четыреста долларов – капля в море, по сравнению с шестью миллионами, которые минутой ранее Селеста отправила переводом. Алек не хотел, чтобы номер его банковского счета каким бы то ни было образом светился в банковских выписках прокурора Осборна.
Джулиано заглянул к нему в кабинет, осторожно процарапавшись перед этим в дверь.
– Всё в порядке? – поинтересовался он, наверняка имея в виду утренний звонок Осборна.
– Да, всё в норме.
Алек ещё не придумал, что ответить, говорить правду он пока был не готов, и поэтому решил не развивать тему. Джулиано едва заметно поджал губы и опустил глаза, разочарованный недоверием старшего брата.
– Ко мне обратился один китайский концерн – чуть язык не сломал, пока выговаривал название, так и не запомнил, – Джулиано закатил глаза. Он выглядел усталым, но настроение его было приподнятым. Странно, но Алек отчего-то никак не мог подобрать слов, чтобы спросить его, как он вообще. Средний брат имел интересную привычку скрывать от семьи свою личную жизнь, и Алек не смел лезть туда без спроса, ведь сейчас он поступал точно так же, – его владелец хочет встретится с тобой.
– По поводу?
– Они пытаются продвинуть на рынок китайский металл, хотят проконсультироваться у тебя.
– Пусть обратятся в маркетинговый отдел и предоставят коммерческое предложение. На кой чёрт им именно я? – Алек всплеснул руками. Джулиано многозначительно повёл бровью.
Похоже, конкуренты решили идти путём договора, всерьёз опасаясь за свой бизнес и за себя. Постройка ими завода на территории Фальконе провалилась – неделей ранее там случился пожар, а после возникли проблемы с документами – участок земли вдруг оказался предназначенным под жилую застройку. Теперь они решили протоптать дорожку через Корелли, интересно, кто им подсказал? Алек ни за что бы не взялся продвигать дерьмовый китайский металл, даже если ему предложат – а ему не предложат, потому что для любого бизнеса такие огромные откаты это верный путь к полному краху – половину всей прибыли.
Только сейчас Алессандро заметил, что Джулиано бросает короткие, заинтересованные взгляды на тумбу. Там Алек оставил «Амуаж Мемуар».
– Мама звонила, – Джулиано заговорил о семье, и Алек тут же ощутил, как напрягается всё его тело, как он каменеет, как слезает с лица расслабленное выражение, и губы сжимаются в твёрдую тонкую полоску. Он не был дома с того дня, как не стало Габриэле. С той самой пощёчины, которой Алек так и не смог переболеть. – Говорит, отцу стало лучше. Он немного ходит сам. Спрашивал, как идут дела. Выслать ему сводный отчёт?
– Он просил его? – резко и холодно уточнил Алессандро. Джулиано опустил глаза, надменный, повелительный тон брата кольнул его.
– Нет.
– Тогда просто скажи, что всё под контролем.
– Ты приедешь на ужин?
– Нет, у меня другие планы.
Джулиано снова скользнул взглядом на подарочную коробку, но снова ничего не сказал. И, кажется, всё понял без слов. Поджав губы, брат коротко кивнул и молча вышел из кабинета.
Селеста принесла бумаги на подпись, Джулиано прислал отчёт по аудиту за прошлый год и предупредил, что уходит. Без четверти семь секретарша позвонила с ним по внутренней связи напомнила ему о столике, забронированном на восемь часов в «Империал».
– Мисс предупреждена.
Алеку даже нравилось, что Селеста не знает её имени – эта загадочность придавала их с Изабеллой и без того бурным, острым отношениям особой пикантности.
– Ты забрала мой смокинг из чистки?
– Да, конечно, сэр.
Селеста, предупредительно стукнув в дверь, внесла чехол в кабинет. К нему прилагались две свежих, отглаженных сорочки.
– Сегодня меня уже не будет. Ты свободна.
– Хорошего вечера, мистер Корелли.
Не дожидаясь ответа, секретарша вышла из кабинета. Краем глаза Алек заметил, что она улыбается. Исполнительность и профессионализм новой сотрудницы грели душу – у него с ней образовался неплохой тандем, исключительно рабочий, без лишних намёков и полутонов. Максимум из личного, что могла позволить себе Селеста – осторожная забота. Лишний раз предложить кофе, напомнить об обеде, обеспечить всем необходимым Изабеллу, ненавязчиво, тонко, почти не беспокоя его лишними вопросами и уточнениями – она умела тонко, ненавязчиво, почти по-матерински опекать, несмотря на то что старше была всего на шесть лет. Алек был доволен выбором сотрудницы. Он любил, когда всё шло хорошо.
Глава 23. На виду
– 1 -
Природа наградила Алессандро Корелли высоким ростом и длинными ногами – личный портной семьи всегда подгонял ему костюмы по фигуре. Глубоко-чёрный смокинг с атласными лацканами пиджака сидел на нем идеально. Алек был поджар и хорош собой. Он смотрел на себя в зеркало будто бы глазами Изабеллы, вспоминал её восхищение, почти по-детски искреннее. Вспоминал, как она окрыляла его – прикосновениями, словами. Подумал что, может быть действительно этого достоин. Для Изабеллы Бланко он не был разочарованием, как бывал порой для отца и всегда для жены, он был для неё идеалом.
На волне радостного ожидания встречи и новых, неизменно приятных впечатлений, Алек зарулил в ювелирный магазин. В этом бутике он покупал украшения для Габриэле, но никогда лично, это делала для него секретарша, но, тем не менее, его узнали.
– Мистер Корелли.
Высокая брюнетка в белых перчатках пробежала к нему, опережая своих менее проворных коллег, стоило ему перешагнуть порог.
– Чем могу помочь? Что посоветовать? – улыбаясь и глядя ему в глаза заворковала она.
– Бриллианты для хрупкой и нежной молодой девушки, – бросил Алек, усаживаясь на просторный кожаный диван.
Консультантке удалось попасть в его представления уже через пять минут – изящное колье и серьги-капли на длинной подвеске идеально подошли к образу Изабеллы в его памяти. Тёмно-бордовые футляры с украшениями и чёрная коробка с «Амуаж Мемуар» идеально сочетались с цветом салона его «Линкольна». Всё было одно к одному и всё было прекрасно.
Алек ни разу не подумал о том, что дарит ей слишком много за раз, напротив, он хотел давать ей больше и больше. Странное чувство – Алессандро вёл счёт подаркам для своей жены, она имела дурную привычку в приступе шопоголизма скупать всё, что видит, присылая ему счёт за счётом, но с Изабеллой всё было иначе. Наверное, потому что она почти ничего не просила, несмотря на то, что Алек дал ей полный карт-бланш на пользование своей кредиткой.
Он дожидался в фойе, когда Изабелла вышла из лифта. Её блистательный образ отразился во всех зеркалах: красная помада, густые, чёрные ресницы, волосы, забранные в простую высокую причёску, платье – чёрное, бархатное, с глубоким изгибом выреза, обрамляющего красиво приподнятую грудь. У него перехватило дух. Изабелла Бланко выглядела торжественно и в то же время невероятно соблазнительно, она потрясающе гармонировала с ним. Алеку безумно хотелось вывести её в общество. Хотелось, чтобы ею любовались и завидовали ему, как бы мелочно и по-ребячьи это не звучало.
– Привет, – прошелестела она тихим, чуть сорванным голосом и опустила глаза. Яблочки её щёк покраснели. Алек подошёл к ней, взял за руку, поцеловал её холодные пальцы.
– Кое-чего не хватает.
Алек подвёл её к одному из зеркал, по очереди раскрыл футляры с драгоценностями.
– Алек… – выдохнула Изабелла. Так, словно никогда ничего подобного не носила. – У тебя такой тонкий вкус.
Тогда, на мэрском балу Изабелла блистала, словно рождественская ель. Тогда жирная свинья Осборн сделал всё, чтобы с неё не сводили глаз. И Алек попался. Но Алек считал, что Изабелла Бланко достойна куда более изящного обрамления. Он наблюдал как она вставляет серьги в крохотные отверстия в мочках ушей, как дотрагивается до колье, усыпанное сотнями мелких и крупных камней, не решаясь взять его в руки. Алек помог ей – небрежным движением, будто это ничего не стоящая безделушка, а не ювелирное произведение искусства за двадцать пять тысяч, вынул его из футляры, набросил ей на грудь, застегнул карабин позади на шее, там, где бледная полоска телесного цвета пластыря контрастировала с её оливковой кожей. Не удержавшись, он приобнял её за талию и поцеловал её в шею, в манящую ямку на линии роста волос.
– Последний штрих, – он кивнул на черную коробку.
Мимо проскользнул кто-то из жильцов, где-то у входа маячили охрана и портье, но Алеку было всё равно. Он снова был поглощён ей. Даже вне постели она занимала всё его внимание. Даже вне постели его сердце грохотало, словно на скачках. Он не помнил, чтобы чувствовал нечто подобное с бывшей женой или с кем-то другим – всё, что было до Изабеллы, словно накрылось белой простынёй, остались только очертания. И всё это случилось так быстро… Изабелла Бланко угодила в этот эмоциональный кавардак, случившийся с ним после известия об изменах Габриэле, и Алек не знал, настоящее ли то, что происходит между ними или он просто спасается в ней. Алек не знал, но предпочитал отдаться на волю чувств.
– Мне неловко… Я этого не заслужила.
Изабелла замотала головой, огорчилась, взгляд её подёрнулся мутью, словно она провалилась вдруг в воспоминания, не самые радужные. Наверняка Хамфри Осборн одаривал её также, не забывая напоминать ей, что это всё только по его милости, и она должна быть благодарна, и ноги ему должна целовать…
Алек тряхнул головой, отгоняя вспыхнувшую вдруг злобу.
– Сделай это для меня.
Изабелла распаковала флакон. Выставив перед собой руку, она надавила на распылитель и вошла в ароматное облако. Тонкая нотка цитруса и кардамона, дымный шлейф, кожа и мускус – Алек прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как аромат звучит на ней. Драматично, богемно и как-то по-осеннему дождливо. Горячая итальянка, заточённая в мрачном, жадном, суетливом Чикаго – этот запах словно отражал всю суть Изабеллы Бланко, был ею. Он шёл ей неимоверно. Ей шло быть такой – дорого одетой, недоступной для других, искренне, до смущения влюблённой. Изабелла Бланко не стоила шести миллионов – прокурор страшно просчитался. Она стоила гораздо, гораздо дороже.
– 2 -
Ресторан «Империал» находился в пригороде Чикаго недалеко от ипподрома «Арлингтон-парк» и располагался на одной из старинных вилл, являющейся неполной реконструкцией древнего ирландского замка. Сюда было сложно попасть – в «Империал» не пускали людей с «улицы», но и для «своих» очередь была порой на недели вперёд. Ресторан нежно опекал Ричи Понтедра – глава одной из четырёх самых влиятельных мафиозных семей Чикаго, поэтому представителям дружественных семей столики предоставлялись вне очереди. Корелли были дружны со всеми, кроме – с недавних пор – Фальконе. Они поднимались по широкой каменной лестнице, украшенной живыми цветами, и Изабелла доверчиво и пылко прижималась к его плечу. Каждый раз, когда Алессандро пытался заглянуть ей в глаза, она скромно отводила их и краснела. Алек никак не мог понять, нравится ей здесь или она снова делала то, что хотели от неё другие – в данном случае, он.
Метрдотель – высокий, поджарый мужчина с сединой в тщательно уложенных волосах – встретил их проводил через весь зал к подвальной лестнице, ведущей в винный погреб. Изабелла явно никогда не была здесь – она с изумлением рассматривала тысячи кристальных люстр-подвесок, обрамлявший высокий, в четыре человеческих роста, потолок. Чёрный глянцевый пол казался скользким, как лёд, но, на самом деле, был абсолютно безопасен даже для дам на огромных шпильках – осторожно ступив на него и пройдя несколько шагов, Изабелла убедилась в этом и пошла смелее. Дойдя до середины зала, она вдруг резко обернулась и сникла.
– Что такое? – Алек наклонился к её уху, заботливо положив ладонь ей на открытую часть спины.
– Здесь Бьянка Фальконе и Карла Понтедра. Смотрят на нас.
Младшая сестра Габриэле и младшая дочь Ричи Понтедра, надо же, какая встреча! Алек не посмотрел в их сторону, они остались для него чёрным и розовым размытыми пятнами – пусть считают, что он их не заметил. Алек мстительно ухмыльнулся – семейству Фальконе будет, что осудить на семейном обеде. Их бывший зять с новой девицей, надо же, ни стыда ни совести. Он не собирался щадить ничьих чувств, потому что о его чувствах мало кто заботился.
Алек лишь крепче обнял Изабеллу.
– Пусть пялятся. Ты прекрасна.
