Текст книги "Принципы и несчастная гордость (СИ)"

Автор книги: Анна Дубинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31 Я люблю тебя

Аня

Сегодня выдался безумно жаркий день. Даже наступающая ночь не унимает этой духоты и теплоты.

Воздух по-прежнему, так же, как и днём, тяжеловат и густоват. Многоэтажка напротив дремлет. И почему-то странно походит на чье-то уставшее за день лицо. Два окна по бокам горели слабым светом – они выглядели, как глаза. А снизу горел балкон, как раз посредине – это был рот.

Уже стояла темень, и мне приходилось напрягать свое зрение, чтобы разглядеть Рому, сидевшего на соседней качели.

Мы так устали от духоты, что вышли на улицу, чтобы освежиться. Но и здесь было не легче.

– Анют, не грусти. Вижу, что нос повесила. Все хорошо будет. Год быстро пролетит. Обещаю, – серьезно произносит Рома, вглядываясь в мое лицо.

Я, так же, как и он, тихо качаюсь на качели и смотрю, то на него, то на дом, то на свои ноги.

– Угу, – тихо отвечаю, при этом стараюсь побороть огромнейшее желание снова разрыдаться.

Но сегодня я обещала ему, что не буду реветь. Дала слово, поэтому, лишь сильнее стиснув зубы, прогоняю слезы прочь. Куда-то глубоко внутрь себя, чтобы там они и остались. А завтра, когда я провожу Рому в армию, я дам им волю. Выпущу их на свободу. Запрусь на целый день у себя в комнате и буду реветь.

– Мы сможем общаться по телефону, надеюсь – если повезёт. Говорят, в армии с этим строго, но все равно телефоны у парней есть, и им удается писать и иногда звонить. И я смогу. Вот увидишь.

– Угу, – соглашаюсь я с ним, – А может даже и приехать навестить разрешат?

– В некоторых частях разрешают. Но опять же, не во всех и не всегда. Куда попаду. Ну не грусти, иди ко мне, – Рома касается моей руки.

Я поднимаюсь с качели и подхожу к нему. Встаю между его широко расставленных ног и целую в губы.

Касаюсь его мягких губ совсем легко. Но парень тут же углубляет поцелуй, и он превращается в долгий и страстный, чарующий и просто волшебный поцелуй.

Никогда не устану повторять, что его губы слаще всех десертов в мире. Мой любимый Рома. Так целует, что голова идёт кругом, и все мысли просто исчезают под его натиском.

– Анют, ну что пойдем. У нас не так много времени.

– Пошли. Завтра рано вставать, – шепчу ему в губы.

Мы поднимаемся к нему домой и какое-то время суетливо что-то делаем. Нарочно оттягивая время, стараюсь его замедлить. Рома идёт в душ, а я наливаю нам чай. Я понимаю, что пора ложиться, но спать не хочу. Не хочу, чтобы завтрашний день наступил. Не хочу, чтобы новый день забрал моего Рому на целый год. Боже мой, подумать только. Целый год для меня как вечность. Слишком долго. Слишком.

После душа Ромка утягивают меня в постель, закрывая глаза на остывающий чай. Его горячие ласки дарят мне столько любви, что я забываю обо всем и просто растворяюсь в нем. До самого утра Рома не выпускает меня из своих объятий.

Новый день встречает нас суматохой в комнате, шуршанием, взволнованными репликами, нежными поцелуями и скорыми объятьями. Все происходит слишком быстро. Очень быстро бегут стрелки на циферблате больших настенных часов. Их не остановить. Время нам, увы, неподвластно.

Скоро собираемся и едем по нужному адресу. В дороге Рома отвлекает меня какими-то историями. Но сам при том дико нервничает. Это видно по его напряжённым плечам, по его слишком громкому голосу. Я улыбаюсь и стараюсь не думать о плохом. Все будет хорошо! Все будет хорошо! Как мантру, повторяю я про себя всю дорогу.

Возле военного комиссариата тьма народу. Куча молодых парней и тех, кто их провожает. Нас с Ромой встречают друзья и родственники.

Отношения с родителями Ромка так и не наладил. Но после наших долгих разговоров по душам, стал периодически им звонить.

Я, как и обещала Надежде Андреевне, поговорила с Ромой. Но я не наезжала на парня и не наседала. Я полностью была на стороне Ромы, и всячески старалась его поддерживать.

Сказала ему только, что обида это самое противное чувство, и его лучше отпустить. Да, родители поступили неправильно. Я тоже так считаю. Но Ромка таит в себе эту обиду, и здесь уже она может нанести ему вред.

Я ничего не советовала и тем более не убеждала, его переехать в свой отчий дом. Просто мы поговорили по душам. Мы вспомнили ещё раз дядю Мишу и вместе съездили на кладбище. Один раз я даже затянула Ромку в церковь, чтобы помолиться за бабушку и дядю и отпустить уже их с Богом из своих мыслей.

И случилось какое-то изменение. После наших бесед и церкви Ромку будто подменили. Он стал звонить родителям и братьям. Но переезжать не захотел. Не скажу, что отношения теперь у них стали идеальными. Нет. Но хотя бы они общались.

– Ромка, я тебя люблю. Слышишь, – бормочу ему на ухо.

Я вцепилась в него с такой силой, что меня, наверное, будет не оторвать даже клещами.

– Слышу, Анют. И я тебя люблю. Сильно люблю. Больше всей жизни, – признается Рома, и тут я не выдерживаю.

Горькие слезы обжигают мои щеки. Я утыкаюсь ему в грудь и уже откровенно начинаю плакать.

– Ну Анютка, ты чего малышка? Как будто я на плаху иду, – пытается быть веселым Рома, а у самого голос серьезный-серьезный. Да и объятья такие крепкие, что не отпрянуть.

– Ромка, пиши, как сможешь, хорошо. Я буду ждать каждой весточки, каждого письма.

– Письма точно буду писать. Они разрешены. А остальное, если будет возможность, конечно, Анютка.

– Ну все. Роман, пора идти. Прощайся со всеми, – отвлекает нас Надежда Андреевна.

– Ок! – немного растерянно произносит Рома и целует меня.

Я нехотя отпускаю его, чтобы он смог попрощаться с друзьями. Он жмёт им руки, с кем-то обнимается. Парни смеются, пытаясь смягчить напряжённую обстановку. После Рома целует маму и обнимает отца. Тот по-отечески хлопает его по спине и говорит напутствие.

Рома снова подходит ко мне и вытирает с моего лица мокрые дорожки слез. Целует, крепко прижимает к себе на прощание.

– Сообщи, куда тебя распределят. В какой город. Хорошо? – обеспокоенно тараторю я, повторяя без конца одни и те же слова.

Мы уже всё обсудили по миллиону раз, но я все равно переживаю. Все от нервов и от стресса.

– Люблю тебя, Анют. Береги себя. Не давай никому в обиду. Если что, обращайся к Марку. В любое время. Поняла? – тихо говорит Рома, шумно вдыхая запах моих волос.

– Хорошо. И ты. И ты себя береги, – хнычу я.

– Обещай не реветь. Ну все, пора. Люблю тебя, малышка. Безумно люблю. Помни это, – Ромка целует меня в последний раз и отстраняется.

Сжимает мою ладонь и подмигивает, а потом уходит…

Я утыкаюсь в свои ладони и начинаю реветь в полную силу. Ко мне подходит Лера с Варей и крепко обнимают.

– Ну все, все, не реви. Ромка же сказал – не рыдать, – успокаивает меня Варя.

– Анютка, все будет хорошо. Не расстраивайся. Ну, посмотри. Все нормально. Жизнь не остановилась, – поддерживает и вторая подруга.

От их слов мне сделалось только хуже. Я смотрю на удаляющуюся спину своего парня и не верю этому. Не верю, что он уходит.

Вскоре, когда Рома скрывается из виду, мы едем по домам. Друзья не разрешают мне остаться одной, и мы заваливаемся к Марку всей дружной компанией. И я им благодарна за это, иначе я бы сошла с ума одна. Так сильно скучаю по нему.

Так сильно его люблю! И непременно буду ждать! Все будет хорошо!

Эпилог

Аня

– Ну, где же ты Березов? – бормочу сама себе под нос, всматриваясь в туманную дымку горизонта.

Я приехала на пол часа раньше прибытия поезда. И сейчас уже была готова бежать по рельсам навстречу поезду. Невыносимо трудно было держать себя в руках.

Проходящие мимо люди, наверное, думали, что у меня не все в порядке. То я нервно притаптываю ногой, то тереблю непослушные длинные волосы, бесконечно проверяю время на часах и постоянно разговариваю сама с собой.

В принципе я не считала себя сумасшедшей. Ведь последний год был поистине самым тяжёлым для меня.

Все началось, с того, что по распределению Ромку отправили в самую-самую дальнюю точку на карте. Семь тысяч девятьсот восемнадцать километров – таково было расстояние между нами. Его отослали в какое-то село под Якутском. И это было катастрофически далеко. Почти пять суток езды на машине. А по деньгам нереально много.

Не знаю, по каким принципам распределяют ребят служить. Видимо, чем дальше от родного города, тем лучше. Наверняка, чтобы родственники уж точно не смогли навестить военнослужащего.

Конечно, я не смогла приезжать к нему. И первые два месяца мы общались через письма. Телефоны у них забрали в первую же неделю. У всех до единого. Какой-то парень провинился, и из-за него наказали всю часть. Рома не мог мне писать каждый день и тем более звонить.

В письмах он сообщал, что с ним все хорошо. И что он бесконечно меня любит и скорее хочет вернуться ко мне. Про трудности Рома ничего мне не сообщал. Скорее всего нарочно, чтобы меня не расстраивать.

Правда рассказывал иногда истории. Например, один парень сбежал из армии и теперь его ждёт строгое наказание. Уж не знаю, чего именно. Возможно даже военная колония.

А ещё рассказывал то, что многие, да почти все закурили в армии. Там часто были перекуры. А кто не курит – тот отжимается. Таково было правило. И ребята, чтобы не отжиматься, потому как это было физически очень тяжело, начинали курить. Но Ромка мой держался. Отжимался, но не курил.

После двух месяцев ужасной скуки, слез и одиночества я решилась на отчаянный шаг. Я поехала к родителям Ромы с серьезным разговором за пазухой.

Надежда Андреевна встретила меня с радостью и выслушала мою просьбу.

Я, прошерстив разные статьи из интернета, узнала, что иногда служащих переводят в другие части. Но для этого надо иметь какие-либо основания для перевода. Либо связи, либо ещё что-то.

Так вот, с этой просьбой я и обратилась к родителям Ромки.

Мама и папа долго слушали меня и обещали подумать над моим предложением.

Не знаю, что произошло. Или родители смягчились и решили сжалиться надо мной? Или видели мое плачевное состояние на тот момент. Ведь я расплакалась прямо у них дома. И не специально, а просто так получилось. Я безумно скучала по их сыну и сильно переживала за него. Или же им тоже стало жалко Рому?

Но вскоре Надежда Андреевна позвонила мне и сообщила, что Рому перевели в другую часть в Подмосковье. А ещё то, что к нему можно будет приехать. Только нужно заранее позвонить в часть и уточнить в какое время возможны посещения.

Счастью моему не было предела. Я скакала весь день и благодарила бога, за то, что у меня все получилось.

Тем же днём я отпросилась со всех лекций, отпросилась у мамы и поехала за билетами и провизией на целую роту солдат. Благодаря Роме я уже знала, что «со своими» там принято делиться.

В одном из писем он рассказал про парня, который хрумкал ночью печенье и ни с кем не поделился. Мало того, что он пронес его в саму часть – что категорически запрещено. Так он ещё и слопал все один.

Так вот. Старшина его засек и поднял всю роту. В итоге мальчишки не спали всю ночь. То приседали, то отжимались.

Ромка вообще говорил, что их буквально изнуряют физической нагрузкой. И хоть он был не хлюпиком, но порой и ему приходилось трудно.

Наша первая встреча была невероятной, нереальной, незабываемой. Мне сразу бросилось в глаза, что Ромка изменился.

Взгляд был серьезный, плечи стали ещё шире, а руки сильнее. Он так сильно сжал меня в объятьях, что я даже пискнула.

Долго сидеть нам не разрешили. Но я была благодарна каждой минуте, проведенной рядом с ним. А как долго мы целовались? Ромка не мог меня отпустить, а в конце я снова разревелась у него на плече.

Спустя два месяца я вновь навещала его. На этот раз Рома был более радостным и бодрым. Сказал, что часть ему эта больше нравится. Рома поблагодарил меня за мой поступок.

Со всеми ребятами удалось легко найти общий язык. А еще Роме удалось занять такую позицию, в которой максимально не трогают. Хотя было сложно уловить эту грань. Он сдружился с парнями, и они держались вместе. Так было легче.

И конечно Рома признавался в любви. Бесконечно долго повторял, как заклинание, что любит меня.

И это придавало мне сил держаться более-менее бодрячком и ждать, ждать, ждать.

Больше мне не удалось приехать. Не разрешили. Зато незадолго до дембеля к нему приезжал старший брат. Он был проездом в Москве и заезжал к Роме. Он привёз ему новый телефон. И мы с Ромой стали общаться каждый день.

* * *

Я слышу звуки поезда. Мое сердце подскакивает в груди и начинает стучать все сильнее и сильнее. Кажется, оно даже бьёт в такт звукам колес. Смотрю вдаль. Смотрю, смотрю, смотрю. И наконец-то вижу фары и грозную железную кабину.

Фух. Можно выдохнуть. Скоро я увижу Ромку и уж теперь то, точно никуда его не отпущу.

Медленно, будто нарочно лениво поезд притормаживает и ещё долго длинной змеёй извивается по железной дороге. Останавливается.

Некстати поднимается ветер и поднимает пыль с дороги, заставляя зажмурить глаза. Что за погода такая? И где мой Рома?

Спокойно, но с громким стуком, открываются двери, и люди, будто сонные уставшие мухи, выбираются по очереди на улицу. Кто с сумками, кто налегке. Семьи, девушки, парни, дети. Народу много. Я высматриваю свою родственную душу, своего любимого человека, своего парня Рому.

Ветер гоняет клубок песка по перрону и как нарочно бросает его мне прямо в глаза. Я на миг теряю способность нормально видеть. Да что сегодня такое?

– Анют, – зовёт родной голос откуда-то слева.

Рома.

Я резко поворачиваю голову, с нетерпением и с силой тру глаза и замечаю его. Ромка. Мой Ромка.

– Рома, – несусь со всех сил к нему в распахнутые объятья, и лишь когда оказываюсь рядом, успокаиваюсь и выдыхаю. Даже песок каким-то чудесным образом больше не мешает мне.

– Анютка, привет. Как же я скучал, – бормочет Рома, зарываясь носом в мои волосы.

Одной рукой крепко прижимает к себе, а другой гладит по голове. Я и сама крепко-крепко стискиваю его.

– Рома, Господи наконец-то. Ты приехал. Приехал. Я думала побегу навстречу поезду, – нервно отшучиваюсь.

– Приехал, – низким с хрипотцой голосом говорит он и тут же находит мои губы.

Целует медленно с чувством, как говорится, с толком, с расстановкой. Целует, успокаивая мое тревожное сердце. На секунду отрывается, чтобы заглянуть в глаза, прошептать – «Люблю» и снова целует.

Рома

Первым делом мы едем ко мне домой. Аня настаивает, чтобы я поехал с ней, но я не решаюсь прямо так с порога наглеть и мягко отказываю ей.

Тем более родители меня ждут, да и вещи мои все в родительском доме.

– Ты уверен, что не хочешь поехать ко мне? – осторожно интересуется Аня, медленно лавируя между автомобилями.

За год она круто научилась ездить, не нарушает, соблюдает все правила, но и не тормозит, где это не требуется.

– Здорово ты научилась водить. Умничка! – делаю небольшое отступления, улыбнувшись. – Нет. Я очень рад, конечно, видеть Нину Сергеевну, но нужно заехать сначала к моим. У них какой-то разговор для меня.

Накануне отъезда, буквально вчера отец неожиданно позвонил. Нет, до этого мы тоже поддерживали связь, но в основном по эсемескам. Папа позвонил, и попросил, чтобы первым делом я заехал к ним.

– Хорошо. Потом что будем делать? Ребята приготовили сюрприз, – взволнованно произносит Аня.

Видно, что она ещё не привыкла, что я вот сижу перед ней. Ее быстрые взгляды, полные счастья и тепла свидетельствуют об этом. Да я и сам не могу наглядеться на нее. Хочется послать все к черту и уехать куда-нибудь с Аней в гостиницу и проваляться с ней в постели весь оставшийся день.

– Хм. У родителей тоже сюрприз. Папа просил заехать срочно, – поясняю я и всё-таки кладу свою руку ей на бедро. Медленно глажу ее.

Ее голые ножки сильно отвлекают меня. Аня надела лёгкое джинсовое платье, и сейчас оно слегка задралось вверх, оголяя бархатисто-нежный шелк кожи.

– Правда? – произносит Аня чуть тише, – Как думаешь, что они приготовили?

– Сам не знаю, – продолжаю гладить ее. Но совсем легко.

Я на миг задумываюсь, что делать дальше. С квартиры, в которой я жил, конечно, я съехал до армии. И сейчас нужно было решать вопрос с жильем.

– Ромка.

– Что?

Аня смотрит на мою ладонь и нервно улыбается. Хочет, наверное, про нее сказать, но произносит совершенно другое.

– Ром, я тут говорила с мамой, ииии. Первое время ты можешь пожить у нас. Вот, – словно прочитав мои мысли, на выдохе тараторит Аня.

– Анют, не знаю даже. Я Марка озадачил подыскать квартиру. Вроде как он нашел пару вариантов. Нужно будет посмотреть заехать.

– Но не сейчас же прямо? Ребята нас ждут. Сегодня тебе нужно где-то ночевать.

– Да, знаю.

– Ииии? – Аня вопросительно поднимает красивую бровь.

– Хорошо, я подумаю. Но может лучше перекантоваться дома.

– Ммм, наверное, и так можно, – немного грустно соглашается она.

– А знаешь, сегодня мы все же снимем номер, я жутко по тебе соскучился, – чуть сильнее сжимаю ее колено, от чего Аня резко вздыхает.

– И я. Я безумно скучала, – улыбается она. – Идёт! Номер – это лучшее решение. Но завтра нужно что-то решить.

– Решим, Анют.

По пути я связываюсь с Марком и сообщаю, что скоро, через часик мы будем у него. Видимо парни устроили вечеринку в честь моего приезда. Честно я соскучился по всем, да и отдохнуть хотелось. Просто посидеть, расслабиться. Поэтому я очень рад, такому исходу.

Город за то время, что меня не было почти не изменился. Те же магазины, витрины, дома. Кое-где правда сделан ремонт, или вовсе идёт строительство.

Жизнь бежит быстро, но только когда нам этого не надо. Этот год для меня был не скажу, что самый паршивый и ужасный, просто длинный.

Я безумно скучал по Ане, по друзьям, да просто по своему привычному образу жизни. Скучал по байку, по гонкам, по свободе.

Не скажу, что армия меня сильно изменила, хотя, конечно, судить не мне. Жизнь там словно застывает, кажется бессмыслицей все что ты там делаешь. И волей не волей все равно трансформирует твое мировоззрение.

Поэтому время покажет. Но в одном я уверен на сто процентов. Я хочу быть с Аней всегда. Чувствовать ее заботу и тепло. Чувствовать ее рядом с собой. Знать, что она только моя.

Вместе мы все преодолеем. И сейчас я уверен в этом как никогда.

– Анютка, выходи за меня, – просто заявляю я ей, когда мы притормаживаем около моего дома.

Аня молчит, и ее лицо вдруг озаряет широкая прекрасная улыбка. Самая красивая улыбка из всех улыбок на земле.

– Прости, у меня нет кольца, да и не так немного планировал. Хотел романтик устроить, и все такое… – сбивчиво говорю, чувствуя, что чертовски волнуюсь.

– Рома, я согласна, – перебивает она меня и бросается ко мне в объятья.

Мы нежно целуемся, и я ощущаю себя самым счастливым на всем белом свете.

– Так, нам пора, – спустя несколько сладких минут произносит Аня.

– Да. Ты права. Теперь мы все наверстаем, – шепчу ей в губы и снова нежно касаюсь их. – А сейчас пошли узнаем, что хотели мама с папой от меня.

– Конечно, идем.

Родители встречают нас с загадочными улыбками. И сразу приглашают нас на кухню. По традиции мама начинает накрывать на стол, но я ее останавливаю. Сообщаю, что мы ненадолго, и скоро уедем.

– Ну что ж, Надя, давай тогда не будем их задерживать? Сразу перейдем к главному, – предлагает папа.

– Хорошо, – вздыхает мама. – Рома, мы с папой купили тебе квартиру. Знаешь, мы долго думали и решили, что это правильно, что ты хочешь жить самостоятельно. Но совсем не дело, что ты живёшь на съемной квартире. Мы продали участок в деревне и взяли ипотеку на пять лет. Мы будем помогать выплачивать ее. Так как платежи там довольно большие. Поможем на первое время, а там время покажет. Ты у нас молодец, умный парень, с головой…

Сказать, что я был в шоке, ничего не сказать. Впервые я почувствовал настоящую заботу со стороны родителей. Сначала мне хотелось заартачиться и сказать, что не нужна мне к черту никакая квартира и что сам со всем справлюсь. Но когда мама озвучила сумму ежемесячного платежа, решил смолчать.

Родители и правда купили ее для меня, хотели как лучше, а я снова хочу показать свой характер. Я молчу, просто не зная, как пока реагировать. Благодарю их. Родители вручают мне ключи, говорят адрес, и вскоре мы с Аней уезжаем.

Мы так удивлены, что даже забываем сказать о помолвке.

– Может посмотрим твою квартиру? – первая отходит от шока Аня, выезжая на проезжую часть.

– А поехали, глянем, – соглашаюсь я.

– Хорошо, всё-таки родители пытаются искупить свою вину, – произносит осторожно Аня.

– Угу. Сам в шоке, если честно, – соглашаюсь с Анютой.

В поисках нового дома блуждаем не долго, и вот уже через минут двадцать оказываемся в светлой двухкомнатной просторной квартире. Мебели совсем нет, она абсолютно голая. Но ремонт есть, и все необходимое из сантехники уже установлено. Это радует. И все же мне не верится, что это теперь мое.

Папа сказал, что пока все оформлено на него. И пока квартира в ипотеке так и останется, но потом обязательно нужно будет все документы переделать на меня.

– Круто! Классная квартира! – Аня с любопытством проходит вглубь и внимательно осматривает комнаты.

– Да, хорошая планировка. Интересно, – все ещё находясь в какой-то прострации соглашаюсь я.

Аня ходит туда-сюда, а я хожу за ней.

– Супер! Ром, правда? – Аня резко останавливается, и мы сталкиваемся. Смеемся.

– Супер, иди ко мне, – я целую ее крепко в губы, и осознание того, что сейчас мы совершенно одни, и нас никто не видит действует как зелёный сигнал.

– Анют, я соскучился. Хочу тебя. Боюсь я не доживу до ночи, – бормочу ей и начинаю ее раздевать.

Мне плевать на ипотеку, но квартиру, да на все. Я просто хочу побыть со своей Аней наедине хотя бы немного.

– Мы всё-таки опоздаем на вечеринку, – шепчет она.

– А…к черту ее, – целую ее ещё сильнее.

Аня хихикает и помогает освободится от ненужной одежды. Мы как сумасшедшие бросаемся друг на друга. Целуем, трогаем, гладим, ласкаем. Хрупкие женские пальчики гладят мою спину и плечи. А желание разгорается с неимоверной силой.

Вот сегодня точно самый лучший день в моей жизни. Аня любит меня. Она дождалась меня. Целый год она поддерживала меня, писала письма, добилась наших встреч. И это самое бесценное, что может быть в жизни каждого человека. Я люблю ее.