Текст книги "Девять жизней Греты. Смерть отключает телефон (сборник)"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Он смотрел на нее, боясь пошевелиться. Он не хотел, чтобы видение исчезло. «А потому, пока она здесь, – решил он, – я должен рассказать ей все, что узнал от Николова».

– Мама, мы все с тобой гадали, куда делась Грета. Ма, ты даже представить себе не можешь, что произошло! Ты же помнишь тот день? Шел дождь, он барабанил по стеклам, еще дул ветер, и окна наши просто сотрясались от его порывов. Ты же помнишь, помнишь тот день, когда ты послала Грету за пивом?

– Помню, конечно. И что? – Магдалена затянулась дымом. Горги заметил, что у нее розовые ухоженные ногти. И что она после своей смерти, по сути, не изменилась.

– Я не случайно говорю тебе про дождь и ветер. Дело в том, что, купив пиво, Грета вернулась домой. Но мы с тобой этого не услышали, понимаешь? У нее же очень мягкие, бесшумные кроссовки. Она вошла в прихожую как раз в тот момент, когда мы с тобой говорили о том, как лучше ее… убить… – Горги тихо-тихо прошептал последнее слово.

– Не может быть… – встрепенулась Магдалена, и с кончика ее сигареты упал серый столбик пепла. – Как? И мы с тобой ничего не слышали?!

– Нет, мы – ничего, а вот она услышала все. Вспомни, ты еще упрекала меня в том, что мне не хватает решимости перерезать тормозные шланги! Я сказал тебе, что это опасно, ведь если приедет ее отец, начнет настаивать на расследовании катастрофы и выяснится, что кто-то подрезал тормозные шланги ее «Ситроена», то подозрение в первую очередь падет на меня. И тогда я сказал тебе: «Лучше сделай это ты, мама». Помнишь, что ты ответила мне?

– Нет… – рассеянно произнесла Магдалена и пожала плечами, как если бы речь шла о чем-то несущественном.

– А я все помню. Ты сказала: «Бог с ними, с этими шлангами… Существуют и другие способы убийства. Яд, к примеру. Его можно подмешать в кофе, но сделать это надо не дома, а где-нибудь в кафе или в ресторане… Все нужно обдумать, Горги. Иначе мы снова останемся нищими! А я так привыкла к этой квартире! Мы здесь так хорошо все обустроили! Когда ее не станет, я непременно куплю посудомоечную машину… Жизнь так коротка, я не хочу доживать свой век в нищете…» Мама, ты представляешь себе, что все это услышала Грета?

– Горги, да не может такого быть! Подобное бывает только в кино. Когда герои разговаривают о чем-то важном, то непременно их подслушивает тот, кто не должен ничего знать… Но в жизни таких совпадений не бывает.

– Бывает! Как бывает и такое – когда убийца прячет труп и надеется, что его никто и никогда не найдет, потому что это лес, болото, или темное, заросшее кустами место в парке, или тихая заводь… Но труп все равно находят. И это удивительно! Словно тот, кто постоянно следит за нами сверху, все делает таким образом, чтобы тело обнаружили. И убийцу схватили бы…

– Горги! Не забивай себе голову всякой ерундой! Да даже если предположить, что Грета все это услышала, ну и что? Она же не записала наш разговор на диктофон. Это всего лишь произнесенные вслух слова, не более того.

– Я сказал тогда: «А тебе ее не жалко? Совсем? В сущности, она же не сделала тебе ничего плохого. Напротив – она купила тебе квартиру, и вообще, мы все эти месяцы жили, как у Христа за пазухой». И ты ответила мне: «Какой же ты у меня еще дурачок, Горги! Да, вот еще что… Помнишь мою сестру? Она умерла от обыкновенного перитонита. И в больнице к ней относились, как к нищей. Когда она умирала, к ней никто даже не подошел… Все тогда говорили – будь у нее страховка, за ней бы лучше присматривали… Муж бы занял денег, а страховая компания выплатила бы им все, что они потратили на лечение. Вот как бы уговорить Грету, чтобы и она застраховала свою жизнь?»

– Горги, почему твоя память сохранила весь этот разговор? И почему ты сейчас вспомнил об этом?

– А ты как будто не понимаешь… Ты вот только представь себя на месте Греты!

– Глупости! Я никогда бы не оказалась на ее месте…

– Почему? Разве ты не могла бы влюбиться и оказаться на чужбине, в чужой семье?

– Нет, почему же… влюбиться я могла бы и оказаться на чужбине – тоже. Но вот только выходить замуж за бедного парня, у которого за душой нет ни лева, я никогда не стала бы! Ты уж извини, Горги. Тем более за маминого сынка. Я удивляюсь, как это Грета не разобралась, что ты за человек. И почему она решила выйти замуж именно за тебя?

Горги смотрел на нее с ужасом. Словно это была не его мать…

– Ма, что ты такое говоришь?!

– Правду, Горги. Правду! И уж поверь, если бы у меня было столько денег, сколько у Греты, я никогда бы не стала покупать квартиры, находясь в браке. Это же полный идиотизм!

– Ма, она была просто очень доброй…

– Это не доброта, Горги. Она была полной дурой! Поэтому я советую тебе: хотя бы сейчас не останавливайся на достигнутом.

– Ты о чем?

– Что тебе сказал Николов?

– Он показал мне копию письма, которое Грета оставила в полиции. Ты пойми, когда она услышала о том, что мы с тобой собираемся ее убить, она была вне себя от ярости, обиды… Представляю, какие чувства она испытывала!

– Вытри сопли, Горги. Я с тобой не о том говорю! Что тебе сказал Николов? Что с Гретой?

– Она погибла в Каварне. Причем я так и не понял – как это могло произойти? Я же ничего не делал с ее тормозами…

– Да какая тебе разница?! – Магдалена потушила сигарету и достала новую. – Главное, что ее теперь нет в живых.

– Но получается, что нет двух Грет! – воскликнул Горги с горечью. – Что теперь будет?

– Во всяком случае, ты тут ни при чем. Понятно, что в черной машине погибла я, значит, в красной – Грета. Греты же не может быть две! – Магдалена как-то нехорошо рассмеялась, резким хрипловатым смехом.

– Но меня могут обвинить в том, что я нарочно опознал твой труп, как труп Греты!

– Ты был в шоке… К тому же на мне был крестик Греты. Горги, уж теперь-то тебе и вовсе не о чем беспокоиться! Нет ни Греты, ни меня. Ты теперь совершенно свободен и можешь спокойно пользоваться всем тем, что оставила тебе твоя покойная женушка.

* * *

Горги достал большой носовой платок, промокнул им мокрое от пота и слез лицо. Платок был несвежий, серый. Он брезгливо бросил его на пол.

В комнате столбом стоял сизый дым, но Магдалены уже не было. Она исчезла. Однако даже после ее исчезновения Горги не почувствовал себя свободным. Он знал, что мать не отпустит его и после своей смерти.

– Не отпущу! – раздалось откуда-то сверху.

– И не надо… – Он со вздохом поднял платок, засунул его в стиральную машину. – Постараюсь жить сам, один. Но все равно, я не ожидал от тебя, что ты такого мнения о своем сыне… что на месте Греты ты не вышла бы за меня замуж.

Он бормотал что-то обиженным тоном, потом понял, что никакой Магдалены в квартире, конечно, не было, просто это сказывалась его тоска по матери. Да он еще не оторвался от нее, и ему просто необходимо с кем-то поговорить, посоветоваться.

Еще он заметил, что даже представляя мать в своем воображении, он видит ее такой, какой она была на самом деле: практичной, рассудительной, холодноватой и эгоистичной. И все равно при мысли о ней ему становилось душно, тяжело на сердце, он пока еще не мог без нее обходиться, он любил ее так, как – он знал – никого и никогда он не полюбит. Пусть она такая – бессердечная, злая, такая, какой ее знают многие, – но для Горги она все равно останется самым близким человеком! И это даже несмотря на то, что он знал о ней нечто такое, о чем многие только догадывались… Да, она помогла отцу уйти, и на нее даже завели уголовное дело, да только никто ничего не мог доказать. Ну подсунула она ему не те таблетки… Перепутала! Каждый человек может перепутать! У нее всегда были сложные отношения с отцом. И он мешал ей жить так, как она хотела.

«Я не собираюсь думать об этом сейчас».

И вдруг он вспомнил, что рано утром ему надо ехать в Каварну – опознавать тело Греты. Еще одно опознание! Еще один обгоревший женский труп. Две близкие ему женщины – сгорели. Обе.

В дверь позвонили. Он открыл и увидел красивую молодую девушку в меховой куртке с капюшоном.

– Вы Джорджи Ангелов? – спросила она, откровенно разглядывая его.

– Да.

Он напрягся. Кто это? Чего она от него хочет? Может, это еще один следователь? Из Каварны, к примеру?

– Мне надо с вами поговорить по одному очень важному делу, – сказала девушка.

– Проходите, – вяло пригласил он ее.

– Меня зовут Райна, – девушка расположилась в кресле. Обувь она не сняла, и теперь с ее высоких сапог на ковер капала талая вода. Горги подумал: была бы мама дома, она непременно отчитала бы эту девицу. – Скажите, где Грета? Я звоню и никак не могу до нее дозвониться.

Он хотел сразу сказать ей, что Грета погибла, но тогда он не услышал бы, зачем эта Райна вообще к ним пришла. Поэтому он изобразил какой-то неопределенный жест, пожал плечами и вдруг услышал спасительное для себя предположение:

– Может, она в России?

– Да-да… у нее там дела, но она скоро вернется…

– Вот и хорошо. Даже лучше, что ее нет дома. Мы одни? – Райна оглянулась и вопросительно посмотрела на Горги. У нее было гладкое, красивое лицо, большие темные глаза, черные, влажные от снега и дождя кудри. Пунцовые губы.

– Да, одни, – устало проговорил Горги.

– Да, я понимаю Грету. Вы – очень красивый молодой человек! Просто бог! И надо же, как природа щедро одарила вас! Честно говоря, я даже на время забыла, зачем пришла… Вы уж извините, что я вас так рассматриваю. Просто только теперь я по-настоящему поняла, что же произошло с этой бедной русской девочкой, когда она увидела вас впервые… Да у нее голова закружилась! А потом она эту голову и вовсе потеряла. Жаль, что у вас с ней не сложились отношения.

Горги ждал – что же будет дальше, куда она клонит? И что ей вообще здесь нужно.

– Вы, наверное, думаете, что я пришла, чтобы просто полюбоваться вами и еще – из любопытства… Это тоже есть, но вообще-то у меня к вам одно предложение. И, если вы не глупый человек, вы согласитесь со мной. Итак. Насколько я поняла, вы с Гретой находитесь на грани развода?

– Это она вам сказала?

– Да. Иначе откуда бы я могла об этом узнать? Так вот. Грета попросила меня посодействовать ей в получении развода, я даже порекомендовала ей одного хорошего адвоката.

– Но я и так дал бы ей развод.

– Не может быть! Вероятно, на определенных условиях?

– Несомненно, – ответил Горги со злостью. Ему было больно слушать, что его жена говорила с кем-то о предстоящем разводе. Это их личное дело! И тут же у него промелькнула мысль: «Это мне сейчас неприятно слушать о разводе, а как же больно было слушать ей о том, что мы с Магдаленой собираемся ее убить…»

– И на каких же условиях, если не секрет?

– Послушайте, как вас там…

– Меня зовут Райна, – напомнила она.

– Так вот, Райна. Почему я должен вообще обсуждать с вами свои отношения с женой?

– Вы мне ничего не должны, это правда. Хорошо, тогда я скажу главное, а вы уж потом сами решайте, как себя вести. Дело в том, что ваша жена хочет купить дом на побережье. Это очень дорогой дом, и я, как агент по недвижимости, могла бы получить очень хороший процент с этой сделки.

– Ну, так и получайте, – отмахнулся Горги, понимая, что теперь-то ему уже все равно: Греты нет и никогда не будет.

– Дело в том, что она купит этот дом только после развода. Ну, вы понимаете…

– Да уж, понимаю!

– На каких условиях вы бы дали ей развод?

– Поскольку она оскорбила меня своим желанием развестись, то я бы поставил условие ей – она может уйти от меня, оставив мне обе приобретенные нами в браке квартиры. То есть если бы она ни на что не претендовала.

– Уф… Какие пустяки! Если это и есть все ваши условия, то считайте, что дело в шляпе. Собственно говоря, нам теперь и договариваться-то не о чем! Получается, что и вам, и ей в равной степени нужен развод. Вот я и говорю! Вы даете ей развод при условии, что она подпишет необходимые документы, где будет указано, что она не претендует на купленную вами в браке недвижимость и вам остаются ваши квартиры. А Грета после развода купит дом своей мечты. Вот, собственно, и все!

– Тогда зачем же вы пришли?

– Для того, чтобы уговорить вас дать ей развод, вот и все.

– А где находится этот дом?

– В Краневе.

– А может, в Каварне?

– Нет, в Краневе! А почему вы говорите о Каварне? Она что, присмотрела и там себе дом? Вам что-нибудь известно об этом?

– Нет, мне ничего не известно.

– Странно… – Райна поднялась. – Странно, почему вы упомянули Каварну…

Райна ушла в задумчивости, а Горги спросил себя – почему он не сообщил ей о смерти Греты? Может, потому, что и сам хотел некоторое время пожить с иллюзией, что она жива?

А вот что было бы, если она и впрямь жива?

Он вдруг представил себе, как сейчас раздастся звонок в дверь, он откроет и увидит Грету. И она бросится ему на шею, как это бывало тогда, в первые дни их знакомства… Он приехал в Москву по туристической путевке, гулял по центру, зашел в «Макдоналдс», заказал себе жареную картошку с гамбургером и долгое время ходил по ресторану с подносом в поисках свободного места. Нашел. Пристроился за одним столиком с красивой русской девушкой. Которую, как оказалось, звали Грета. «Вы похожи на ангела», – сказала она, и он ответил ей, что он и есть ангел – фамилия его Ангелов.

Казалось, это было совсем недавно, но в какой-то другой жизни, в другом измерении, что ли. Как могло случиться, что он решил так резко изменить свою жизнь? Почему он сделал ей предложение? Она же могла просто оставаться его девушкой…

Горги жарил яичницу, когда в дверь позвонили. А вот и Грета, усмехнулся он про себя. Но на пороге он увидел солидного, представительного вида мужчину в окружении хорошо одетых, с мрачными лицами людей.

– Моя фамилия Перминов, – сказал мужчина и, оттолкнув Горги, прошел в дом.

Грета

Новый год я встречала в Москве. В большой компании друзей. Мне казалось, что все искренне были рады моему возвращению. Никто ни словом не обмолвился о моем браке и тем более о разводе.

С помощью отца, полностью разорившего Джорджи, я быстро получила развод, купила у Николая дом и вернулась в Москву.

Я не знала, сколько должно пройти времени, чтобы я сумела забыть все пережитое. Не думаю, что мое окружение знает в подробностях о моем неудачном замужестве и о разводе. Подруги уверены, что рано или поздно я расскажу им свою историю. Думаю, они подозревают, что за всем этим кроется какая-то драма или даже трагедия, и со свойственной им фантазией и личным опытом они предполагают, что причина нашего развода лежит в неверности Джорджи. Пока я не собираюсь их в этом разубеждать. Но понимают они также и то, что я веду себя не так, как прежде. Что я изменилась. И вместо того чтобы со смехом рассказать о том, что же случилось со мной в Болгарии, и представить мой брак как фарс или просто признаться, что я ошиблась с выбором мужа, я тупо молчу. Представляю, как же им хочется узнать настоящую правду!

И, конечно же, никто не поддержал меня в моей затее купить дом в Каварне. И это несмотря на то, что я показывала им снимки и все видели, как хорош этот дом, и какой там огромный участок, и какой великолепный вид открывается из его окон. Конечно, Болгария зимой – это несколько не то, что бывает там летом. Однако теперь все свое время я посвящаю работе над проектом своего собственного участка, где будет и сад, и искусственный водоем, где вырастет множество деревьев, кустарников и цветов.

Я жду весны, жду того момента, когда я буду готова к тому, чтобы вернуться в Каварну и войти в дом – не как в ледяную воду или в то место, которое должно у меня (как у всех нормальных людей) ассоциироваться с самыми страшными моментами моей жизни, – а как в уютное и, главное, мое собственное жилище, обещавшее стать настоящим убежищем. Да, я все еще продолжаю что-то доказывать себе самой. Что я – сильная и что никто не способен заставить меня отказаться от моих планов.

Надо ли говорить, что судьба Джорджи волнует меня меньше всего!

После того как он потерял мать (бог, он все видит!) и остался, можно сказать, на улице, трудно представить себе, чем он вообще занимается. Одаренный незаурядной физической красотой, но обделенный какими-либо способностями… Как и на что он живет – я не имею ни малейшего представления! Вероятно, первое время он проедал деньги, вырученные от продажи драгоценностей Магдалены. Возможно, после нее остались какие-то сбережения, позволившие ее непутевому сыну снять квартиру или комнату. Скорее всего, предполагала я, он продолжает вести тот же образ жизни, который вел до встречи со мной. То есть он встречается с девушками и пытается существовать за их счет.

Мы общаемся по Интернету с Райной и Розалией. Пишет мне и Николай. В его письмах, которые становятся все нежнее и нежнее, он сообщает мне о том, что и сам ждет весны, хочет увидеться со мной и обещает мне помочь обустроить дом.

Розалия написала мне, что Сабина, получив от Николая приличную сумму – определенный процент от продажи дома, – все-таки уехала в Грецию и купила там рыбный ресторан. Вероятно, это была ее мечта. Оставшиеся документы убитой Гали Сабина уничтожила сразу же после ее разговора с Николаем, который, не раздумывая, согласился дать жене развод… Любовник же Сабины, Борис, которого она бросила – к его огромному удивлению, – вскоре женился на очень состоятельной женщине и переехал в Пловдив.

Галю же, незаметную официантку из бара, любовницу Живко, вообще никто не ищет. И тот факт, что я предстала перед полицией, живая и здоровая (и это после того, как было «опознано» сразу два «тела Греты»), для того чтобы дать показания против Джорджи и его матери, лишь затруднил ее работу: теперь полицейским придется выяснять, кто же погиб в красном «Ситроене». Возможно, найдись у Гали близкие, заявившие о ее исчезновении, этот сгоревший труп можно было бы связать именно с ее личностью. Однако этого не произошло. И Живко, случайно убивший свою любовницу бутылкой, так и остался безнаказанным. Его счастье, что Сабина, можно сказать единственная свидетельница этой истории, исчезла с его глаз и растворилась в просторах солнечной Греции…

К слову сказать, в разговоре со следователем Николовым, происходившем в присутствии моего отца и приехавшего в Шумен моего брата Ильи, я сказала, что не настаиваю на возбуждении против Джорджи уголовного дела – достаточно было и того, какое именно мнение об этом человеке, а также и о его погибшей матери сложилось у представителей закона. В сущности, я ведь только подслушала их беседу о планировавшемся убийстве, то есть идея покушения как бы носилась в воздухе, но каких-либо конкретных шагов к его осуществлению ими сделано не было… И Джорджи отпустили.

Горги (Джорджи)

Кашель душил его всю ночь. Спрятавшись с головой под теплое одеяло, Горги пытался согреться, но тщетно. Комната, которую он протопил дровами еще вечером, остыла, а в хлипкое, с большой трещиной, оконное стекло ломился февральский ветер. Не было сил подняться, чтобы попытаться снова разжечь эту маленькую и такую неудобную, быстро остывающую печку. Не было сил вскипятить воды, чтобы сделать себе липовый чай или подогреть молоко.

В городе свирепствовал грипп, вирус передавался со страшной скоростью. Все вокруг чихали и кашляли, и, казалось, невозможно укрыться от этих заразных опасных капель…

– Что, мой мальчик, плохо тебе?

Горги замер и прислушался. Неужели его снова посетил призрак матери? Он высунул нос из-под одеяла.

– Совсем замерз…

Магдалена сидела на подоконнике, зябко кутаясь в свою любимую красную кофту. В ее руке дымилась неизменная сигарета.

– У тебя жар, Горги… Надо бы вызвать врача.

– Это ты? Ты что, хочешь, чтобы и я тоже умер? – зло прошипел Горги. – Зачем ты приходишь сюда? Чтобы увидеть, до чего я докатился?!

– Как ты мог допустить, чтобы тебя так обобрали? Ты зачем подписал бумаги, которые тебе подсунул этот Перминов?

– Иначе меня привлекли бы за покушение на убийство…

Магдалена вдруг исчезла. И появилась через мгновение – уже в изголовье постели Горги.

– Вот! Вот то, что я и хотела услышать!

Горги чихнул. Но мать не пожелала ему здоровья.

– Ты о чем?

– Как будто бы ты не знаешь!

– Не понимаю…

– Ты же знал, что я поеду к Милчеву на машине!

– Знал, ну и что? Ты вообще никогда не ходишь пешком. Что с того? Я бы потом пошел к нему и забрал машину. Вы же собирались ехать в Турцию на его машине.

– Что тебе сказал Николов?

– Много чего… Зачем ты задаешь мне эти странные вопросы? Что тебе не дает покоя?

– Машина стояла на скорости! Ты понимаешь, о чем я. Но, когда я села в нее и отпустила ручник, машина покатилась вперед. Неуправляемая! И тогда я поняла все… – Голос Магдалены становился все тише и тише. – У тебя не хватило решимости сделать это с «Ситроеном», с машиной твоей жены, но хватило ума перерезать тормозной шланг моей машины.

– Не говори глупости, – буркнул Горги и снова спрятался под одеяло.

– У меня сердце разорвалось, когда я поняла, что произошло и почему моя машина летит на бензиновую станцию… Это ты убил меня, Горги! Убил, чтобы я не мешала тебе! Думаешь, я не понимала, что ты не мог простить мне Мари, того, что тебе пришлось оставить ее? Ты и на Грете-то женился, чтобы поскорее забыть ее! Ты любил ее.

– Зато ты никого не любила, кроме себя, – зло прошипел Горги и закрыл глаза. – Уходи, слышишь? Я не хочу тебя видеть!

– Pourquoi? (Почему?)

– Puisque. Je suis devenu fatigué de toi, vous comprends? Puisque dans moi maux principaux. J’ai la température. (Потому что. Я устал от тебя, понимаешь? Потому что у меня болит голова. У меня температура.)

– I ainsi pour long recherché vous. (Я так долго искала тебя.)

– Au lieu de torturer de moi, chauffez а moi le lait… (Вместо того чтобы мучить меня, согрей мне молока…)

Он вдруг услышал, как по комнате кто-то ходит. Гремит посудой. Он слышал еще и стук каблуков. Магдалена словно материализовалась и теперь пыталась вернуться к нему. Или же (у него от ужаса волосы зашевелились на голове!) он умирает и приближается к ней, перешагивает ту грань, что отделяла его от покойницы-матери?

Он сорвал с себя одеяло, словно только там, в душной постельной норе, он и мог встретить свою смерть, и вдруг увидел Мари Аньес. Она была в яркой розовой куртке, ярко-синих джинсах и белых сапожках. Щеки ее разрумянились от мороза. Она, глядя на него с любовью и с легкой сумасшедшинкой в глазах, наливала в кастрюльку молоко.

– L’amour est mon… (Любовь моя…) Vous êtes tombé Illinois. Mais j’aide а toi… (Ты заболел. Но я помогу тебе…)

Она подошла к кровати, опустилась на колени и поцеловала мокрого от пота бледного Горги.

– Je serai toujours avec toi, vous entends? Toujours. Je t’aime. (Я всегда буду с тобой, слышишь? Всегда. Я люблю тебя.)

Горги крепко зажмурился, но тут же снова открыл глаза и вновь увидел Мари Аньес.

– Je vous conduirai loin par conséquent. Voici que vous obtiendrez bien, et nous laissez partir! (Я увезу тебя отсюда. Вот поправишься, и мы уедем!)

Горги повернул голову и посмотрел на то место, где еще недавно он видел Магдалену. Ему показалось, что он заметил на подоконнике горстку пепла… – Мари Аньес…»