355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Данилова » Звериный профиль » Текст книги (страница 3)
Звериный профиль
  • Текст добавлен: 11 июня 2021, 15:02

Текст книги "Звериный профиль"


Автор книги: Анна Данилова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Ладно. С разводом придется подождать. Что делать с трупом? А что, если она там до сих пор лежит – живая? Что, если Зоя, прощупав ее горло и плохо понимая, где именно нужно проверять пульс, ошиблась и девица эта жива? Как очнется, примется стонать, проходящие мимо люди услышат, найдут ее, отправят в больницу, и вот там она и расскажет о том, кто сбросил ее в подвал, под лестницу. Если вспомнит, конечно.

Неужели придется спускаться туда, чтобы проверить? С одной стороны, это хорошо, если девица окажется жива, тогда при самом плохом раскладе Зою не посадят. Но с другой – эта шлюха с разбитой головой превратит жизнь Зои в настоящий ад. Хотя таких, как она, можно заставить замолчать с помощью денег.

Но чтобы понять, как ей действовать дальше, было бы неплохо узнать, кто она такая вообще, эта девица в сером пальто и черном берете. Откуда? Где работает? Из какой семьи? Не спрашивать же об этом у Виктора.

В голове у Зои созрел план. Наташа! Хорошая знакомая Зои, брат которой работает в полиции. У того трое детей, денег всегда не хватает. Пусть за денежку пробьет номер телефона этой особы. А там видно уже будет, что делать, о чем думать…

Но сейчас надо бы съесть горячего супа. Что-то холодно, знобит…

5

Олег Демин, сорокапятилетний мужчина, преподаватель зарубежной литературы одного из столичных вузов и по совместительству владелец пяти автомастерских, чувствовал себя в этой жизни комфортно и старался получать удовольствия при каждом удобном случае. Большой любитель женщин, расставшись три года тому назад со своей супругой и, по сути, откупившись от уже взрослых детей, он, получив свободу, а заодно сохранив себе одну квартиру (из трех) в Москве и большой загородный дом в деревне Береста-Мякинино, считал себя вполне счастливым человеком.

Активный пользователь интернета, на просторах которого можно было подцепить какую-нибудь барышню, не особо зажатую синдромом хорошей девочки, он привозил девиц в свой уютный, закрытый от посторонних глаз березовой рощей дом, где с удовольствием посвящал их в чувственную сторону отношений между мужчиной и женщиной, раскрывая им такие тайны наслаждений, о которых многие и не подозревали. Демин был щедрым, ласковым, предупредительным, зачастую привязывался к девушкам, но, почувствовав с их стороны желание захомутать его, моментально расставался с ними. Пройдя через тернии брака и сделав для себя определенные выводы, он больше никогда и ни с кем не спорил о плюсах и минусах этого института, и никто, даже дивно прекрасная девушка с самыми невероятными качествами и способностями, не смог бы заставить его жениться.

При расставании с очередной пассией он старался сделать для девушки что-то хорошее: решить ли проблему, дать денег, помочь поступить туда, где у него были прочные связи, устроить на работу или даже оплатить на пару месяцев жилье.

Он многое прощал девушкам, никогда не требовал от них ничего сверхъестественного, тем более верности. Его можно было уязвить только одним – полным равнодушием к его персоне. Ему трудно было представить себе девушку, которая, хотя бы раз побывав в его доме и познакомившись с ним поближе, добровольно отказалась бы от связи с ним. В тени берез, в полумраке спальни, на шелковых простынях, устроившись головой на его плече, каждая из его любовниц чувствовала себя защищенной, спокойной, сытой, обласканной, счастливой, наконец, как считал он. Он, талантливо оправдывая свой блуд и разврат влюбленностью, а то и любовью, зверел, когда какая-нибудь из его девушек не отвечала на его звонки, просто исчезала, не считая нужным даже объясниться! Конечно, он допускал самые разные мотивы подобного поведения, особенно если девушка была замужем, но позвонить-то можно, просто поговорить, поблагодарить.

Демин был эстетом, ему нравилось окружать себя красивыми вещами, он даже чай пил из лиможского фарфора, а что уж говорить о внешних данных своих подружек, которых допускал до своего тела! Но все равно, какая бы красавица ни появлялась в его доме, со временем, изучив ее, насытившись ею и даже пресытившись, он и сам начинал остывать к ней. Все ее привлекательные черты словно стирались, превращаясь подчас в изъяны. Большие глаза начинали раздражать своей выпуклостью или слишком длинными кукольными наращенными ресницами, чрезвычайно маленький и аккуратный носик казался искусственно вылепленным пластическим хирургом, пухлые губки он воспринимал так, словно они сделаны из мягкой резины или из силикона, а от волос якобы натуральной блондинки почему-то пахло какой-то химией… И стройность в его глазах становилась болезненной худобой, а впалый животик, которым он поначалу восторгался, начинал казаться ему твердым, как если бы он ощущал своими руками внутреннюю сторону позвоночника девушки, твердые мослы таза…

Конечно, каждая девушка, оказавшись у него дома и успев оценить, с кем она имеет дело, поначалу немного робела, старалась понравиться, а потому угождала Олегу, во всем подстраивалась под него. И только одна была совсем другой. Абсолютно во всем!

Безусловно, она была чудо как хороша! Стройная, с какими-то лисьими узкими глазами, будто подтянутыми к вискам, маленьким ртом, напоминавшим переспелую плотную вишню, высокими скулами, гладким, словно мрамор, розовым лбом, растрепанными густыми волосами цвета золота. Она была высокая, худая, но с прелестной нежной грудью третьего размера, чудесными округлыми бедрами, узкими щиколотками.

Она вообще случайно попала к нему. Он подвозил ее. Но до ее дома так и не довез. Понял, что у нее неприятности, глаза были заплаканы. Ну просто идеальная жертва, готовая на заклание. Она и не сопротивлялась, когда он предложил ей поехать к нему. Сказала, что ей все надоело, она устала цепляться за эту Москву, у нее силы кончились. Она приехала откуда-то из глубокой провинции, с трудом устроилась на работу в какую-то сомнительную контору, где ей не заплатили, а потому уже завтра ее «выпрут» из квартиры. Еще она сказала, что ей холодно, она никак не может согреться. И это, скорее всего, душевный холод, дело не в шубе, которую ей одолжила коллега по работе, а в какой-то беспросветности.

Словом, она, как говорится, несла «пургу», врала одухотворенно и вместе с тем лениво, даже не стараясь, чтобы информация хотя бы немного походила на правду, чем буквально очаровала Демина. Во-первых, она была явно москвичка, потому что по дороге время от времени у нее прорывались комментарии чисто водительского толка, связанные с перекрытием каких-то дорог, она свободно сыпала названиями улиц, жаловалась на нехватку парковочных мест, из чего даже самый глупый человек понял бы, что барышня врет как дышит. Ей на самом деле было до лампочки, что и кому она говорит. В одном он не сомневался – она несчастна, и ей действительно не хочется возвращаться домой. Возможно, она поссорилась с мужем (Матерь Божья, она даже не потрудилась снять обручальное кольцо, прежде чем на ходу придумывать историю своего одиночества и безысходности!). Обеспеченная, привыкшая к комфорту молодая женщина, похоже, действительно попала в какую-то семейную передрягу, и ей нужно было сменить обстановку, возможно, напиться или переспать с первым встречным. От нее хорошо пахло духами, лицо покрывал тонкий слой хорошей пудры, вот только тушь на ресницах слегка потекла да помада размазалась. Серое пальтишко ее с нежной начинкой из меха распахнулась, и Демин, скосив глаза, мог увидеть худенькие, обтянутые тончайшими телесного цвета колготками или чулками чудесные коленки. Он едва сдерживал себя, чтобы не притормозить и поцеловать их.

– Олег.

– Ирина.

Ей было под тридцать, если судить по манере поведения и какой-то вовсе не девичьей развязной безбашенности. Но выглядела она благодаря своей природной свежести лет на двадцать с небольшим.

Словом, Олег, везя ее к себе и разговаривая, так и не понял, кто она такая и от кого бежит. Скорее всего, ей захочется выпить, и вот тогда она, возможно, расскажет ему, что произошло. Да, поначалу он решил, что она действительно замужем, но позже, приглядевшись, понял, что кольцо на безымянном пальце все же не обручальное, хотя, кто его знает… Да и вообще, чем ближе они подъезжали к поселку, тем тревожнее становилось у него на душе. А что, если она какая-то мошенница, клофелинщица? Усыпит его, обворует.

– Слушай, старик, а куда ты меня везешь? – внезапно очнулась Ирина, стукнув ладонью по рулю. – Ты вообще кто? Останови немедленно машину!

– Я Олег. Мы едем ко мне. Вы сами сказали, что у вас неприятности. Что вам нужна помощь. Что вас выселяют из квартиры и все такое.

– Остановил машину!!! Быстро! – На этот раз она саданула его кулаком в плечо.

– Ладно…

Промелькнула мысль, что она точно не мошенница и не клофелинщица, иначе ее целью был бы его дом. Она просто в шоке.

Он остановил машину, они как раз мчались уже по Новорижскому шоссе, приближаясь к бухте Живописная.

Ирина буквально вывалилась из машины, высокая и даже показавшаяся ему какой-то долговязой и нескладной. Достала из маленькой, похожей на крупную черносливину, черной лакированной сумочки пачку сигарет и закурила. Спотыкаясь, пошла, дымя, вдоль обочины.

– Вы куда? Садитесь! Холодно же!

Он выбежал из машины, догнал ее. Обнял за плечи. Ее и правда колотило. Вернул в машину, и они снова поехали.

Да, как он и предполагал, она, войдя в теплый дом, забралась на диван, набросив на себя плед, и попросила что-нибудь выпить.

– Виски? Коньяк? Водку?

Она попросила виски. Он налил. А потом она уснула…

Она прожила у него три дня. И если бы у него спросили, каково ему было с ней, он ответил бы, что ни разу еще не встречал такой очаровательной и интересной молодой женщины. Совершенно без комплексов, грубоватая на язык, но нежная и страстная в любви, она уж точно не старалась ему понравиться. Ничего особенного в ней как будто бы не было. Или наоборот, было так много разных особенностей, начиная от ее глаз, которые просто гипнотизировали его, ее розовых полных губ, которые, если прокусить их, брызнут вишневым соком, и заканчивая невероятно красивой грудью, что Демин не мог оторваться от нее, настолько ему было с ней хорошо, сладко и одновременно больно. Больно, потому что он знал – она скоро исчезнет из его жизни, и ее губы будет целовать кто-то другой. Шальная мысль купить эту женщину, как он покупал все понравившееся ему, сводила его с ума. Как оставить ее у себя навсегда? Жениться? Да какая она будет жена? Никакая. Она будет ему подруга, разделит с ним все его забавы, поймет его, раскрасит его жизнь новыми яркими красками… Он не мог понять, что с ним происходит и чем же его так заворожила эта женщина. Но ему хотелось, чтобы она жила в его постели и они вместе валяли дурака, ели и спали, дурачились в ванне в облаках пены, ходили на лыжах по заснеженному лесу, целовались до одури на крыльце под завыванье вьюги, пили водку или виски… Иногда ему хотелось покусать ее, пощипать, причинить ей боль, и это пугало его. Очень, ну просто очень странные желания она в нем вызывала.

Конечно, он фотографировал ее, когда она спала. Как и всех, кто бывал в его спальне до нее. Голую, полуголую, в разных позах. Она была восхитительной, соблазнительной, свободной, раскованной, роскошной. Он обожал ее, но не любил. Вернее, за те три дня, что она обитала в его доме, он совсем запутался в своих чувствах к ней. Он даже дела свои забросил и отдавал распоряжения по телефону, боясь хоть на час оставить ее одну, уверенный в том, что она исчезнет. Конечно, он понимал, что такая женщина уж точно не одинока. У нее есть если не муж, то постоянный мужчина, который накануне совершил какой-то проступок, чем сильно разочаровал ее, обидел, и теперь она просто не знает, куда ей идти и как дальше жить. На тот момент, когда они с Олегом встретились, ей явно требовались какая-то положительная эмоциональная встряска, смена обстановки, а также участие и забота. Вот только прыгать в машину к совершенно чужому мужчине было для этого вовсе не обязательно и вообще опасно. Но она этого в тот момент не осознавала, из чего Демин сделал вывод, что прекрасная Ирина села к нему в машину, находясь в состоянии сильнейшего эмоционального стресса.

– Оставайся у меня, – шептал он ей в минуты близости, обливаясь потом и вцепившись пальцами в ее плечи. – Живи здесь, сколько хочешь.

Она, закрыв глаза, лишь слабо усмехалась. Пот катился по ее гладкому высокому лбу, пряди волос, закручиваясь колечками, прилипали к вискам, кончик носа розовел, а между влажными губами белели два ровненьких беличьих белоснежных резца. Природа от души наградила ее здоровым телом, нежной белой кожей, густыми волосами и чудесными белоснежными зубками. Когда-нибудь все это поблекнет, начнет увядать, но это будет еще не скоро. А пока она настоящая красавица, хотя сама, быть может, этого еще не осознает. Красавицы ведут себя по-другому, они гордо несут свою красоту, боясь расплескать ее или – чего уж там – продешевить. Ирина же раздаривала свою красоту так щедро, как выкладываются на сцене талантливые актеры. Демин и сам не мог понять, откуда вдруг подобное сравнение, такая метафора. Быть может, оно появилось потому, что он недавно был на спектакле, где актеры небольшого театра так выкладывались на сцене, изображая сильнейшие чувства, что все (ну, Олег уж точно!) поверили, будто немолодая, хотя и весьма привлекательная актриса, игравшая Федру, на самом деле пылает страстью к молодому Ипполиту…

Он оценил ее усмешку. Конечно, она прекрасно понимала, что рано или поздно весь этот любовный жар превратится в пепел, и они не будут испытывать друг к другу ничего, кроме отвращения. Все это она, вероятно, уже пережила, перестрадала. Ей это не нужно. К тому же она не могла не заметить, находясь здесь, в этом отравленном пороками доме, миллион женских следов, вещей и специфических штучек, словом, признаков того образа жизни, который он вел до встречи с ней и который вызывал в ней лишь презрение. Да только в туалетном столике в ванной комнате, в выдвижном широком ящике можно было найти штук пятнадцать тюбиков губной помады, причем, разных оттенков. А сколько различных коробочек, пакетиков, ватных подушечек, тампонов, даже трусиков – целая коллекция! – хранилось в той же ванной комнате в плетеной белой корзинке на стиральной машине! И это Ирина не добралась еще до женских домашних тапочек (примерно пятнадцать пар, самых разных, с бантиками и помпончиками, с вышитыми цветочками или в виде плюшевых щенков!), которые были аккуратно вычищены домработницей и помещены в специальный обувной шкафчик в холле! Домработница… Демин позвонил ей и сказал, чтобы она не приходила еще несколько дней. Он не хотел, чтобы им с Ириной кто-то мешал, пока они, как пьяные, проникали друг в друга и сходили с ума, теряя последние капли рассудка.

Однажды утром он проснулся и не нашел ее в кровати.

Ирина, одетая, умытая, пила кофе на кухне.

– Вызови мне такси и дай денег. А еще мне нужен телефон.

– Ты куда? Тебе есть куда идти? Тебя кто-то ждет?

– Вызови такси, слышал?! – поморщилась она, словно разговаривала с бестолковым водителем или слугой.

Иногда люди одним только тоном могут причинить боль. Ирина единственной фразой, произнесенной убийственным тоном, словно ударила его по лицу. И ответить ей на этот удар он не мог. Была бы на ее месте другая женщина, она вылетела бы из дома пробкой! Ирине же он прощал все. Быть может, в надежде, что она еще сюда вернется.

– Хорошо. Но, может, я сам отвезу тебя, куда скажешь?

– Нет. Говорю же – вызови такси.

– Да. Хорошо. Понял.

Конечно, он понимал, что она просто не хочет, чтобы он узнал адрес, куда она направляется. Быть может, это квартира, где она проживает с мужем. Или с родителями. Или с детьми. Он так о ней ничего и не узнал. Хотя за эти три дня было выпито немало, и будь она послабее духом, рассказала бы в алкогольной расслабленности о своей жизни или хотя бы намекнула парой фраз о том, что произошло с ней в день их встречи. Промелькнула и еще одна нехорошая мысль, которая грозила и вовсе испортить настроение: а что, если она совершила преступление? Вдруг убила кого-то и ей потребовалось спрятаться? Мужа? Случайно, например. Ударила его бутылкой по голове… Хотя, почему именно мужа? Любовника. Бандита. Мать? Сестру? Да каких только ужасов не начитаешься в криминальной сводке по столице.

Но наиболее реальной причиной такого поведения молодой женщины он все же считал желание отомстить мужу или любовнику скорой изменой. Что называется, броситься в объятия первого встречного, коим оказался как раз Олег Демин.

Он без колебания отдал ей один из своих телефонов. Готов был оплачивать любые ее разговоры, а при случае забраться на правах владельца телефона в тайну ее звонков и переписки. Спрашивать у нее, где же ее собственный телефон, он не стал. Или потеряла, или намеренно оставила где-нибудь, чтобы ее, к примеру, не отследили. Или же у нее забрали его по какой-то причине. Вариантов множество. Денег дал щедро. Она улыбнулась уголком губ. Как же он хотел, чтобы она вернулась!

Он вызвал такси. Провожая ее к воротам, не выдержал, спросил, что он должен сделать, чтобы она вернулась. Она вместо ответа повернулась к нему, обняла и крепко поцеловала. Словно на память, чтобы оставить ему вкус ее губ.

– Я мог бы сделать тебя счастливой. Ты бы ни в чем не нуждалась. Ты слышишь?

Он крепко схватил ее за плечи, встряхнул.

– Ну кто тебя там ждет? Кто? Подумай хорошенько.

– Ты же сам все понимаешь… – вдруг начала она говорить, и он замер, перестал дышать, чтобы услышать каждое ее слово. Он был уверен, что вот сейчас-то он и узнает самое главное. – От тебя всегда будет пахнуть другими женщинами. Вот в чем дело.

И буквально выскользнула из его рук, быстро дошла до машины, села и даже не оглянулась на него.

Другие женщины. Как будто бы он не знал, в чем дело. Да у него целая коллекция женщин, девушек! И это просто удивительно, что за те три дня, что он был с Ириной, ни одна не появилась. Никто не потревожил его даже звонком! Бывает же такое…

Он запер ворота, вернулся домой, сварил себе кофе и устроился за столом возле окна. Падал снег, стволы берез в этой снежной пелене казались призрачными, нереальными и полупрозрачными. Какие же они красивые, эти березы. Даже зимой.

Олег вдруг понял, что ему невыносимо оставаться одному в этом большом доме, что он замерзает не только душой, но и телом. И это несмотря на то, что на самом деле в доме было жарко настолько, что окно в гостиной было распахнуто.

Кому он позвонит на этот раз? Кто приедет к нему, чтобы разделить с ним этот зимний день и полюбоваться березами?

Он выбрал из списка девушку по имени Наташа и позвонил ей. И почему-то обрадовался, когда ему не ответили.

С мыслями об Ирине, упиваясь своими воспоминаниями о ней, он набросил куртку и отправился в сад расчищать дорожки от снега. Уже очень скоро ему стало так жарко, что он разделся, оставшись в свитере. Продолжая махать лопатой, он вдруг понял, что разговаривает сам с собой. Плетет какую-то чушь, обращаясь к той, которая заполнила его без остатка. И эта игра с собственным воображением так захватила его, что к вечеру, когда все дела и важные звонки были сделаны, он, приготовив себе спагетти, накрыл на стол, поставив две тарелки и два хрустальных бокала. И как будто бы и не удивился, когда увидел за окном горящие фары подкатившего к воротам такси, из которого вышла она. Ирина.

– Ты ж моя хорошая… – Он выбежал в чем был и, путаясь в полах длинного халата, бросился ей навстречу.

6

Когда же закончится этот день? Самый страшный день ее жизни. Если эта девица и оставалась живой и просто раненой, с разбитой головой, то сейчас, лежа на морозе под лестницей, уж наверняка умерла.

От этой мысли было просто невозможно дышать. Это что же получается? Она, Зоя, убийца. Хладнокровная убийца. Про таких, как она, говорят – отморозок. Или отмороженная. Так вот, она и есть отмороженная. Законченная стерва. Бессердечная. Злая. Опасная. Как она могла дойти до такого? Всегда же была нормальным, вполне себе добрым человеком. Кто в этом виноват?

Ответ она знала отлично. Конечно, ее предатель-муж. Циничный, беспринципный прилипала, альфонс. Но разве она сама не виновата в том, что, несмотря на все его проступки, продолжала жить с ним? Разве ее мягкотелость и нежелание изменить свою жизнь и обрести свободу не были тому причиной? Ее страхи, связанные с борьбой с этим ничтожеством, разве не вызывают у самого Виктора чувство презрения к ней? То есть Виктор, тот самый муж-предатель, получается, презирает ее за то, что она до сих пор не спустила его с лестницы?

Виктор вот уже целый час сидел на кухне и пил водку, постоянно кому-то названивая. Но уже не своей мертвой любовнице, телефон которой, находясь у Зои, пару раз до этого взрывался характерным рингтоном, пугая его, а кому-то еще. Из доносящихся с кухни обрывков разговора Зоя понимала, что он продолжает разыскивать свою любовницу. А человек, с которым он разговаривал, был знаком с этой девицей и тоже как бы недоумевал, куда она могла подеваться. Звучали фразы «мы поскандалили», «она упомянула что-то про аборт», «ты же знаешь ее, она на все способна»…

Возможно, эта девица на самом деле была беременна и приходила к гинекологу за направлением на аборт. Но явно его не получила, потому что вышла из кабинета слишком уж быстро. Или передумала, или гинеколог отказалась выдать ей направление хотя бы уже потому, что пациентка не была прикреплена к этой поликлинике.

Зоя же, закутавшись в толстый плед из новозеландской шерсти, вспотела в жаркой квартире и, не понимая, что с ней происходит на физическом уровне, ждала звонка Наташи, своей приятельницы, брат которой работал в полиции. По телефону она опасалась говорить на интересующую ее тему и уж тем более называть номер телефона, который нужно было «пробить». Она попросила Наташу приехать, но предупредила, что разговор будет происходить в подъезде. За это мероприятие она пообещала заплатить и самой Наташе. Вообще, ее подруга была просто идеальным вариантом для подобных дел. Живя в несчастливом браке, она часто меняла любовников, а потому понятие тайны для нее было святым. Зоя в этом отношении могла на нее положиться. Кроме того, Наташе всегда «позарез» нужны были деньги на разные женские мелочи, одежду, духи. Она жила каждым днем и возвела это в жизненный принцип. Словом, купюра даже в сто долларов была бы ей настоящим подарком судьбы. Ее брату была приготовлена точно такая же сумма.

Когда телефон зазвонил, Зоя даже подскочила на диване. Схватив со стола одну из приготовленных бумажных салфеток, которыми она промокала влажное лицо, она бросилась искать телефон в складках пледа. Нашла, ответила.

– Да, Наташа, слушаю.

Подруга сказала, что подъезжает к дому и Зоя может уже спускаться вниз.

Зоя метнулась в прихожую, набросила на себя шубу, голову повязала шарфом, потому как от пота волосы стали влажными, вышла из квартиры и направилась к лифту.

Наташа, полноватая, но весьма привлекательная блондинка, закутанная в шубу из чернобурки, на этот раз была просто неузнаваема – правую сторону ее лица раздул флюс! Придерживая щеку, она жалобно посмотрела на Зою.

– Да уж… Ты извини меня, Натка, что сорвала тебя. Я же не знала, что у тебя такое… Ты к врачу собираешься идти?

– Да. Вот сейчас с тобой поговорю, и мы поедем.

– Ты не одна? С мужем?

– Сказала тоже! Муж дома, сидит перед телевизором, смотрит свой бокс. Его, похоже, вовсе не интересует, где я и что со мной. Мы давно стали чужими, ты же знаешь.

Отношения супругов, насколько Зое было известно, разладились, когда Наташа узнала о существовании еще одной, параллельной семьи, которую завел себе ее муж, директор (не владелец) маленькой кондитерской фабрики, расположенной в Одинцовском районе. Наташа вроде бы простила его после того, как он бросил ту, вторую жену, но отношения стали прохладными, а позже и вовсе каждый зажил самостоятельно.

– Болит? – зачем-то спросила Зоя, хотя и так было все понятно. Флюс, с ним вообще опасно медлить.

– Стреляет. Надо срочно вскрывать его. А я боялась, три дня тянула. Так что это даже хорошо, что ты меня позвала, теперь-то я уж точно поеду к хирургу, мы уже позвонили, договорились. Так что там у тебя?

Зоя протянула ей записку, в которой был номер телефона. Она ждала, что последует вопрос, что это за телефон и все такое. Но Наташа не спросила, спасибо ей.

Протягивая подруге деньги, она думала о том, что завидует ей, с раздутой щекой и гнойным пузырем под зубом или воспаленной челюстью, сравнивая этот чужой кошмар со своим собственным. Но сейчас Наташа поедет к хирургу, и он вскроет ей этот нарыв, после чего вставит туда тонкую резинку, по которой медленно, но верно будет вытекать гной. А вот у Зои «флюс» будет раздуваться до тех пор, пока ее не поймает полиция и судья не вынесет ей приговор. Да и в тюрьме она вряд ли избавится от своей боли, просто добавится другая. В тюрьме у нее будет болеть все – и тело, и душа. Она погибнет там. И еще неизвестно, какая смерть лучше, от пневмонии или побоев в тюрьме или же от сознания того, что она убила человека.

– Что-то ты, мать, неважно выглядишь… У тебя, случаем, не температура? Вон, на кончике носа капля пота висит…

– Нет, просто у нас в квартире жарко.

– Ну ладно. Все узнаю уже очень скоро. Думаю, примерно через час пришлю тебе СМС, все напишу.

Если бы не флюс подруги, Зоя попросила бы ее за отдельную плату привезти распечатку данных прямо сюда, домой, чтобы фамилия убитой нигде в телефоне и интернете не отразилась, но не посмела. Это выглядело бы уже как наглость и жестокость. Да и объяснять пришлось бы.

– Хорошо. Спасибо. Договорились.

Дома она сбросила с себя шубу и шарф. Было искушение принять душ, но вдруг в это время придет сообщение с именем убитой?

На кухне было тихо, Зоя заглянула туда: Виктор сидел, подперев голову руками, и смотрел на стену. Задумался.

«Раньше надо было думать. А теперь вот сиди и жди, когда найдут труп и вычислят тебя, дорогой. А то и убийство на тебя повесят, если выяснится, что твоя любовница на самом деле была беременна от тебя. И я ни копейки не дам, чтобы заплатить адвокатам».

Да, именно так она и подумала. А чего его жалеть-то? Наверняка они поскандалили, когда он узнал о ее беременности. Она же очень хорошо расслышала про беременность в его телефонном разговоре с неизвестным. Может, другу какому своему жаловался. Растерялся, напугался. Хотя, чего ему пугаться-то, если он пока еще ничего не знает. Ну, не отвечает девушка на его звонки. Обиделась, вот и не отвечает. Скорее всего, он ее на аборт и погнал.

…Пришло сообщение. Сердце забухало в груди. Теперь ему, бедному сердцу, придется часто вот так набатом бить, как только дело коснется этой особы. И нервы расшатаются. Думая про нервы, Зоя представляла себе частокол из тонких электрических проводов, которые качаются на ветру.

«Демин Олег Иванович, г. Москва, ул. Леонова, дом…»

Какой еще Демин?! Вот только этого еще не хватало! Отдать двести долларов за то, чтобы узнать, что телефон принадлежит совершенно другому человеку? Хотя… Что ж. Теперь придется искать эту особу через Демина.

Улица Леонова. Где это у нас? Метро «Ботанический сад».

Утром, решила Зоя, вместо того чтобы ехать на работу, она позвонит, предупредит руководство, что приболела, и отправится искать этого человека. Кто он такой? Может, муж? Да, скорее всего, муж, значит, эта мадам была замужем, когда встречалась с Виктором. Да и беременна она могла быть от мужа. Вот поэтому-то и разразился скандал. Виктор сказал, что это не его ребенок, а мужа, и он здесь ни при чем. Виктор запросто мог так сказать, обидеть ее.

Зою потряхивало. И от нервов, и от голода. Вкуса супа, который она ела не так давно, она не почувствовала. Приготовленного дома ничего не было. Оставалось только сварить дежурные пельмени. А что делать?

– Пельмени будешь? – спросила она, входя в кухню, где Виктор сидел перед очередной порцией водки. Если бы она не вошла, он успел бы опрокинуть рюмку в себя.

– Буду, – оживился он, как если бы понял, что она простила его. – Мне сегодня что-то нездоровится.

Вот так всегда, как только они ссорятся, так у него начинает якобы что-то болеть. То ему нездоровится, то болит голова, то живот, то желчный пузырь прихватило. Как ребенок, который ищет предлог, чтобы отлынивать от школы.

– Тебе сколько штук сварить? Как всегда, пятнадцать?

Она наварила много пельменей, разложила их по тарелкам, поставила баночку со сметаной, приборы. Они сидели друг напротив друга и молча ели.

«Между прочим, я убила сегодня твою любовницу», – мысленно отправила она ему сообщение. Он даже подавился. Реально подавился, ей пришлось даже дать ему воды.

«Представляешь, она, твоя сучка, пришла в поликлинику в моих сапогах и моей юбке! Как ты мог подарить ей мои вещи? Вещи твоей жены, которая кормит тебя, содержит?! Хотя бы предупредил ее, чтобы она не надевала все это! Да хоть продала бы, но не носила, рискуя попасться мне на глаза!»

И тут ее словно ударило током: а что, если эта особа вовсе и не любовница Виктора, а женщина, которая купила у той любовницы ее вещи? Может, подруга или соседка. И она совсем невиновна!

От этой мысли Зое стало еще хуже. Но тогда как же понимать все эти совпадения? Виктор весь вечер кому-то не может дозвониться, а на звонки реагирует как раз телефон убитой? Получается, что это все-таки она. Уф… Мысли в голове путались. Она это, точно она! Пусть даже Виктор ей ничего не дарил, она могла сама открыть гардеробную и забрать то, что ей понравилось, без его разрешения. Тогда это еще один минус ей. Минус… Та девушка лежит сейчас при температуре минус пятнадцать и уже ничего не чувствует. Волосы наверняка примерзли к бетону, которым залита площадка под лестницей перед дверью в подвал. И тело окоченело, сделалось как деревянное, а пальто стало для нее саваном.

И тут Зою реально затошнило – а ведь она, возможно, убила не одного человека, а сразу двух! Она жестоко убила беременную молодую женщину! Ее посадят лет на двадцать или на всю оставшуюся жизнь, а в тюрьме ей, женщине, посмевшей убить беременную, оторвут башку! В первый же день!

Что делать? С кем посоветоваться? Свидетелей того, что она просто толкнула ее, не желая ее смерти, что все получилось случайно, все равно нет! И если даже из окон дома, на первом этаже которого находится поликлиника, кто-то видел сцену драки и падение девушки на лестницу, то вряд ли примет сторону нападавшей, то есть Зои. Особенно, если узнает, что потерпевшая была беременна. Нет-нет, поисками свидетелей она точно не станет заниматься. Бестолковое это дело и даже опасное. Но должен же быть какой-нибудь выход! Надо же ей подготовиться, если кто-то все-таки увидел ее и сообщил в полицию. В любую минуту в дверь могут позвонить и призвать ее к ответу. Конечно, проще всего говорить представителям закона правду. Вот все как есть. И уж свидетелей их ссоры возле гинекологического кабинета найти можно, достаточно посмотреть список пациентов того доктора в нужный день и час. И многие женщины подтвердят, как дерзко и грубо повела себя эта девица в черном берете. К тому же нетрудно будет доказать, что одежда и обувь на трупе раньше принадлежала Зое. Делают же анализы ДНК. Так что и это все реально. Кроме того, можно поискать свидетелей, взять хотя бы самого Виктора, который (за определенную сумму) подтвердит, что девушка была его любовницей. Он не очень-то хорошо знаком с таким понятием, как деликатность, тем более что его любовница мертва, и упрекнуть себя в том, что он предает ее, подтверждая следователям их связь, не сможет. Он по природе своей предатель. И тогда перед следователем предстанет полная картина того, что случилось в тот день, начиная от ссоры в поликлинике и заканчивая несчастным случаем на улице. Экспертизой будет доказано, что перила, ограждающие спуск в подвал, были хилыми, может, проржавели или их металлические столбики были просто некачественно припаяны, вкопаны, замурованы в асфальт. Если бы они оказались прочными, то ничего бы и не случилось, и девушка не упала бы вниз, не разбилась, как кукла. Ну, надавали бы они друг другу тумаков да и разошлись каждая в свою сторону. А уж как дальше сложились бы их судьбы – никому не известно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю