Текст книги "Цветок предательства"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Я промолчала. Пусть она думает как думает. Однако не факт, что все произошло именно так. Один бог знает, как там все было. Одно было верно – если убийство и произошло по вине Шитова, то было оно точно непредумышленным.

Еще я подумала о том, что если бы Шитов убил, то вряд ли стал устраивать это «новоселье», скорее всего, он бы уединился, спрятался, чтобы обдумать случившееся, или обратился бы к нам за помощью. Мало ли о чем он мог бы нас попросить, чтобы его образ в глазах следователя выглядел более-менее положительным. К примеру, он мог бы попросить Лену сказать следователю, что они собирались пожениться… или что-нибудь в этом роде.

– Лена, он пригласил нас за тем, чтобы сказать тебе, что он невиновен. А это говорит о том, что ты небезразлична ему, что он страшно переживает из-за случившегося, понимаешь? Ну и еще… Я думаю, где-то в глубине души он все же надеется на какую-то помощь.

– Адвокат! Он ничего не сказал об адвокате! Что, если его арестуют и начнут, как это… прессовать…

– Да уж… Хотя у такого человека, как он, должен быть адвокат.

– Лиза, может, вернемся и поговорим с ним. Пусть оставит координаты своего адвоката.

Я видела, как она нервничает, и решила, что ей самой будет тяжело вернуться к Шитову, поэтому решила сделать это сама. Я вышла из квартиры, приблизилась к двери своей квартиры и прислушалась. Было тихо. Я позвонила. И почти сразу услышала приближающиеся шаги и голос Максима. Он с кем-то разговаривал. Мне показалось, что он произнес «Китай-город».

Открылась дверь, я увидела Шитова, бледного, с телефоном в руке. Я совсем растерялась.

– Максим, мы могли бы вам чем-нибудь помочь?

– Говорите правду, если вас будут расспрашивать обо мне. И все. Если сделаете по-другому, запутаетесь, и будет еще хуже. К тому же, если человек врет, значит, ему есть, что скрывать. Да и доверия к нему уже не будет. Так что делайте выводы сами. Вы извините, Лиза, но мне пора.

Вероятно, у меня на лице отразилось удивление, раз он сказал:

– Нет-нет, я не бегу. Мне сейчас позвонили и назначили встречу. Человек представился клиентом, но что-то подсказывает мне, что это звонил следователь. Если это так, то мне уже не удастся с вами встретиться. Пока будет идти следствие. Так что давайте я продиктую вам этот номер. Но, повторяю, я не уверен…

Он продиктовал, я записала номер.

– А где Лена? – Шитов поглядывал на дверь за моей спиной. – Я понимаю… Она расстроена. Будем надеяться, что если даже меня и арестуют, то выпустят под залог, своему адвокату я уже позвонил.

– Отлично! Собственно говоря, мы с Леной и хотели узнать об адвокате.

– Я предупредил его о вас, о том, что на вас можно положиться. Ну, все, мне пора! И передайте Лене, чтобы она не волновалась. Все будет хорошо, я уверен.

Я вернулась и все рассказала Лене.

– Так давай позвоним прямо сейчас! По этому телефону.

– Не думаю, что подходящее время. Может, Максима не арестуют, а мы зря сунемся в это дело… Давай уже завтра.

Мы выпили по рюмке коньяку и легли спать.

14. Людмила

Людмила Зосимова была портнихой и работала дома. Большая изолированная комната находилась в стороне от других жилых помещений старой сталинской квартиры, и в свое время, будучи комнатой для прислуги, была перепланирована и увеличена за счет кладовки и коридора. Это была территория Людмилы, ее государство, ателье, мастерская. Здесь всегда было очень светло от ламп, тепло и уютно. Сюда приходили заказчицы, пили чай или кофе в ожидании примерки, заказа, стены этой комнаты слышали великое множество самых разных историй клиенток. Ведь недаром считается, что портниха хорошо сшитым нарядом может спасти свидание или вообще устроить личную жизнь женщины.

В то утро Людмиле предстояло раскроить две юбки и платье. Она никого не ждала и перед работой решила выпить чашку кофе.

Кофе она пила за небольшим столиком, глядя в ноутбук. Каждое утро она начинала с того, что просматривала новости, заглядывала в «Одноклассники», чтобы ответить на письма, поздравления своих друзей, послать открытки, которыми они обменивались для поднятия настроения. Были и деловые сообщения, касающиеся предстоящих примерок, встреч, заказов. Нередко в оповещениях она находила предложения дружбы, которые чаще всего отклоняла по причине нежелания впускать в свою виртуальную жизнь случайных знакомых.

Однако в этот раз приглашение дружить пришло от человека, которому она не могла отказать. Ее одноклассница, с которой она потеряла связь, но о которой у нее остались самые теплые воспоминания. Чудесная девочка, арфистка, с добрым сердцем и светлым умом. Интересно, как сложилась ее жизнь?

«Людмила, привет! Пишет тебе твоя одноклассница, Лиза Липкина. Может, помнишь меня? Я играла на арфе».

На арфе. Могла бы и не напоминать. Как можно забыть Лизу Липкину? Да ее помнила вся школа. Она выступала во всех школьных концертах, арфу привозил в школу ее отец, солидный такой господин с серебряной бородкой и в очках. Он походил скорее на ее деда, чем на отца. Все отцы тогда были молодые. Не говоря о матерях. Лиза, судя по всему, была поздним и единственным ребенком.

Сообщение было отправлено в три часа ночи. Интересно, почему Лиза не спала? Не могла же она проснуться в три часа.

Оранжевый огонек на ее фотке свидетельствовал о том, что Лиза и сейчас была в сети. Людмила защелкала по клавишам ноутбука.

«Лиза, дорогая, конечно, я тебя помню! И очень рада, что ты написала мне. Как поживаешь?»

И почти тотчас ей застрочили ответ.

«Люда, у тебя здесь двойная фамилия Барышникова-Зосимова. Таня Сомова как-то при встрече сказала мне, что ты вышла замуж за следователя. Зосимов Валерий Григорьевич – твой муж?»

Понятно. Она сама или кто-то из ее близких попал в беду.

«Да, Лиза, Валера Зосимов, следователь, мой муж. А что случилось?»

«Надо встретиться с тобой и поговорить».

Людмила написала ей номера своих телефонов, они договорились встретиться у метро «Цветной бульвар» через час.

От той же Татьяны Сомовой, одноклассницы, она слышала, что Лиза замужем, что выступает с концертами, хорошо зарабатывает, играя на арфе. Что у нее вообще все хорошо, вот только детей пока нет. Возможно, беда случилась не у нее, а у кого-то из родственников или знакомых.

Людмила собралась и поехала. По дороге вспоминала школьные годы, и живые картины прошлого рисовались в ее воображении. На самом деле, как же она сейчас выглядит, красавица Лиза? Наверное, стала еще красивее, одевается дорого и со вкусом, и духи у нее какие-нибудь особенные, и украшения…

Нарядив воображаемую Лизу в пух и прах, она была шокирована тем, что увидела.

В джинсах и курточке, в скромном берете, из-под которого выбивались волосы, бледная, с потухшим взглядом, Лиза была сама на себя не похожа.

– Люда, как же я рада тебя видеть! – воскликнула с дрожью в голосе Лиза, и Людмила бросилась к ней, обняла.

– Лиза, что случилось? – спросила она, не разжимая рук, уткнувшись ей в ухо. – С трудом тебя узнала.

– Беда, Люда.

– Поедем ко мне, все расскажешь.

– Как же тебе повезло, что рядом оказался такой человек, как Лена! Это просто чудо какое-то, что она предоставила тебе и кров, и работу какую-никакую…

Они сидели на кухне у Людмилы, пили чай. Лиза, с припухшими от слез веками, сидела напротив нее, продолжая судорожно всхлипывать. Степень человеческой подлости, которую сейчас переживала подруга, была столь высока и невыносима, что Людмила дала себе слово непременно помочь ей всем, чем только возможно.

Хотя, пока что в рассказе Лизы не было ничего криминального. Муж – предал и обокрал. Подруга – та еще стерва. Но что может для нее сделать Валерий? Наказать предателей?

– Чем мы можем тебе помочь? Деньги – это не вопрос, я помогу, у меня есть.

– Нет-нет, пожалуйста, только не деньги! – взмолилась Лиза и расплакалась еще горше. – Мне Лена помогла, я не бедствую и не голодаю. Тут дело в другом. Один человек, к которому Лена неравнодушна, попал в неприятную историю. И когда мы вчера ночью узнали от его адвоката, что следствие ведет следователь Зосимов, я, вспомнив, где раньше слышала эту фамилию, решила проверить свою догадку и написала тебе. Теперь понимаешь, в чем дело? Я должна, просто обязана помочь Лене. Она очень хороший человек, и тоже многое пережила. А сейчас ей встретился хороший человек, но его подозревают в страшном преступлении, и Лена уже не знает, что ей и думать, как к нему относиться. Ведь если он виновен, то это будет означать, что она снова ошиблась, ей будет нанесена такая травма… Если же он не виновен, то ему нужно помочь, сделать все, что в наших силах.

– Ну, хорошо, я поговорю, конечно, с Валерой… А что за история?

– Его обвиняют в убийстве родственницы.

– Убийство… Да уж, дело серьезное.

– Люда, ты только пойми меня правильно, но я должна задать тебе один очень важный вопрос. Твой Валера, он… Ох, господи, даже не знаю, как правильно сформулировать… Если ему раскрыть тайну и попросить не документировать ее… То есть он может принять эту секретную информацию к сведению, но не заносить в протокол или куда там еще… Это касается уже меня. Похоже, я важный свидетель и теперь тоже трясусь от страха… Ты понимаешь, о чем я?

– Не переживай. Валера – человек. Он неподкупный и в людях хорошо разбирается.

– Значит, я могу ему довериться и рассказать все, что я знаю?

– Да, можешь не сомневаться.

– Ты пойми, если… Словом, я не выдержу. Мне и так трудно, а тут еще это дело…

– Говорю же, успокойся. Я так понимаю, что вам нужно организовать встречу. Сделаем так. Я не стану ему сейчас звонить. Такие дела не делаются по телефону. Поскольку он занимается этим убийством и для него сейчас важна любая информация, то встреча с тобой может помочь ему в раскрытии этого преступления, я правильно понимаю? Мы с тобой сейчас поедем к нему в отдел, я поднимусь, поговорю с ним, и только после этого мы сядем где-нибудь, там рядом, кстати, есть одна кофейня, и вы с ним поговорите. Я не стану вам мешать, подожду тебя где-нибудь или вообще вернусь домой.

– Ты занимайся своими делами, не трать на меня свое время!

– Посмотрим. Ну что, значит, договорились? Я звоню…

Она позвонила Валерию и договорилась с ним о встрече.

– Он удивился, сразу спросил, не случилось ли чего. Знаешь, ему каждый день приходится встречаться с разными преступниками, уродами… Он очень боится за меня. Думаю, из-за этих страхов он пока что не хочет заводить детей… Лиза, не плачь. Соберись. Тебе сейчас понадобятся силы для разговора. Валеру не бойся, можешь ему рассказать все. Допивай чай, и поедем. Так, стоп… У меня есть подарок для твоей подруги Лены.

– Какой подарок? Ты что?

– Для вас, так скажем. У меня в прошлом году было очень много черной смородины, я приготовила варенье. Сейчас приготовлю посылочку. Она будет легкая и маленькая, поместится у тебя в кармане.

Людмила вышла из кухни и вернулась уже с небольшим бумажным пакетом, куда поставила маленькую баночку варенья и насыпала конфет. Завернула пакет и протянула Лизе.

– Вот, держи. Только никому не передаривай. Откроешь, когда будешь дома. Когда будете пить вечером с Леной чай, тогда и откроешь. Обещаешь мне?

– Что, варенье заговоренное?

– Точно! – улыбнулась Людмила. – Ну что, поехали?

15. Лена

Бывают такие дни, когда мне кажется, что цветы созданы для того, чтобы дразнить людей. Уходя из магазина с букетами, мои покупатели в тот день и не подозревали, каким тяжелым взглядом я провожала их. Не понимала, как можно вообще кому-то дарить цветы, когда вокруг – сплошные оборотни, предатели, существа, помеченные печатью дьявола. Казалось, что хороших людей на земле осталось так мало, что они, из страха быть до конца истребленными, прячутся. А под ангельскими лицами окружающих меня людей скрываются настоящие злодеи.

А еще эти уносимые покупателями букеты представлялись мне проплывающей мимо меня прекрасной жизнью, которой у меня никогда не было. И, видно, уже и не будет.

Моя голова раскалывалась в попытке осмыслить происшедшее со мной. Мужчина, с которым я была почти незнакома, но который показался мне порядочным и надежным человеком, на деле оказался убийцей?

Да, я поддакивала Лизе, и когда она сама считала его таковым и когда пыталась защитить, но все это я делала, чтобы как-то самой определиться в своем отношении к нему. Безусловно, мне хотелось его оправдать, и когда Лиза пыталась убедить меня в том, что он невиновен в смерти Вероники, я готова была слушать ее бесконечно. Но когда в ней говорил рассудок, мне становилось тошно, я представляла себе Максима, целящегося в свою невестку.

Возможно, сомнений в его виновности было бы меньше, если бы он не сбежал с места преступления, если бы, находясь там, в квартире Вероники, рядом с ее трупом, вызвал полицию. Но он анонимно вызвал ее с автозаправки.

Конечно, легко рассуждать о храбрости, когда тебя это не касается. И кто знает, как поступила бы я сама, оказавшись в таком же положении. Не в лесу живу, знаю, сколько невиновных людей сидят по тюрьмам, как фабрикуют дело, фальсифицируют улики и доказательства, как подкупают всех, кто может хоть как-то повлиять на ход расследования. И нет никаких гарантий того, что, поступив честно и все сделав правильно, по закону, ты сам не окажешься за решеткой. А уж оттуда доказывать, что ты не виновен, ох как трудно. Я уверена, что именно это и двигало Максимом, когда он убеждал меня в своей невиновности. Ведь в любую минуту его могли задержать… Что, собственно говоря, и случилось.

Целый день я искала доказательства невиновности Максима, это было куда приятнее, чем заниматься поисками свидетельства его вины или обмана.

Голова моя шла кругом. К тому же я себя неважно чувствовала, как-никак всю ночь не могла уснуть.

Лиза сказала мне, что Максим уехал на встречу со следователем, представившимся клиентом. Может, конечно, он и ошибался, и сказал так Лизе исключительно потому, что находился в предчувствии ареста. Однако адвокат Максима развеял наши последние сомнения: Максима задержали и в скором времени предъявят официальное обвинение.

Адвоката звали Михаил Львович Градов. Извинившись за поздний звонок, он сказал нам, что звонит по просьбе своего друга и клиента Максима Шитова, который попросил его держать нас с Лизой в курсе его дел.

Михаил Львович сообщил нам фамилию следователя, который ведет это дело. Валерий Григорьевич Зосимов.

– Фамилия знакомая, – сказала Лиза, которая тоже никак не могла уснуть. Мы сидели с ней, разбуженные звонком адвоката, в пижамах на кухне и пытались осмыслить услышанное.

Выяснилось, что у нее есть одноклассница, Людмила, которая вышла замуж за следователя, взяла фамилию мужа и стала Зосимовой. Это надо было проверить.

Лиза открыла ноутбук и принялась искать свою школьную подружку в «Одноклассниках».

– Вот она, нашла! Надо же, совсем не изменилась! – сказала она в восхищении, разглядывая фото Людмилы. – Сейчас напишу ей.

Я, признаться, не очень-то верила, что, будь этот следователь мужем Людмилы, это как-то сыграет нам на пользу, о чем и сообщила Лизе.

– А ты об этом вообще не думай. Занимайся своими делами, встречайся с хозяином павильона, заключай с ним договор аренды, веди переговоры со своим работодателем, открывай свою фирму, иди в банк, проси кредит, покупай цветы, действуй… А я займусь этим криминальным делом. Если ты не забыла, я, не считая убийцы, конечно, была последней, кто видел Веронику живой. А тут еще и Зосимов… Да мне сам бог велел этим заниматься. И хоть на время перестану думать об Осе…

Бедная Лиза, так много свалилось на ее голову. Не успела прийти в себя после предательства мужа, как оказалась невольно замешана в истории с убийством Вероники и ее знакомого. Неужели это действительно судьба? И даже тот факт, что следователь Зосимов – муж ее одноклассницы, тоже не случаен? Получается, что судьба Лизы сплелась с моей собственной, ведь это она сейчас будет разговаривать со следователем о Шитове. Как же все сложно…

Лиза посоветовала мне отвлечься и заняться открытием магазина. Возможно, она и права. К тому же этот павильон, который мы с ней собирались арендовать, хозяин может сдать другим желающим в любой момент.

Я позвонила своему знакомому юристу и попросила о встрече. Надо было составить правильный договор аренды, чтобы хозяин павильона ни при каких условиях не поднимал арендную плату хотя бы в течение года.

В магазине теперь, после того как я приняла решение зажить своей «цветочной» жизнью, все показалось мне другим, немного чужим. Даже составленные мною же букеты уже не радовали меня, я мысленно делала уже новые… Я рисовала себе предстоящий ремонт павильона, расставляла мебель, вазы с цветами, оборудовала подсобку и даже договаривалась с оптовиками о скидках.

И, конечно же, волновалась перед предстоящим разговором со своим хозяином. Мы несколько лет довольно хорошо работали, были довольны друг другом. Его звали Алексей Павлович Карпов, это был неконфликтный и очень спокойный человек, умеющий ценить труд других людей, а также внимательный ко всему новому, талантливому, творческому. Он ездил на огромном джипе, на котором ему приходилось время от времени развозить по своим магазинам коробки с цветами и сопутствующие товары. Он был далек от профессиональной флористики, нигде этому не учился, но обладал природным вкусом, что позволяло ему иногда подсказывать идеи по части составления букетов своим штатным сотрудникам, профессионалам в этом деле. Я уважала Карпова, была благодарна ему за все то, что он сделал для меня за время моей работы у него, и, наверное, поэтому предстоящий разговор с ним вызывал у меня легкую панику. Как я скажу ему, что ухожу от него, что отправляюсь в свободное плавание, что хочу сама открыть магазин, да еще к тому же не так далеко от нашего магазина «Бархотка».

Слишком много неприятного, тяжелого мне предстояло сделать, к тому же мысли мои были заняты Максимом, я и переживала за него и злилась, не в силах понять, зачем он так долго шел на поводу у своего брата. Словом, мне в тот день было так плохо, что я решила переместиться куда-то, отвлечься, побыть наедине с собой. Я полила цветы, заперла магазин, села в свою машину, мою рабочую лошадку «Тойоту», которой в последнее время пользовалась редко, и поехала куда глаза глядят.

Я проезжала по знакомым улицам, неосознанно сворачивала, словно мне подсказывал кто-то, пока не поняла вдруг, куда именно я еду. Оказывается, я повторила свой маршрут из прошлого, из того черного для меня времени, когда сердце мое чуть не разорвалось от боли после измены мужа. Я прикатила к тихому лесному озеру рядом с деревней Подушкино.

Заехала под сосну, заглушила мотор, вышла из машины и глотнула свежего воздуха. Затем еще несколько головокружительных вдохов. Ветви деревьев в лесу были еще голые, но солнце светило по-весеннему ярко, было тепло, сухо, волшебно. Гладь лесного озера напоминала опрокинутое голубое небо. Вокруг было тихо, спокойно, словно природа приглашала меня слиться с ней, стать ее частью и тоже успокоиться.

Тишина была столь пронзительной, невероятной, что я будто оглохла, перестала слышать. Разве что биение своего сердца.

Зачем я впустила этого мужчину в свое сердце? И когда я это поняла, почувствовала? Нет, надо забыть его, словно ничего и не было. Тем более что ничего и не было. Разве что взаимное влечение, желание видеть его, находиться рядом с ним. И это при том, что меня раздирали самые противоречивые мысли относительно его виновности в деле Вероники.

Телефонный звонок пробил тишину, как снаряд. Я вздрогнула и даже пошатнулась. Это был звук цивилизации, звук надвигающихся проблем, звук той реальности, которая сделала из меня нервную и очень беспокойную особу. Звонил Карпов.

Если учесть, что он мне за последний год звонил только один раз, да и то, чтобы поздравить с Новым годом (Восьмого марта он не позвонил, поскольку был за границей с женой), и все наши дела я решала с его помощником или бухгалтером, значит, случилось что-то важное, серьезное. Возможно, он каким-то образом узнал о том, что я собиралась его бросить. Уж не владелец ли павильона ему сообщил? Может, они знакомы друг с другом. А кто еще? Лиза-то с ним точно не знакома. Да если бы она и была знакома, я уверена, Лиза никогда бы не предала меня. Хотя разве это предательство?

– Слушаю, Алексей Павлович…

И тут я вспомнила, что бросила магазин. Закрыла. Может, он заехал, не нашел меня, потому и звонит?

Карпов сказал, что хочет со мной встретиться и поговорить. Спросил, когда мне удобно подъехать к нему домой. Домой! Точно, он разговаривал с владельцем павильона.

– Хорошо, я приеду. В шесть, устроит?

Он согласился и сказал, что будет ждать.

Надо было возвращаться в Москву. Но до шести было времени предостаточно, поэтому я решила не торопиться. Я вернулась в машину, разложила сиденье, закрыла глаза и уснула. Я и сама не поняла, как это случилось, тем более что днем я, как правило, не сплю, не умею, у меня не получается. А тут словно организм потребовал передышки, и я неосознанно приехала в это тихое, напоенное свежим весенним воздухом место, чтобы отоспаться.

К счастью, меня никто не побеспокоил. Не нашлось никого, кто пожелал бы в это же самое время оказаться в лесу, рядом с озером.

Проснувшись, я сначала даже испугалась, увидев за окном покачивающиеся ветви деревьев, но потом, все вспомнив, я успокоилась. Привела себя в порядок, завела машину, мысленно поблагодарила деревню Подушкино с таким волшебным и красивейшим озером и покатила обратно в Москву.

Я вернулась в магазин. Почувствовала себя еще больше виноватой перед Карповым за то, что отлучилась на целых четыре часа, лишила магазин выручки, обманула ожидания постоянных покупателей, которые наверняка приходили купить цветы и ушли ни с чем. Интересно, кто займет мое место здесь? Удастся ли Карпову найти мне хорошую замену, человека, который бы разбирался в цветах, как и в покупателях.

Я принялась распаковывать полученные утром коробки с цветами, но никак не могла сосредоточиться на работе. Меня настораживало то обстоятельство, что Лиза не позвонила мне. Или была очень занята, или же собирала информацию, чтобы выложить все при встрече. И вдруг я поняла, что на какое-то время забыла о том, что она, по сути, пошла «исповедоваться» этому следователю Зосимову! Ведь она поэтому и хотела с ним встреться, что никому больше не могла рассказать о том, что видела Веронику незадолго до ее смерти. Что расхаживала по месту преступления в бахилах! А если ее задержали?

От этих мыслей стало и вовсе невыносимо. Неужели Зосимов задержал ее? Вот почему она не звонит!

И вдруг одна мысль, ослепительная в своей очевидности и трагичности, затмила все остальные события, обрушившиеся на мою голову: а ведь Лиза попала в эту историю из-за меня! И если ее обвинят в убийстве Вероники, что легко можно предположить, учитывая несовершенство правовой системы, то ее жизнь будет окончательно разрушена по моей вине.

Я не могла этого допустить. Мне надо было что-то предпринимать, искать кого-то, кто мог повлиять на ход расследования и остановить Зосимова в его желании арестовать ни в чем не повинную Лизу. Мне нужен был человек уровня прокурора или крупного начальника в системе МВД, в котором я была бы уверена как в себе самой. И такой человек у меня на примете был. Другое дело, что он был двоюродным братом моего бывшего мужа, его звали Валентин Георгиевич Пушков. Он мог все. Кроме того, я прекрасно знала, что он никогда ни в чем мне не откажет.

Надо было действовать незамедлительно. Я позвонила ему, спросила, удобно ли ему сейчас говорить, на что он ответил, что очень даже удобно и что он очень рад моему звонку. Выяснилось, что он сейчас на даче, ждет гостей, что все готово для шашлыков и что он будет ужасно рад, если я к нему приеду. Я спросила его, что за праздник, он ответил, что просто устал и решил отдохнуть с друзьями. Я удивилась, ведь это была середина недели, до выходных далеко, однако такое положение вещей меня устраивало. Валентин Георгиевич и без того был душевным человеком, а тут еще хорошее настроение, хорошая компания, шашлыки. Я сказала, что приеду.

Я решила, что сначала поеду все-таки к Карпову, уж выслушаю все, что он думает обо мне, разберусь с магазином, может быть, даже и уволюсь, и после этого поеду к Пушкову на дачу. Вот такой был план.

Я приехала к своему работодателю на час раньше назначенного времени. Позвонила. Собралась, приготовилась к тяжелому разговору.

Дверь мне открыл сам Карпов.

– О! Лена! Молодец, что приехала раньше. Мы как раз сели ужинать. Проходи.

Он выглядел бодрым, веселым, принял меня как родную. Не похоже было, чтобы он играл со мной. Да и жена его, Лариса, встретила меня жизнерадостной улыбкой. Они оба были какие-то взбудораженные.

– Я перцы нафаршировала, любите? – спросила Лариса, высокая рыжеволосая молодая женщина в длинном домашнем платье, поверх которого был повязан ярко-красный фартук.

По квартире плыли весьма аппетитные запахи.

– Мой руки и садись за стол. Мы по-простому, на кухне… – сказал мой шеф, потирая руки в предвкушении ужина или, может, собираясь оторвать мне голову.

Квартира была огромная, я знала, что семья Карповых, состоящая из супругов и двух детей, обедает обычно в столовой, просторной комнате, примыкающей к кухне. Мне и раньше приходилось здесь бывать, на юбилеях, каких-то праздниках…

Карпов, высокий румяный мужчина, полноватый, немного сутулый, с веселыми глазами, бросился ухаживать за мной, поставил передо мной прибор.

– Я рад, что ты пришла пораньше… Я ждал и других, Соню Матвееву, Галю Ухову… Значит, так, Леночка. Мы уезжаем. Насовсем. Всей семьей.

– Как? Куда? – вот это было неожиданностью.

– В Грецию. Мы купили там дом. Дети уже там, с няней. Очень удачно приобрели и ресторан, прямо рядом с домом. Бывший хозяин умер, а дети не захотели продолжать его дело… Ну, это неважно. Лена, я продаю свой бизнес. Понимаю, что все мои магазины ты не потянешь, но «Бархотку» на Цветном – сможешь. Если согласна, я помогу тебе с кредитом. Правда, у меня есть люди, которые тебе помогут с этим. И ты быстро расплатишься, твой магазин приносит хорошую прибыль, да ты и сама все понимаешь. Не надо тебе ни квартиру продавать, ничего такого… Я бы и сам помог тебе, то есть, ты бы могла выплачивать мне частями, да только у нас там будут очень большие расходы. Кроме ресторана, я положил глаз на один небольшой отель. Местечко называется Паралия-Катерини, туда три года назад уже перебрался мой брат, ты не представляешь себе, как он рад тому, что бросил загазованную Москву и теперь живет в этом греческом раю… Нет, ты не подумай, я патриот своей родины, я очень люблю Россию, и я часто буду сюда приезжать, здесь же останутся мои родители, сестра со своим большим семейством, хотя, я думаю, их тоже перевезу, со временем… Словом, вот тебе мое предложение.

И Алексей Павлович нацарапал на салфетке цифры. Это была для меня просто огромная сумма – восемь миллионов рублей!

– Вообще-то магазин сейчас стоит около пятнадцати «лимонов», но я в свое время купил его очень дешево, поэтому и тебе продам за полцены. Ты знаешь, магазин приносит прибыль от ста двадцати до двухсот восьмидесяти тысяч прибыли в месяц, это хорошие деньги. К тому же ты не будешь платить за аренду. И постараюсь сделать так, чтобы проценты по кредиту были невысокими. Если возьмешь кредит на пять лет, то я сделаю так, чтобы месячный взнос составлял порядка ста пятидесяти тысяч. Да, тебе придется потуже завязать поясок, зато через пять лет ты вздохнешь свободно, и у тебя будет прекрасный магазин, который прокормит не только тебя, но и всю твою семью, твоих детей. А они у тебя будут, обязательно!

– Нет, Алексей Павлович, я не потяну… Мне страшно… Это очень большие деньги.

– А ты не бойся. Ведь в случае чего продашь помещение и еще наваришь столько же! Поверь мне, это очень выгодная сделка. Соглашайся. Ты – в теме, ты и прекрасный флорист, и неплохой экономист, у тебя всегда все в полном порядке. И это ты работала, так сказать, на чужого дядю, а когда будешь работать на себя, появятся новые идеи… Ты сможешь перепланировать магазин так, как тебе нравится, можешь открыть свой интернет-магазин, доставку цветов на праздники, да мало ли!.. Ты знаешь всех поставщиков, они знают тебя… Соглашайся!

– Мне надо подумать.

– Некогда думать. Через полчаса придут Матвеева и Ухова. У Матвеевой какая-то родственница недавно умерла, оставила ей квартиру на Масловке… Вот просто на голову свалилась ей эта квартира, и она точно купит тот павильон, в котором сейчас работает. Ухова…

– Постойте, Ухова – бухгалтер.

– Ну да, вот она-то как раз и положила глаз на твой магазин. И деньги у нее есть, вернее, у ее мужа.

– Но я не могу вот так… Мне посоветоваться нужно.

– С кем советоваться? Ты живешь одна, без мужа. Сама себе хозяйка. Я знаю, что ты недавно погасила кредит за квартиру, у тебя хорошая банковская история. Соглашайся, я очень хочу, чтобы «Бархотка» досталась тебе. Посоветуется она… А ты со мной посоветуйся!

Карпов – хороший человек. Возможно, окажись я в подобной истории, на самом деле обратилась бы за консультацией именно к нему.

– Советуете?

– Советую. Я еще месяц буду в Москве, я тебе помогу. Ну что, согласна?

Я вышла от Карпова с пылающим лицом. Голова моя шла кругом. «Бархотка» будет моей. Это невероятно! И вполне все реально. Магазин на самом деле приносил хорошую прибыль. И Карпов может только догадываться об истинных размерах моей дневной выручки. Конечно, свою флористическую фантазию я направляла не только в эстетическом направлении, мои знания и опыт помогали мне делать из недорогих цветов весьма дорогие композиции, которые своей ценой сильно превосходили плановые цены. Быть может, именно это имел в виду Алексей Павлович, когда убеждал меня взять немыслимый кредит, мол, все получится, денег хватит.

К тому же я обещала Лизе партнерство с новым цветочным бизнесом, когда мы мечтали арендовать павильон. Разве я могла подумать тогда, что мне предложат выкупить «Бархотку»?

Мысли о кредите, магазине и открывающихся перспективах на время отодвинули тему возможного ареста Лизы.

Я осмелилась и позвонила ей. И как же обрадовалась, когда услышала голос Лизы.

– Господи, Лиза, тебя не арестовали! – воскликнула я срывающимся голосом. – С тобой все в порядке?

– Тсс… У меня все нормально. Просто я сейчас не могу говорить, – прошептала она в трубку. – Мы с Людой сидим в машине, рядом с домом, в котором живет Аркадий, брат Макса, а Валера, ну, следователь, уже там… Возле подъезда народ начал собираться…

Я похолодела.