Текст книги "Дама из Амстердама"

Автор книги: Анна Данилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

16

Егор Мыльников находился в самом дурном расположении духа. За две недели в его районе было совершено пять убийств женщин, своей профессиональной деятельностью связанных с наличными деньгами, – кассирш. Сразу за убийством следовало дерзкое ограбление. Убийца поражал своей хладнокровностью. Ему словно не приходило в голову, что кассиршу можно просто-напросто ограбить и взять ключи, что для этого совершенно необязательно ее убивать. В крайнем случае, ударить по голове… Но нет. Убийца убивал. Выстрелом из пистолета.

Пять женщин, пять пуль, пять ограбленных касс.

Егор сидел за столом, перед ним лежал большой лист бумаги, на котором он – между фамилиями и краткими характеристиками жертв – рисовал чертиков.

Итак…

«Оксана Музрукова– 28 лет, кассирша, миловидная блондинка, любовник – Киреев, вроде бы не замешан; беременная; у нее пропала сумка с косметикой, пакет с простыней и пирожные; из кассы украли 200 000 рублей;

Людмила Капкова – 29 лет, кассирша, высокая крепкая брюнетка, последний любовник – пьяный студент, сестра Лиза убивается, из кассы – 175 000 рублей;

Анжелика Василькова – кассирша, блондинка с очень короткой стрижкой, во всем белом и розовом, милая девочка, ночные клубы, дискотеки, из кассы – 1 500 000 рублей; 10 тыс. дол.?

Лидия Истомина – кассирша, 45-летняя женщина с пышной прической и одеждой, напоминающей школьную форму, замужем, тихая, есть близкая подруга – учительница, из кассы – 800 000 рублей;

Евгения Мусина – кассирша, 20-летняя девчонка с крутыми, смазанными гелем золотыми локонами, похожая на куклу; родители в шоке, мать сходит с ума. Жених – состоятельный бизнесмен, девчонка собиралась увольняться, из кассы – 450 000 рублей».

– Я прикинул: почти сто шестьдесят пять тысяч долларов, – говорил он по телефону своему другу Ивану Митрофанову из отдела убийств. – Не бог весть какие деньги, чувствуется, что орудует дилетант, но как дерзко сработано, хладнокровно… Откуда этот мужик мог знать адреса этих кассирш, ведь все убийства совершены либо рядом с квартирой, либо в лифте…

То, что убийца – мужчина, решили из-за следов мужских башмаков сорок второго размера, больше никаких улик убийца не оставлял. Все женщины были убиты из одного и того же пистолета.

– Пять убийств за две недели! Ходит и убивает, забирает сумки с ключами, которыми потом и отпирает сейфы, причем сейфы самые простые, дешевые. Организации, в которых работали жертвы, находятся в одном районе, в нашем с тобой, Ваня, районе, и убийца никогда не знает, сколько денег находится в том или ином сейфе. Сам видишь, в фирме, где работала Музрукова, в сейфе было всего двести тысяч рублей.

– Да, я понял твою мысль. Ты хочешь спросить у меня, что общего было у этих фирм, у этих кассирш? Я тоже думал об этом и пришел к выводу, что ничего, кроме района. Насколько мне известно, жертвы не были друг с другом знакомы, никогда не встречались…

– Но убийца их знал…

– Это необязательно. Он знал только, что они носят с собой ключи от сейфов. Это все.

– Может, у кассирш есть свой профсоюз или клуб, где они встречаются…

– Не смешно.

– Согласен, не смешно, но они убиты. Может, убийце срочно понадобились деньги? Ограбить банк он не в состоянии, это слишком сложно, вот и решил брать кассы, вернее, сейфы…

Разговор ни о чем. Дождь за окном только усиливал ощущение полной беспросветности в этом деле. В Москве в день совершается огромное количество преступлений, и дать им оценку и тем более понять, с чего начать поиск, не так-то просто. Кассирши каждый день держат в руках наличные деньги, они дышат сложным запахом купюр и просто не могут не мечтать разбогатеть – не отсюда ли тянется кровавая ниточка? Но к такому выводу можно было бы прийти, если бы ограбили лишь один сейф. Кассирша подстроила ограбление таким образом, чтобы подозрение пало на кого угодно, но только не на нее… А тут – убийства… Зачем убивать ни в чем не повинных женщин? Да они бы и сами отдали все ключи… Стоп.

– Ваня, я тебе потом перезвоню…

Егор достал из ящика старого письменного стола пакетик растворимого кофе со сливками и высыпал в стакан с кипятком, принес из холодильника круглую коробку с плавлеными сырками. Размешав ложкой кофе, он сделал несколько неторопливых больших глотков. Вот она, вот мысль, которая целый день ускользала от него… Убийства… почему этот человек убивает кассирш, почему не оставляет в живых? Да потому, что они знают его в лицо! Так-то вот. Это надо записать. Поехали дальше. Шоколад. Вкусный, тает во рту. Он оказался в столе благодаря жене, которая сунула ему эту шоколадку в карман куртки: на, мол, у тебя работа вредная, перекусишь, когда выдастся свободная минутка… Выдалась. Сейчас и мозги заработают.

Где убийца мог видеть этих женщин и при каких обстоятельствах? Банк мы исключаем. Да и банки, обслуживающие организации, где работали убитые женщины, разные. Кассирша. Женщина с маленькой зарплатой, ведущая скромный образ жизни. Утром завтракает докторской колбаской и чаем, обедает, вероятно, на работе, сейчас почти везде кормят. Кассирша привыкла считать деньги. Чужие в основном. Ужин ее тоже очень скромный, если только, конечно, муж не зарабатывает. Но если он получает хорошие деньги, то какой смысл его жене работать за копейки? Она за то время, что проводит на бесполезной для семьи работе, лучше приберется дома, приготовит обед, позанимается с детьми… Кассирша. Что он, Егор, знал о кассиршах? Пять трупов, вот что он знал. Где убийца мог их видеть? Где познакомился?

Он позвонил Васильковой:

– Это Мыльников. Извините, что приходится вас беспокоить. Скажите мне, пожалуйста, вот ваша дочка, Анжелика, как случилось, что она стала кассиршей?

– Она экзамены завалила в театральное училище, – услышал он тихий, упавший голос матери убитой девушки. – Ей было все равно, куда устраиваться. Купила газету, позвонила по объявлению…

– У вас не сохранилось этой газеты? Этого объявления?

Вместо ответа Василькова положила трубку. Но он простил ей этот невежливый поступок, до вежливости ли ей теперь, когда ей предстоит похоронить свою красавицу-дочку. Но ведь эту дочку кто-то убил. Кто-то, кого Анжелика знала… И все кассирши знали.

Кто, кто это мог быть?

Он позвонил жене на работу. Просто так. Не было сил и дальше думать об убитых кассиршах.

– Привет, Гор, как дела?

– Скажи мне, Тая, что может быть общего у пяти убитых кассирш?

– Убийца, – спокойным родным голосом отозвалась Тая. – Один и тот же убийца, ты ведь про это дело?

Егор подумал, что жизнь женщины все же куда легче и приятнее, чем мужчины. Там, где женщина, – там комфорт, тепло, красота и кастрюля с вкусной едой. Жизнь мужчины же практически всегда сопряжена с тяжелым физическим или умственным трудом, с опасностью, риском, и это счастье, когда у мужчины есть женщина вроде его Таи, милой и все понимающей, ласковой, умной и заботливой. Он часто разговаривал с женой о своих делах, спрашивал совета, особенно когда ему важно было увидеть тот или иной факт глазами стороннего человека. Вот как сейчас в деле об убитых кассиршах.

– Да, убийца один и тот же, но что еще может их связывать?

– Кажется, они все из одного и того же района? Значит, убийца действовал еще и по территориальному признаку, – предположила Тая.

– Да, это так. Но маловато…

– Корпоративные вечеринки общие исключаются?

– Исключаются.

– Представители рекламы, разносчики газет, менеджеры, распространяющие косметику и дешевые китайские товары…

– Их, как правило, не запоминают в лицо, да и вообще, кто пустит, к примеру, в помещение с сейфом, полным денег, коммивояжера?

– Да, ты прав, никто. Особенно если в сейфе хранится много денег…

– Компьютерный магазин.

– В каких еще фирмах работали кассирши, какие фирмы ограбили?

– Я понял твою мысль, но фирмы, в том-то и дело, торгуют разными товарами: электроникой и компьютерами, сахаром и маслом…

– Тогда проверь, нет ли общего учредителя.

– Предположим, есть, и что тогда? Корпоративные вечеринки исключаются – слишком большое количество народу…

– Правильно. Но этот учредитель может затеять, к примеру, ремонт… Гора, я боюсь за тебя, за твой желудок… Ты когда придешь домой?

– Вчера. – Он поцеловал жену в трубку.

Через час он уже знал, кто и когда ремонтировал офисы и складские помещения всех пяти фирм с одним общим учредителем – Петром Васильевичем Гусевым: ремонт шел практически одновременно во всех фирмах в апреле этого года. Он все порывался перезвонить жене, чтобы поблагодарить ее за подсказку, но потом решил оставить это на вечер, он дома поцелует ее и скажет, что она гений.

Фирма, занимающаяся ремонтом, тоже частично принадлежала Гусеву, чем объяснялась и дешевизна выполненных работ, и качество. Об этом он разговаривал непосредственно с самим Гусевым, но уже два часа спустя, в кафе неподалеку от прокуратуры.

– Петр Васильевич, вы, наверное, уже поняли, в связи с чем я вам позвонил. Убиты кассирши принадлежащих вам фирм…

– Да, я знаю и отдал распоряжения, чтобы семьям погибших женщин была оказана материальная помощь.

Петр Васильевич Гусев, высокий крепкий мужчина в сером костюме, смотрел на Егора с выражением полной растерянности на лице. Видно было, что ему эти убийства доставили массу неприятностей. Это Егор недавно узнал о том, что все фирмы принадлежат полностью или частично ему, а сам-то Гусев знал это и тоже наверняка недоумевал по поводу прокатившихся по его фирмам убийств и ограблений.

– Петр Васильевич, у вас есть какие-нибудь соображения на этот счет? Почему именно ваши фирмы? И что общего было у ваших кассирш? Они могли где-нибудь встречаться вместе? Может, существовал какой-нибудь клуб кассирш или что-нибудь в этом роде…

– Не смешите меня, – устало проговорил Гусев, затем, словно опомнившись, извинился: – Простите, но это действительно смешно: клуб, союз кассирш… А почему вы спрашиваете об этом?

– Понимаете, женщин могли просто ограбить, забрать у них ключи или сумки… Но их убили…

– Думаете, они знали убийцу в лицо?

– Да, потому-то я и подумал о ремонте… Может, какой-нибудь штукатур, работая в помещении, где находились сейфы, заводил знакомства с кассиршами, при этом в голове его уже бродили мысли об ограблении…

– Все может быть, конечно.

– Кто-нибудь уволился у вас в последнее время? Вы можете проверить?

– Но почему именно строитель, штукатур? Были люди, которые устанавливали эти самые сейфы, они же все новые… К тому же я владею фирмой, которая обслуживает и компьютеры… Любой из специалистов, работающих рядом с бухгалтерией, мог стать, выходит, убийцей…

– Они знали его в лицо, иначе он бы их не убивал…

– Какая ужасная история. – Гусев достал из кармана костюма большой белый платок и промокнул им совершенно сухое, но красное от волнения лицо. Ему было от силы пятьдесят лет, но за счет своей комплекции и большого, помеченного заботой и очень серьезного лица он казался гораздо старше. – Среди кассирш, как вы их называете, были и совсем молоденькие… Анжелика Василькова, Женя Мусина… Я вот тоже никак не могу понять, зачем их было убивать, если основная цель преступника – забрать деньги из сейфа…

– Вы должны предупредить остальных своих служащих о том, что убийца на свободе, чтобы они были предельно бдительными…

– Все это слова, – вздохнул Гусев и снова промокнул сухое лицо. – Разве можно предотвратить убийство? Что может остановить убийцу не стрелять, когда мишень движется ему навстречу… возле дома, в центре города, в лифте… Если только распространить слух, что в связи с убийствами все ключи, которые прежде кассирши носили при себе в сумках, теперь будут сдаваться на хранение службе безопасности…

– Петр Васильевич, я так понял, что у вас пока на подозрении никого нет… Я прошу вас, если вы что-нибудь вспомните, позвоните мне, пожалуйста… – Егор протянул ему свою визитку.

Гусев ушел, Егор с удовольствием выкурил сигарету и посмотрел в окно: стекло заливал голубой холодный дождь. Но дома его ждала Тая, женщина, которую он любил и которая любила его, все остальное не имело значения. В сущности, что бы он ни делал, он постоянно думал только о ней.

Выйдя на улицу, он увидел Гусева, с телефоном возле уха застывшего рядом со своим огромным черным джипом. Он кивал головой и говорил:

– Хорошо, я все понимаю… приезжай сегодня, часов в десять, раньше я все равно не смогу… Все, целую…

Егор подумал, что он разговаривал явно с женщиной, уж слишком ласковым и нежным показался ему его голос.

17

Она не успела открыть свой старенький «бумер» – во дворе дома ее перехватил Кирилл. Почти силой усадил в свою машину, взял ее за руки и, глядя ей прямо в глаза, начал говорить:

– Я не хочу, чтобы моя жена сходила с ума по какому-то там плейбою…

– Кирилл, оставь меня в покое… К тому же я уже давно не твоя жена.

– А теперь слушай меня и не говори, что не слышала… У тебя крыша поехала из-за этого парня, а он тебе никто. У него таких, как ты, – целый гарем… Согласен, он красивый парень, но ты должна выставить его из квартиры, он тебе чужой, понимаешь? Я скажу тебе сейчас одну вещь, и ты, быть может, примешь наконец правильное решение и вернешься ко мне… Молчи… Значит, так. Я сам лично видел, как к нему заходила девушка. Совсем молодая, зеленая… И провела у него часа три…

– Ты следил? – Лариса постоянно думала о розовой сумочке со стразами. Неужели Кирилл имеет в виду ту самую девушку, что оставила в квартире свою сумку? – Зачем тебе это? Тебе не все равно, кого водит сюда этот парень?

– Ты – одна из его многочисленных любовниц. Он использует не только нашу квартиру, но и тебя… У меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как ты… летишь… Остановись. Возьми себя в руки и посмотри на меня. Вспомни, как нам с тобой было хорошо вместе…

– Пока ты не изменил мне… – холодно заметила она.

У нее не было никакого желания разговаривать с ним. Она прекрасно понимала, что Кирилл хочет наладить свою жизнь с ней исключительно из эгоистических соображений: вернуть квартиру, жену и восстановить семью, чтобы устроить быт и наконец успокоиться. К тому же он успел так хорошо спеться с ее матерью, которая тоже спит и видит свою дочь вместе с Кириллом, что у нее, у Лары, не так уж и много шансов остаться свободной. Понятное дело, что многочисленные любовницы Чемберлена, о которых она могла только догадываться, не давали ей покоя даже в ее теперешнем, свободном от него, положении. Это Кирилл не знает еще о Луке…

– Кирилл, я все равно не вернусь к тебе. Прошу тебя, оставь меня в покое… Я не любовница Чемберлена, я уже говорила, он просто квартирант… Я сдаю ему второй этаж…

– Тебе нужны деньги? Я же оставил тебе десять тысяч! Ты что, их уже истратила?

– Ничего я не тратила, они лежат в моей сумке… Но не могу же я вот так взять и выгнать человека, который заплатил за два месяца вперед…

– За два месяца?! Еще два месяца мучений?! Да ты отдай ему деньги, и все! Какое тебе дело до него?

– Мы с ним договорились…

– Если так, тогда и мне с ним тоже придется поговорить. – Кирилл отпустил ее руки и сел, уставившись перед собой в лобовое стекло. Он тяжело дышал.

– Как твоя голова, Кирилл? – спросила она совершенно неожиданно для себя, как если бы в эту минуту она увидела в нем своего прежнего мужа, Кирилла. Спросила и сразу же пожалела об этом.

– Твоими стараниями – сотрясение мозга, да еще и кожа содрана…

Она поняла, что в душе жалеет Кирилла и даже делает над собой усилие, чтобы не погладить его по голове. Очень странное, необъяснимое чувство. Ведь она сейчас влюблена в Луку. И это очевидно. Она постоянно думает о нем, о том, что ждет их впереди, о том, каким он станет, когда поправит свое здоровье. Но все равно. То, что происходило с ней в последнее время, тревожило ее. Сначала она по-настоящему болела из-за предательства Кирилла и даже после отдыха на море не восстановила, как ей казалось, свои физические и душевные силы. Потом она встретила Чемберлена и потеряла из-за него голову. Она вела себя с ним с самого начала как настоящая дура. Не обратилась в милицию и не сообщила, что в ее квартиру проник посторонний и теперь живет там на правах квартиранта… Почему она не стала искать ту мошенницу с украинским акцентом, что сдала ее квартиру Чемберлену? А ведь у этой тетки были ключи от квартиры, к тому же она откуда-то знала, что Лара уехала, и не на два дня… Чемберлен произвел на нее неизгладимое впечатление, и это просто чудо какое-то, что она не успела пополнить ряды его наложниц. А ведь все к этому шло, все… Она хотела этого. И кто помог? Лука. Сумасшедший, в судьбе которого она совершенно случайно приняла участие. Значит, ей было предназначено свыше избежать близости с Чемберленом. И это счастье. Ведь теперь, когда она услышала от Кирилла подробности его личной жизни… Хотя при чем здесь Кирилл? Она и так поняла, что у Чемберлена тут бывали девушки… Все эти вещи, сумки… Она бы и рассказала об этом Кириллу, если бы не обстоятельства… Вот зачем он, можно сказать, насильно затащил ее в машину? На что он рассчитывает? Любит? Может, и любит, раз приехал к ней даже после того, как она разбила ему голову… Теперь они квиты.

– Поедем ко мне. Я очень тебя прошу.

– Нет, не поеду.

– Ты что, на самом деле влюблена в этого парня?

– Да ни в кого я не влюблена, просто тебя видеть не хочу. Я не могу простить тебя, Кирилл.

– Поедем, ты же прекрасно знаешь, что я живу сейчас у твоей матери, она там с ума сходит… Скучает, переживает… Если не ради меня, то хотя бы ради нее.

– А о ней я вообще слышать не могу…

Она едва сдержалась, чтобы не наговорить на мать, не рассказать Кириллу, что на самом деле движет чувствами ее матери. Но это было бы совсем уж низко.

– Если ты не поедешь, я сам поговорю с твоим, как ты его называешь, Чемберленом, и он съедет отсюда…

– Только через два месяца… Я же с него деньги взяла…

– Что-то здесь не так… – сказал Кирилл. Он ненавидел этого квартиранта и готов был к серьезному разговору с ним. На правах бывшего мужа. Он улыбнулся про себя. Ну какие права могут быть у бывшего мужа? Все бывшее не имеет значения… Это Лара так считает, но только не он, не Кирилл. Он понимал, что виноват перед своей бывшей женой, и готов был на все, лишь бы вернуть ее. Но какие у него шансы, пока она живет с этим киношным плейбоем?

Внезапно дверь машины распахнулась, и Кирилла просто-напросто выдернули из салона. Скрутили ему руки и уложили животом на капот… Мгновение, и Лара исчезла. Кирилл услышал лишь звук отъезжающих авто. Он даже не понял, что это были за машины и сколько…

Он осторожно поднял голову и увидел, что во дворе, кроме него, – никого. К счастью, иначе он стал бы посмешищем в глазах соседей и прохожих. Лару украли. Она даже не крикнула… Может, ей заткнули рот?

– Лука, ты напугал моего мужа до полусмерти, – улыбнулась Лара в машине Луки, все еще не веря, что тот спас ее от тяжелого и бессмысленного разговора с Кириллом.

– Кажется, ты говорила, что вы в разводе? – Лука вел машину навстречу дождю, снегу, непогоде… А в салоне было тепло, звучала приглушенная музыка, и она чувствовала себя защищенной, надежно укрытой как от холода и промозглого ветра, так и от людей. Рядом был Лука, и она, глядя на его тонкий профиль, радовалась, как если бы этот нежный и красивый мужчина теперь принадлежал только ей. – Обратно просится?

– Просится.

– Любит?

– Говорит, что любит…

– А ты как думаешь?

– Никак не думаю. Он предал меня…

– Но ведь ты же любила его?

– Наверное, любила. Но к моей любви всегда примешивалось чувство, похожее на благодарность.

– Благодарность? За что?

– За то, что он выбрал меня из огромного числа нормальных девушек…

– А ты что, не нормальная?

– У меня… нос…

– Может, он именно поэтому тебя и выбрал?

– Брось, Лука. За нос не любят.

– А ты хотела бы исправить его?

– Хотела бы, но боюсь. Кирилл мне тоже предлагал.

– Значит, он был недостаточно настойчив.

– Куда мы едем? – Ей надоело говорить о своем носе и о Кирилле. Старая песня.

– Домой, – коротко ответил он. – Я ужасно соскучился по тебе. А еще я никак не мог понять, зачем ты вообще возвращаешься туда, где живет этот парень… Может, выселим его?

Ну вот, теперь и Лука. Чем им помешал Чемберлен?

– Я договорилась с ним…

– Лариса, ты поступила крайне легкомысленно, смирившись с тем, что в твоей квартире живет совершенно посторонний человек. Я понимаю, конечно, он красивый и все такое, но где была твоя голова, когда ты узнала, что твою квартиру сдали в твое отсутствие? Разве ты не понимаешь, что в Москве полно преступников?

– Чемберлен не преступник, он ничего не знал, думал, что та тетка, которая сдала ему квартиру, тетка с украинским акцентом, и есть хозяйка. Она была так строга с ним, требовала, чтобы в квартире было чисто, порядок, что у него и тени сомнения не возникло в отношении того, хозяйка перед ним или нет. Артистка, тоже мне…

– И тебя нисколько не насторожил тот факт, что кто-то очень ушлый прознал про то, что тебя не будет в городе какое-то время, раздобыл ключи… Вот кому ты оставляла свои ключи? Наверняка соседке или подружке, а?

– Соседке. Но ключи я у нее забрала… Или нет, постой… Я была у нее, но спросить про ключи забыла, потому что пришел Кирилл, он так настойчиво звонил в мою дверь, что мы обе услышали… Мне пришлось выйти и объясняться с ним… Да, так оно все и было, поэтому-то я забыла спросить ее про ключи… Да, Лука, ты, конечно, прав… В тот день, когда я познакомилась с ним в магазине… – И она в двух словах рассказала ему о своей встрече с Чемберленом.

– Получается, он клеился к тебе сам? – предположил Лука.

– Это вышло как-то обоюдно… Представляешь, он привел меня ко мне же домой…

– Кто отпирал замки твоей квартиры?

– Как кто, конечно, он!

– Ты обратила внимание на ключи? Это были родные ключи?

– Понятия не имею. Ключи как ключи. Такие же, во всяком случае, какие были и у меня.

– Ты не подозреваешь соседку?

– Нет, у нее есть деньги, она не стала бы вот так грубо обворовывать меня, лгать мне, ведь мы же с ней дружим по-соседски… Ей не было никакого смысла так поступать со мной…

– Может, у нее был кто и воспользовался твоими ключами?

– Не знаю, я не расспрашивала…

– А как она сама восприняла появление в твоей квартире Чемберлена? Ее не насторожил тот факт, что в твоей квартире, да и в твое отсутствие поселился какой-то незнакомый парень?

– Я тоже думала об этом, ждала ее вопросов, но потом, когда она заговорила, я поняла, что она решила, будто он возник в моей квартире одновременно со мной, что мы с ним приехали вместе, она еще спросила меня, где я отхватила такого парня. Ей и в голову не могло прийти, что он проник в мою квартиру до меня, воспользовавшись услугами мошенницы…

Они въехали во двор дома, где жил Лука, и Лара в который уже раз испытала щемящее чувство, похожее на радость, – ей хотелось в этот дом, к Луке. Нервы, которые бурно и остро реагировали на все то, что происходило с ней, стоило ей увидеться с Чемберленом, с Кириллом или даже с предательницей-матерью, успокаивались, когда она видела и чувствовала рядом с собой Луку. Умиротворение разливалось по ее сердцу, когда он смотрел на нее, когда говорил, когда прикасался к ней нежно своими руками.

Квартира же, прирученная ею, тоже действовала на нее благостно, успокаивающе.

Она хотела рассказать о своих чувствах Луке, но не осмелилась – побоялась, что он воспримет ее, как и всех тех, кто проживал с ним, пользуясь его добротой и беспомощностью…

– Лара, я хочу, чтобы ты осталась со мной, – сказал ей Лука, едва они перешагнули порог. – Я просто с ума схожу по тебе, постоянно думаю, тоскую, когда не вижу, скучаю, переживаю за тебя, мне будет спокойнее, если ты будешь жить здесь, со мной… Скажу сразу – я еще недостаточно поправился, чтобы крепко обнять тебя, ты понимаешь, что я имею в виду, как видишь, я очень искренен с тобой, но уже очень скоро я с твоей и божьей помощью восстановлюсь, и ты узнаешь, какой я сильный, как я люблю тебя… Я чувствую это…

Он поцеловал ее, прижав к стене.

– Мне бесконечно стыдно за то, в каком виде ты меня повстречала… – сказал он ей на ухо. – Но мне думается, что ты умный человек и понимаешь, что…

– Лука, не надо, слышишь?

– А еще я тебя страшно ревную и к твоему квартиранту, и к бывшему мужу…

– Ты мне уже говорил об этом… Кстати, как ловко ты справился с Кириллом…

– Сейчас не о нем… Давай избавимся от твоего Чемберлена, поговори с ним. Я бы мог, конечно, сам устранить его так, чтобы ты его больше никогда не увидела, но я не хочу действовать за твоей спиной.

– Вот и правильно.

– Но согласись, что ты поступила крайне легкомысленно, оставив его в своей квартире…

– Соглашаюсь.

Она готова была согласиться с чем угодно, лишь бы он не отпускал ее из своих рук. Голова ее кружилась, она готова была заплакать от охватившего ее сладостного чувства…