Текст книги "Елена Блаватская. Интервью из Шамбалы"

Автор книги: Анна Бурдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 28
Знакомство с Индией

О том, что «сказки» в жизни случаются и «сказочники» встречаются, но почему-то первое увидеть гораздо труднее, чем второе.

В Бомбее знакомых у Елены не было. Она поселилась в гостинице и, казалось бы, должна была погибать от скуки от отсутствия каких-либо контактов. Но нет, в первую же ночь она поняла, что неведомый Господин и Покровитель не позволит ей долго оставаться в унынии, всякий раз поражая чудесами, которые она не могла объяснить.

С наступлением сумерек за окном раздался легкий стук. Елена открыла ставни, выглянула в окно, но, кроме торжественной красоты яркого, черного, бархатного неба, покрытого серебряной россыпью звезд, ее ничего не поразило. Она вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух, наслаждаясь нежным, терпким ароматом южных растений, растущих прямо под ее балконом, полюбовалась мерцанием звезд, но вскоре поспешила вернуть ставни в первоначальное положение, чтобы избавиться от стаи комаров, хлынувших в комнату на свет горящей лампы. Повернув голову от окна, она обнаружила, что на столике, стоявшем у стены, вдруг появился поднос с горой экзотических фруктов.

«Странно. В комнату никто не входил», – подумала удивленная девушка, подойдя к двери и проверив ключ. Он был на месте. Она подергала дверь. Заперта.

– Не иначе как поднос прилетел через окно, – пришла она к единственно возможному выводу. – Однако это забавно!

С тех пор Елена жила, как в сказке. Почти каждый день ей открывалось очередное «чудо». Кувшины с водой, фрукты, одежда, предметы быта – прилетали по воздуху, сами размещались на столе или материализовались из ниоткуда. Елена была окружена заботой неведомого хозяина-волшебника, которого так ни разу и не увидела наяву, но знала наверняка, что это ОН, ее Учитель. Он являлся ей в сновидениях, разговаривал с ней, а днем присылал письма или нужных людей, с которыми она отправлялась в короткие путешествия вокруг Бомбея, знакомясь с обычаями Индии. Периодически у нее на столе, неведомо откуда, возникал конверт. К нему прилагалась записка с просьбой принять в дар небольшую сумму на расходы. Это было невероятно, необъяснимо, но совершенно реально!

Иногда на столе Елена находила другие приятные подарки, например билеты на какое-нибудь театральное представление. К билетам для сопровождения непременно «прилагался» чела, который возникал у двери, когда приходило время ехать.

О том, что происходило на сцене во время представления, Елене приходилось только догадываться, так как местных наречий она не знала. Зато происходящее производило на нее яркий театральный эффект.

«В креслах расстилалась, как огромный цветник, масса женщин в ярких цветных покрывалах. Между прекрасными бронзовыми лицами выглядывали красивые, иногда матово-белые личики персидских женщин, очень напоминающих красотой грузинок. Все первые ряды были заняты женщинами. В Индии всегда легко различить как исповедуемую веру, так и секту и даже касту, к которой кто-либо принадлежит, по знакам, расписанным на лбах сектантов обоего пола, а также различить девушку от замужней и вдовы».

По наблюдениям Елены: «…от других представительниц женского пола разных национальностей и вероисповеданий индианки отличались непокрытою головой, роскошью своих блестящих черных кос, закрученных греческим шиньоном на затылке, расписанным красками лбом и кольцами в одной ноздре. <…> Каждая из них была способна привести любого художника в восторг своими движениями, костюмом, грацией. Тем не менее от нашей румяной и дебелой какой-нибудь Анны Ивановны ни одна из красавиц Индостана не дождалась бы ни ласки, ни привета: "Ведь, экая срамота, прости Господи, глядишь: баба-то совсем голая!"»

«За ними, в партере, волновалось целое море самых оригинальных, нигде, кроме Индии, не встречающихся тюрбанов. Тут были и длинноволосые раджпуты с их прямыми, чисто греческими чертами лица, с разделенною на подбородке бородой, концы которой закручиваются за уши, в пагри, тюрбане, состоящем из двадцати аршин белой тонкой кисеи, обкрученной веревкой вокруг головы, в серьгах и ожерельях; тут были маратские брамины, с гладко выбритою (кроме центральной длинной космы волос) головой, прикрытой громадным блюдообразным тюрбаном ослепительно-красного цвета с золотым, выгибающимся вперед, словно рог изобилия, украшением наверху. <…> Голова у него так и клонится вниз под тяжестью драгоценных камней на тюрбане; все пальцы на руках и на ногах украшены перстнями, а ноги браслетами».

Ради интереса Елена решила однажды посчитать, сколько разных форм тюрбанов она наблюдала в одном только Бомбее, но через две недели поняла бесполезность своего занятия, так как это было все равно, что «сосчитать звезды на небе». «Каждая каста, ремесло, секта, каждое из тысячи подразделений общественной иерархии имела свой отличительный, блестящий пурпуром и золотом головной убор; золото снималось только в случае траура. Но зато все, даже богачи, советники муниципалитета, купцы, прочие – все до одного ходили босые, голые до колен, сверху одетые в белоснежные балахоны».

Не меньшее впечатление на молодую девушку произвело зрелище бомбейского госпиталя для престарелых животных, который она потом описала в своей книге «Из пещер и дебрей Индостана»:

«Бомбейский Пинжрапаль занимает целый большой квартал, разделенный на дворы и дворики, на лужайки и рощицы с прудами, большими клетками для опасных животных и загородками для более ручных. <…> В то время как несколько постоянно находящихся при этой странной богадельне ветеринаров перевязывали перебитые лапы у шакалов, терли мазью прокаженные спины чесоточных собак и приправляли деревянные костыли хромым журавлям, там, в двух шагах, на другом дворе, умирали от голода старики, женщины и дети. Их кормили пока за счет благотворителей животных, а животных, к счастью, было в то время менее обыкновенного. Наверное, многие из этих страдальцев с радостью согласились бы, не теряя времени, трансмигрировать в любого из зверей, так спокойно доканчивающих жизненное поприще в больнице…

Но и в Пинжрапале розы не без шипов. Если травоядные "субъекты" ничего лучшего не могут себе пожелать, то сомневаюсь, чтобы плотоядные, как, например, тигры, гиены, шакалы и волки, оставались вполне довольны как постановлениями, так и насильно предписанною им диетой. Так как сами джайны не употребляют мясной пищи и с ужасом отворачиваются даже от яиц и рыбы, то и все находящиеся на их попечении животные обязаны поститься. При нас кормили старого, подстреленного английскою пулей тигра. Понюхав рисовую похлебку, он замахал хвостом и, свирепо скаля желтые клыки свои, глухо зарычал и отошел от непривычной пищи, все время косясь на толстого надсмотрщика, который ласково уговаривал его "покушать". <…> Зато попугаи, журавли, голуби, фламинго, корольки – все пернатое царство ликовало, заливаясь на все тоны над завтраком. Охотно отдавали ему честь и обезьяны, прибежавшие первыми на зов. Нам также указали на святого, кормившего в углу насекомых собственною кровью. Совершенно нагой, он неподвижно и с закрытыми глазами лежал на солнце. Все тело его было буквально покрыто мухами, комарами, муравьями и клопами…

– Все, все они наши братья! – умиленно повторял директор госпиталя, указывая рукой на сотни насекомых и животных. – Как можете вы, европейцы, убивать и даже поедать их?

– А что, – спрашиваю, – сделали бы вы в случае, если бы вот эта змея подползла к вам и попыталась укусить вас? От ее укуса ведь неминуемая смерть. Неужели вы бы не убили ее, если б успели?

– Ни за что на свете! Я бы старался осторожно поймать ее, а затем отнес бы за город в пустое место и пустил бы ее на свободу.

– А если б она все-таки укусила вас?

– Тогда бы я произнес "мантру". А если б "мантра" не помогла, то я счел бы это за определение судьбы, и спокойно оставил бы это тело, чтобы перейти в другое.

Это говорил человек по-своему образованный и даже весьма начитанный».

Иногда по ночам Елена часами мысленно разговаривала с Учителем, который, отвечая на ее вопросы, как бы давал ей первые уроки, постепенно подготавливая к предстоящей большой работе, о которой она пока не имела даже смутного представления.

В философском познании мира Елена делала только первые шаги, может быть, поэтому, как младенец, не стеснялась не только расспрашивать, но и задавать сто тысяч «Почему?», спорить, капризничать и выражать свое мнение.

Учитель был терпелив. Он присылал длинные содержательные письма, похожие на учебные конспекты, а старательная ученица жадно их прочитывала, впитывая в себя тайный смысл посланий всей своей любознательной душой.

Постепенно Учитель познакомил ее со своим видением мира.

«Бог – есть таинство, – говорил он. – Не существует того, кто может представлять Бога на Земле, но вместе с тем каждое человеческое существо, по мере развития сознания, ощущает присутствие Божественного начала в себе. Человек может постичь только то, что вмещает его ум, и поэтому приписывает Богу те качества, которые в каждую эпоху в различных регионах считались самыми лучшими.

Ибо – Если БОЕ Един, то во Вселенной нет и не может быть ничего, что не было бы частью этого Бога, что было бы вне Его, что исходило бы не из Него, ЕДИНОГО ВЕЗДЕПРЕБЫВАЮЩЕГО, а из какого-то другого Источника. И как бы ни назывался Единый Вездесущий – это всегда будет Синтез Триединства, состоящего одновременно из Творца, Творения и Материала…»

Мысли, которые шли от Учителя, были глубоки, содержательны, зачастую непонятны. Но Елена пыталась их запомнить и, если не сразу, то со временем разобраться в смысле сказанного.

Сам Учитель, в отличие от Англии, ни разу не появился перед ней в своем живом обличье. Но она многое узнала и через его учеников, которые, как уже говорилось, назывались челами.

Челы, которые приходили к Елене, были разные и по своему социальному статусу, и по внешнему облику.

Для сопровождения в путешествиях по горам ей присылали, как правило, опытных проводников – «простых» полуголых молодых людей, знающих природные особенности местности. На светские мероприятия или в театр прибывал чела, одетый как индийский принц. Например, однажды к ней пришел молодой стройный индиец, одетый «в бледно-розовый маленький тюрбан с бриллиантами, в розовые панталоны и белую газовую кофту. Его голову обрамляли красиво уложенные длинные, блестящие, черные, как вороново крыло, волосы, которые падали на янтарную шею, украшенную ожерельем». Ожерелье, по словам Елены, было способно «свести с ума парижанку». Но она не была парижанкой, отчего ни ожерелье, ни сам красавец чела, кроме как своим экзотическим видом, ее не поразили. Он был для нее вроде участника театрализованного шоу, в котором, кроме пышного гармоничного наряда, девушка не увидела ничего примечательного.

Елена отметила закономерность: все челы были немногословны, но с охотой объясняли ей то, что она спрашивала. Они рассказывали самые удивительные и разнообразные истории об Учителе, которые лишь добавляли его образу таинственности. От них она узнала, что Учитель Мория, которого они называли Махатма Мория, принадлежит к самому уважаемому и почитаемому в Индии обществу мудрецов. Они, по мнению индийцев, есть Высшие Существа – Великие души, объединенные в Белое Братство мудрейших из мудрейших людей. Белое Братство сверхлюдей существует много тысяч лет и в течение всего этого времени неустанно печется о благе человечества, исподволь посредством таинственных сил направляя его в верное русло развития, предостерегая и предохраняя от всевозможных опасностей, в том числе опасности самоуничтожения.

По мнению учеников Махатмы Мория, «земная грязь не может пристать к лучам солнца», так как челы представляли своего Учителя потомком Сурьи (солнце), что вызвало в индийском обществе не только особое уважение, но и трепетное поклонение. Елене даже казалось, что в Индии вести свой род от Сурьи было гораздо почетней, чем в России от Рюрика.

– Какими же сверхъестественными способностями обладают Махатмы? – расспрашивала она всех, кто мог ей ответить на этот вопрос.

Ей объяснили: «Своей жизнью и прилежным изучением тайн Вселенной Махатмы достигли божественной прозорливости и сверхъестественной мощи. Они обладают способностью читать чужие мысли и внушать свои другим людям, разлагать вещи на составные части и с помощью тайных сил перемещать эти части в любое место в пространстве, чтобы там снова придать им их первоначальную форму. Махатмы могут приводить материальные тела в движение, не касаясь их, и, напротив, с помощью невидимых сил препятствовать их перемещению в пространстве. Они способны понимать язык животных и растений, перевоплощаться, принимать любую материальную форму. В их власти материализовать свои образы и мысли, перемещаться в пространстве и во времени, отделять на некоторое время душу от тела, посылая ее в любую точку времени и пространства, в том числе в самые отдаленные точки Вселенной». В Индии Махатмы были также известны как Великие Гималайские Учителя, обитающие в совершенно недоступном для человека районе Гималаев, известном под названием Шамбала.

Упоминание о Шамбале разжигало воображение Елены и возбудило еще больший интерес к личности Учителя. Елена с детства хорошо знала талант Махатмы Мория быть замечательным рассказчиком. Он владел неистощимым запасом легенд, которые она воспринимала как сказки. Теперь она поняла: уже тогда она стала его Ученицей, так как училась воспринимать мир его образами.

Когда Учитель в очередной раз вышел с ней на мысленную связь, Елена спросила его о Шамбале, и он, как всегда, охотно, но с некоторым оттенком загадочности рассказал ей, что «люди, обитающие в неведомой стране – Шамбале, пришли на Землю с другой планеты. Это было давно, много миллионов лет назад. Ераницы этой неведомой страны свято охраняются самыми различными способами. Многие искатели истины пытались достичь сокровенной обители и встретиться там с легендарными мудрецами востока. Но лишь единицы наиболее духовно подготовленных людей действительно достигают этой цели – один или два человека в столетие. Всем остальным путь туда закрыт. Существует незыблемый закон в отношении подступов в неведомую Шамбалу представителям внешнего мира: "Дойдет лишь тот, кто позван!", а кто не позван – никогда ее не найдет».

Таинственность и необъяснимость того, что Елена узнала, захватывала ее воображение. Она тоже хотела, чтобы «ее позвали» и научили «чудесам». Она считала, что в достаточной степени обладает особой внутренней энергией, которая позволит ей это сделать. Но Учитель ее предостерег от поспешности решений, сказав: «Приобретение высшего знания требует не только многих лет подробного его изучения под руководством более высокого разума, вместе с решимостью, которую не может поколебать никакая опасность, но и стольких же лет относительного уединения, в общении лишь с учениками, преследующими ту же цель, и в таком месте, где сама природа, как и неофит, сохраняет совершенный и ненарушимый покой, если не молчание!»

Видимо, она и была тем неофитом, который еще не достиг достаточного уровня в приобретении высших знаний, поэтому не стала больше настаивать на своем обучении «чудесам». Хотя кое-что она и научилась делать, например, перемещать предметы, не касаясь их руками, но это у нее не всегда получалось.

Однако рассказы о Шамбале, теребили ее воображение и разжигали любопытство. Елена заметила, что в Индии два священных слова производят на обитателей страны магическое действие: Шамбала и Ригден Джапо. Первое, как она уже знала, было названием священной таинственной страны, второе – имя ее Владыки. Но, кого бы она ни спрашивала, никто не знал конкретно, где именно находится эта таинственная страна, хотя приблизительное направление поиска было известно – в Северном Тибете. Об этом Елена уже была наслышана с детства от шаманов, но тогда она считала, что сказания о Шамбале относятся скорее к сказкам, легендам, народному фольклору или религиозной мистификации. Теперь, находясь в Индии, она стала совершенно уверена – такая страна существует.

Ей даже удалось увидеть собственными глазами мандалу (геометрический символ, а также иконографическое изображение. – Авт.)Шамбалы: наверху – Идам, знак стихийной мощи, в середине – белые снежные вершины гор, образовывающие кольцо, в центре которого изображена долина с множеством построек и два разреза в виде башен, на фоне одной из которых восседает Сам Он – Владыка, а внизу огромное мощное воинство ведет победную битву, где сам Ригден Джапо – предводитель.

Из рассказов казацкого шамана Елена знала, что страну эту населяют люди, ищущие великую мудрость и обладающие чистым сердцем. Они ушли от мира творить добро, оставаясь невидимыми и незаметными для других людей. Им известны самые сокровенные тайны природы. Они находят людей, ищущих знаний и добра, приглашают их к себе и ведут к постижению мудрости.

Елена заразилась мечтой попасть под любым предлогом и любыми способами в страну своей мечты, не находя для себя препятствий в осуществлении задуманного.

Глава 29
Воплощение

О том, что те, кто верит в чудеса, ошибаются. Чудес не существует. Существуют невероятные явления, которые в силу своего незнания мы не можем объяснить.

Обычно беспрекословно подчиняясь указаниям своего Покровителя, Елена иногда «срывалась» и проявляла ярко выраженную нетерпимость и своеволие в определенных вопросах. Так получилось и на этот раз. Настал день, когда Учитель дал ей наставление продолжить путешествие по миру. Елена согласилась, но, прежде чем покинуть Индию, попыталась самостоятельно проникнуть в Тибет через Непал.

На прощание ей непременно хотелось хоть одним глазком увидеть неведомую страну, окутанную легендами. «Язык до Киева доведет», – решила она и, следуя порывам своей горячности, направилась искать Шамбалу.

Под видом писательницы, пишущей книгу о Гималаях, она попыталась перейти запретную зону, охраняемую английскими военными. Британский капитан саперного отряда, получив сообщение о том, что какая-то европейская дама пытается на лодке перебраться через реку, немедленно отправился за ней, нашел и тут же вернул нарушительницу обратно. Елена очень рассердилась на беспардонное вмешательство британского военного представителя, пыталась возражать, но вскоре, убедившись в бесполезности своих усилий, прекратила сопротивление. Она неожиданно для себя подружилась с женой остановившего ее капитана, два месяца гостила в его семье, и только потом стала готовиться к отъезду.

Однако любопытство и упорство взяло верх, и через некоторое время Елена вновь попыталась пробраться в Тибет, теперь уже со стороны Кашмира. Ее путь лежал через Лахор.

Никто не может миновать этот город, пробираясь в Тибет со стороны Кашмира. Может быть, поэтому, очутившись в Лахоре, Елена не могла не столкнуться с давним приятелем своего отца, немцем Кюльвейном, который, по счастливому стечению обстоятельств, в то время там тоже остановился. Как оказалось, Кюльвейн ее разыскивал. Уже несколько лет родня не имела никаких известий от Елены. Полковник фон Таи наводил справки везде, где мог, в надежде разыскать свою дочь. Когда он узнал, что Кюльвейн направляется в Индию, то просил друга посодействовать ему в этом вопросе. Кюльвейн направился в Тибет в сопровождении двух друзей, желая пересечь Гималаи и провести кое-какие исследования. Он был естествоиспытателем, совершенно не верил в чудеса, был занят чистой наукой, уважая лишь факты.

Елена обрадовалась неожиданной встрече и попросилась примкнуть к небольшой группе Кюльвейна, надеясь на поддержку. Одновременно к ним присоединился монгольский лама, что вызвало у всех особый интерес.

Европейцам путь через пограничные посты Гималаев был закрыт. Но отряд из пяти человек решил рискнуть, пойдя на небольшую хитрость с переодеванием и наивно полагая, что людей, одетых в местные одежды, должны принять за «своих». Но группа не учла, что «свои» могут и заговорить с незнакомцами на родном языке, которого в

группе никто не знал. Однако все пятеро верхом на лошадях бесстрашно пустились в путь. По дороге Кюльвейн засыпал ламу вопросами, похожими, скорее, на допросы. Лама спокойно отвечал и вскоре заявил, что умеет «творить чудеса», в том числе производить «воплощение». Как только Кюльвейн услышал слово «воплощение», он воспылал непременным желанием «лично увидеть и разоблачить этот «языческий трюк», так как был абсолютным скептиком. Случай вскоре представился.

Позже Елена вспоминала:

«После четырех дней ходьбы группа Кюльвейна остановилась на отдых в одной маленькой, ничем не примечательной деревушке. Лама, сопровождающий группу, сказал, что совсем недалеко, в пещерном храме, также "остановилась большая группа святых ламаистов или, проще говоря, монахов, способных творить великие чудеса".

Кюльвейн, недолго думая, сразу же отправился к монахам с визитом с целью установить между двумя группами дружественные отношения и уговорить их показать феномен "инкарнации" или, по другому говоря, "воплощения". Однако, несмотря на все приложенные им усилия и его щедрые подарки, настоятель отказался что-либо показывать. Но вдруг он заметил на моей руке кольцо, которое я носила как талисман, который возымел на настоятеля действие неоспоримого приказа. Увидев талисман, монахи тотчас начали подготовительные работы, а в соседнем поселке у бедной женщины по договоренности был взят 3-4-месячный ребенок. Кюльвейну пришлось поклясться, что в течение семи лет он не разгласит увиденное им и услышанное.

Принадлежащий мне талисман – это обыкновенный агат. В Тибете и других местах его называют "А-ю" и ему присущи таинственные свойства. На нем выгравирован треугольник и в этом треугольнике мистические слова. Такие камни буддисты-ламаисты высоко ценят; ими украшен трон Будды; далай-лама носит такой камень на четвертом пальце; их можно найти в Алтайских горах и вблизи реки Ярхун (Yarkun). Мой талисман принадлежал раньше очень уважаемому жрецу-калмыку и дан мне в дар. Хотя бродячее племя калмыков считается отпавшим от первоисточника ламаизма, они поддерживают дружеские отношения с племенами Восточного Тибета… У каждого шамана имеется подобный талисман. Он носит его привязанным к шнурку и держит под левой мышкой. "Какая польза вам от него и какова его роль?" – это были вопросы, которые мы часто задавали нашему проводнику. На них он никогда не отвечал прямо, а ограничивался некоторыми разъяснениями, обещая, что когда появится подходящий случай, и мы будем одни, он попросит, чтобы камень сам ответил. Например, он объяснял, что как только он возьмет камень в рот, показывается его отец, освобождает его от тела и ведет туда, куда пожелает, куда прикажет.

Прошло несколько дней, пока все было приготовлено. Ничего за это время не случилось, исключая только того, что на какой-то приказ Бхикшу из глубины озера на нас взглянули некие лица. Одним из этих лиц оказалась сестра Кюльвейна, которую он оставил дома здоровой и радостной, но которая, как мы узнали позже, умерла незадолго до начала его странствий. Вначале появление этого лица взволновало Кюльвейна, но он призвал на помощь весь свой скептицизм и попытался разъяснить нам, что это видение – лишь тень от облаков или отражение веток дерева, как это делают все подобные ему люди.

В назначенное послеобеденное время ребенок был принесен в вихару и оставлен в вестибюле, так как дальше этого места, внутрь святилища, Кюльвейн не решился идти. Ребенка положили посреди пола на покрывало. Всех посторонних выслали вон. У дверей поставили двух монахов, которым поручили задерживать любопытных. Затем все ламы уселись на пол, спиной к гранитным стенам, так, что каждый был в десяти футах от ребенка. Настоятель сел в самый дальний угол на кожаный коврик. Только Кюльвейн поместился поближе к ребенку и с большим интересом следил за каждым его движением.

Единственное, что требовалось от всех нас, – это соблюдать абсолютную тишину. В открытые двери ярко светило солнце. Постепенно настоятель погрузился в глубокую медитацию, а остальные монахи пропели вполголоса краткую молитву; единственным звуком был плач ребенка.

Прошло несколько мгновений и движения ребенка прекратились. Казалось, что маленькое его тельце окоченело. Кюльвейн внимательно наблюдал. Оглядевшись кругом и обменявшись взглядами, мы убедились, что все присутствовавшие сидят неподвижно. Взор настоятеля был обращен на землю, он даже не глядел на ребенка. Бледный и неподвижный, он больше похож был на статую, чем на живого человека.

Внезапно, к нашему большому удивлению, мы увидели, что ребенок, как бы какой-то силой, был переведен в сидячее положение. Еще несколько рывков, и этот четырехмесячный ребенок, как автомат, который движут невидимыми нитями, встал на ноги. Представьте себе наше смущение и испуг Кюльвейна. Ни одна рука не пошевелилась, ни одно движение не было сделано, ни одно слово не было сказано, а этот младенец стоял перед нами прямо и неподвижно, как взрослый».

Дальнейшие события, происходившие в тот вечер, описал сам Кюльвейн:

«После минуты-другой ожидания ребенок повернул голову и взглянул на меня с таким умным выражением, что мне стало просто страшно. Я задрожал. Я щипал себе руки и кусал губы до крови, чтобы убедиться, что я не сплю. Но это было лишь начало. Это удивительное существо приблизилось на два шага ко мне, приняло вновь сидячее положение и, не спуская с меня глаз, начало на тибетском языке произносить фразу за фразой, те слова, которые, как мне раньше сказали, принято говорить при воплощении Будды и которые начинаются так: "Я есмь Его Дух в новом теле" и т. д.

Я был по-настоящему в ужасе. Волосы у меня стали дыбом, и кровь застыла. Я не мог бы произнести и слова. Тут не было никакого обмана, никакого чревовещания. Губы младенца шевелились, и глаза его, казалось, искали мою душу с таким выражением, которое заставляло меня думать, что это был сам настоятель, его глаза, его выражение глаз. Было так, как будто бы в малое тельце вошел его дух и глядел на меня сквозь прозрачную маску личика ребенка.

Я почувствовал головокружение. Ребенок потянулся ко мне и положил свою маленькую ручку на мою руку. Я вздрогнул, как будто бы меня обжег горячий уголек. Не в силах больше выдержать этот взгляд, я закрыл глаза руками. Это длилось лишь мгновение. Когда я отнял руки от глаз, младенец снова стал плачущим ребенком: он снова лежал на спине и плакал, как вначале. Все вошло в свою колею и начались разговоры.

Только после того, как этот эксперимент был повторен еще несколько раз с промежутками в 10 дней, я осознал, что был свидетелем невероятного, сверхъестественного феномена, подобного тем, которые некоторые путешественники описывали ранее, но которые я всегда считал обманом. Среди многих ответов, которые настоятель дал на мои вопросы, есть один, который следует считать особенно значительным. "Что случилось бы, – спросил я его с помощью нашего ламы, – если бы в то время, когда ребенок говорил, а я в страхе, принимая его за черта, убил бы его?" Настоятель ответил: "Если бы удар не был сразу смертельным, то был бы убит лишь ребенок". "Но, – настаивал я, – допустим, что удар был бы молниеносным?" "В таком случае, – последовал ответ, – вы убили бы меня"».

Увиденное произвело ошеломляющее впечатление на всю группу. Однако вскоре ей следовало сняться с места и продолжить путь. Но это удалось не всем. Местный пропускной пункт разрешил пройти только Елене и ламе. Остальным пришлось вернуться. Кюльвейна свалила тяжелая болезнь – лихорадка, поэтому он был вынужден повернуть назад, не дойдя до пропускного пункта. Его друзей не пропустили из-за незнания языка, а ламу и Елену приняли за «своих», позволив продолжить путь. Неизвестно, что послужило причиной такого решения местных стражей порядка. Шутили, что, скорее всего, пропуском послужили лица шамана и Елены, в которых угадывались восточные черты. Но Покровитель Елены оказался более строгим стражем. Он не позволил ей двигаться дальше, предупредив о смертельной опасности. Тогда Елена не придавала значения словам закона Шамбалы: «Дойдет лишь тот, кто позван!» Она надеялась не постучаться, а вломиться в «закрытую дверь». Вдруг откроют! Но не задумывалась, что к той заветной двери ей придется подниматься по длинной лестнице испытаний, которую в то время для нее еще не построили.

Кроме того, в Индии начинались беспорядки – восстание сипаев, распространившееся по стране настолько широко, что, казалось, британскому владычеству в Индии скоро придет конец. Сипаями называли туземных солдат британских войск в Индии.

Любопытен повод, послуживший искрой для разгоревшегося восстания.

Накануне восстания в сипайские части поступили на вооружение новые капсульные ружья, где для смазки использовался животный жир. При этом самым ужасным для сипаев стало то, что им приходилось перед зарядкой надкусывать патрон, также смазанный жиром. Всем известно, корова – священное животное в индуизме. Использовать мясо и жир коровы в пищу – страшный грех. Более того, так как в состав смазки входил и свиной жир, то это приводило в негодование также сипаев-мусульман, для которых свинья – грязное животное, и «прикоснувшийся к нему будет осквернен».

Таким удивительным образом индусы-индуисты и индусы-мусульмане, служившие вперемешку в туземных частях, оказались одинаково «осквернены» и выступили с протестом. Они истолковали действия англичан одинаково: их религиозные чувства сознательно уничтожаются высокомерными белыми. Это и послужило поводом к восстанию.

Сипаи были очень жестоки с британцами, в том числе с женщинами и детьми. Британцы отвечали тем же – давили слонами целые деревни, официально провозгласив тактику «массового террора». В связи с этим все находящиеся в стране европейцы подвергались потенциальной опасности. Им лучше было хотя бы на время покинуть места, охваченные пламенем воинственных страстей.

Учитель срочно послал Елене короткое, но довольно жесткое письмо, которое, материализовавшись прямо из воздуха, упало к ее ногам на горной тропе: «Упасика, дальше идти запрещаю! Немедленно возвращайся в Европу, занимайся там чем хочешь, но будь готова вернуться в любую минуту».

Возражать было бессмысленно или, по крайней мере, глупо. Внутренне Елена почувствовала опасность. Неведомо откуда перед ней вновь появился проводник – очередной чела Учителя, который кратчайшим путем препроводил ее к границе. Дорога шла по скрытым дорогам и перевалам, о существовании которых даже нельзя было догадаться. Оттуда Елена добралась до ближайшего безопасного морского порта, взяла билет на пароход «Гвалиор» и отправилась в долгое плавание вокруг Африки, в надежде через несколько недель добраться до Европы. Суэцкий канал тогда еще не был открыт, поэтому путешественникам предстояла длительная морская прогулка. Однако «Гвалиору» не суждено было добраться до Европы. На полпути судно потерпело крушение. Все погибли, кроме двадцати пассажиров, в числе которых оказалась и Елена. Ее ангел-хранитель не позволил ей умереть.