Текст книги "Наследство Катарины (СИ)"
Автор книги: Анна Бобылева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
–Я богат. – Пожимал он плечами.
Они махнулисначала в северную часть города, минуя многочисленные площади и улочки. Взору открылсяпамятник, высеченный прямо в скале. Это был лев. Он мирно лежал, умирая,вытянув массивные лапы. Николас пояснил, что перед ними самый знаменитыймонумент в стране, воздвигнутый в честь погибших гвардейцев. Она долго смотрелана произведение искусства, гадая, как долго творивший выдалбливал чудесногольва в середине скалы и как добился чёткости линий. Затем они поехали к реке,через которую пролегал знаменитый мост Каппельбрюкке, являющийся часовым исоединяющий обе части города вместе. Сам мост не сильно впечатлил, но воткартины, изображённые на кровле, оставили свой отпечаток в душе. Важнейшиесобытия города отразились навека в одном месте. В разноевремя мост был маяком, сокровищницей и тюрьмой. Она воображала сцены изпрошлого, мечтая увидеть, как сменялись времена и жили люди. А высокая башня ивосхождение на неё оказались настоящим испытанием для них обоих, но наградой застарания стал непередаваемой красоты вид. Николасу приходилось её всё времяпоторапливать, иначе, за целый день она не прошла бы дальше каменного льва.Красота находила отклик в её душе, задействовала нечто на тонком, бестелесномуровне, возвышая над всем остальным. Это была её слабость, и она находила её вовсём: природе, искусстве, людях, временах года и суток. Конечно, то был неединственный мост в городе, остальные оказались также интересны и каждый по-своемупритягивал. Церкви они рассмотрели со стороны, в предпраздничный канун тампроходили службы, чаще всего закрытые. Они даже побывали на крепостной стене,знаменитой своими башнями и часами, отбивающими время раньше всех остальных вгороде. За экскурсионный день они изрядно устали, ноги гудели, захотелосьприсесть. Такое состояние казалось обманчивым, потому что встать потом будетсложнее, чем ты себе представляешь. Перед тем как отправиться в дом, онизаскочили в ресторанчик в центре города. Пицца и салат с пармезаном сталилучшим завершением экскурсии. Они наелись и заказали ещё по чашечке кофе.Атмосфера там была праздничной и ненавязчивой, ощущался дух предстоящегорождества. Катарина смотрела на брата – юного, доброго и отзывчивого, размышляяо том, каким он станет через несколько лет.
–Спасибо за экскурсию. Эта усталость лучшее чувство в мире, оно того стоило.
–Мы ещё не всё посмотрели. На сегодня точно хватит.
–Ники. Какой она была?
–Кто? Бабушка? О! Ну…Она была строгой, справедливой, умной. Отец вечно ныл, чтоона о нём не заботится. Как по мне, так она как раз наоборот ограждала его отсебя самого. После её смерти он совсем с катушек слетел. Я единственный, с кемона иногда говорила, не считая себя самой. В последний год была совсем плохая,несла какую-то чушь про волшебство и злого мага, который охотился за кем-то,кого она как бы спасала. – Он задумчиво уставился в стену. – Я даже хотел,чтобы это оказалось правдой, тогда я мог бы уйти в эту её волшебную странунавсегда. Погоди, как же она её называла? По-моему «параллельная». – Катаринагрустно вздохнула.
–Тебе повезло. Ты знал её при жизни и был к ней добр. А вот я никак не пойму, зачто мне досталось наследство. Не за красивые же глазки.
–Как знать. – Он загадочно подмигнул и рассмеялся, обстановка разрядилась, и онапочувствовала себя слегка свободнее.
Колокольчик на двери зазвенел, и в помещениевошёл мужчина. Его костюм был идеально отглажен и имел глубокий синий оттенок,стрелки на брюках казались высеченными из камня. Он снял пальто и пристроил егона вешалке. Сегодня он выглядел ещё притягательнее, чем в прошлый раз, когдаона видела его в офисе: волосы были взъерошены ветром и заняли причудливоеположение, пиджак имел зауженный крой и очень подходил атлетическомутелосложению. Он оглядывал кафе в поисках свободного столика и остановил взглядна ней, уголки губ приподнялись, образуя милую улыбку. Размашистым шагом онприблизился к ним.
–Добрый день Николас. – Он подал ему руку. – Катарина. Выглядите очаровательно.
–Благодарю, мистер Балмер. – Смущённо отозвалась она, краснея и презирая себя зачувствительные щёки, выдававшие эмоции.
–Ну, что вы. Мы же практически одного с вами возраста. Можете звать меняГабриэль. Могу ли я присоединиться к вам?
–Конечно. Я тороплюсь. Доберёшься сама домой? Я совсем забыл кое о чём. –Прерывисто начал лопотать брат.
–Хорошо. Ещё раз спасибо Ники. За всё. – Тот кивнул, накидывая пуховик на ходу,и удалился, они остались наедине.
–Можем мы перейти на «ты»? – Спросил он, после того как сделал заказ официантке,пожирающей его глазами.
–Думаю, да. Излишняя вежливость бывает навязчивее грубости.
Она отпиланемного кофе, отметив про себя, что не чувствует рядом с ним себя зажатой, по сравнениюс другими людьми. Он располагал к себе каким-то неведомым образом. Но это незначит, что она не была смущена. Один его взгляд, настойчивый и дерзкий, заставляллицо менять цвет на пунцовый.
–Ты совсем не помнишь меня Кэти? Так? Я вот тебя сразу узнал. Ты выросла, спорунет. Но твои волосы, глаза, улыбка, я никогда их не забуду. – Она поперхнулась.
–Я…не знаю…О чём ты говоришь?
–Мы были соседями, дружили, ужинали на общей кухне. Мой отец был одноклассникомтвоего когда-то. Да, и твоего дядю я прекрасно помню. Он иногда бывал у вас вгостях, правда, редко. А тот злосчастный велосипед, с которого ты упала изаработала шрам во всё колено. Готов поспорить, что он ещё там. – Он лукавозаулыбался, ещё больше вгоняя в краску.
Она началавспоминать. Тёмненький, красивый мальчик с которым она когда-то играла,рассказывала истории, а он ей страшилки. Как они бегали на озеро, и получилипотом от отца. И как он заботился о ней, приносил вкусности, учил преферансу.Её будто осенило. «Глаза! Они всегда были такими! Как я могла забыть что-то поистинечудесное?». Наша память часто подводит, в ней остаются только яркие вспышкипроизошедшего, большую часть мы забываем, но помним ощущения, и наше тело тожеих помнит, заставляя испытывать непонятную тревогу, печаль, радость, смущение.Чувства сильнее разума, и так было всегда.
–Габи! Прости! Я всё позабыла! Столько прошло времени! – Она с надеждой смотрелана него, надеясь, что он не обижается, а он наклонился и обнял в ответ.
Объятия былитёплыми и родными, она почувствовала себя защищённой и окончательнорасслабилась. Он нежно провёл рукой по её лицу.
–Я всегда знал, что ты станешь красавицей, когда вырастешь. Помнишь? Я говорил,что женюсь на тебе. – Он весело рассмеялся. – А ведь я так и не был женат, ниодна девушка не заслуживала меня. У тебя есть кто-нибудь близкий? – Онбуквально пожирал её глазами, потемневшими немного и принявшими обычный,голубоватый оттенок.
–Нет. Был. Он умер год назад.
–Соболезную. – Он не изменился в лице. – По правде говоря, я знал об этом. Чераследила за тобой и твоей жизнью. Произошедшее разрывало ей сердце. – Вздохнулон, Катарина часто заморгала.
Во времяоглашения завещания она догадалась, что за ней наблюдали всю жизнь, нопочему-то упустила тот факт, что и об этом бабуле тоже было известно.
–Чера переживала? – Заикаясь, спросила она.
–Да. Пару недель пила таблетки горстями. Её посвящали во все подробности. Как-тораз она пришла ко мне, подавленная и печальная, выпила стакан виски и рухнула вкресло. Она сказала, что вся её жизнь череда сожалений, но есть одна вещь, окоторой не жаль, и упомянула о том, что тебе будет ещё сложнее после её смерти.Не знаю с чем это связано Кэти, но она взяла с меня клятву защитить тебя любойценой! – Он взял её руки в свои, её будто ударило током. – Умоляю! Прими моюпомощь! Если откажешь, лишишь возможности исполнить её предсмертное желание! Наследующий день после этого разговора она умерла. – Он выглядел так, будтозатаил дыхание, с надеждой заглядывая ей в глаза. Без сомнений, он любилстарушку и сочувствовал ей.
Катарина незнала, что и ответить. Она просто кивнула, до конца не понимая, в чём будетзаключаться его участие. Они обменялись контактами, расплатились и вышли наулицу. Уже стемнело, опять шёл снег, кружась, и паря над головами. Он предложилподвезти, галантно придержав дверь машины. Водитель он был неосторожный, всюдорогу перехватывало дух от резких поворотов и периодических попаданий в колею.
–Встретимся завтра? – Спросил он, остановившись у входа.
–Хорошо. Правда я не знаю, надолго ли здесь останусь.
–Надеюсь, что навсегда. Ты не читала её письмо, правда? – Она чуть неподпрыгнула на месте. «Про письмо то я и забыла». – Ничего. Есть время. А потом,разве ты не хочешь посмотреть на свой дом? Думаю, в Москву ты вернёшься нескоро. Доброй ночи Кэти. – Он поцеловал её в щёку, приятно коснувшись щетиной,от него пахло сладостями.
–Доброй ночи Габи. – Пролепетала она, выходя из машины.
Она спотыкнулась на пороге, чертыхаясь из-засвоей неуклюжести, ведь он, конечно же, это видел. Ещё долго в голове звучал грубый,но ласковый голос. Почему-то ей даже нравилось, как он её называет, несмотря напунктик сокращения имени. Он мог бы звать её даже никем, и она была бы этомунесказанно рада. Ноги подгибались, мысли путались, руки отказывались слушаться.Таких сильных эмоций она не испытывала с момента спасения бывшим супругом. «Аведь это тоже было зимой». Любимое время года являлось для неё значительным вовсех смыслах этого слова. Некий переломный момент жизни произошёл именно тогда.«Быть может, происходит снова прямо сейчас». Она увлеклась и буквально наткнуласьна отца, ожидавшего в кухне.
–Ты пропустила ужин. – Донёсся исподлобья строгий голос.
–Я встретила мистера Балмера в городе, мы посидели в кафе. Что-то случилось? –Растерянно прошептала она и шагнула назад.
–Нет. Нет. Всё в порядке. Завтра сюда приедет моя семья. Хотел попросить тебякое о чём. – Она заметила, что он как-то странно сидит, немного завалившись набок, а после почувствовала неприятный запах виски.
«Ещё никогда яне видела тебя таким. И когда ты только начал пить?». Он усмехнулся, пытаясьвыпрямиться.
–Не осуждай...Я устал...Мой брат отказался от меня. Мать, выгнавшая из дома,раскаялась в завещании…Мой мир встал с ног на голову! – Речь была нечёткой,отвращение промелькнуло у неё на лице, она терпеть не могла пьяных людей.
–Ничего. Я понимаю. Постараюсь быть как можно вежливее с ними. Спокойной ночи. –Немного резко сказала она, и, развернувшись, зашагала прочь.
Глава 6. Фибург
Онаподнялась в комнату и вдруг вспомнила о личном письме от бабушки, забытом вовнутреннем кармане пальто. Забавно, как только о нём пошла речь, она стала снетерпением ожидать момента уединения, не смотря на компанию в виде потрясающе-сексуальногодруга детства. Ночь спустилась на город и заволокла чернотой всё вокруг. Люцернсветился где-то внизу, там кипела жизнь. Полюбовавшись на его огни, онаотправилась в ванную, наполнила до краёв и медленно погрузилась. Удовольствиеот тёплой воды и уставших мышц, получивших необходимое расслабление, накрыло сголовой. Процесс очищения всегда доставлял ей немалое удовольствие, из всехдомашних развлечений она предпочитала именно его. Насладившись тишиной ипокоем, она выбралась из ванной и накинула махровый халат, приятно касавшийсятела. Она устроилась в кровати, как можно удобнее, спина утопала в подушках, вней поселилась небывалая легкость, глаза начали смыкаться. «Письмо. Я должнапрочесть. Слишком устала…Подождёт до утра». И она положила, запаянный печатьюиз красного воска, конверт на тумбочку и погрузилась в сон. Ей опять снилсядом. И снова она рассматривала узор на оконных, резных рамах. Только теперь онабыла ближе, на том самом месте, где остановилась в прошлый раз. Она прошла ещё немного.Узор можно было рассмотреть с этого расстояния. Это был знак бесконечности – перевёрнутаявосьмерка, а рядом с ним изображение лисы, склонившей голову на бок. Второе онауже где-то видела. «Ну, конечно! Лиса символ семьи!». Она задумчиво смотрела назнаки, гадая, зачем бабушке понадобилось вырезать их на рамах, ведь у них небыло так принято, насколько ей было известно. Любопытство вело в дом, и она ужеподнялась по крыльцу, скрипнувшему под ногами на третьей ступени. В этот моментиз сна её вновь выдернуло нечто бестелесное, напугавшее до чертиков в первыйраз. И также как и тогда, она крепко заснула после.
Утром, потянувшись в кровати, она обнаружила усебя под боком «Бродягу» и потрепала его по голове. Кот вытянулся и затрещал.Солнце пробивалось в окно и наполняло комнату светом, с улицы доносился звуклопаты, расчищавшей дорожки. Она вспомнила сон. «Такое чувство, будто кто-тохочет мне что-то сказать, но не может». Она посмотрела на письмо, раздумываякакое-то время. Любопытство пересилило страх. Она взяла его в руки иобнаружила, что печать оторвана. «Ещё вчера оно было целым». Катарина судорожнооглянулась по сторонам. «Но, кто мог открыть его? Стефан? Агнесс? Базиль? И зачемим это? Бессмыслица». Она открыла его и не увидела там ничего. Буквально. Листбыл чист. «Какой смысл опечатывать семейным гербом пустой лист? Бабуля, похоже,и правда спятила под конец!». Она уже оделась к завтраку, как вдруг её посетилаещё одна мысль. «Но, тогда зачем кому-то вскрывать письмо? Что они искали внём? Да. В этой семейке больше тайн, чем у самих королей». Полдня она бесцельнобродила по дому, не в силах выкинуть из головы бабку и её секреты. Николаскуда-то запропастился, остальных, к счастью, тоже не было видно. Отец поехал навокзал встречать жену и сына. Даже кот умчался, задрав хвост, в неизвестномнаправлении. Она обошла поместье трижды, заглядывая в каждую комнату, но так ине обнаружила той картины с изображением дома из своего сна. Самымподозрительным местом оказался коридор, в котором та и висела, на её местеостался потускневший от времени квадрат на обоях. «Чертовщина. Может это одиниз тех домов с привидениями?». В обед прибыл отец. Она как раз спустилась вкухню, вспомнив о том, что голодна. За столом сидела приятная на вид женщина,темноволосая, кареглазая, пухлая. Она имела округлые формы, которые ейподходили, и невозможно было представить её иначе; губы у неё были полные исочные, а белоснежная улыбка неплохо сочеталась с искривлёнными зубами. Женщинавстала и протянула руку, добродушно улыбнувшись.
–Вета. А ты, стало быть, Катарина? Мне очень приятно.
–Мне тоже. – Скромно отвечала она, не лукавя, но где-то в глубине души всё равноскребли кошки.
Она запихнулаобиженную девочку во внутренний шкаф и закрыла на ключ, игнорируя протесты,ради отца.
–Это Ленц. Надеюсь, вы подружитесь. – На лице у того появилась гримаса,означавшая, что это вряд ли возможно.
Вообще, сводныйбратец выглядел неприятно и создавал впечатление задиристого подростка соскверным характером. Внешне он отчасти походил на мать: пухлый, кареглазый,круглолицый, темноволосый, с губками женской формы, приземистый, от отца в нёмне было абсолютно ничего. «Может, он не его ребёнок?», – с воодушевлениемподумала она, но спешно отбросила приятные мысли. Брат был младше лет на пять,но из-за небольшого роста складывалось впечатление, что на все десять. Отец жезаметно выдохнул, наблюдая как хорошо всё для него складывается. «Мужскойэгоизм в действии», – она закатила глаза, естественно мысленно.
Во время трапезызазвонил телефон, и она, попросив её извинить, удалилась, радуясь тому, чтозвонок избавил от их общества и неуютного ощущения. На другом конце проводараздался приятный тембр Габриэля.
–Привет красавица! Чем занята?
–Обедала с новой семьёй отца. – Угрюмо ворчала она.
–Всегда, пожалуйста! На самом деле я только освободился, напряженный выдалсяденёк. И ещё я соскучился. Поужинаем? – Уши загорели, щёки опять раскраснелись.«Хорошо, что он этого не видит. Нужно взять себя в руки».
–Конечно.
–Заеду за тобой через час. До встречи Кэти. – И он положил трубку, а онапобежала наверх.
Посленаведения вечернего макияжа, она занялась подбором платья и туфель, перемеривсодержимое всего чемодана. Нервозность распространялась в сознании,прогрессируя, ладошки всё время потели. В конце концов, она остановилась накрасном со стразами, раздумывая: «Не слишком ли вызывающе?». Отец пару раззаходил к ней, что-то бубня под нос, выражая недовольство по поводу свидания.«Не торчать же мне весь вечер с ними. Повеситься можно». Она осеклась на этоймысли, и сразу вспомнила о супруге. «Удивительно, но Габриэль не вызывает уменя чувство стыда, и я не ощущаю себя изменщицей. Может и правда начинаю его отпускать...по-настоящему».Грусть и внутренняя пустота напомнили о себе, давая понять, что они всё ещёздесь.
Ухажёрприбыл в назначенный срок с букетом ярких и ароматных роз наперевес. Он пожалруку отцу, затем его сыну, кивнул жене, которая открыла рот, удивляясь красотеи грации её спутника. «Ну, конечно, наверняка она считает меня недостойной бытьс кем-то вроде него!», – раздражалась Катарина. Они покинули дом и помчалисьопасными, серпантинными дорогами в горы. В машине молчали, повисла неловкая пауза.Она вдыхала его сладковатый парфюм, ловя себя на мысли, что хотела бы прижатьсяк нему поближе. Габриэль кружил ей голову одним лишь присутствием. Спустя часпути, они заехали так высоко, что туман окутал машину со всех сторон. Потом ониподнялись по канатной дороге ещё выше и оказались в комплексе, расположенном насамой вершине. Виды оттуда сводили с ума бесконечностью и давали чувствосвободы, полёта.
–Спорим, ты не забиралась так высоко? – Усмехнулся он и приобнял её за талию. –Это гора Понтия Пилата. Сейчас здесь не очень людно, самое время всё осмотреть.
Он водил её подруку, объясняя и отвечая на вопросы. А когда любопытство было полностью удовлетворено,они отправились в уютный ресторанчик с домашней едой. Вкусно поужинав, оноткинулся на спинку стула.
–Как тебе ужин? Надеюсь, понравился?
–Всё было великолепно. Спасибо Габи. Я давно не чувствовала себя такойсвободной. Эта гора останется в моём сердце навсегда. – Слова сами вырывалисьизо рта, и только после она начинала думать над тем, зачем говорит ему это.
–Только не заполняй сердце полностью, я рассчитывал занять в нём немного места.– Он игриво заулыбался и погладил её по колену, протянув руку под стол. –Дыхание перехватило, и она напрягалась всем телом.
Его рукапродвигалась всё выше, лаская, и она уже тяжело задышала. Вокруг не было нидуши, не считая официантов, которые скрылись за дверьми кухни. В груди буйствовалвулкан, расплескивая горячую лаву, обволакивающую внутренности. Долгое времяона не испытывала ничего подобного. И вот, приехав на родную землю, встретилачеловека, при одном взгляде на которого, у неё подгибались колени.
–Поехали ко мне Кэти. – Его взгляд затуманился от желания, он наклонился ицеловал мочку уха, сводя этим с ума.
–Я не могу. Уже поздно. – Она отчаянно противилась себе самой и желаниям,возбуждаясь ещё сильнее.
–Ты уже большая девочка. Едем. – Это не было вопросом, напористость оказалась ейпо душе.
Они быстро преодолели подъёмник,безостановочно целуясь. Из головы вылетели все мысли и тяжесть уходящего года.Сейчас она хотела лишь одного – оказаться прижатой атлетическим торсом кпостели. Страсть снедала изнутри. Они мчались в машине, он на ходу гладил ейноги, не прерывая контакта, будто опасаясь, что она передумает. Квартира у негооказалась в центре города. Они стремительно поднялись по лестнице, отворилидверь, прижимаясь друг другу плотнее с каждым шагом. Он подхватил её на руки иуложил на кровать, жадно сдирая с неё одежду, а затем и свою. Он был прекрасен,как человек, но внешне выглядел, словно полубог. Линии торса обладали чёткими линиями,вьющиеся, тёмные волосы усеивали грудь, живот и спускались ниже. Он дал ейразглядеть себя и насладиться увиденным, а потом накрыл собой. В какой-томомент он напирал и был груб, но руки тут же принимались ласкать, а губыпокрывали поцелуями. А позже, она лежала, задыхаясь от наслаждения, и думала отом, что никогда ещё не испытывала ничего подобного ни с кем. Габриэль обнял еёсзади, прижимаясь вплотную. Он нежно поцеловал между лопаток и зарылся в волосылицом.
–Признаюсь честно. Я отчаялся ждать тебя, Кэти. Почему ты так долго ко мне шла?– Шептал он на ухо, притягивая к себе сильнее.
–Я жила другой жизнью. – Заключила она, а про себя подумала: «Не своей бытьможет».
Ей казалось всё,что было до него, просто плохой сон, кошмар, произошедший отчего-то наяву. Онразвернул её к себе лицом и нежно поцеловал.
–Ты прочитала письмо? – Его глаза блестели, словно драгоценный камень.
–Не вышло. Моя бабушка была той ещё шутницей, оно оказалось пустым. – Она вновьнад этим задумалась.
–Чера была очень умна. Если оно пустое, значит, тому должно быть логичноеобъяснение. – Он стал серьёзен, включая деловую хватку.
–А, знаешь! Вчера я положила его на тумбочку, оно было запечатано, а утром нашлаоткрытым! Я думала об этом весь день. Кому могло понадобиться моё письмо? – Онаперевела на него взгляд и заметила, как он побледнел. – Всё в порядке Габи?
–Да. Да. Конечно красавица. Я просто немного задумался. Нужно съездить в Фибург,посмотреть твоё наследство. Как считаешь? Может завтра? – Было видно, что онпытается сохранить спокойствие, но сдерживается с трудом, что-то заставляло егонервничать, и он этого показывать совсем не хотел.
Остаток ночи онипровели в объятиях друг друга. Он достаточно быстро заснул и засопел, а она немогла, размышляя над реакцией на письмо. «Он знает гораздо больше, чем говорит,и старается скрыть это. Судя по всему бабуля рассказала ему больше, чем онутверждает…В любом случае, я собиралась поехать туда, рано или поздно, а вхорошей компании сделать это будет гораздо приятнее».
Она проснулась одна в холодной постели, вквартире стояла абсолютная тишина. Габриэля не обнаружила, на столе кухнилежала записка: «Уехал по работе, дождись меня! Завтрак на столе. Целую. ТвойГ». Налив в кружку любимого бодрящего напитка, она прошлась по обители новогоизбранника. «Вчера не было возможности рассмотреть здесь всё», – подумала она ираскраснелась. Квартира была большой, кухня соединялась с гостиной зоной, гдеудобно расположился кожаный диван и журнальный столик. Уютная, она плавнопереходила в балкон, обставленный цветами и летней мебелью. Ещё, помимо спальнис шикарной кроватью, укрытой балдахином и оформленной в чёрном цвете, у негобыл кабинет, такой же тёмный, как в офисе, и практически с таким же столом изкрасного дерева. Она села в мягкое, удобное, рабочее кресло, поставила чашку наотведённое ей место, покрутилась немного, взгляд упал на противоположную стену,и она застыла на месте. Там висела та самая картина с изображением дома. Онаподбежала к ней и пощупала, отметая мысль о мираже или сумасшествии. Она быланастоящей, и краска выглядела свежей, как и в тот раз. Катарина приняласьдетально рассматривать её, но не обнаружила ничего, чего уже не видела. Потомона повертела её, обнаружив за ней в стене металлический сейф.
–Что ты здесь делаешь? – Внезапно раздался в комнате напряженный голос Габриэля.
–Я…просто осматривалась…и…– Слова застревали в горле, взгляд мужчины, недавноласкавшего глазами, стал жёстким, но немного смягчился после того, каксказанное было осмыслено.
–Прости. Я уезжал по работе. И в моём кабинете ещё никогда не было девушки. – Онпритянул её к себе и жарко поцеловал, напряжение ушло, руки сами обвили егошею.
–Что это за картина?
–Да, так. Купил на барахолке. – Соврал он умело, а она промолчала, не желаяначинать ссоры так рано. – Заедешь домой? Соберём твои вещи и в путь. ДоФибурга несколько часов езды на машине.
–Отец будет в шоке. Куда так спешить?
–Ну…У меня есть дела. Лучше поехать сейчас, потом будет работа. – И онасогласилась, позабыв его мимолётную ложь.
Собраться оказалось тяжело, потому что ихнеотвратимо притягивало друг к другу, словно магниты с разными полюсами. И ониначинали целоваться, забывая на мгновение о поставленной цели. Приехали они вдом Николаса только к обеду, и не успела Катарина ускользнуть в комнату, как изближайшего зала появился отец. Выражение лица говорило о многом, и она былопоспешила его успокоить, но тот выставил вперёд руку.
–Займись лучше своими делами. Я хочу поговорить с твоим спутником. – Грубый,холодный тон заставил вздрогнуть всем телом, перечить она не стала.
Пока отец вёлужасную беседу с Габриэлем, вспомнив под старость лет про свои отеческиеобязанности, она наспех собирала чемодан. Молния не желала застёгиваться, и онапридавила его локтем. Выдохнув, она присела на кровать, прямо на нечто мягкое.Кот взвизгнул и вцепился когтями ей в бок.
–Про тебя то я и забыла…Ну, да ладно, поедешь со мной. Каникулы кончились. – «Бродяга»посмотрел хозяйке в лицо так, будто понял о чём идёт речь и мяукнул,соглашаясь.
Она спустилачемодан вниз, надрываясь от тяжести, ещё раз проверила ничего ли не забыто, отискалапереноску кота, неодобрительно на неё взиравшего. Сборы были закончены,бабушкино письмо вновь покоилось во внутреннем кармане пальто. Она и сама незнала, зачем взяла его с собой, быть может, в глубине души надеясь, что найдётответы на вопросы в таинственном доме, доставшемся в наследство. Она подошла кдвери гостиной комнаты, чтобы поторопить Габриэля и попрощаться с отцом.
–Ты не можешь вот так забирать мою дочь, когда тебе заблагорассудиться! Тыпонятия не имеешь, через что ей пришлось пройти! Твои глупые игры отразятся наеё психическом здоровье! Я в последний раз тебя предупреждаю Бармель…Оставь еёв покое!
Она передумалаоткрывать дверь. Да, подслушивать было не хорошо, но она была ошеломленареакцией отца и не смогла оторваться. «Он так за меня переживает!». И, конечноже, ей было жаль Габриэля, попавшего под раздачу.
–Я изменился Кристоф. Знаю, ты наслышан о моей непостоянности, но теперь всёиначе. Я лучше умру, чем причиню ей боль! – Он говорил горячо, страстно, и убедительно,а отец притих и глубоко, шумно вздохнул.
–Туда и обратно. И никаких фокусов! Иначе…
–Я понял.
Катарина открыладверь, радуясь тому, что неприятный разговор окончен, и что отец разрешил импоехать вместе, хоть его никто и не спрашивал. Габриэль пошёл к машине,захватив по пути чемодан и кота, смирно сидевшего в клетке. Они с отцомпосмотрели друг на друга, и он мягко взял её за руку.
–Просто будь осторожна. Говорят, родительское сердце чувствует приближение беды.Так вот. Я ощущаю сейчас что-то подобное. Не из за него. – Он кивнул в сторонудвери. – А в целом. И когда решишь вернуться, отправляйся сразу в Цюрих. К намс Ветой. Здесь я дела уладил, а оставаться под крышей тех, кто тебя ненавидит, тоещё испытание.
–Я понимаю, пап. Конечно, я к вам приеду. – И она обняла его крепко. Холодныеглаза стали тёплыми и нежными, улыбка расползлась по родному лицу.
Они мчались под музыку на бешеной скорости,она то и дело зажмуривалась от страха. Естественно, она предполагала, чтоГабриэль будет вести машину как обычно, и предложила себя в качестве водителя,но он тактично отказался. Оставалось только смириться с его стилем вождения. «Бродягу»она снова выпустила, и тот устроился у неё на коленях, не замечая машиннойтряски. Пейзаж за окном не менялся, усыпляя однообразием. И вскоре онаоказалась на знакомом крыльце. Всё было, как и прежде. Резная дверь, также каки рамы, имела по центру изображение семейного герба и знака бесконечности.Появилась ещё одна деталь – металлический крючок в стене, на котором виселаполая, белоснежная шляпа, на манер ковбойской. От неё исходили невидимые глазутепловые волны, она ощущала их кожей. Катарина протянула руку, желаядотронуться, пальцы обожгло. Она вскрикнула и отбросила руку в сторону, ожогприличных размеров красовался на ней, пульсируя от боли. Она открыла глаза вполной темноте, рёв мотора напомнил о том, где находится. Она потёрла глаза ивскрикнула вновь.
–Что такое Кэти? – Обеспокоено спросил он, бросая мимолетные взгляды, то на неё,то на дорогу.
–Не отвлекайся. Просто что-то с рукой. Всё будет в порядке.
–Отлежала? Соня. – Он весело рассмеялся. – Кстати, ты мило сопишь во сне. – Ушивновь загорелись. – Скоро будем на месте. Остановимся на ночь в гостинице. Чераговорила, что к дому лучше ехать засветло, ночью там опасно.
–В каком смысле? – Она старалась не двигать рукой, ожог горел.
–Серпантин погубил много жизней, а ещё там волки бродят. Эти зверюги опасны,когда в стае! Отель недалеко от него. Переночуем, а утром сразу туда! – Онкричал, чтобы его можно было расслышать за посторонним шумом, снег хрустел под колёсами,дорогу здесь давненько не чистили.
Глубокой ночью они прибыли в отель, приличноговида и размера каменное изваяние, окружённое хвойными деревьями. Вывескагласила: «Нет мест», но они всё же вошли в холл. Тощий мужчина в очках задремална стуле и подскочил чуть ли не до потолка, когда Габриэль позвонил вспециальный звонок. Мужчина поправил очки на носу и уставился на них сонными,заплывшими глазами.
–Читайте табличку. – Раздраженно пропищал он.
–Может проверишь наличие мест ещё раз? – Сказал Габриэль и протянул ему крупнуюкупюру.
Мужчина закашлялв кулачок, взял деньги, спрятал за пазуху и открыл запылившийся журнал.
–Есть пентхаус, но завтра в него прибудут гости.
–Завтра нас здесь уже не будет. – Тощий кивнул, поправил очки и отдал ключ от номера.
Пентхаусоказался огромным, одна из стен была полностью прозрачной и открываланезабываемый вид на горы. Кот расположился на громадном, бежевом диване, выделяясь,как грязное пятно. Габриэль протянул ей бокал с шампанским.
–Отметим. За тебя моя красавица. – Он отпил из бокала и прильнул к её губам.
Кровать быланеземной, мягкой как облако. Они утонули в ней, уставшие от долгой дороги, исобирались поспать, но взаимное притяжение не дало им этого сделать. По крайнеймере сразу. И вот, когда времени на сон оставалось всего ничего, они, наконец-то,заснули, лучась от счастья. А утром, она пробудилась чуть раньше и смотрела нанего: красивого, мужественного, сильного. В нём было всё, о чём можно быломечтать, и страх того, что это всё сон или бред прожигал её сердце. Она сновапровела параллель между ним и почившим мужем. У них не было ничего общего, несчитая симпатии к ней. Она погладила его по щетинистому лицу, и взгляд упал напальцы, обожжённые, покрывшиеся коркой. «И как это я вчера не заметиланасколько всё серьёзно?». Она быстро встала, нашла аптечку и перевязала руку. «Бродяга»орал и тёрся о ноги.
–Тише. Тише. Сейчас. – Она нашла в сумке немного еды и угостила кота.
Рассветзабрезжил сквозь прозрачную стену, восходящее солнце покрывало светом и тепломкаждый уголок комнаты, и она прилипла к стеклу, слова восхищения застрялигде-то, так и не выбравшись наружу. Габриэль проснулся чуть позже, и они сталисобираться в дорогу. Она практически переступила порог номера, когда зазвонилтелефон. Он положил чемодан и взял трубку. На другом конце провода раздалсябархатный баритон. Габриэль изменился в лице, но спустя мгновение взял себя вруки, взгляд ожесточился, скулы заходили ходуном на лице.
