Текст книги "Наследство Катарины (СИ)"
Автор книги: Анна Бобылева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3. Знакомство
Всюночь она ворочалась во сне, снедаемая кошмарами, созданными воображением. Ромка отчитывал за измену, новыйухажёр вступал в перепалку с бывшим мужем. Дом горел, оставляя её, совершенноодну, на пепелище. Утром она отключила назойливый будильник и тяжело вздохнула.«Вот и настал день выйти из зоны комфорта». Являясь замкнутой личностью, она нелюбила это больше всего, но, как только преодолевала себя, начиналанаслаждаться происходящим. Нужно только было немного потерпеть. А «Бродяга»вообще никуда не ездил за свою короткую, пушистую жизнь, и для него поездка оказаласьгораздо большей трагедией. Однако, он не спрятался под диван, как только увиделпереносной контейнер с решёткой, и стойко перенёс погружение. Она собралась,такси подъехало, время бежало быстрее обычного, как и всегда бывает поутру.Захлопнув дверцу контейнера, она поразилась тому, как спокойно выглядел кот,смотревший на неё не мигая. Он уютно устроился, положив голову на лапки.Создавалось впечатление, что он понимает необходимость путешествия и согласен срешением хозяйки. Она потрясла головой из стороны в сторону. «Ну, что заглупости!». Катарина вышла на улицу, волоча за собой в одной руке чемодан, вдругой кота, таксист неохотно подоспел на помощь. На мгновение она оглянулась ипосмотрела на дом, в котором жила с ним, впервые она его покидала. Странноечувство появилось внутри, с одной стороны – облегчение, с другой – неизведаннаяпустота и грусть. Снег захрустел под ногами, она с детства любила этот звук,возвещавший о приходе зимы, играх, каникулах, походах на лыжах. Каждый год онис папой ходили в горах, и у неё неплохо получалось. Кто знает, быть может, еслибы всё обернулось иначе, умение могло бы стать делом всей её жизни. Тёплыевоспоминания об отце согревали душу. «Что ж, скоро увидимся папа. Впервые замногие годы». Ей было любопытно: «Изменился ли он? Отрастил бороду или усы?Потолстел? Как меня встретит? Узнает ли сразу?». Она села на заднее сиденье иусадила рядом кота, истошно завопившего в клетке. Таксист надулся и всю дорогуделал музыку громче, кот и не думал замолкать. Оно и понятно. Животное боялосьтесного пространства, тряски в пути, и одному Богу было известно, что творилосьу него в голове. Машина мчалась по улочкам столицы, заснеженным, уютным, небобыло чистым, безоблачным, денёк морозным, а люди укутанными и краснощёкими.Пробку миновать не удалось, водитель занервничал ещё сильнее и вышел на улицупокурить. Кот, как назло, замолчал именно в этот момент. Вскоре они прибыли ваэропорт. Таксист облегченно вздохнул, а она потащила багаж за собой.
Люди мельтешили, протискивались, торопились.Не привыкшая к подобным движениям, она озиралась по сторонам, стараясьдержаться поодаль от серьезных скоплений. Шум, гам, грохот, разговоры, смех,возмущения наполняли просторные залы. Она выбрала другой аэропорт, в том несмогла бы появиться на пороге, и надеялась, что воспоминания не станут докучатьв волнительный день, но они периодически всплывали в сознании. Катарина гналаих прочь, стараясь переключаться на что-то другое. Она сдала багаж, затем икота, и освободила руки. Посадка уже началась, времени на покупки неоставалось, пробки лишили такой возможности, хоть она и не являлась большойлюбительницей шоппинга. Она поспешила занять место в самолёте. Отстояв длиннуюочередь и оказавшись на борту, она села у окна согласно билету и приняласьрассматривать журнал. Какие-то люди попросили поменяться на место в проходе,она сдержанно отказалась, и моментально была покрыта матюками. Преодолев конфузыи личные испытания социума, дождавшись взлёта, она тут же уснула, и открылаглаза, когда пассажиры стали забирать сумки с полок для ручной клади. Потянувшись,размяв затёкшие мышцы, она почувствовала прилив сил и дождалась, поканадоедливые, торопливые индивиды освободят салон. А потом беспрепятственно вышлаиз самолета и ступила на родную, по отцовской линии, землю. Только сейчас онапоняла, как ей этого не хватало, как сильно она скучала по детству или, бытьможет, по этой стране.
Аэропорт Цюриха встретил яркими огнями,мраморными полами, высокими лестницами, маленькими магазинчиками, заполненнымивсякой всячиной, доброжелательными людьми. «Ну и пусть они улыбаются тебетолько из личной выгоды. Всё равно приятно». Когда она была маленькой, они ссемьёй жили в скромном, горном городке. Сейчас её отец жил в столице, продвижениепо карьерной лестнице сподвигло к переезду. Она была рада за него, иногда думаяо том, смог бы он добиться успеха, оставшись с её матерью. Она получила багаж икота, который подозрительно притих. Какое-то время она рассматривала животноечерез решётку, пытаясь понять, живо ли оно вообще. Кот дернулся, и опасениябыли отброшены. «Он мне ещё долго не простит этого путешествия. Надо было найтиему дом до отъезда». Она не любила его, но всё равно пожалела, потому что выгляделон удручающе. На выходе из аэропорта её должен был ожидать отец. До Люцернанужно было добираться на поезде, билеты на который были у него. Она пристроилабагаж с края у входа, в таком месте, где её не дергали бы прохожие. Людскойпоток здесь ни на секунду не прекращался, машины также сменяли друг другадовольно быстро. «Оживлённое местечко». Сквозь толпу и мельтешивших возле неёлюдей, она заметила его и сразу узнала. Время будто остановилось и замедлилоход для всего живого вокруг. Он вышел из чёрной иномарки – высокий, стройный, спрямыми чертами лица и узким носом, светлые волосы по бокам дополнила седина,голубые, холодные, как лёд, глаза искали её в толпе. У него покраснел от холоданос, как и всегда на морозе, руки он прятал в карманах элегантного, коричневогопальто, брюки были идеально отглажены, а ботинки начищены до блеска. Отецвсегда был аккуратен и ухожен, сколько она его помнила, сказывалась армейскаявыправка. В который раз она убеждалась, что некоторым людям возраст только клицу. Ком застрял в горле. Он повернулся в её сторону и застыл на месте, легкаяулыбка дрогнула на губах. Холодные глаза наполнились на мгновение теплотой. Онаположила ношу на землю, и, забыв про излишнюю осторожность, подбежала к нему икрепко обняла. Он прижал её к себе в ответ и слегка приподнял вверх, ногиоторвались от пола. Он всегда делал так в детстве, когда подолгу задерживалсяна работе. Слёзы катились по лицу у обоих. Ноги и руки у неё тряслись отнервного возбуждения. Он аккуратно взял её личико в ладони.
–Вот и пришёл тот день, когда мы встретились вновь. Прости, что по такойневесёлой причине, моя птичка. – Его голос был таким же грубым и гортанным, какраньше. Говорил он на немецком языке, но для них это не станет преградой, ведьона его помнит.
Ах,если бы он только знал, как вплоть до трагедии с мужем, все эти годы она передсном повторяла слова и произношение, боясь позабыть язык и саму себя. Птичка.Так он её называл когда-то. Тогда, когда носил на руках, пел колыбельные,разговаривал по душам, выдумывал истории и укрывал одеялом перед сном. Насердце было тяжело, нечто клокотало внутри, смесь радости и грусти, и детскойобиды, живущей в душе до сих пор. Некоторые вещи не желают нас отпускать, непринимая во внимание ни возраст, ни умственное развитие. И нет ничего хужеобиженного ребёнка в теле взрослого человека.
–Я так рада папа. Меня переполняют эмоции, извини, я совсем расклеилась. – Шмыгалаона носом.
–Перестань. Ты прекрасно выглядишь. Я всегда знал, что моя птичка вырастет истанет прелестным лебедем. А это кто? – Он заглянул в клетку к коту.
–«Бродяга». Он единственное, что осталось мне от мужа. – Сказала она, и печальотразилась на юном лице. Отец задергался.
–Нужно идти. Поезд не станет ждать. – Она кивнула, и они проследовали в машину.
Водитель отвёз их на железнодорожный вокзал,по дороге оба молчали, даже кот не смел нарушать тишину, всё ещё пребывавший в шоке от перелёта. Онавосторженно наблюдала из окна за суетившимися перед Новым годом людьми,закупавшими подарки для себя и детей, жизнь бурлила в столице. Снегопадпокрывал необычного вида дома, вытянутые кверху, с резными окошками, слишком близкорасположенные друг к другу, делая их сказочными, волшебными. Они проезжалисоборы, восхищавшие древностью, красотой, готическим стилем, часовые башни, видавшиевиды, украшенные гирляндами к праздникам, мост, протянувшийся над рекой исоединявший куски суши между собой. Водитель дал небольшой крюк по окрестностямпо просьбе отца. Время в запасе у них ещё было, и он решил, что ей будетполезно осмотреть город, хотя бы визуально. Немного прокатившись, они прибылина вокзал как раз к началу посадки. Как только она вышла из машины, у неё перехватилодух от увиденного. Сооружение, служившее железнодорожным сообщением города,выглядело просто невероятно: массивное, старинное, готическое, сумасшедшихразмеров. Катарина открыла рот от удивления, в её понимании это должен был бытьнебольшой зал с выходами к нескольким платформам. Там же оказалось их несчетноемножество. Отец знал куда идти, без него она плутала бы там несколько дней. Онибыстро достигли нужной платформы, поезд ожидал пассажиров. Приветливая девушкапроверила билеты и пригласила в салон. Их места были рядом, и они тут жеустроились поудобнее, а кот, наконец-то, начал проявлять признаки жизни. Отец нажал накнопку вызова, и возле него мгновенно появилась проводница.
–Что желаете сэр? Чай? Кофе? Может быть что-то выпить? Или перекусить? – Онвопросительно посмотрел на дочь.
–Кофе и круассан, пожалуйста. – Приветливо отвечала она.
–Принесите нам, пожалуйста, два кофе и круассаны. И ещё одна просьба. Можем лимы ненадолго выпустить кота? Ему тяжко пришлось в самолёте. – Девушкаодобрительно кивнула, а она благодарно на него посмотрела и открыла дверцу контейнера.
«Бродяга»осторожно высунул нос, втягивая воздух незнакомого места, помедлил немного, ивыбрался из заточения. Он прошёл по вагону, обнюхал пассажиров, обошёл сторонойдетей, чувствуя для себя угрозу, и вернулся к хозяйке, устроившись в ногах подсидением. Катарина думала о том, что кот долго не ходил в туалет и можетопозорить её на весь поезд, но тот смирно сидел, не двигаясь с места.
Поезд начал движение, отец откинул от стеныстолик, им принесли кофе и выпечку. Такого вкусного напитка она ещё нигде непробовала, аромат был наполнен нотками апельсина и корицы, пена пышной шапкойкачалась под стук колёс. Она согрелась, утолила голод, глаза стали закрываться,деревья быстро мелькали за окном, монотонная картинка и звуки делали своё дело.Она ехала на таком поезде впервые, единственную поездку на электричке, втесном, прокуренном тамбуре, она в расчёт не брала. А вот, такая ей определеннопришлась по душе, было в этом нечто романтичное – мчаться с огромной скоростьюв поезде, рассекающем воздух и снежинки, парящие в нём, и, удобно облокотившисьо высокое окно, смотреть на пейзажи, сменяющие друг друга. А чашечка ароматногонапитка делала путешествие вкусным, тёплым и запоминающимся. Она погружалась всон, когда отец внезапно взял её за руку и заглянул в глаза, так похожие наего, с возрастом они приобрели ту же холодность, не связанную с лишениямисудьбы, просто генетическая особенность, переданная от отца к дочери.
–Я должен был чаще бывать у тебя. Знаю, птичка тебе тяжело. Я был плохим отцом.За это мне нет, и не будет прощения. Скажи мне, есть ли хотя бы малейший шанс,что мы сможем когда-нибудь нормально общаться? Я на всё готов ради того, чтобыэто осуществить. – Он был серьёзен, морщинки пролегли под глазами, исказивкрасивое лицо.
–Я столько раз представляла себе этот разговор и в мечтах отказывала тебе,ненавидя вас обоих. То было в детстве, мне ведь пришлось изменить всю своюжизнь в одночасье, всё вокруг стало другим и не желало меня принимать. Я прощаютебя папа. Надеюсь, мы не потеряемся больше, потому что у меня совсем неосталось сил на поиски кого бы то ни было. За последний год я слишком устала отдрамы. Честно говоря, смерть бабушки, которую я даже не знала, в каком-тосмысле раскрыла мне глаза на то, как живу я сама. Кстати, может, ты расскажешьмне что-нибудь о ней? – Он немного просиял, но потом снова осунулся, как толькоречь зашла о его матери.
–Да, собственно и нечего особо рассказывать. Она была строгой, сварливойстарухой с заскоками. Да, и я сам был отлучён от семьи за брак с твоей матерью,но всё равно общался с братом и его домашними украдкой, анонимными письмами ивстречами. – Катарина была удивлена, она никогда не размышляла о судьбе отца.
«Наверное,было тяжело потерять семью, не иметь возможности общаться открыто с родными,исполняя запрет собственной матери». В глазах у него она заметила некийпроблеск, его до сих пор печалило это. А ей было до крайности любопытно узнатьчуть больше о своей бабке, бессердечная фигура раззадорила и притягиваласекретностью, но расспрашивать отца она больше не стала. Ему и так было не посебе из-за разговоров о ней, это откровенно было написано у него на лице. Онаоблокотилась о мягкое кресло и под укачивания поезда, и завывания ветра заокном, который боролся с разигравшейся метелью, уснула. Сон оказался крепким,целительным, глубоким, с проблесками хождений по неизведанным местам, встреч с неизвестнымилюдьми, странного, золотого сияния и ощущения радости.
«Бродяга» запрыгнул к ней на колени, и она вздрогнулавсем телом от неожиданности. «Комок шерсти совсем обнаглел!». Она посмотрела наотца, который мирно сопел, скрестив на груди руки, и потрепала по голове кота,ласково бодавшего в ответ. За окном появились горы на горизонте, а впереди ихожидал мост, растянувшийся на многие километры, проходивший сквозь них.Пропасть, раскинувшаяся под мостом, поражала глубиной и бескрайним снежнымпокрывалом. Поезд слегка сбавил скорость, как бы предупреждая пассажиров о том,что участок дороги опасный и полон поворотов. Она завороженно смотрела вокошко, не заметив, как они достигли нужной станции.
Кот, растопырив лапы в разные стороны, нежелал вновь помещаться в контейнер, но выхода у него не было. Люди неспешно покидалиместа. И они также, не торопясь, вышли из вагона, разминая затёкшие в путиноги. Вокзал Люцерна был не таким впечатляющим и не сравнится с размахомстолицы, но всё же оказался чистым, аккуратным и более современным. Они шли поплатформе, отец взял на себя обязанность таскать её багаж, выглядело это довольномило. Воздух был свежим, бодрящим, прохладный ветерок дул в лицо, солнцеклонилось за горизонт.
–Твой дядя Стефан должен нас встретить. Но он всегда опаздывает. В этом я дажене сомневался. – Ворчал отец, являясь по натуре личностью педантичной. Похоже, дядябыл слеплен из другого теста. – Не слушай его россказни дорогая. Он бывает донеприличия надоедлив и всегда любил фантазировать. Иногда мне кажется, что онне видит разницы между выдумкой и реальностью. – «Забавно. Значит, дядя Стефанединственный в нашей семье у кого есть фантазия?».
Издалека, вначале платформы, им махал высоченный, худой мужчина в шапке ушанке, выкрикиваячто-то, чего они не могли расслышать. Из-за этого прохожие от него шарахались посторонам. Отец закатил глаза и замычал. Несомненно, он любил брата, но скореевсего в глубине души, и размер её глубины определить было пока что невозможно.
–Кристоф, братишка! Сколько лет! – Он чуть не снёс с платформы отца, запрыгнувна него и весело расхохотавшись идеальной, белозубой улыбкой.
–Ну, хватит! Ты привлекаешь к нам внимание! – Сетовал отец, хмурясь и кривялицом, а глаза выдавали искреннюю радость.
–Да ну, перестань! Плевать на них! Я так рад! Столько лет мы не виделись, брат!Да и скрываться нам больше незачем. – Понизил он тон на последнем предложении.– Ах! А это юная Катарина! Приятно познакомиться! Ты так красива дорогая!Именно так я тебя и представлял! Просто копия своего отца! Надеюсь ты неунаследовала от него ворчливость? – Радостно спрашивал он.
–Мне тоже очень приятно. – Улыбнулась она.
–Умная девочка! – Он хлопнул её по плечу, немного не рассчитав, и тысячу разизвинился, пока они выходили с территории вокзала в город.
Возле здания ихожидала массивного вида иномарка с огромными колёсами и удлинённым кузовом.Стефан закинул в неё чемоданы и отворил двери, оставив их нараспашку.
–Прыгайте! Сейчас всего пять часов. Поедем к нам пообедаем и потом рванем внотариат. Время есть. Заодно сбросим багаж и усатого. Вы же у нас остановитесь?Скажи да, братишка. – Заискивающе вопрошал он.
Отец его немногопомучил, и лишь затем сказал правду, дядя Стефан просиял и заржал, как конь.Катарина сидела на заднем сидении вместе с котом, там поместилось бы человекдесять такого же телосложения, как и она. С детства она имела некую привычкуоценивать заинтересовавшего человека исподтишка, чем сейчас и занималась. Дядябыл на голову выше отца, учитывая, что последний обладал высоким ростом. Такжехудощав, черты лица схожи с отцовскими, но более мягкие, пластичные, нос нетакой заострённый. Он имел светлые волосы, только не тронутые сединой, иголубого цвета глаза. Он был моложе отца на целых семь лет. Широчайшая улыбкаукрашала долговязую внешность, и Катарина подозревала, что душа у него была такогоже размаха. «Поживём, увидим», – подумала она на манер отца. Кота она выпустила,тот встал на задние лапки, разглядывая, что творится за окном. И онапоследовала его примеру, погружаясь в картинку, и отгораживаясь от громогласныхвозгласов дяди и мощного потока информации, который из него изливался. Городинтриговал, восхищал великолепием, причудливостью размеров и форм,притягательностью древности. Уютные улочки, оживлённые, слегка припорошенныеснегом домики, тесно прижатые к соседям, река Ройс, раскинувшая свои владения.Она разъединяла город надвое и уже слегка начала покрываться ледяной коркой.Машина медленно и легко катила колёса, а она не могла перестать наслаждаться этимместом. Оно казалось родным, до боли знакомым, словно она жила здесь когда-тодавно. Взору открывались старинные постройки, храмы с золотыми куполами иостроконечными башнями, мосты, имевшие многовековую историю и ценность. На всёмэтом фоне вдалеке протянулись Альпы, как бы ограждая городок от назойливыхветров и представляя собой стратегическое преимущество в случае нападения.Вершины гор были украшены снежными головными уборами и немного размыты обволакивающимтуманом. Солнце почти скрылось за ними и выглядело, как жёлтое пятно на холстеначинающего художника. Люцерн имел и современную сторону, не уступавшуюстаринной по своей красоте: бутики, рестораны, музеи, деловые центры, многие изних выглядели как произведение искусства. Она шумно вздохнула. Тяга к прекрасномуповергала в творческую кому, и ей требовалось время, чтобы всё впитать,переварить и составить общую картину. Дядя выехал на центральную улицу, желаяпродемонстрировать племяннице центр города, и они встряли в небольшую пробку,созданную из-за неумелых водителей и крошечного дорожно-транспортного происшествия.Отец начал бубнить, но его негодование никого не волновало, потому что дядюСтефана невозможно было перебить, тот говорил без остановки.
–Как тебе город Катарина? Красивый, правда? Ты ещё мосты вблизи не видела – произведенияискусства. Устрою тебе потом углублённую экскурсию, если твой ворчун непротив.В Люцерне есть на что посмотреть. Пока ждём, когда растащат туристов, хочешь,расскажу историю?
–С чего ты взял, что это туристы? – Поинтересовалась она, понемногу возвращаясьиз того очарования, в которое зрительно окунулась.
–А кто же ещё? Местные давно переобули резину, так что либо туристы, либоитальянцы, последние просто безответственные. Так вот. История. Когда-тодавным-давно на месте нашего прекрасного города, название которого, кстати,переводится как «светящийся», находилась маленькая деревня. Однажды, жителидеревни увидели в небе ангела, и он держал в руке фонарь. Ангел освятил им дорогуи привёл к месту, на котором впоследствии был построен храм. Возле него и выросгород. Так то. Хочешь, верь, а хочешь, нет. – Она задумалась и ничего неответила.
У дяди Стефана взапасе было множество историй, но, к счастью, пробка закончилась, и они быстро достиглипункта назначения.
Массивный дом был расположен на небольшомвозвышении, чуть поодаль от остальных, отсюда открывался умопомрачительный видна долину и горы. Суета будто осталась позади, их окружил лесной массив со всехсторон. Резиденция, так она назвала бы особняк, открывшийся взору. Семья дядижила богато и имела во владениях бескрайние акры земли, что являлось большойредкостью для местного населения, домики здесь стояли, в основном, какговорится, «голова на голове». Он припарковал машину возле входа, на пороге тутже появился человек ожидавший приезда. Дядя отдал ему ключи, человек досталчемоданы из багажника, сел за руль и скрылся из вида. Катарина выпустила кота,который вынюхивал под ближайшей елью, а после уселся сделать свои дела. «Пришёлв себя всё-таки». Дядя раскинул руки в стороны.
–Добро пожаловать домой! – Отец заулыбался во весь рот.
На пороге ихвстретила приземистая женщина, любезно забрала верхнюю одежду и контейнер кота.Они прошли в дом. Убранство и богатство жилища Стефана никак не укладывалось вголове, и заставляло чувствовать себя неуютно. Она ещё никогда в жизни невидела ничего подобного. Фрески, лепнина, колонны, картины известных художников,скульптуры, люстры огромных размеров, отливавшие золотом, винтовые лестницы,множество комнат. Это оказался настоящий улей, напичканный дорогущими, музейнымиэкспонатами. Современный снаружи и старомодный внутри.
–Не удивлюсь, если здесь имеется зимний сад или что-то вроде того. – Сказала онавслух, забывшись.
–Ну, конечно имеется.
–Кто вы? – Спросила она вульгарно и прямо, сама от себя того не ожидая.
–Дорогая. Наша семья одна из богатейших в здешних краях. Я, скажем так,бизнесмен. Занимаюсь магазинчиками, небольшими лавками. Это лишь радиразвлечения и пользы для общества. Мы с Кристофером богаты от рождения, потомкикоролей как-никак! Да, братец? – Отвечал дядя, ничуть не смутившись еёпрямотой.
–О Боже! Началось! – Раздражался отец. – Не слушай его, он не может знать этогонаверняка. Это выдумки.
–А вот и нет! Я делал тест ДНК пару лет назад, специалисты составляли семейноедрево! Ты удивишься, но тебе в нём тоже нашлось место, Кристоф. – Отец лишьхмыкнул в ответ. – Если хочешь знать, мы могли бы и вовсе не работать, нашесостояние обеспечит не одно поколение, но так слишком скучно жить. А твой отецбыл лишён привилегий и денег в своё не опрометчивое время. – Отец раскраснелся,буквально побагровел.
–Я и без богатства прекрасно сплавляюсь. – Отрезал он сердито.
–Не сомневаюсь братишка. Сара приготовь нам быстро что-нибудь перекусить! –Пухлая женщина в фартучке скрылась за дверью и загремела посудой.
Онирасположились в просторном, светлом зале, за дубовым, длинным столом, покрытымскатертью цвета бордо, украшенным изящными канделябрами, выполненными изчистого золота с изображениями маленьких ангелов. «Как пошло», – подумала она,радуясь тому, что больше не выражает мысли вслух.
–Где все? – Поинтересовался отец, выражая участие.
–Они в городе. У детей школа, кружки,жена шляется по салонам красоты. Сказала, что хочет выглядеть великолепно вдень оглашения завещания старой ведьмы. – Отец хмыкнул, опустив глаза, вкоторых промелькнула тень огорчения.
–Я смотрю, бабуля пользовалась популярностью. – Вырвалось у неё вновь, да ещё ис набитым ртом, пухлая кухарка на удивление быстро организовала обед. Оба к нейповернулись. – Извините, я не хотела.
«Да, что это сомной творится сегодня?». Такой резкой и напористой она никогда не была, из неёпрямо вылезало нечто, что она не могла контролировать.
–Твоя бабушка была волевой, сильной и очень упрямой женщиной, Катарина. Это всё потрясающиекачества, нужные. Но она была черства к нам, своим детям, также, как к чужим людям.Наращивая деловую хватку, с годами она совсем растеряла чувственность, присущуюженщине. Моя жена терпела мать до самого конца, её тоже можно понять. – Ссовершенно отсутствующим взглядом сказал он.
«Да, она им былавсем, как кость в горле! Теперь я ещё сильнее жалею, что не знала её прижизни».
–А последние годы она отказывалась жить с нами, рвалась в эту свою развалюху вФибурге. Я, конечно же, запретил. Так она сбегала несколько раз, представляешьКристоф? Совсем выжила из ума. Одна, в дряхлом доме, она не продержалась бы идня! Столько нервов было потрачено! Я ловил её буквально на полпути! – Катариначуть не подавилась жаркое.
–Так, может, стоило отпустить? Всё-таки, то была её, можно сказать, последняяволя.
–Ты ещё слишком юна, чтобы судить о таких вещах дорогая. – Довольно грубоответил Стефан.
Она открыла былорот, но отец предостерегающе посмотрел, этот взгляд означал скорее: «Не надо.Всё выдумка, помнишь? Что я тебе говорил», и она лишь пожала плечами.
Большие, настенные часы пробили, пришло времясобираться на оглашение. Они встали из-за стола. По дороге к двери оназаметила, что кот устроился на диване в прихожей. «Ну, хоть кто-то чувствуетсебя здесь как дома». Лишённый души домне внушал доверия. Дядя снова стал весёлым, разговорчивым и беспечным, позабывнеприятную беседу. Отец одобрительно приобнял за плечи и шепнул на ухо:«Умница. Будь выше этого». Внутри тут же поселилось знакомое с детства чувство бесконечнойрадости, за спиной будто бы выросли крылья. Все эти годы ей так сильно нехватало этого – папиной гордости и его присутствия в жизни. Она вдруг вспомнилапочившего мужа. Если бы он только видел, как она богата, знал, что она попапиной линии потомок самих королей, голубая кровь, он бы, наверняка, надулся, какжаба, пытаясь перешагнуть через нахлынувшую на него зависть. Только сейчас онастала осознавать, что супруг имел множество дурных человеческих качеств,которые она попросту не замечала или не желала замечать. В конце-то концов, прижизни он компенсировал это в двойном размере плюсами. А она всегда сравнивала егос отцом, тем, которого помнила, и проводила невидимую параллель, жалея, что тотне обладает его педантичностью и честностью к себе, и окружающим.
