Текст книги "Ядовитый воздух свободы"

Автор книги: Анна Блейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава вторая
Аксель Грин

Спутник-7

Подскочив на месте, Грин чуть не упал. Стул, который он подставил себе под ноги, чтобы хоть как-то уснуть, откатился в сторону. Детектив инстинктивно потянулся за оружием, но его рядом не оказалось. Прошло несколько бесконечных и мучительных секунд, прежде чем он понял, где находится. Знакомая комната, пустой диван, закрытая дверь. Что… что это был за грохот?

Детектив встал, чувствуя, как привычное в последний год состояние оцепенения захватывает его по мере пробуждения. Огляделся. Утреннюю тишь прорвал вой автомобильных сигнализаций, которые отреагировали на шум. Волна прокатилась по району. Аксель почувствовал знакомый запах. Взрыв?

Сбросив с себя остатки сна, он механически, привычным, отточенным за долгие годы службы в спецотряде движением достал из рюкзака пистолет, нацепил перевязь поверх мятой после сна рубашки, бережно и быстро опустил оружие в кобуру и, прихватив с собой летнюю куртку, в кармане которой лежали документы и телефон, выскочил в коридор.

Платье Магдалены все так же валялось в ванной. Она ушла голышом? Аксель с холодным спокойствием оглядел квартиру. Ничего не пропало. С улицы донесся протяжный женский вой, переходящий в ультразвук. Детектив вышел в подъезд, захлопнул за собой дверь и быстрым шагом, почти бегом, направился на звук. В воздухе чувствовалась гарь. Память волнами подбрасывала картинки из прошлого. Перед глазами упрямо возникли раненые тела, слезы и крики взрослых и детей, которым не повезло нарваться на мину. Сколько раз он видел одно и то же, материализуясь со своим отрядом в очередной горячей точке, которой даже нет на карте и о которой не говорят в СМИ. Первые несколько десятков раз повергали его в шок. Он помнил, как надолго потерял дар речи, когда самый первый раз оказался лицом к лицу с фактом смерти гражданских. Но потом он собрался, охладел. Перестал воспринимать сердцем то, что глаза заботливо передавали в мозг для обработки информации. Но знакомый запах прорвался сквозь блокаду, восстановил в памяти самые неприятные моменты и швырнул детектива в состояние бойца, который остался один на один со смертельной миссией.

Он отогнал эти картинки.

Женский крик доносился из-за дома. Грин быстро пошел туда, по дороге надевая куртку. Мягкое прикосновение кожи привело его в чувство. Он машинально ждал ощущения тяжести снайперской винтовки или хотя бы автомата, чувствуя себя неуютно с одним пистолетом в ситуации, которая может оказаться несовместимой с жизнью. Хотя с чего бы это вдруг? Сканируя пространство короткими внимательными взглядами, Грин двигался к цели, держа под контролем все, что был способен охватить человеческий взор.

Обогнув дом, Аксель ошарашенно замер. Кричавшая молодая женщина снова перешла на ультразвук. Ее трясло в десяти шагах от него. Судя по разбросанным вещам и пластиковому тазу, она вышла, чтобы развесить белье на натянутые на металлических каркасах веревки. Еще одна странная, даже дикая особенность маленького города. Но важно было не это. Его машина горела. Взрывом сорвало капот, искорежило двери. От машины остался только каркас. Но даже отсюда, сбоку, Грин видел изуродованное тело.

Только полный дебил решил бы, что у водителя остался шанс выжить. Его психика в очередной раз сработала в роли блокады и отсекла все, что могло сбить его с основного: убедиться в том, что находиться здесь безопасно, оценить обстановку, вызвать подмогу. Вопроса о спасении того, кто сидел в его автомобиле, не стояло. Он видел множество подобных случаев и иллюзий не питал. Далее Аксель действовал механически, почти ничего не чувствуя. Он вообще мало что чувствовал в последний год. Больше думал, просчитывал, действовал исходя из фактов, а не эмоций.

– Детектив Грин, полиция Треверберга, – негромко представился он, обращаясь к женщине. Аксель прекрасно знал, что повышать голос на нее нельзя. Та заткнулась и перевела мутный взгляд на рослого полицейского. – Замолчите. Я разберусь. Сядьте сюда. – Он указал на деревянную скамейку на безопасном от машины месте.

Взял телефон. Кому звонить? Регламент был вбит на подкорку, но в это мгновение все вылетело из головы. Он изо всех сил боролся с попытками мозга начать анализ произошедшего. И заодно глушил флешбэки из прошлой жизни. Против своей воли Грин бросил взгляд на автомобиль. Неужели это все? Неужели она действительно стащила ключи и решила уехать на его автомобиле? Как это… глупо.

Для начала стоит связаться со скорой.

– На улице Нейтрино дом семнадцать произошел теракт, машина подорвана, в ней предположительно раненая или мертвая женщина. Вышлите карету скорой помощи, – скороговоркой выдал он, как только оператор взял трубку.

– Гражданин, вы пьяны? – отозвался неприятный женский голос. – Какой взрыв, о чем вы говорите? Нам никаких данных не поступало.

– Леди, как вас зовут?

– Солма…

– Я детектив Аксель Грин, полиция Треверберга. Присылайте машину немедленно, Солма.

Он отключился. Теперь начальство. Потом местное начальство. Приоритеты Грин расставил автоматически. Понимая, кто может помочь, а кто нет. В машине что-то подозрительно щелкнуло. Он подумал о том, что сейчас нарушит регламент. Но побежал к автомобилю, прекрасно понимая, что в любой момент может произойти еще один взрыв. Судя по всему, бензобак пока был цел. Значит, снаряд заложили под капотом или под водительским сиденьем. Работали быстро, четко. И незаметно.

Черт, у него и перчаток с собой нет.

Тело Магдалены частично обуглилось. Подушка безопасности расплавилась от жара. Не было сил наклоняться, но Аксель не видел другого выхода. Он схватился левой рукой за покореженную дверцу, вскрикнул от боли, но смог ее открыть. Потянулся было за Магдаленой, но вовремя остановился. Ядовитое шипение привело Грина в чувство. Детектив едва успел отскочить за аккуратно подстриженные кусты, когда раздался второй взрыв. Машину подбросило. Открытая дверь оторвалась, плотный дым полностью закрыл обзор. Стекла в окнах на первом этаже вылетели. Аксель, сбитый волной, упал на землю. Закрыл глаза. В ушах звенело, глаза слезились, а левая ладонь нещадно болела. Отключаться нельзя. Он беспомощен в чужом враждебном городе.

Детектив отполз в сторону, прижался спиной к стене дома и снова достал телефон, в который раз за это утро запрещая себе сосредотачиваться на происходящем. Не допуская даже мысли о том, что произошло. Иначе он не сможет работать. Или сломается. Растрепанные волосы упали ему на лицо. Детектив закрыл глаза, чувствуя жгучую влагу. Это все ядовитый дым.

Старсгард взял трубку сразу.

– Нужна помощь, – прохрипел Грин. Или прокричал? Он почти ничего не слышал. – Покушение. Взрыв… моя машина… пришлите Агентство.

Старсгард дал отбой, не задавая лишних вопросов. Военный военного понимает с полуслова. Состояние подопечного Найджел считал, судя по всему, без особых усилий. Возможно, тоньше, чем сам Грин, который продолжал находиться в тупом оцепенении. Бесчувствии, которое позволяло ему функционировать, не скатываясь в бездну.

Теперь местные. Скривившись, детектив сделал третий звонок за это утро. Когда пошел гудок, он услышал сирену скорой помощи. Вот она… польза от маленького города: здесь все близко. В ожидании ответа Грин с трудом поднялся на ноги.

Свидетельница лежала на скамейке, закрыв лицо руками, ее тело по-прежнему мелко тряслось.

– Какого дьявола, Грин, – наконец ответил Ник Туттон.

– Одевайся. Жду тебя на улице Нейтрино за семнадцатым домом.

– Не понял.

– Приедешь и поймешь. Возьми с собой все, что нужно для проведения криминалистического исследования. Здесь… много работы.

– Что случилось?

Аксель прикрыл глаза. Что случилось? Когда эти придурки перестанут задавать вопросы и начнут исполнять приказы? Просто исполнять чертовы приказы.

– Тебе лучше увидеть своими глазами, Ник, – успокоившись, неожиданно мягко сказал он и сбросил вызов.

Что теперь? Что там еще есть в этом чертовом регламенте? Он всех оповестил. Осмотреть автомобиль, пока тот горит, он не может. Вытащить тело – тоже. Его попытка была несвоевременна, шанс был, если бы он попробовал за пару минут до этого. Подойти к свидетельнице?

В окнах окружающих домов показались заспанные и испуганные лица. Конечно, местные жители не могли проигнорировать взрыв. К счастью, никто не кричал, но чуткое ухо детектива различило детский плач – предвестник взрыва совершенно другого характера. Только в страшном сне Аксель мог представить, что его окружит толпа, требующая ответа. Впрочем, реальность все больше походила на кошмар.

Грин отделился от стены, вышел в центр двора, предусмотрительно держась подальше от пылающего автомобиля и стараясь на него не смотреть.

– Оставайтесь дома! – прокричал он. – Полиция.

– А дом-то не сгорит? – крикнул кто-то.

– Так вызовите пожарных, – огрызнулся Аксель и подошел к свидетельнице, не намереваясь более вступать в дискуссии. До тех пор, пока это не станет неизбежным.

Оставалось только надеяться, что его сурового вида и мелькнувшего в сумерках значка хватит, чтобы удержать любопытных дома. Хлеба и зрелищ. В этом городе было достаточно хлеба, но никаких громких событий. Так все хорошо, что даже пресно. Как они сбрасывают напряжение?

Женщина теперь лежала, закрывшись руками. Одета в простую домашнюю одежду, стройная, кожа рук чистая. Не ранена. Крови нет. Но в пыли. И явно испугана. Аксель видел, что ее тонкое тело сотрясает дрожь.

– Меня зовут Аксель Грин, – негромко сказал он, игнорируя звон в ушах. Важно было наладить с ней контакт и выяснить, что она успела заметить. Может быть, она опишет того, кто это сотворил? Иллюзиями себя детектив не тешил. Но он привык тянуть даже за призрачные ниточки. – Я полицейский. Детектив из Треверберга. А кто вы?

Женщина вздрогнула, затем медленно отвела от лица узкую ладонь и посмотрела на детектива. Сверкнула зелень глаз. Психика Акселя сработала как подушка безопасности и не позволила провести параллели с другой женщиной с зелеными глазами. Он постарался удержать доброжелательное выражение лица и протянул свидетельнице здоровую руку. Она посмотрела на пальцы детектива, ему в лицо и медленно, будто ей что-то мешало, оперлась о его ладонь и села. Грин успел заметил, что это молодая девушка, красивая и нежная, бледная и испуганная. Но эта характеристика не сделала ее привлекательной в его глазах. Он просто механически собрал информацию и уложил ее в памяти. Пригодится.

К тому же свидетельница совсем не похожа на нее.

– Как вас зовут? – проговорил он, не шевелясь.

Он стоял перед девушкой, чувствуя, как его обволакивает дурнота – последствие легкой оглушенности от взрыва. В армии Аксель попадал в переплеты посерьезнее. Несколько раз был ранен, оказывался на границе жизни и смерти, получал серьезные контузии. И теперь даже такая ерунда на некоторое время вывела его из строя. На гражданке он размяк, и тренажерным залом это не исправить. Ему нужен адреналин. Нужна опасность. Тогда он собирается и начинает функционировать. Но сейчас он должен сесть.

Аксель медленно опустился на край скамьи. Мысль о том, что он упрощает свое состояние, как ребенок, даже не успела зародиться в его мозгу. Левая рука пульсировала от боли.

Девушка тут же пристроилась рядом.

– Натали, – хриплым голосом сказала она.

– Расскажите мне, что вы видели, Натали?

Она посмотрела на него с удивлением, но явно прочла в глазах детектива мрачную решимость вытянуть из нее все.

– Я… я не могла уснуть. Ночью постирала одежду и вышла ее развесить, – начала говорить девушка, покачнувшись и прижавшись к нему боком. Аксель вежливо отстранился, но позволил ей взять его за здоровую руку, инстинктивно понимая, что так ей будет проще говорить. – Увидела женщину. Она стояла у машины и смотрела на нее. В халате. Меня это удивило. Но я не стала ей ничего говорить, а она меня не заметила. Потом она села в машину. И тут грохот, огонь! Я упала. Кажется… ноги болят. Она больше не взорвется?

Грин покачал головой:

– Не взорвется.

Скорая влетела в пространство между домами, не позволив Грину продолжить допрос. Аксель легонько сжал пальцы Натали в бессмысленной попытке передать ей часть своей силы и поднялся. Он полностью пришел в себя. Время для чувств будет потом.

Из машины вышла пара врачей.

Судя по выражению лиц, они думали, что ехали на ложный вызов. Грин разозлился. И эта эмоция его немного оживила. Пусть гнев единственное, на что он был сейчас способен, но в нем присутствовала хотя бы капелька жизни. В отличие от алекситимического состояния, в котором детектив пребывал последний год.

– У нас нет огнетушителей. Вы перепутали службы?

– Детектив Аксель Грин, полиция Треверберга, – спокойно представился он, проигнорировав очередную бестактность. – У девушки, – он кивнул на Натали, – шок. Займитесь пока ею. К машине подходить небезопасно.

– А там есть кого спасать? – спросил второй врач, молодой невысокий мужчина с внешностью офисной крысы.

– Не думаю, – сказал Грин.

– Что произошло?

Грин не ответил.

Врач опустил глаза и заметил обожженную руку, которая безвольно висела вдоль туловища детектива.

– Надо обработать, – негромко сказал он, доставая препараты и бинты. – Сядьте, пожалуйста.

Он кивнул коллеге, предлагая ему заняться свидетельницей.

Грин хотел возразить, но понял, что врач прав. Если не обработать ожог сейчас, можно получить заражение, а полностью функционирующая рука ему еще нужна. Он сел на свободную скамейку. Врач закатал рукав рубашки и принялся за дело, а Аксель, морщась от боли, достал телефон.

Что бы он сделал в Треверберге? В случае покушений и терактов вызывали Агентство. Безымянная всесильная служба, которая находилась в ведении одновременно и министерства юстиции и обороны. В свое время Грин не пошел туда только потому, что спецопераций хватило в армии, он хотел заниматься расследованиями. И, хотя Треверберг большой город, ему везло. На все теракты и взрывы реагировали профильные структуры.

Его мозг лихорадочно работал, ища связи, но тщательно обходя все моменты, которые могли вызвать внутреннюю чувственную реакцию. Открыть разум, изгнать оттуда все лишнее. Воспринимать реальность такой, какая она есть. Искать общее. Черт, как больно!.. Совпадения. Нестыковки. Делать свою работу. То, ради чего он был рожден. Магдалена взяла ключи от его машины. Если верить Натали и Магдалена действительно была в халате, этот поступок объяснялся просто. Но что случилось потом? Машина взлетела на воздух. Вряд ли кто-то мог предположить, что комиссар Тейн решит прокатиться на Audi. Это не случайность. Это намеренная попытка устранить владельца. Его.

Нужно смотреть на это с позиции расследования. В каком случае пытаются убить следователя? Тогда, когда он на правильном пути, а преступник не заинтересован в успехах полиции. Проклятие.

Врач закончил с обработкой раны и перешел к бинтованию.

Снова вой сирен и пожарный автомобиль. Аксель устало обернулся. Из машины вывалилась группа пожарных. Не вставая, Грин поздоровался, указал свободной рукой на Audi. Специалисты отреагировали более взвешенно, чем представители скорой. Видимо, горело здесь чаще, чем взрывалось.

– Постарайтесь потушить так, чтобы криминалистам осталось хоть что-то, – бросил Грин и посмотрел на врача, который заканчивал свою работу.

Невыносимо, дьявольски, до дрожи в ногах хотелось курить.

Глава третья
Ник Туттон

Спутник-7, улица Нейтрино

Звонок Грина застал его в той живительной и редкой стадии сна, после которой полностью восстанавливаешься как душевно, так и физически. Конечно, Николас не смог бы больше уснуть, но мысль о том, что надо куда-то тащиться, непонятно зачем, да еще и с инструментами, его разозлила. Нет, не взбодрила. Не дала надежду на то, что он может применить свои навыки криминалиста и наконец присоединиться к нормальному расследованию. А разозлила. Мол, какого черта мне мешают спать. И сквозь нее несколько бесконечных минут не пробивалось ничего. Ник в кои веки прижимал к себе жену, которая по счастливой случайности не проснулась от столь бестактного вмешательства, и чувствовал себя вполне собранным, счастливым.

Но что-то не позволило Туттону просто выключить телефон и спать дальше. Что-то в голосе Грина, обычно холодного и собранного, заронило то мерзкое зерно, которое превращается в целый ветвистый куст раздражения, ожидания от реальности самого плохого, самого невозможного.

Ник аккуратно вылез из кровати, бережно укрыл жену одеялом, подумав о том, что не так уж и плохо возвращаться к семье по вечерам, и вышел из спальни, стараясь не наступать на те половицы, которые гарантированно скрипят. Его одежда находилась в гардеробной справа от огромной ванной комнаты. Совесть не позволила потратить еще десять минут на душ. Ник сунул голову под струю воды, наспех вымыл волосы, промокнул их полотенцем, зачесал назад, оделся и вышел из дома.

Дорога до улицы Нейтрино заняла пятнадцать минут. Раздражительность и желание высказать Грину все, что он думает о звонках под утро, исчезли, стоило криминалисту увидеть машины скорой помощи и пожарной службы. Он припарковался, сообразил, что не взял ничего, кроме маленького набора инструментов, который всегда возил с собой, и вылез из машины. Пространство между домами выглядело странно. Слева от него в укромном кармашке из обуглившихся кустарников стояла полностью сгоревшая машина, в которой с большим трудом угадывался силуэт элегантного седана Грина. Ее уже потушили, и теперь вокруг толпились врачи и пожарные.

На несколько бесконечных секунд Ник замер, не понимая, что произошло. Люди сновали вокруг автомобиля, но, кажется, ничего не делали. Шептались между собой. В окнах торчали испуганные лица разбуженных взрывом жителей. На часах было пять утра, а Туттон чувствовал себя так, будто время остановилось и нужно держаться за мгновение изо всех сил. Ведь если он сделает шаг в будущее, прошлое растворится в небытии. Удивившись подобным мыслям с утра, криминалист решил найти Грина. В любом случае, по регламенту он обязан был получить инструктаж от старшего офицера. И это оставалось прекрасным поводом, чтобы отдалить момент, когда ему придется подойти к автомобилю и встретиться с чужой смертью лицом к лицу. В отличие от тревербергских коллег он не причислял себя к тем, кто спокойно относился к трупам. Ник почему-то не сомневался, что в сгоревшей машине находится труп.

Грин стоял посреди двора около деревянной лавочки, на которой сидела бледная испуганная девушка с медными волосами, собранными в пышный неряшливый хвост. Она смотрела на детектива как зачарованная, а Грин что-то негромко говорил, то ли успокаивая, то ли комментируя ее предыдущую реплику. Ник обратил внимание на то, что левая рука детектива забинтована, а сам он покрыт сажей и пылью. Туттон направился к ним, изо всех сил стараясь игнорировать удушающий запах гари и жженного мяса.

Аксель обернулся за несколько секунд до того, как Ник подошел к нему. Бледное лицо детектива походило на застывшую восковую маску.

– Извините нас, Натали, – обратился он к девушке и, кивнув Туттону, направился прочь.

Криминалист двинулся за ним.

– У тебя есть сигареты? – внезапно спросил Грин.

– Э… – Ник похлопал себя по карманам, поставив чемоданчик на землю. Нашел пачку и протянул Акселю.

Тот привычными движениями выхватил тонкую длинную сигарету и закурил, прикрыв глаза.

– Что случилось? – приглушенно спросил ошарашенный Туттон.

Аксель поднял перебинтованную руку ладонью к нему, призывая подождать. Прошла еще минута. Разобравшись с сигаретой, детектив потушил бычок, отнес его в урну, вернулся к Нику и посмотрел ему в глаза.

– В мою машину подложили взрывное устройство, – негромко начал Аксель. – И оно сработало, как видишь.

– Но ты жив.

– Потому что машину завел не я. Мне жаль, Ник, но комиссар Тейн погибла.

Ник, который как раз взял в руки чемоданчик, выронил его. Тот глухо ударился о землю и замер у ног криминалиста. Последняя фраза детектива никак не хотела укладываться в голове, как будто он выдал несколько не связанных друг с другом звуков. В смысле… погибла?

– Какого дьявола она делала у тебя посреди ночи? – выпалил Ник, не подумав.

– К делу это не относится, – прохладно отозвался Аксель.

Туттон поднял на него глаза и сжал кулаки. С отчаянием утопающего посмотрел на машину.

– Интрижка в командировке, да? Так ты живешь?

– Спишу нарушение субординации на шок, офицер Туттон. У вас есть напарник или замена?

– Иди к черту.

Аксель коротко вздохнул. Николас заметил, что детектив собрал волосы в хвост. Он выглядел слишком… спокойным. Как он может быть спокойным?! Магдалена погибла. Нет, в это невозможно поверить. Этого просто не может быть. Что она делала здесь? Почему полезла в автомобиль Грина? Ох, как хотелось схватить этого тревербергского мудака за ворот рубашки и хорошенько встряхнуть. Как он может быть таким… таким спокойным?!

Ник пришел в себя в момент, когда Грин вывернул его руку за запястье и заставил наклониться, но отпустил быстрее, чем тот успел что-то сделать. Ник и сам не понял: он что, настолько потерял контроль над собой, что бросился на явно раненного детектива с кулаками?

Аксель отстранился, остановил на нем суровый взгляд.

– На первый раз прощу, – сообщил он. – Ты единственный криминалист в этом чертовом городе?

– Нет, – хмуро подтвердил Туттон, потирая ноющее запястье. – Но Лионель в отпуске.

– Тогда иди и делай свою работу. А я попробую найти кого-нибудь тебе в помощь. Личная заинтересованность несовместима с расследованием.

Ник хмуро кивнул. «Иди и делай свою работу». Мудак.

– Это точно Магдалена? – чуть слышно спросил он.

Аксель, который уже собрался вернуться к свидетельнице, медленно обернулся. Впервые за все время разговора на его лице промелькнуло нечто похожее на сожаление. Какое-то подобие чувств. Всего лишь намек, но он ударил Николаса в самое сердце, заставив безоговорочно поверить в слова детектива. Туттон замер в ожидании ответа, а Грин не спешил говорить. Окружавшие их шумы исчезли. Ник коснулся переносицы, сжал ее, прикоснувшись к уголкам глаз, будто хотел сдержать несуществующие слезы.

– Больше некому, – чуть слышно произнес детектив и, развернувшись, пошел к сторону девушки. Как там он ее назвал? Натали?

Ник, оглушенный, машинально поднял чемоданчик, натянул перчатки, обулся в бахилы и направился к автомобилю, где все так же стояли два врача и пожарный. Cтоило ему приблизиться, мужчины обернулись.

– Наконец-то знакомое лицо, – поприветствовал его один из докторов. – Что за хрень творится, Ник?

Имени его криминалист не помнил.

– Да почем мне знать, – хмуро отозвался он. – Что тут у вас?

– Труп. Скорее всего женский. Сильно искалечен. А судмедэксперт едет?

– Черт. – Ник достал телефон. – Сейчас позвоню. Еще и с Фасом связаться надо. Вы же ничего не трогали?

Мужчины пожали плечами. Запах дыма и гари заползал в легкие и в душу. Ник видел руку. Он не мог отвести глаз и одновременно не мог подойти, чтобы рассмотреть лучше. Он видел обугленную тонкую руку.

Господи, неужели это действительно Магдалена?

Спутник-7, Управление полиции

Фас носился по кабинету, как собака с подпаленным хвостом. Он орал. Собрал в кучу все материалы, накопившиеся за несколько дней расследования, и орал на Ника, потому что кричать на Грина не имел права. Все не так, расследование в тупике, сотрудник погиб, что делать, непонятно. Это продолжалось уже пятнадцать минут. Детектив Грин что-то писал на своей белой доске, кажется, даже не слыша возмущений местного князька, Ник сидел на месте Магдалены, сжав виски руками. Он ничего не видел и был раздавлен шоком и горем. А Фас бегал по кабинету и орал.

– Прекратите, – наконец вступил Грин, почувствовав, что руководитель начинает сдуваться. – Крик бесполезен, он только демотивирует Туттона и бесит меня. Я связался со Старсгардом. Они подумают, кого прислать на подмогу. Скорее всего вашему коллеге придется досрочно вернуться из отпуска. Офицера Туттона от расследования придется отстранить.

– На каком основании, ты здесь никто! – вскипел Фас.

– На основании того, что я руковожу расследованием, оно передано в юрисдикцию Треверберга, а Туттон лично заинтересован.

– Они развелись три года назад, любой личный интерес за это время угаснет, – огрызнулся руководитель отделения, наконец остановившись и рухнув на один из стульев. Кажется, вопрос прерывания отпуска сотрудника его не беспокоил.

Аксель посмотрел на него холодно, а Ник чувствовал себя так, будто ему десять лет, он разбил окно в школе и теперь ждет, пока отец уладит инцидент с директором, а потом устроит ему взбучку. Крики Фаса его не пугали. А вот прохладный настрой Грина приводил в ужас. В любом случае Туттон понимал, что детектив прав. Работать над делом, в котором погибла Тейн, он скорее всего не сможет. Он теперь вообще не понимал, как жить.

– Он прав, шеф, – наконец сказал Туттон. – Я лично заинтересован в том, чтобы найти этого мудака и оторвать ему голову. Но больше меня интересует, как она оказалась в машине Грина в пять утра. В халате.

Аксель бросил на него уничижительный взгляд, но неожиданно улыбнулся.

– Комиссар Тейн заявилась ко мне вчера. Пьяная и обдолбанная. Пришлось уложить ее спать. Она ушла до того, как я проснулся.

– Не верю. Она пьет, но не колется.

– Мы вчера зашли к ее матери прояснить некоторые детали, касающиеся дела. После допроса комиссар Тейн была не в себе.

– Господи, детектив, вы и здесь умудрились вляпаться в историю, – встрял Фас. – Вы тут четвертый день, а у нас уже труп. В городе, где трупов в принципе не бывает. Сотрудника полиции! Вас как будто преследует смерть.

Ник посмотрел на Акселя, чтобы поймать его реакцию на такой некорректный выпад, но детектив сохранил спокойствие, только в глубине глаз появилось новое колючее выражение, которое расшифровать криминалист не смог.

– Всех нас кто-то преследует. Мертвые дети, мертвые жены, мертвые друзья и мертвые коллеги. И еще толпы мертвецов, которых мы каждый день видим. Вы разжирели в своем пропитанном бюрократией городе. Если меня пытались убить, значит, расследование на правильном пути. Значит, тот, кто виновен в смерти Берне, еще топчет землю. Или же жива его идея – и тогда мы имеем дело с чем-то более опасным, чем просто убийство. Вам все равно, Фас?

– Ему не все равно, – вмешался Ник. – Он к Маги относился как к дочери. Тебе не понять.

Аксель перевел взгляд на криминалиста.

– О, я понимаю. Отставим личные неурядицы. Либо вы помогаете расследованию, либо не мешаете. В любом случае это мое дело, и вмешательства я не потерплю.

– Ты здесь никто, – неожиданно ровным тоном сказал Фас. – У тебя командировка, которую согласовывал я. Я могу и отозвать разрешение. Мэр может отозвать пропуск. Ты вернешься в Треверберг, будешь дальше ловить серийных убийц и выступать по телевизору.

Ник замер. Он все время ждал от Грина резкой реакции. Как там, на площадке, когда детектив скрутил его в два счета. Но нет. Тот хранил спокойствие. Ледяное спокойствие, о которое разбивались любые нападки. Детектив положил раненую руку поверх здоровой и обвел взглядом комнату.

– Безусловно, – сказал он. – Но тогда за дело возьмется Агентство.

– Агентство?

Фас побледнел и как-то уменьшился в размерах.

– Сегодня прибудет агент. Надзор над расследованием осуществляют они.

– Что за Агентство? – вмешался Ник, который совершенно потерял нить диалога. – И почему их нельзя выставить из города.

– Объясните ему, Фас, прошу, – предложил Грин и сел за свое место. Туттон невольно заметил, что детектив бледен. Глубокая складка меж бровей говорила о том, что на самом деле ему не все равно. Или просто действия обезболивающих закончились.

– Это межведомственная организация, которая подчиняется напрямую министрам обороны и юстиции. Ее контролирует администрация Треверберга. И по соглашению между Спутником-7 и Тревербергом в случае вынесения решения о необходимости вмешательства Агентство имеет полный доступ ко всем процессам. Но на моей памяти Агентство не вмешивалось в дела полиции ни разу.

– Покушение на детектива при исполнении посредством взрывного устройства – это теракт, – пояснил Грин. – Сотрудничайте, коллеги. Помогите раскрыть это дело. А если вы сами в нем замешаны – бегите.

– Мне кажется, детектив, вы слишком много на себя берете, – хохотнул Фас. – Разбрасываетесь подозрениями, угрожаете. Вы устали, да? Комиссар Тейн не давала вам спать? Вам нужен отпуск? Не хотите вернуться в Треверберг?

Аксель не ответил. Но от его улыбки на затылке зашевелились волосы. Ник встал, покачнулся, сел обратно. Смертельно хотелось выпить.

– Я напишу заявление, чтобы меня отстранили, – сказал он негромко. – Детектив прав. Неважно, чье это дело. Я не могу быть ведущим криминалистом.

– А я допрошу свидетельницу. – Грин встал. – Ее уже должны были привести в чувство.

– А я займусь вашим чертовым Агентством, – пробормотал Фас. – И позвоню Лионелю. Ох, и разорется же он…