Текст книги "Корпорация Деда Мороза"

Автор книги: Анна Бербеницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Влада хмуро смотрела в окно и молчала, скрестив руки на груди.

– Понимаю, ты в шоке. Не так-то просто переварить новость о существовании магии. Хотя мы ведь никакие не волшебники! Совсем не умеем превращать камни в золото и летать на метлах, так что улыбнись! Служить Новому году, радовать людей снегом и узнавать друг друга по свечению – не такой уж и страшный диагноз.

– Дед Мороз… в смысле… ну, настоящий Дед Мороз… тоже существует? – Влада наконец отошла от окна и села за стол напротив Жанны.

– Разумеется. Его настоящее имя – Владимир Владимирович Морозов, владелец корпорации, живой человек, семидесяти пяти лет от роду.

– Тот самый олигарх, который прячется от прессы и лет двадцать не дает интервью?

– Как бизнесмен интервью не дает. Но каждый год, 31 декабря, на Красной площади, напротив кремлевских часов именно он поздравляет страну в прямом эфире, сразу после президента.

– Всегда думала, что это актеры.

– Да нет же. С Новым годом поздравляет истинный наследник рода, представитель древнейшей династии ледяных магов, которых пару веков назад стали величать Дедами Морозами.

– Я думала, Дед Мороз – это бессмертный волшебник, а не бизнесмен, ворочающий миллионами.

– В сказках – да. А в реальной жизни – реальный человек. Разве что обладающий ледяным геном и передающий этот ген по наследству. Современный Мороз – это хранитель праздника, меценат, занимающийся новогодней благотворительностью, именно для этого однажды была создана корпорация. И немного маг, поскольку умеет вызывать бури, похолодание, вьюги, метели. Может сделать так, чтобы и в сердцах людей жила вера в чудеса, чтобы люди радовались празднику.

– А снегурочки откуда берутся?

– Этого никто не знает. Просто в любой момент в любой семье на свет может появиться девочка с ледяным геном. Так же, как никто не в курсе, почему одни дети рождаются с идеальным слухом, а другие до конца жизни не могут научиться различать ноты.

Влада, казалось, была абсолютно спокойна и внимательно слушала Снежанну, медленно помешивая ложкой чай в стакане. Но вдруг она посмотрела на гостью, улыбнулась и четко, почти по слогам, сказала:

– Я тебе не верю. Ты сумасшедшая. И пожалуйста, уходи!

Глава отдела посвящений в изнеможении откинулась на спинку стула и закатила глаза.

– Слушай, мне тоже надоело. О’кей, придется подключать тяжелую артиллерию. Давай сюда твой чай.

Снежанна потянулась в сторону Влады, решительно отняла стакан и обхватила его ладонями.

– Фокус в действии, можешь смотреть внимательно.

Сначала в стакане с чаем появились какие-то хлопья, затем на поверхности образовалась тонкая пленочка, как пенка от молока, и уже через две минуты вода превратилась в лед.

– Понравилось? Что еще сделать? Можешь открыть воду, фокус с сосулькой из крана тоже довольно впечатляющий. Какие еще требуются доказательства? Посмотри на меня внимательно, сейчас я злюсь, и, значит, появилось свечение. Посмотри на мою голову! – Снежанна почти кричала, и Влада инстинктивно вскочила и отошла в сторону, в ужасе глядя то на стакан со льдом, то на девушку, от которой действительно исходило голубоватое сияние. Словно мириады микроскопических снежинок, парящих в воздухе. Точь-в-точь как у той девушки в метро.

– О господи, – прошептала она и устало опустилась обратно на стул, обхватив голову руками. – Это какой-то сюрреализм, в жизни так не бывает!

– Да ну тебя! Не пойму, что за проблема? Откуда такая реакция? Ты радоваться должна! Тебе больше никогда не придется прятаться от жары, потому что корпорация заботится о своих сотрудниках, наши северные поселения прекрасны! Никогда не придется мучиться от своей непохожести на других, выдумывать новогоднее агентство, чтобы творить сказки своими руками. Ты теперь будешь всегда в самом эпицентре, самом сердце праздника, среди таких же, как ты! Это счастье, а не трагедия!

Снежанна устало поднялась из-за стола, взяла свою сумочку и достала оттуда пухлый конверт с логотипом корпорации.

– Вижу, что тебе тяжело. Разные психотипы бывают, и все реагируют на новость по-своему. Но такого шока, как у тебя, я еще не встречала за всю десятилетнюю карьеру. Вижу, что тебе надо побыть наедине с собой и подумать, поэтому ухожу. Вот, в конверте приглашение на собеседование в кадровый отдел, где после тестирования тебе предложат должность в зависимости от твоих талантов и способностей. И пластиковая карта-ключ, с помощью которой тебя пропустят дальше первого этажа, на ту территорию, куда нет доступа обычным людям. Еще здесь визитка с моим телефоном, по которому можешь позвонить в любой момент. И брошюра – пособие посвященным снегурочкам, где найдутся ответы на многие вопросы, которые ты не успела задать. Подумай обо всем спокойно. И ждем тебя в корпорации Деда Мороза прямо завтра! Или в любой другой день, когда будешь готова. До встречи! И надеюсь, до скорой.

Влада все так же, не шевелясь и глядя в одну точку, сидела за кухонным столом, пока не заметила, что в комнате стало совсем темно. Наступила ночь. Наконец она устало поднялась и пошла в спальню. Достала маленькую спортивную сумку, привычными отточенными движениями бывалой путешественницы сложила необходимые вещи, переоделась в удобные потертые джинсы и мягкий кашемировый свитер. Выключила свет в комнатах, проверила, везде ли закрыты окна, и на секунду задержалась на кухне, заметив белый прямоугольник конверта на столе.

Ей надо было подумать. Существовало только одно место на планете, где это можно было сделать лучше всего, где принимались все жизненно важные решения. Туда-то она и поедет. Прямо сейчас, посреди ночи.

* * *

На карте отображались привычные звездочки-мерцания разных цветов, размеров и силы. Они то исчезали, появляясь в другом месте, то светили чуть меньше или чуть больше. Алексей Захарович смотрел на картину, как завороженный, хотя видел ее каждый день своей жизни. Одной рукой задумчиво теребил взлохмаченные седые кудри, другой то и дело поправлял съезжающие на нос очки в перемотанной изолентой старой пластмассовой оправе. Он настолько походил на образ карикатурного ученого, что, глядя на него, не оставалось никаких сомнений, кто перед тобой.

«Фанатик», – подумал Глеб.

– А если вывести Францию? – нетерпеливо предложил он, чувствуя нарастающее раздражение.

– Пожалуйста! – Старик коснулся указательным пальцем каких-то точек на дисплее, и картинка сменилась. – Сосредоточение сил в парижском офисе налицо, компания Санты в сборе, открыли предрождественскую подготовку. Вот это ярко-бирюзовое переливающееся пятно – Николас собственной персоной. Вот это, голубое с синими точками, наследник европейского престола, старший сын – Николас-младший. Кхе-кхе, смешно звучит.

– Владимира нет?

– Ни намека. А вот Доманья. Пусто. Вообще никого, кроме одной снегурочки, Марты, племянницы стариков Морозовых. Я бы увидел, Глеб Александрович, каждый день теперь слежу, самому интересно, где гуляет наш Мороз и когда соизволит засветиться. А девочку, кстати, сегодня напугали. Или разозлили. Мерцала так, что полкарты перегородила.

– Ее посвятили, я читал план агентурного отдела, к ней лично Снежанна отправилась.

Сначала, когда Глеб узнал новость, что Владу взяли на контроль, он почувствовал такое бессилие на фоне последней неудачи с Арсением, что впору было биться головой об стену. Но вдруг его осенило. Не сразу, полностью мысль сформировалась гораздо позже, после того как не спал три ночи. Но главное, выход нашелся. И гораздо более перспективный, чем задумывался вначале. Вот идиот, ведь эта мысль все время лежала на поверхности, с тех пор как узнал о существовании девчонки. Чуть сам все не испортил. Но раз сама судьба идет навстречу, подкидывая такие сюрпризы, значит, он на верном пути.

– Слыхали новость? По внутреннему каналу сегодня объявили, что в Американском филиале изобрели компактные карты величиной с айпод, и теперь руководство может иметь наблюдательный пункт при себе! – восхищенно заметил Алексей Захарович. – А в ближайшей перспективе уже ведется разработка, будет выпущено специальное приложение, которое любой сотрудник сможет загрузить в компьютер и даже в телефон! Во дают, да? Сидишь на лавочке в сквере, смотришь на дисплей мобильного, а там карта! Куда движется прогресс!

– Да, смотрел тот выпуск. Мы, кстати, как поступим? Выкупим лицензию или готовые экземпляры? Или возьметесь и сделаете ту же самую работу с нуля?

– Да вы что, Глеб Александрович! – замахал руками старик. – Я больше физик, я не столь силен в современных технологиях, конечно, надо выкупать! Вот над нашим с вами проектом поработал от души, не скрою. И думаю, это была последняя в моей карьере работа такого масштаба.

– Кстати, когда прибор будет готов окончательно?

– Провожу последние тесты, на следующей неделе все завершу. Эх, – ученый снова взлохматил волосы на макушке, – кто б мне сказал в молодости, что не только карту, отслеживающую свечения, изобрету, но и прибор, который может их блокировать, – ни за что не поверил бы!

Глава 11

– Господи, что ж ты не позвонила-то? – Ирина Викторовна открыла дверь, сонно кутаясь в мохеровую шаль, накинутую на ночную сорочку.

– Прости, мам, думала, ты, как обычно, еще не спишь из-за фигурного катания. Я вообще телефон не взяла, чтобы никто не беспокоил. Надо сделать передышку.

– Опять? Что на этот раз? Помнится, твой последний тайм-аут был по поводу того парня, Павла, кажется? Ради него ты осталась в июне в Москве и чуть коньки не отбросила. Сейчас ведь октябрь, со здоровьем у тебя все в порядке?

Влада неловко обняла маму, поцеловала в сухую щеку и устало сняла куртку и тяжелые ботинки.

– Все хорошо, здоровье не беспокоит. Просто… на работе проблемы. Можно и так сказать.

– Чай будем пить? Или до утра оставим?

– Я сама заварю, иди, спи дальше, извини, что так поздно приехала. Просто подумала, что, раз сегодня фигурное катание, ты точно будешь смотреть.

– А телевизор сломался, вот и весь секрет. На следующей неделе мастер придет. И давай уж вместе посидим, все равно не усну.

Ирина Викторовна не стала включать на кухне свет, зажгла лишь небольшой светильник над столом и загремела эмалированными банками, где хранились травы. Смешала мяту, мелиссу и смородиновые листья, добавила ложку черного чая и залила кипятком. Поставила на стол вазочку с черничным вареньем из свежих ягод, перетертых с сахаром, и открыла пакет с сушками. Влада вдохнула этот знакомый с детства букет, и по телу пошли волны тепла. Она дома! Вокруг все родное, знакомое, простое и понятное, и никто не уверяет, будто ты не совсем человек. И мама, с которой редко когда удавалось найти общий язык, настолько разными они были, показалась сейчас самой близкой и понятной на свете. А их разногласия – смешными и нелепыми.

– А земляничного печенья нет? Хочу как в детстве – со сливочным маслом и вареньем.

– В прошлый раз ты уверяла, будто не ешь масло. И требовала пшеничные хлебцы.

– Так это в прошлый раз было. Тогда мне не хотелось. А сейчас хочется.

Мама выглядела как обычно – строгой учительницей старших классов, хотя всю жизнь проработала бухгалтером на заводе и даже сейчас, уже десять лет как на пенсии, продолжала подрабатывать и вести дела нескольких мелких фирм. Седые волосы, собранные в пучок, очки в простой оправе, коротко подстриженные ногти без следов маникюра, и все те морщины, что и должны быть у шестидесятипятилетней женщины. Она никогда не интересовалась модой и понятия не имела, что такое салоны красоты. Да и мужчин в ее жизни, после того как ушел папа, не было. У Влады вдруг мелькнула мысль, что она становится похожа на маму. Ведь и сама всем модным тенденциям предпочитает джинсы и не очень-то страдает, когда долгое время нет отношений.

«Боже мой, о чем я думаю! Какие джинсы и романы? Я умею светиться голубым сиянием и вызывать снег. И превращать воду в стакане в лед. Или не умею? Может, уже стоит начать тренировки?»

Они некоторое время молчали и пили чай, черпая варенье маленькими десертными ложечками. Эти ложки Влада тоже помнила с детства, приборы достались от бабушки.

– Мам… Тебя ведь всегда так огорчало, что я не такая как все и не оправдала надежд…

Ирина Викторовна удивленно вскинула голову, чтобы увидеть дочь через стекла очков, съехавших на кончик носа.

– Точно ничего не случилось? Когда ребенок начинает темы, на которые сам же поставил табу, впору заволноваться!

– Случилось. Так скажем, мне намекают, что я занимаюсь не тем делом, которым должна. И вообще веду неправильную жизнь. Точь-в-точь как ты всегда говоришь.

Мама скептически улыбалась, в недоумении глядя на дочь. Наверное, не могла поверить, что ей официально разрешили оседлать любимый конек.

– Конечно, неправильную. Что это за профессия такая «путешественница»? Ладно бы, работала в National Geographic и писала интересные вдумчивые статьи о тех местах, что видела. Или научную работу вела. А то возит стайки туристов по отелям, чем же тут гордиться? Ни семьи, ни дома. Все принца ищет да не может найти, столько хороших парней упустила. А сколько раз я предлагала разменять нашу квартиру и купить тебе жилье? И нет бы, какие вдумчивые аргументы привела! А то: «Не уверена, что хочу жить в Москве». А где ты хочешь жить и когда наконец уверишься?

– Вот все, что ты сейчас говоришь, – перебила Влада, – все, что я слышу с юности, на самом деле так важно, мам? Я правда так сильно отличаюсь от других?

– Неужели сама не видишь? Юля Иванова, например, защитила кандидатскую диссертацию, я встретила ее маму в булочной и услышала новость. А соседка, Катя Долгозерова, третьего ребенка родила! Дом – полная чаша, муж такой молодец! Твоя одноклассница Женя Епифанцева возглавила профсоюз молодых докторов, и это помимо основной работы в поликлинике. Все дети моих подруг при деле – или профессии имеют, или семьи. Или серьезное, нужное увлечение. А чем увлекаешься ты? Перечитываешь тома братьев Гримм? Ты общаешься с кем-нибудь? Ходишь куда-нибудь? Или все так же сидишь дома вечерами, не интересуясь реальной жизнью? Влада, тебе двадцать шесть в этом году стукнет! Не пора ли вынырнуть из своих сказок в реальную жизнь? Впрочем, зачем я это снова повторяю, ты и так все знаешь.

– Да ладно, все как у всех. Отцы и дети. – Влада не обижалась. Она давно привыкла. Только вот если еще вчера могла смело возразить маме, то после разговора со Снежанной вдруг стало нечем крыть.

Казалось, она ведет нормальную жизнь и все хорошо. Неплохая работа, интересное хобби, кому какая разница, что читает перед сном? Это личное дело каждого. И вдруг получается, что надо было давно задуматься и понять, что это неспроста. Поверить, что вся ее с таким трудом отлаженная жизнь – иллюзия и сама Влада не один год прячет голову в песок и не замечает очевидного. Как же сложно осознать такое!

– Не знаю, почему ты вдруг решила поднять эту нелегкую тему, – подала голос мама, – наверное, есть на то причины. Может быть, взрослеешь наконец, или это такой запоздалый переходный возраст? Но хочу сказать одно: то, что я никогда не понимала тебя, не мешало любить. А это главное. Я родила тебя поздно, когда уже и не надеялась иметь детей. Да и врачи в один голос твердили, что не выношу. И когда ты появилась на свет, я была уверена, как и любая сумасшедшая мамашка, что моего ребенка ждет необыкновенная судьба. Но все, что тебя интересовало с детства, – читать книги, не выходя из комнаты. Ни подруги, ни кружки и секции, ни учеба, по большому счету. Ну какой матери такое понравится? Ты уж не сердись на меня сильно. Я ведь давно стараюсь не вмешиваться в твою жизнь, правда?

– Правда, – через силу улыбнулась Влада, чувствуя, что глаза наполнились влагой. – Я тоже люблю тебя, мама. Пойдем спать, что-то нет сил, почти два часа ночи.

Ирина Викторовна кивнула, подсказала, где взять свежее постельное белье, и принялась убирать со стола, выпроводив дочь с кухни. А Влада зашла в свою спальню и рухнула на диван. Мама ничего не меняла в комнате, и все вещи лежали на местах, там же, где обычно. Пожилой одинокой женщине за глаза хватало двух оставшихся комнат, гостиной и спальни, и владения дочери оставались нетронутыми.

На письменном столе под стеклом лежали школьные фотографии и засушенные листья, которые Влада любила собирать осенью в парке. На столе стоял старенький, но еще рабочий стационарный компьютер с модемом, а по соседству – школьная подставка для книг, стакан с ручками и карандашами и настольная лампа из «Икеи», купленная Владой. На стенах – стройные ряды книжных полок, на которых не было ни сантиметра свободного места. Каждый раз, приезжая домой, она доставала книги, протирала пыль и ставила на место.

В небольшом шкафу для одежды висели на плечиках майки, брюки, кофты и даже зимняя и демисезонная куртки, Ирина Викторовна категорически отказывалась выбрасывать их. Она привыкла всегда и на всем экономить и не верила, что современные девушки могут запросто относить платье один сезон и выкинуть, купив два других. Давно можно было выбросить эту старую мебель и продавленный диван, переклеить обои, заменить выцветший линолеум и вдохнуть в квартиру новую жизнь. Но все, на что согласилась мама, это вставить пластиковые окна. Единственные подарки, которые Ирина Викторовна принимала с удовольствием, – современная кухонная утварь. Пароварка, соковыжималка, блендер, йогуртница, набор дорогих кастрюль и кофе-машина нашли свое место на маленькой кухоньке и никогда не стояли без дела. И однажды Влада почувствовала, как рада, что интерьер маминой квартиры не меняется, что ее собственная комната живет как будто в прошлом, застряв в ушедшем веке. Как легко ей дышится в обстановке детства, среди родных вещей и запахов. Как будто переносишься на машине времени в школьные годы.

Она не могла понять, откуда возникает это чувство, ведь сама когда-то мечтала поскорее уехать из дома, жить отдельно от мамы и делать то, что хочется. Но однажды заметила, как приятно возвращаться домой.

Влада не стала раскладывать диван и доставать наволочку и пододеяльник. Постелила только простынь, наспех разделась, укрылась пледом, а под голову положила огромного плюшевого медведя. И уже через минуту спала.

* * *

Пожилой мужчина с бледной кожей и спутанной бородой, такой беспомощный во всех этих проводках и капельницах, мало чем напоминал того бодрого и сильного дядю Арсения, которого бережно сохранила Машина память.

Доктора не могли сказать ничего определенного, и это пугало больше всего. После инъекции, что старику вкололи в Ключах, прошло достаточно времени, давно должен был очнуться. И вот все жизненные показатели в норме, пульс, давление, результаты анализов, а Морозов никак не приходит в себя целую неделю. Лечащий врач уверяет, будто это такая нетипичная реакция на препарат, поскольку пациент, как выяснилось, много лет вообще не принимал никаких лекарственных средств.

Луиза круглосуточно дежурила в палате мужа и сама уже стала напоминать привидение: бледная, молчаливая, задумчивая. Бесшумной тенью передвигается по коридорам больницы, от кафетерия до душевой и обратно к постели любимого.

– Пожалуйста, сходи в отель, это ведь недалеко от клиники, отмокни в ванной, отоспись хоть несколько часов! Обещаю, что не выйду из палаты, все время буду здесь! – Мария Морозова в очередной раз попыталась убедить тетю отдохнуть, особо не рассчитывая на успех. – Я так ждала нашей встречи, так мечтала об этом, и вот вы оба в Москве. Но теперь уже волнуюсь не только из-за здоровья Арсения, но и из-за тебя. Нельзя целую неделю безвылазно сидеть в больнице. Теть, ну что случится за четыре-пять часов? Если он очнется, я тут же позвоню!

– Не очнется, – устало выдохнула Луиза. – По крайней мере, в ближайшие пару часов точно не очнется, я почувствовала. Поэтому и не уходила раньше. Нужно быть рядом, чтобы понять. А внутренний голос молчал, и я боялась вдали пропустить подсказку. Так что, пожалуй, и правда, пора выспаться на нормальной кровати. Спина уже ноет от казенных кушеток.

– Вот и хорошо! Водитель внизу, сейчас позвоню ему. И не переживай, я все равно буду в клинике, никуда не уеду до твоего возвращения!

Луиза тяжело поднялась со стула, поцеловала двоюродную внучку и, еще раз глянув на супруга, вышла.

Мария с облегчением опустилась в кресло у окна и закрыла глаза. Ей самой не мешало бы устроить хоть сутки передышки. Все это время, после того памятного звонка Луизы из Доманьи, после того, как выручили Арсения из лап бандитов, Маша мучилась бессонницей. Вставала посреди ночи, устав ворочаться с боку на бок, и думала, думала, думала…

Странная история с похищением не давала покоя ни на минуту. Отморозков, вколовших дяде Сене парализующий препарат, доставили в офис службы безопасности корпорации и допросили. Собственно, парни долго и не ломались, вскоре рассказали, что их нанял молодой человек и заплатил за то, чтобы похитили Морозова и отвезли в установленное место. Что за место, им должны были сообщить позже, но не успели.

Идентифицировать заказчика не удалось, бандиты, разумеется, не знали ничего, кроме имени. Какой-то Иван. Где его теперь искать, Ивана этого? Когда стало понятно, что больше ничего не выяснить, злоумышленников передали властям. А Маша потеряла сон.

Все это очень, очень странно и подозрительно! Арсений Морозов собственной персоной прилетает в Москву после двадцатипятилетнего отсутствия, и его тут же пытаются похитить. Причем не где-нибудь, а в захудалой деревеньке, в районе Устюга. Всего лишь в пятидесяти километрах от имения Деда Мороза. В то время как самого Владимира так же, впервые за четверть века, нет в России. Все, о чем Луиза сообщила, что Владимир прилетал в Доманью, но им не удалось встретиться. И Маша вздохнула с облегчением: хотя бы то, что с дедушкой все в порядке и его маршрут хоть как-то обозначился, снимало тяжеленную гирю переживаний с сердца. Зато с не меньшей силой давила другая – кому и зачем понадобился Арсений? Старик, о котором на родине вообще мало кто помнит, который не имеет никакой власти, никакой весомой силы, да и вообще почти никому не интересен, кроме самой Маши и еще нескольких родственников.

Интуиция явно пыталась сказать что-то важное, потому что мурашки почти не покидали затылок, каждый раз, когда девушка обдумывала происходящее. Но понять ее подсказки никак не могла. Не хватало таланта. Оставалось только ждать результатов экспертизы автомобиля похитителей, может быть, тогда что-то прояснится? Найдутся какие-то улики? Доказательства?

Очень хотелось расспросить Луизу и выяснить хотя бы, зачем Арсений вообще прилетел в Москву, ведь тетя упоминала по телефону, что имелась серьезная причина. Но не хватало духу побеспокоить пожилую женщину, которая сходила с ума, переживая из-за мужа. К тому же Луиза была отнюдь не проста и если сама ничего не говорила, то, видимо, не без основания. Поэтому приходилось просто ждать. И страдать от бессонницы.

Дверь палаты тихонько отворилась, и заглянула Машина личная помощница Лена.

– Уже приехала? Пойдем тогда в холл, поговорим.

Они вышли в коридор и устроились на диванчике невдалеке от палаты.

– Рассказывай, что произошло вчера и сегодня, пока меня не было.

Лена открыла тяжелый ежедневник и принялась перебирать бумаги.

– У меня послание от Глеба Александровича, он просит сообщить, если потребуется помощь. Сказал, чтобы вы не беспокоились и занимались личными делами столько, сколько нужно.

– Хорошо. – Маша внутренне поежилась: «личными делами»! Это только ей кажется, что попытка похищения кровного брата Владимира Морозова не совсем подходит в разряд личного? Что это может иметь отношение к корпорации в целом?

– Вчера в промоотделе творилось что-то невообразимое! В одно из издательств самотеком пришла рукопись, современная новогодняя сказка от никому не известного автора. Наш редактор тут же переправила в корпорацию. Весь отдел до полуночи сидел на работе, читал запоем.

– Правда? – оживилась Маша. – Ты в курсе, о чем роман?

– Сама не читала, слышала только, что девчонки из промо рассказывали. Что-то про Новый год, потерянное время, стрелки часов, тайное общество и Деда Мороза. Марина просила передать, что хочет встретиться, как только сможете.

– Хорошо.

– В творческом отделе переживают, что пришлось перенести планерку из-за вашего отсутствия, а пора начинать подготовку к ежегодному зимнему балу снегурочек. Ольга спрашивает, на какое число назначить новое совещание?

– Сегодня пятница? Значит, на понедельник. Дальше.

Лена быстро сделала пометку в ежедневнике и перелистнула страницу.

– Лида из подразделения связей с Дедом Морозом спрашивает, когда будет утверждаться бюджет на подарки. Они рассортировали все прошлогодние запросы, которые потерялись и не дошли до адресата в срок, и готовы делать покупки по этим письмам сейчас. Чтобы не отвлекаться потом, когда пойдет основной предновогодний поток почты, потому что, по прогнозам, в этом году ожидается прирост писем на 40 %. Еще она передала рекламные ролики.

– Да, оставь материалы. Лиде скажи, что в понедельник после совещания приму ее, тогда и обсудим бюджет.

– И еще о встрече просила Снежанна Олеговна. Что-то насчет одной новопосвященной снегурочки, говорит, очень странный случай и требуется разбор.

Маша вдруг застыла и чуть не хлопнула себя ладонью по лбу в присутствии личного помощника. Ну конечно! Ведь Жанна должна была встретиться с той девушкой, Владой. Мария сама распорядилась отправить к ней лично руководителя агентурного отдела, пообщаться, посвятить в обычном порядке, а потом уже расследовать, что там происходит. И почему неизвестная снегурочка сияет не меньше самого Деда Мороза и Санта-Клауса вместе взятых. А еще надо было встретиться по этому поводу с Глебом. Но случай с Арсением нарушил все планы.

– Да, конечно. Я поговорю со Снежанной Олеговной.

– Тогда у меня все. Будут еще распоряжения по поводу Луизы Андреевны?

– Предупреди Сашу, чтобы дежурил у отеля и, когда Луиза выйдет, привез ее сюда или куда попросит. И все, можешь ехать домой, Лена. Увидимся в понедельник в офисе. Только не забудь директоров подразделений предупредить насчет совещания в девять утра. И не ограничивайся, как в прошлый раз, электронной почтой, лучше лично позвони каждой.

Мария еще некоторое время сидела на диване в коридоре, просматривая свои пометки. Работы накопилось много. Сейчас, в середине октября, в корпорации такой напряженный период, когда все в процессе подготовки, когда столько нужно запланировать и успеть. А она большую часть времени проводит с Луизой в больнице и не может с головой окунуться в дела, не получается. Остается надеяться, что Арсений за выходные придет в себя и можно будет вздохнуть с облегчением. Надо еще раз переговорить с лечащим врачом, может быть, стоит привезти для консультации другого специалиста? Найти лучшего нарколога города, который знает больше других о последствиях действия некоторых парализующих препаратов. Нужно что-то делать. Просто так сидеть и ждать с каждым днем все невыносимее. Нет ничего хуже неизвестности.

* * *

Утром Влада решила остаться у мамы до понедельника. Позвонила на работу, взяла отгул и с наслаждением растянулась на маленьком диванчике, жмурясь от яркого солнца, заглянувшего в окно.

Не надо было подскакивать, бешено принимать душ, наспех заглатывать чашку кофе и нестись по утренним пробкам в офис. Она вообще терпеть не могла ранние подъемы, потому что была жуткой, махровой совой и еще с самого детского сада ненавидела раннее пробуждение. Мама ничего не могла понять. Для Ирины Викторовны не было более приятного момента, чем встретить рассвет, проснувшись за несколько минут до этого. А дочь походила на карикатурного зомби, если ее будили раньше девяти утра. И только после обеда возвращалась в привычный человеческий облик, начинала внятно разговаривать, вовремя реагировать и не нести чушь.

Еще Влада не любила ездить в офис и просиживать там положенные часы, особенно если не было никакой серьезной и срочной работы. Самое счастливое время – это командировки, там если и приходилось вставать не позднее обычного, то, по крайней мере, день был насыщенным и интересным, не нужно было сидеть в кабинете за компьютером и изображать кипучую деятельность.

И еще декабрь. В декабре она всегда брала отпуск и вплотную занималась своим агентством «Новый год», и вообще могла планировать день так, как захочется, спать хоть до обеда, а работать хоть до полуночи. Но, увы, до декабря еще целых два месяца.

«Ты теперь будешь всегда в самом эпицентре, самом сердце праздника, среди таких же, как ты! Это счастье, а не трагедия!» – зазвучали в голове слова Снежанны, и Влада моментально подскочила с дивана. Об этом она не подумала. Может, теперь и не придется ждать декабря? Если она все же сживется с шокирующей новостью, сможет принять все как есть и «сдаться» им?

Стоп, спокойно. Не нужно никуда торопиться. Именно для того и приехала к маме, чтобы все обдумать. Или, наоборот, не думать вовсе, а просто ждать, когда решение придет само, как уже бывало не раз.

Для начала Влада решила позавтракать и прогуляться в любимом с детства парке в квартале от дома. В октябре почти все листья меняли расцветку, превращаясь из зеленых в желтые, красные и оранжевые, и можно было пополнить коллекцию под стеклом, а заодно подышать прохладным осенним воздухом.

В кастрюльке на плите стояла овсяная каша с курагой, изюмом и медом, никто лучше мамы не готовил овсянку, вдыхая в обычное блюдо такой изысканный привкус. А в чайнике – вчерашний чай с травами, настоявшийся и ароматный. Не спеша и с удовольствием позавтракав, Влада оделась и пошла в парк.

Она медленно гуляла по аллеям, загребая ногами листья, жмурясь от непривычно яркого для этого времени года солнца, и бездумно глядела по сторонам. Пока вдруг не остановилась напротив фонтана, будто что-то невидимое выставило преграду. А память услужливо подкинула сочную картинку из детства, перенося на двенадцать лет назад, в середину мая.

Восьмой «А», в котором училась Влада, вышел на экскурсию в другой парк, похожий на этот. Стоял потрясающий солнечный день, и столбик термометра показывал не меньше двадцати градусов тепла, а на открытом солнце воздух прогревался, наверное, и до двадцати восьми. Учительница истории рассказывала что-то ужасно интересное, и дети обступили ее плотным кольцом, буквально заглядывая в рот, стараясь не пропустить ни слова. Тринадцатилетняя Влада стояла в первом ряду и чувствовала, как мысли начинают путаться и ускользать куда-то. Голос Веры Михайловны становился все глуше, ее лицо расплывалось и постепенно исчезало за туманной пленкой. Влада ощущала, как лоб вдруг стал покрываться холодной испариной, и уже через пару минут по вискам потек пот. Плечи и спина моментально взмокли, а грудь словно сдавили тяжелые стальные доспехи. Она не успела ничего понять и ничего сказать, как в ушах зазвенело с невероятной силой, черная мгла окончательно накрыла глаза, и все пропало.