Текст книги "Во власти обольстителя"

Автор книги: Анна Бартон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Аннабелл быстро натянула их и пощипала себя за щеки, чтобы они порозовели.

Из разговоров слуг она узнала, что Оуэн сегодня отправился на бал, но, может быть, он…

– Аннабелл! – донесся до нее шепот Оливии через узкую щелку в двери. – Ты еще работаешь?

Она подскочила к двери, подавив разочарование, и посмотрела на часы.

– Да, работаю. – Открыв дверь, Аннабелл махнула Оливии рукой, приглашая ее войти. Вслед за ней появилась Роуз. Обе девушки были одеты в ночные рубашки.

– Вы почему не спите так поздно? – обеспокоенно спросила Аннабелл.

– Я не могла заснуть, – шаловливо улыбнулась Оливия. – Поэтому отправилась к Роуз. Смотрю, а она тоже не спит. – Младшая из сестер выразительно закатила глаза. Оливия тут же добавила: – Вернее, она только начала засыпать, но еще не заснула. Поэтому мы решили прокрасться на кухню и слегка перекусить. Когда увидели у тебя свет, решили заскочить к тебе. Пойдешь с нами?

– Не знаю. – Аннабелл посмотрела через плечо на платье без одного рукава. Жалкое зрелище! – Пожалуй, нет. Не могу. Я сейчас как раз переделываю…

Роуз схватила Аннабелл за руку и решительно потянула ее за собой в коридор. С виду такая тихая и хрупкая, Роуз оказалась на удивление сильной. Поворачивая в темноте за угол, Аннабелл споткнулась, и Оливия тихо засмеялась.

Уже на лестнице Аннабелл шепотом спросила:

– Вы часто устраиваете такие вылазки?

– Чаще, чем полагает Оуэн. – Оливия двигалась впереди, показывая дорогу. Когда они вошли в темную комнату, в которой все еще остро пахло тушеными овощами, Аннабелл поняла, что действительно проголодалась.

Роуз зажгла свечу в простом оловянном подсвечнике и поставила его на прочный кухонный стол. Вверху на полках медью сияли котлы, на тонком крючке над очагом покачивался чайник, у двери на вешалке висели чистые белые передники. И никаких тебе картин, никакого столового серебра – ничего этого не было и в помине. И слава богу! Все на кухне было просто и практично, что очень понравилось Аннабелл.

Она села на скамью у стола и стала наблюдать, как Оливия с Роуз обыскивают полки в кладовой. Они вернулись, нагруженные аппетитными на вид кусками сыра, виноградом и ягодами и набором свежих бисквитов, оставшихся после вечернего чая, – все было в беспорядке сложено на огромном блюде. Поставив его в центре стола, Оливия стала щедрыми порциями разливать вино в три бокала.

– Это поможет нам заснуть, – сказала она, доливая последний бокал доверху.

Энтузиазм девушек был заразителен. Чтобы ночной пир полностью удался, здесь не хватало только Дафны. Она полюбила бы и Оливию, и Роуз, а девочки обязательно полюбили бы ее. Оуэн нашел Дафну восхитительной, ничуть не подпав под ее очарование. Аннабелл довольно вздохнула.

Сестры уселись на скамейке по другую сторону стола, но когда Аннабелл с Оливией потянулись к блюду, Роуз шлепнула их по рукам и подняла свой бокал.

– Вот что я совсем упустила из виду, – сказала Оливия. – Мы должны сказать тост. Аннабелл, не соблаговолишь ли произнести несколько слов?

Она подумала о том, как много пришлось пережить этим добрым, светлым девочкам. Их бросила мать, отец причинил им боль своим самоубийством, их не слишком-то принимало общество.

– Конечно, соблаговолю. – Аннабелл подняла свой бокал. – За тех, кто расчесывает нам волосы и заплетает их на ночь, за тех, кто носит наши платья и дает поносить свои, за тех, кто читает наши дневники и хранит наши тайны. За сестер!

– За сестер! – Оливия чокнулась с Аннабелл своим бокалом.

Роуз похлопала Оливию по плечу и, приложив руку к своей груди, глазами указала на Аннабелл.

– Правильно! – воскликнула Оливия. – За сестер по крови и по родству душ!

У Аннабелл защипало в глазах, и чтобы не дать воли слезам, она залпом осушила свой бокал и весело засмеялась.

– Я голодная как волк. Начнем?

– Каждый берет, что хочет, – объявила Оливия и отправила в рот впечатляющих размеров кусок сыра.

Роуз в этом смысле оказалась более скромной, но тоже, не церемонясь, сразу перешла к десерту. Последовав их примеру, Аннабелл выбрала себе кусок фруктового торта и несколько пирожков. Очень быстро они опустошила все блюдо – на нем остались только крошки. Веки у Аннабелл начали слипаться, но ей нравилось общество девушек, и поэтому она, потягивая вино, поддерживала беседу. Когда же разговор плавно перетек к обсуждению поступков Оуэна, она сделала вид, что эта тема ее мало интересует.

Но при этом жадно ловила каждое слово.

– Он сегодня поехал на бал к Милфордам, – сказала Оливия. – Мисс Старлинг упомянула об этом вчера, когда мы встретились на музыкальном вечере. Она любезно подсела к нам с Роуз. Вокруг нее увивалось несколько поклонников, но она их всех отшила. Исключительно вежливо, конечно. Хотелось бы мне иметь хоть капельку ее красоты и грации!

Аннабелл собралась сказать Оливии, что мисс Старлинг совсем ей не друг и что использует их с Роуз только для того, чтобы завлечь Оуэна, но передумала. Она побоялась, что Оливия откажется слушать ее. Поэтому решила уцепиться за последнюю фразу Оливии:

– Ты ничуть не хуже мисс Старлинг. На мой взгляд, даже красивее.

Оливия звонко рассмеялась. Ее смех наверняка разбудит кого-то из слуг. Роуз приложила ладонь к губам сестры, чтобы утихомирить ее.

Недоверие Оливии обидело Аннабелл. Она понимала толк в красоте. Это было частью того, что сделало ее талантливой портнихой, создававшей уникальные наряды. Она чувствовала материю, отличала мишуру от подлинных ценностей, то же самое могла угадать и в людях.

– Ты мне не веришь?

– Мисс Старлинг – это бриллиант чистейшей воды, – сказала Оливия. – А я – бижутерия.

Роуз нахмурилась и покачала головой. Она-то была на стороне Аннабелл.

От вина язык у Аннабелл стал немного заплетаться, однако она решительно заявила:

– Мисс Старлинг – это тяжеленный шлейф и перья в придачу, которые надевают на прием к королеве. А ты – ошеломляющее шелковое платье, специально предназначенное для того, чтобы развеваться в танце в бальном зале, освещенном множеством свечей.

Оливия смутилась, но быстро нашлась и ответила:

– Мне особенно понравилось про то, чтобы развеваться в танце. В следующий раз, когда споткнусь, обязательно вспомню это твое лестное описание. А Роуз – это какое платье?

Аннабелл на миг задумалась.

– Роуз – это что-то вроде легкой, свободной туники, предназначенной для охоты за бабочками на лугу.

Роуз заулыбалась, и Оливия счастливо вздохнула.

– Н-да. Мне кажется, мисс Старлинг собирается стать нашей невесткой. Что касается меня, я совсем не против.

У Аннабелл сердце гулко забилось в груди.

– Почему ты так решила? Я о намерениях мисс Старлинг.

Словно собираясь поделиться чем-то интимным, Оливия наклонилась к ней через стол.

– Только вчера Оуэн сказал мне, что ему подошло время исполнить свой долг и жениться. Когда я спросила, есть ли кто-нибудь, кто завладел его воображением, он посмотрел на меня мрачно, с неудовольствием и сказал, что, вероятно, поступил бы так, как хотел отец, и связал себя узами с мисс Старлинг. Наш папа и мистер Старлинг были довольно близкими друзьями, до того… Как бы там ни было, Оуэн сказал, что женитьба на мисс Старлинг будет целесообразной.

– Как романтично! – Аннабелл, взяв свой бокал, выцедила из него последние капли.

Оливия захихикала, а потом внезапно замолчала. Их с Роуз взгляды сфокусировались на чем-то у нее за спиной.

И Аннабелл поняла, кто привлек внимание сестер!

– Что романтично? – От низкого хрипловатого голоса Оуэна у Аннабелл побежали мурашки по спине.

Она обернулась. Он стоял, небрежно привалившись к дверному косяку. Волосы растрепаны, рубашка выбилась из-за пояса с одной стороны. Таким красивым Аннабелл его еще не видела.

– Итак, что же? – Он хмуро смотрел на нее. А может, на ее чепец. В любом случае Аннабелл не собиралась отвечать на его вопрос.

Оливия, однако, нашлась:

– Ах, мы просто болтали о нашем, девичьем. Как прошел бал?

– Чудесно. – Оуэн опустился на скамью рядом с Аннабелл и обнаружил ее бокал пустым. – С чего это вы втроем сидите на кухне в такой ранний час? – В его словах Аннабелл послышался намек на что-то непозволительное.

– Наверное, с того же, что и ты, – ответила Оливия. – Принести тебе перекусить?

Оуэн поднял брови и выразительно посмотрел на пустое блюдо в центре стола.

– А что-нибудь осталось?

– О, я уверена, что найду черствую хлебную корочку. – Оливия собралась подняться со скамьи, но Роуз жестом велела сестре оставаться на месте и сама отправилась в кладовку.

– Итак, расскажи мне, – с улыбкой обратилась к нему Оливия, – с кем ты танцевал сегодня?

– Если тебя распирает от твоего чертового любопытства, могла бы поехать со мной.

– Оуэн! – Глянув на Аннабелл, сестра послала ему предостерегающий взгляд.

– Извините, – сказал он. – Если тебе было просто любопытно.

Оливия закатила глаза.

– Прости моего братца, – повернулась она к Аннабелл. – Боюсь, он под мухой.

Оуэн заворчал, но не стал отпираться. Может, поэтому он и выглядел более привлекательно, чем обычно.

Сестра продолжала подзуживать его:

– Если расскажешь, с кем танцевал, я принесу тебе бренди.

Аннабелл не показалось разумным торговаться с Оуэном, но пришлось признаться себе самой, что ей тоже было страшно интересно узнать о его партнершах на балу. Это было что-то вроде того, как голодный просит рассказать про каждое блюдо, которое подавалось на пиру. Процесс будет мучительным, но по крайней мере ей станет известно, что она пропустила.

– С леди Портман, мисс Морли и мисс Старлинг. Графин стоит в серванте у меня в кабинете.

– И по сколько раз с каждой? – не унималась Оливия.

– Один, один и дважды. Налей не жалея.

Перекинув толстую каштановую косу за спину, Оливия вздохнула и встала из-за стола.

– Веди себя прилично, пока меня не будет.

Как только она вышла, Оуэн нашел руку Аннабелл под столом и пожал ее. Потом хрипло прошептал:

– Я скучал по тебе.

Аннабелл вспыхнула. Как ей ни хотелось поверить ему, она искренне сомневалась, что он хоть мимолетно вспоминал о ней на балу, попивая шампанское и кружа в танце красивых женщин.

– Ты ничего не потерял. Этот вечер в мастерской был таким же обычным, как и другие.

– Правда? – Оуэн придвинулся ближе, теплое дыхание коснулось ее уха. – Он мог бы стать очень необычным!

Аннабелл покусала нижнюю губу и попыталась отодвинуться от него подальше. Его намек был мучительным.

– Не сейчас.

Он не выпустил ее руки, а, наоборот, начал круговыми движениями гладить запястье.

– А когда же?

– Не знаю.

– Я думал о тебе всю ночь. Назначь время!

Аннабелл вытянула шею, чтобы увидеть, где сейчас Роуз. Дверь в кладовку была приоткрыта.

– Позже.

– Хорошо. Я приду к тебе в мастерскую через час.

Аннабелл открыла было рот, чтобы сказать, что ему ни под каким видом нельзя показываться в коридоре рядом с ее дверью, но в этот момент вернулась Роуз с закусками. Аннабелл двинула Оуэна в голень, сильно, но все равно опоздала – острый взгляд Роуз заметил их соединенные под столом руки. Младшая из сестер водрузила блюдо на стол и села с довольным видом, словно кошка, перед которой поставили мисочку с теплым молоком.

Аннабелл вскочила.

– Все было прекрасно, – сказала она Роуз. – Но, боюсь, мне пора спать. – Повернувшись к Оуэну, Аннабелл с трудом сглотнула. У нее зачесались руки – так захотелось врезать ему, чтобы стереть с его лица эту дурацкую ухмылку. – Доброй ночи… – Она даже не представляла, каких трудов ей будет стоить произнести два следующих слова: – …ваша светлость.

Глава 14

Аннабелл выбежала из кухни и чуть не столкнулась с Оливией, которая возвращалась с бренди для брата.

– Ты куда? – удивилась Оливия.

– В спальню. Спасибо за чудесный вечер. – Аннабелл была уже на середине лестницы. – Увидимся утром. – Очутившись в своей комнате, она заперла дверь, сполоснула лицо холодной водой и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Оуэн не станет рисковать, чтобы прийти к ней в мастерскую.

А вдруг?

Несмотря на усталость, Аннабелл вряд ли удалось бы заснуть, но она заставила себя переодеться в ночную рубашку, расчесать волосы и заплести их в косу. Потом забралась в постель. Если Оуэн придет, она сделает вид, что уже спит.

Через полчаса до Аннабелл донеслись звуки шагов. Это вернулись сестры. Прошло еще полчаса. Возможно, он вообще не придет.

Может, Оуэн отнесся к их разговору, как ни к чему не обязывающей болтовне, и даже не вспомнит о нем утром? Аннабелл решила не досадовать на это. Взбила подушку, перевернулась на бок и закрыла глаза. Слава богу, Оуэну хватило благоразумия отправиться к себе и держаться подальше от ее спальни. Ни к чему хорошему его сладкие комплименты и поцелуи привести не могли. Широкие плечи герцога, его пламенные взгляды лишь отвлекали Аннабелл от главного – выполнить обещанную работу, чтобы вернуться домой.

Пытаясь заснуть, Аннабелл принялась считать в уме стежки – простое и нудное действо, которое могло продолжаться бесконечно. Дыхание успокоилось, мускулы от вина расслабились, она начала погружаться в сон.

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Белл.

Полная глупость, но сердце помчалось вскачь от звуков этого голоса. Хорошо, что Оуэн уже стоял в мастерской, а не в коридоре, где его могли услышать сестры. Накрыв голову подушкой, Аннабелл напомнила себе о намерении не обращать внимания на стуки в дверь. Притвориться, будто спит.

Не тут-то было!

– Аннабелл, я знаю, ты не спишь.

Он не мог этого знать. Она еще плотнее прижала подушку к уху и тихо загудела, чтобы не слышать его голос.

Стук перешел в грохот. Аннабелл соскочила с кровати, подбежала к двери и распахнула ее.

– Вы собираетесь поднять на ноги весь дом?

– Нет, только тебя. – Его мальчишество растопило ее холодную неприступность. – Лишь громы и молнии самого Зевса могут среди ночи разбудить моих сестер и вытащить из постелей слуг. Я никогда не стану так глупо рисковать твоей репутацией.

Искренность его тона поколебала решимость Аннабелл, и это не укрылось от взгляда Оуэна.

– Ну же, Белл, – проказливо улыбнулся он, – выходи, и мы поиграем.

Аннабелл отрицательно покачала головой.

– Не могу.

– Хочешь, чтобы я вошел?

– Нет! – Она резко прикрыла дверь, оставив узкую щелку, через которую продолжала разговор. – У меня много работы на завтра. Не забывайте, что вы – герцог, и у вас тоже хватает обязанностей. Отправляйтесь в кровать.

– Знаешь, в чем твоя проблема?

Как он осмеливается намекать на то, что у нее одной есть проблемы?

– Просветите меня.

– Ты слишком много работаешь. – Оуэн просунул руку в щелку и, шутя, схватил ее за рукав. – Иди ко мне. Я хочу тебе кое-что показать. – Его глаза горели озорством. Мастерскую у него за спиной заливал свет от свечей.

– Что вы там затеяли? Пожалуйста, скажите, что не сдвинули с места крой, который я разложила на большом столе, и не тронули материи на полках, я только что навела порядок, и…

– Доверься мне. – Оуэн осторожно, но решительно открыл дверь и вытащил Аннабелл в мастерскую.

Только теперь эта комната мало напоминала прежнюю.

В центре было разложено стеганое одеяло, в которое она заворачивалась вчера утром. Сбоку на стопке географических атласов стоял массивный канделябр, по одеялу были разложены подушки с кушетки. Без очков очертания предметов расплывались в глазах Аннабелл, и ей казалось, что она видит сон. Оконная рама была поднята, в ночном воздухе носились запахи трав и жимолости. В саду шумела листва, выводила трели какая-то птица.

У Аннабелл подкатил комок к горлу. Это все он устроил для нее!

– Видишь? Я не нарушил твоего порядка, – с гордостью сказал Оуэн.

– Для чего это все?

Он подвел ее к одеялу.

– Сядь, и я покажу для чего.

Несмотря на свою осторожность, Аннабелл сделала, как он велел, закрыв подолом рубашки голые ступни. Оуэн сбросил сюртук. Темно-зеленый жилет расстегнулся, под ним была надета тонкая белая сорочка, выбившаяся из бриджей. Он сел так близко, что его теплое дыхание коснулось ее шеи.

– Я заметил, – Оуэн положил руку на плечо Аннабелл, – что ты постоянно сидишь здесь как привязанная и работаешь. Ты гробишь слишком много времени на бальные наряды. И слишком мало времени носишь их.

Аннабелл спрятала улыбку. Даже герцог должен бы знать, что у портних нет бальных платьев.

– Сегодня на балу мне все время хотелось, чтобы ты тоже была там. Я представил тебя, одетую в голубой шелк, с каштановыми волосами, рассыпанными по плечам, твои серые глаза сияют. Каждый захотел бы пригласить тебя на танец, Белл, но только мне единственному выпала бы честь держать тебя в объятиях и кружить в вальсе.

Вот уж странно. Аннабелл открыла было рот, чтобы сказать ему об этом, но…

О Господи! Он вдруг помассировал ей сзади шею, потом мышцы плеч, не торопясь, мягко, как раз так, чтобы снять напряжение и не причинить боль.

Веки Аннабелл сомкнулись, плечи расслабленно опустились, голова наклонилась вперед. Какое наслаждение!

Оуэн обрабатывал каждую точку, которая требовала к себе внимания. Стоило Аннабелл только захотеть, чтобы он помассировал ей шею или голову, и он делал это. Достаточно было подумать, чтобы он прошелся руками вдоль позвоночника, он делал и это. Его руки задерживались на особо чувствительных местах, например, в области талии или на затылке.

– Расслабься, – прошептал он, потянув за ворот ее ночной рубашки.

Словно в трансе, Аннабелл подчинилась. Прохладный воздух коснулся оголившихся плеч, и она задрожала, наслаждаясь прикосновениями его рук.

– Вот так, Белл. – Пальцы Оуэна спустились от ее затылка вниз, прошлись по плечам. За ними по тому же пути проследовали его губы, влажные и горячие.

Аннабелл захотелось, чтобы это очарование никогда не кончалось.

– Распусти волосы, – выдохнул Оуэн в ее плечо.

Она и это сделала, лишь бы только не прерывать удовольствия. Лента развязалась легко. Аннабелл, расплетая косу, погрузила пальцы в волосы, которые мягкими прядями покрыли плечи.

Уткнувшись лицом в ее затылок, Оуэн сделал глубокий вдох.

– Как ты чудесно пахнешь! Мне хочется, чтобы ты всегда ходила вот так, с распущенными волосами.

Аннабелл усмехнулась.

– А я-то думала, ты в восторге от моего чепца!

– Я в восторге, когда ты без него.

– М-м-м…

Оуэн перебросил ее волосы вперед и продолжил свой массаж. Он гладил Аннабелл по плечам поверх ночной рубашки, спускался вниз по рукам, потом по бокам поднимался вверх и снова двигался вниз вдоль позвоночника. От удовольствия Аннабелл покрылась мурашками и, выгнув спину, думала только об одном – чтобы он не останавливался.

– Ты такая красивая! – Его руки спустились еще ниже, обхватили ее ягодицы и помяли их. Ей показалось, что еще секунда, и она расплавится и растечется по одеялу.

Он был так близко, но вне поля зрения. Она могла только чувствовать жар его тела у себя за спиной и его руки, которые, казалось, были повсюду.

– Как… хорошо! – Аннабелл задохнулась от удовольствия.

– Представь себе, это только закуска, чтобы заморить червячка перед жареной уткой. – Он легко коснулся ее бедер, потом обхватил их спереди в самом верху. Между ног у Аннабелл стала накапливаться влага, и забился тоненький пульс наслаждения. – Я исключительно рекомендую жареную утку. Хочешь попробовать?

Она откинула голову назад, на его плечо. В этом мягком свете так просто было забыть о разнице в их общественном положении! Сейчас они были обычными мужчиной и женщиной, которые нравились друг другу и которым, естественно, хотелось быть вместе. Последствия того, что она уступает ему, будут слишком серьезными. И дело не в том, что ей еще несколько месяцев придется работать на него или что в результате может появиться ребенок. Она не желала отдавать свою невинность мужчине, который никогда не женится на ней и даже не задумается над этим. У нее была своя гордость.

Со вздохом Аннабелл погладила его по волосам, пока он, уткнувшись в ее обнаженное плечо, согревал его своим дыханием.

– Я не могу заниматься с тобой любовью, Оуэн. Это чересчур рискованно.

– Знаю. Просто позволь мне ласкать тебя, чтобы ты почувствовала, насколько это… изумительно. – Он поцеловал ее за ухом, и она вздрогнула.

Аннабелл не хотелось, чтобы он ушел. Пока не хотелось. Зная, как Оуэн верен своему слову, она смягчилась:

– Думаю, мы можем позволить себе еще одно блюдо.

Довольно хмыкнув, он задрал до бедер край ее ночной рубашки. Под ней ничего не было, прохладный воздух коснулся голой кожи и добрался до слегка влажных завитков волос внизу живота. Оуэн погладил ей бедра, а потом сунул руку под рубашку. Медленно, не торопясь, словно в их распоряжении оказалось время всего мира, он погладил ее плечи, спину и ягодицы. В этот раз ткань не мешала Оуэну, и Аннабелл испытала настоящее блаженство от прикосновения его рук.

– Господи, ты само совершенство! Хочется осмотреть каждый дюйм твоего тела. – Не отрывая взгляда от ее грудей, он так же медленно повел руками вверх вдоль боков. – Тебе нравится?

Аннабелл прерывисто задышала.

– Да.

– Тогда подожди. – Оуэн переменил положение, и Аннабелл оказалась у него между бедер, руками обняв свои колени. Он продолжал осторожно гладить ее, стараясь не касаться грудей. Это было так мучительно, что ей показалось, что еще немного, и она умрет, если он не поласкает их.

Наконец, взяв ее груди в свои ладони, Оуэн подержал их на весу, мягко теребя большими пальцами напрягшиеся соски. И все это время он нежно покусывал ей плечо и ухо.

Аннабелл тихо вскрикнула. Такое утонченное удовольствие, такая сладостная близость были для нее внове. О, конечно, она пожалеет об этом утром, но не сейчас. Оуэн искренне хочет дать ей радость наслаждения, и она не станет сопротивляться.

За две недели пребывания Аннабелл в доме герцога ее грудь увеличилась и потяжелела. Благодаря отличной еде девушка слегка набрала вес, и линии ее тела приобрели свою природную изысканность. Судя по всему, это очень нравилось Оуэну.

Но Аннабелл требовалось нечто большее, чем просто ласки, только она не знала, что именно. Она повернулась, чтобы оказаться к нему лицом, однако Оуэн остановил ее.

– Я хочу поцеловать тебя, – прошептала она.

Он тихо засмеялся:

– Мы с тобой еще нацелуемся всласть. Позже. А сейчас ляг на спину.

Глубоко вздохнув, Аннабелл так и сделала.

– Вот и хорошо. Теперь не открывай глаза и думай о том, как это приятно. И как нам хорошо вдвоем.

Оуэн еще выше поднял рубашку Аннабелл, и теперь ее ноги были обнажены полностью. Он медленно провел рукой от колена вверх, поглаживая бедро Аннабелл легкими круговыми движениями. Мышцы у нее в ответ напряглись. Его другая рука сжала ей грудь, лаская ладонью сосок.

– Раздвинь бедра, – хрипло попросил Оуэн.

Аннабелл сглотнула. Она еще никому не позволяла трогать ее там. Она даже сама не трогала себя там. Но сегодня ей пришлось переступить столько границ… Одной меньше, одной больше – не важно.

Аннабелл доверилась Оуэну. Для нее это было то же самое, что войти в клетку со львами. Но Оуэн никогда не сделает ей больно. Более того, он остановится в тот момент, когда она попросит его об этом. Если, конечно, она еще будет в состоянии попросить его.

Оуэн ласково гладил ей ноги. Руки у него были теплыми и мягкими. Когда он добрался до завитков волос на лобке, Аннабелл затаила дыхание.

– Все хорошо, – выдохнул он. – Не бойся меня. И не надо бояться вот этого.

– Я знаю.

– Как странно! То, что мы вместе, так естественно. Ты это тоже чувствуешь?

Если откровенно, ее прежде всего тронула беззащитность, прозвучавшая в его голосе. Но он был неправ. Это было вовсе не естественно. Они принадлежали к разным мирам, и когда Аннабелл закончит работу, то вернется в свой мир.

Не двигаясь, Оуэн ждал ответа.

Нужно быть правдивой.

– Не знаю, естественно или нет, но мне нравится. И ты мне нравишься.

Он негромко засмеялся.

– Тогда это надо сделать. Прямо сейчас.

От порыва ветра из окна пламя свечей заметалось. По комнате заплясали тени, словно призывая не забывать об осмотрительности. Дом молчал, поэтому Аннабелл могла с легкостью представить, что они остались его единственными обитателями. Даже ее тихие вздохи эхом отдавались у нее в ушах. Она закрыла глаза и заставила себя расслабиться, пока Оуэн занимался чем-то грешным – но прекрасным! – с ее телом.

Его ловкие, опытные руки раздвинули влажные складки у нее между бедер и нашли ту чувствительную точку, в которой сконцентрировались все желания Аннабелл. Время остановилось, когда она отдалась во власть того, что тлело внутри нее и что так долго было лишено ее внимания. В кои-то веки Аннабелл перестала тревожиться о здоровье матери, о квартирной плате или о том, хватит ли еды ее семье. Она полностью сфокусировалась на Оуэне, на ощущениях, которые он в ней пробуждал.

В его объятиях она уже была не портнихой, а соблазнительницей.

Те прекрасные слова, которые он шептал ей на ухо, возбуждали так же, как его прикосновения. С ним она ощущала себя красивой, желанной и даже более того – ощущала себя любимой.

В комнате становилось все жарче. Мускусный аромат тела Аннабелл повис в воздухе. Согнув ноги в коленях, она ловила движения руки Оуэна, а он, не останавливаясь, продолжал эту сладостную пытку – вставил в нее палец, ласкал изнутри, подводя ближе и ближе к краю. Аннабелл тихо застонала, отчаянно желая освободиться от внутреннего напряжения.

– Я знаю, это страсть бушует в тебе, – прошептал Оуэн. – Такой ты мне и нужна.

Его слова смутили Аннабелл. Она захотела повернуться к нему, обнять и поцеловать его, но она балансировала на краю пропасти и малейшее движение могло обрушить ее вниз. Судя по всему, Оуэн это понимал.

Рука, ласкавшая ту сладостную точку, задвигалась быстрее и жестче. В ушах Аннабелл отдавался стук собственного сердца, мускулы живота сжались в предвкушении упоения. Оно уже было близко. Не в силах совладать с собой, Аннабелл вскрикнула, и тут, наконец, наслаждение обрушилось на нее, волна за волною, заставляя содрогаться все тело.

Она никогда не задумывалась над тем, что можно ощущать в себе столько сил и в то же самое время быть такой беззащитной, такой реальной и одновременно бестелесной. Еще долго после того как Аннабелл вернется к своей жизни, ей будет вспоминаться эта ночь. Она будет испытывать благодарность Оуэну за то, что он показал некую сторону ее собственного бытия, о существовании которой она даже не догадывалась.

Целуя шею Аннабелл, Оуэн вдыхал цитрусовый аромат ее волос, наслаждался атласной гладкостью кожи. Господи, она была прекрасна!

И он хотел ее.

Не только этой ночью.

Он наблюдал за ней, когда она достигла пика наслаждения. Для него это был самый эротичный опыт за всю его жизнь. Аннабелл не только отдавалась наслаждению, но и сама активно добивалась его.

Ничто не могло возбудить его более.

Оуэн крепко сжимал Аннабелл в объятиях, пока дыхание у нее не выровнялось. Резко развернувшись к нему, она посмотрела ему в глаза. Волосы темным облаком вились вокруг ее головы. Щеки розовели в свете свечей, ночная рубашка едва держалась на плечах. Когда она стыдливо улыбнулась Оуэну, он почувствовал, что снова возбужден и готов на подвиги.

Аннабелл сбивала его с толку. За какие-то две недели из невзрачной, застегнутой на все пуговицы портнихи, да еще с очками на носу, она превратилась в сирену, способную совратить любого смертного.

Способную совратить его!

Их такая многообещающая связь бросала вызов традициям и не поддавалась объяснению. Единственное, в чем Хантфорд был уверен, так это в том, что ему не хотелось, чтобы она в скором времени исчезла из его жизни.

Аннабелл засунула ладонь под расстегнутый жилет Оуэна и приложила к его груди.

– Это было… изумительно. Абсолютно неблагоразумно и достойно сожаления наутро… Но все-таки изумительно!

Ему понравилось, как она выразила словами то, о чем он думал. И то, что назвала этот их опыт изумительным. Он с шумом выдохнул воздух из груди.

– Жалеть запрещается.

Аннабелл метнула на него страстный взгляд из-под ресниц. Ему опять стало тесно в бриджах от возбуждения.

– Прекрасно. Значит, мне не придется сокрушаться об этом. – Аннабелл оттянула ему ворот рубашки и провела кончиками пальцев по его груди. Широко расставив ноги, уселась на его бедра и принялась целовать так, словно в ней вновь проснулся аппетит.

О Боже!

Оуэна одолевало мучительное искушение забрать ее к себе в спальню и не выпускать оттуда минимум неделю. Однако близился рассвет, скоро в коридорах появятся слуги. Он ведь пообещал ограждать ее от пересудов и скандалов. Его поцелуи стали не такими настойчивыми. Слегка отодвинувшись, Оуэн взял лицо Аннабелл в свои ладони.

– Меньше чем через час взойдет солнце, а тебе еще нужно поспать.

Она скромно улыбнулась.

– Да, я устала. В хорошем смысле. Мне понравилась жареная утка.

Тихо засмеявшись, Оуэн чмокнул ее в лоб. Как было бы здорово, если бы она заснула, свернувшись калачиком у него под боком! Обычно он избегал лишних нежностей, но сегодня время, проведенное с Аннабелл, показалось ему обманчиво коротким.

Он помог ей встать, потом, не говоря ни слова, поднял ее на руки.

Улыбнувшись, Аннабелл уютно устроилась, прижавшись к его груди, пока он нес ее в спальню. Там он положил ее на кровать, аккуратно укрыл одеялом и поцеловал последним долгим поцелуем.

– Оуэн, мне как можно быстрее нужно поговорить с тобой об Оливии и Роуз.

– Им ведь не угрожает опасность сию минуту?

– Конечно, нет, – заверила она его.

– Тогда давай оставим это на потом. Спокойной ночи. Не вставай раньше одиннадцати. Поняла?

Она зевнула.

– Посплю пару часов. Я не хочу пропускать завтрак.

– Правильная мысль.

Они несколько мгновений смотрели друг на друга. В этот момент ему нужно было сказать ей, что она – красавица, или что нравится ему. Однако для него сейчас это и так было слишком очевидно, вдобавок он не относился к людям, которые любят демонстрировать свои чувства.

Ему в жизни не встречалась такая красивая женщина, и хотя он еще никогда не был влюблен, любить ее будет совсем нетрудно. Аннабелл была упрямой, но верной и честной – если не принимать во внимание попытку вымогательства.

Все это вертелось у Оуэна на языке, но он промолчал и осторожно намотал прядь ее волос на палец.

– Не уверен, что за завтраком вновь узнаю тебя в очках и в твоем чепце. Интересно, удастся ли мне когда-нибудь уговорить тебя сжечь его?

Аннабелл улыбнулась устало и немного недовольно. Оуэн почувствовал себя грубияном.

– Увидимся завтра, – сказал он. – Вернее, уже сегодня.

– Спокойной ночи, Оуэн.

Выйдя через смежную дверь в мастерскую, он привел все в порядок и, погасив свечи, прокрался в свою комнату.

Скинув с себя одежду, Оуэн вытянулся на кровати и закрыл глаза, но выражение боли на лице Белл преследовало его.

Он все сделал правильно. А если нет?