Текст книги "Тело архимага (СИ)"

Автор книги: Анна Стриковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

Глава 10, в которой у Мелисенты рождаются идеи

Обратно домой я не шла – летела. Мою эйфорию поддерживал дух, мурлыкавший мне в ухо, что я талант, гений, потрясающая и необыкновенная. Он тоже обрадовался, узнав, из каких источников по его душу явилось не запылилось темное колдовство. По мнению Гиалена, это не могло быть что-то сверхсложное и энергоемкое. Он знал Сосипатру и уверял, что красотка файербол не изобретет. Посредственность, как и две других. Он имел в виду Теодолинду и Мартонию.

Зря он так. По опыту знаю: посредственности – самые страшные люди и маги. Ими движет ненависть и зависть к таланту, а это один из самых мощных двигателей. Вместо одной сложной изящной бяки они применят сто тупых и простейших, но сразу, а это гораздо хуже. Так что рано радуетесь, архимаг Гиаллен, эти Мартония со своей Сосипатрой не так просты, как кажется. Тем более, они женщины, а значит, способны на изощренную гадость. И не говорите мне, что тупое не может быть изощренным. Может, еще как.

Вернувшись, я зашла в столовую, где народ доедал обед, вспомнила, сколько чая плещется у меня в животе, и есть не стала. Зато сделала знак Юстину: приходи вечером.

Узнать о Сосипатре это еще даже не полдела. А вот докопаться, что там на самом деле произошло… Для этого мне нужен следователь. А еще возвращающий душу обряд, да и тело найти необходимо… Гиаллен, гад, свое собственное тело искать не желает, предпочитает мое по мелочи тискать. К счастью, инструмент, чтобы сдерживать его порывы, есть и работает. У меня все еще зверский аппетит, но я стараюсь не переедать. Результат: телесности у моего духа сейчас хватает ровно на то, чтобы страницы в книгах перелистывать. Правда, я сама похудела и еле ноги таскаю, но в этом нет ничего страшного. Потом отъемся.

Отвлеклась я от мыслей о следователе, естественно, из-за духа, который увидел, что я не собираюсь обедать и начал зудеть. Я-де обещала его кормить и поддерживать телесность питанием, а теперь нарушаю договор. Как дите малое, а еще архимаг! Но не в моих правилах поддаваться на провокации. А еще чай стал настоятельно проситься наружу. Пришлось отмахнуться и ускорить шаг.

Добравшись до своей квартиры, я пулей бросилась в туалет: еще бы, столько воды выпить. И жутко разозлилась, когда это бестелесное несчастье стало приставать ко мне, сидящей на толчке. Ну не нахал?! Знала бы как – упокоила бы.

В общем, мы опять поругались. А я столько вопросов хотела задать Гиаллену. Не только по работе, но и по его делу тоже. Если он говорит, что знает Сосипатру, то что он о ней может сказать, кроме того, что она типичный середняк? Почему она дружила с Мартонией? Верно ли, что наша пьявка Теодолинда дружила с ней и с жабой? И что могло поссорить Мартонию с Теодолиндой? Потому что сейчас эти две язвы держат вооруженное перемирие, друг с другом не разговаривают, а при случае злобно зыркают и говорят гадости так, чтобы другая слышала.

Ничего, я Юстина поспрашиваю, он здесь уже больше года. Должен был хоть что-то слышать.

До вечера я копалась в лаборатории. Разбирала присланное от зельеваров, расставляла все по местам, записывала, что мне еще может понадобиться, в общем, не работала, но и не отдыхала. И думала, думала…

Около шести все оставила, достала из ларя готовое тесто (я его делаю сразу на пять-семь дней и бросаю в стазис) и накрутила булочек с корицей. Поставила тушиться овощи с мясом в горшочках и села дожидаться нашего лорда-дознавателя.

Когда пришел Юстин, у меня было записано около двадцати вопросов, которые ему нужно задать. Но стоило мне рассказать про мой поход и его результаты, как выспрашивать больше не понадобилось. Он сам стал сыпать фактами и предположениями, как будто мешок прорвался.

Знает он эту Сосипатру. В начале года, когда еще жив был Гиаллен, она приходила несколько раз. В отличие от Мартонии и Теодолинды очень даже красивая дама. Высокая стройная брюнетка с роскошным бюстом, что при таком имени кажется удивительным. Но последний раз Юстин ее видел месяца за полтора до исчезновения архимага. Если она встречалась с Мартонией после этого, то где-то на нейтральной территории.

Это точно. К нам довольно часто заходят маги из других отделов, но роскошной брюнетки в черной некромантской мантии я среди них не замечала. До сих пор меня это никак не трогало. Некроманты не пользуются эликсирами, только зельями, к которым сами привязывают свои специфические заклятья, так что им у нас делать нечего. А теперь я задумалась. И задала непредусмотренный списком вопрос:

– Скажи, Юс, а как Сосипатра относилась к Гиаллену?

– Хороший вопрос. Не знаю, Мели… Думаю, он ей нравился, как и всем здешним дамам. Бюст свой она ему под нос регулярно совала. У нее даже мантия была для этого неуставная, с вырезом. Подойдет поближе, встанет прямо напротив, вся изогнется и спросит какую-нибудь глупость вроде: «А какой у нас сегодня день декады?».

– А она ему нравилась?

– Не особенно. На ее выходки он реагировал спокойно. Отвечал на вопросы по существу, так что она выглядела полной дурой. Но я не понимаю, Мели, почему ты в нее вцепилась.

– Потому что только некромант способен без прямого убийства отделить душу от тела!

Ой, кажется, я проговорилась, и Юстин это понял. Глаза округлились. Он положил на место булочку с корицей и схватил меня за руку:

– Мели? Ты что-то не договариваешь. О каком отделении души от тела речь?

Пришлось срочно изобретать лапшу и вешать ему на уши. Я все еще храню верность нашему с Алом соглашению.

– Юс, но это же логично. Если тела нигде нет, а все охранки архимага действуют, как будто он жив, то можно предположить, что дух и тело существуют сейчас раздельно.

– Хочешь сказать, Гиаллен посещает тебя в виде призрака?

– Не хочу. Ничего подобного!

Караул! Юстин уже не сидел на своем стуле, а стоял около моего, нависая надо мной с видом грозного судьи.

– Мелисента, мы договорились обмениваться ВСЕЙ информацией. Я вижу, что ты недоговариваешь.

– Прсти, Юс, это не моя тайна. Я все тебе расскажу, как только получу на это разрешение.

– Интересно, чье разрешение тебе надо?

Тут уже я рассердилась.

– Сказали тебе: тайна не моя. На твоем месте я бы немного уважала напарницу, лорд-дознаватель.

Я так злобно сверкала глазами, что парень мгновенно сдулся. Сел на место и протянул примирительно:

– Ну извини, Мели. Я знаю, ты просто так меня обманывать не станешь. Но мне все же интересно…

– Обещаю, что как только можно будет, ты первый обо всем узнаешь. А теперь о некромантке. Она могла что-то сделать с Гиалленом? В принципе?

– Если он не защищался, спал, например, то да… Хотя, в его собственных комнатах, где на каждом предмете охранка стоит… Она должна была предварительно оглушить его или усыпить как следует, чтобы он потерял связь со своими артефактами. Нормальный сон этого не эффекта не дает.

– Здорово ты сечешь. Кто бы мне еще это объяснил? А некромант может как-то наслать такой сон?

– Нет, это дело ментала, такими способностями Сосипатра не обладает. – Ты откуда знаешь?

– У меня есть список тех, кто в этом центре работает с ментальной магией или хотя бы имеет такие задатки. Вопрос государственной безопасности, как ты понимаешь. Так вот, там нет никакой Сосипатры. А вот Ригодон имеется. Еще Теодолинда, но у нее дар слабенький, она его никогда не развивала.

– Понятно. А какое отношение имеет список менталов к государственной безопасности? Скорее там нужен список некромантов.

– Ты правда не понимаешь? Некроманты по большей части совершенно безопасные, наоборот, полезные маги. Они у нас в органах дознания и правопорядка работают. Ну, там, допросить покойника, упокоить нежить, развеять призрака… А менталист опасен тем может подчинить своей воле и заставить выполнять любые действия. Может наложить ложные воспоминания или заставить забыть важные сведения. Может внушить другому выгодные ему мысли и чувства. В конце концов может усыпить и лишить сознания на долгий срок. Контролировать их невероятно трудно.

Вот так живешь и ничего не знаешь. Закопалась я в своих эликсирах, совсем не представляю себе, чем живут другие специальности. А зря, как выяснилось. Надо будет заняться, расширить свой кругозор. Но усыпить Гиаллена можно было и зельем. Или эликсиром. Есть такой, эликсир Глубокого сна. Его для операций применяют: можно резать по живому, пациент ничего не почувствует. Я так Юсу и сообщила. Неужели он об этом снадобье не подумал?

– Подумал. Как ты себе представляешь попытку напоить архимага известным ему эликсиром? Насколько я помню, у него совсем не нейтральный вкус и очень специфический запах.

– Ментал мог бы и напоить. Слушай, ты не помнишь, Ригодон в тот вечер не заходил? А Теодолинда?

Юстин поднялся.

– Мели, спасибо за вкусный ужин и интересную беседу. Мне надо срочно посмотреть мои записи, а я их у себя оставил. Разреши, я еще раз попозже зайду?

– Конечно, заходи. Буду рада.

Он ушел, а я перебралась на диван и задумалась. Если бы Гиаллен был под действием эликсира… да нет, ерунда! Он бы не смог быстро среагировать, да и эликсир Невидимости с Глубоким сном мог дать любые непредвиденные эффекты… Стоп! Непредвиденные эффекты! А если туда еще некромантский ритуал… Нет, все равно не получается.

Так, Мелисента, сосредоточься. Дано: Гиаллен находился в своей лабора тории, когда пришел злоумышленник. Он его впустил. Сам. Выходит, изначально он не спал, да и под принуждением не был. Значит… Да ничего это не значит! Не сходится, хоть убейся! Как его смогли так оглоушить, чтобы он целый некромантский ритуал проворонил и только к самому концу заметил, что происходит? Так не бывает! А если по-другому?

Если предположить, что злоумышленник пришел, сел с Гиалленом чай пить, и подлил ему… синеоку, например? Ту, которую детям дают? Другие снотворные имеют специфический вкус, а она просто сладенькая. Ее в чае с медом или сахаром не почувствуешь, а через пару минут будешь спать, как младенец. Недолго, правда, зато от души.

Значит, вырисовывается картина. Некто тайно, под покровом ночи приходит к архимагу. Спонтанно или по договоренности? Думаю, второе. Вряд ли Гиаллен ни с того ни с сего постороннему ночью дверь открыл. Выходит, они сговорились заранее. В гостиной не остались, прошли в лабораторию, сиречь кухню. Логично, там чайник. Среди ночи затевать парадное чаепитие по меньшей мере странно. Если бы ко мне сейчас Юс заявился, я бы его на кухне принимала. Подлить что-то архимагу в таких условиях не проблема. Попросить печенья, вот он и отвлекся.

Значит, он выпивает чай со снотворным и падает со стула. Нет, так не пойдет. Надо провести следственный эксперимент, а для этого мне нужен подопытный. Юстин обещал вернуться? Подождем.

Юный лорд-дознаватель постучал в дверь тогда, когда я решила что сегодня он не вернется и приготовилась ко сну. Пришлось надевать халат и идти дверь открывать. Было уже около полуночи, и я готовилась сказать парню, что в это время неприлично являться к девушкам, но, увидев его круглые глаза и прижимаемую к животу объемную папку, решила все же узнать, что случилось. Впустила и пригласила присесть, но он почему-то стоял и таращился на меня.

– Юс, что-то случилось? Ты почему прибежал чуть не ночью? Поздно уже, неприлично разгуливать по гостям. Так что если у тебя важные известия, сообщи и можешь быть свободен.

Я наглая, конечно, но что делать, если парень на меня пялится и молчит?

– Прости, Мели, что я так вламываюсь, но я тебя увидел… Извини. Действительно, я раскопал кое-что. Сейчас отдышусь…

– Отдышись, а я пока спрошу: нет ли у тебя желания принять участие в следственном эксперименте?

– В каком? Ты что-то придумала? Я с радостью!

Ишь, как у него глазки загорелись. А только что такой смурной был. Я постаралась в двух словах пересказать ему то, что пришло мне в голову. Идея насчет снотворного вызвала удивление.

– Синеока, Мели? Но это же детское средство. Вряд ли им можно усыпить взрослого мужчину.

– Учи матчасть, лорд-дознаватель. Да, синеоку применяют для беспокойных детей, когда они плохо засыпают. В разведении один к двадцати, семь капель на чашку. А если неразведенного настоя подлить пол чайных ложечки в чай, за пару минут вырубит любого. Заметить же ее сложно, особенно если чай сладкий. Синеоку можно было бы использовать вместо солодки, если бы не такой мощный снотворный эффект.

– Не знал. Я был уверен: детское средство всегда слабое. Беру свои слова назад. А ты откуда это знаешь?

– Юс, я с детских лет в аптеке помогаю. Уж что-что, а лекарственные растения помню все назубок. С методами приготовления, концентрациями и дозировками.

– Все, Мели, все вопросы сняты, рассказывай, что ты придумала.

Я изложила. Если неизвестный вошел к Гиаллену около полуночи, а вышел через полчаса, и после этого архимага никто не видел, то надо понять, как это могло произойти. Реконструировать ситуацию.

Для начала мы разыграли сцену. Вот злоумышленник входит, здоровается, проходит за хозяином в лабораторию, Предположим, чай уже вскипел. Но даже при таком раскладе чтобы усыпить Ала нужно на круг минут десять. Мы долго спорили, Юс даже готов был принять синеоку, чтобы я засекла время начала воздействия. Не хватало, чтобы у меня в квартире валялся спящий мужчина. Пришлось показать ему книжку по токсикологии, там время было указано в таблице. Но в конце концов мы сошлись на десяти минутах предварительных действий. Теперь встал вопрос: как долго длится черномагический ритуал?

Тут Юстин открыл наконец свою папку и показал пару листочков с пентаграммами.

– Вот смотри. Это из моей коллекции. Заклинание и свечи – ерунда. Три-пять минут, не больше. Самое трудное здесь – правильно нарисовать пентаграмму. Без специальной подготовки это занимает уйму времени. Новичок может и два часа провозиться. Опытный некромант нарисует ее тебе, в зависимости от степени сложности минут за сорок – час. У нас не сходится. Да и следов мела или другой краски на полу не было.

Меня как что стукнуло:

– А нельзя было ее нарисовать заранее на большом листе бумаги и принести с собой готовую?

Юстин воззрился на меня как на чудо природы:

– Мели, а ведь правильно! Дома же можно нарисовать без ошибок, пользоваться чертежными инструментами, да и время не ограничено.

– Ага. А потом на месте раскатал, свечами в подсвечниках придавил, и работай себе на здоровье. А длинный тонкий рулон под мантией никто не заметит.

– В принципе да. А где злоумышленник взял такой большой лист бумаги?

– В лекционном зале.

– Точно! Если на такой положить человека, то…

– Весь не поместится, но свечи будет где расставить. Кстати, это объясняет отсутствие следов от воска. Бумагу потом просто скатали, а вместе с ней и все следы. Мели, ты гений!

Юстин вдруг подхватил меня на руки и закружил по лаборатории.

– Отпусти, безумный! Уронишь! Сломаешь что-нибудь!

А он, вместо того, чтобы поставить меня на пол, вдруг ринулся в ванную. Не успела я сообразить зачем, проскочил это замечательное помещение и ворвался в спальню. Там уронил меня на кровать и рухнул сверху. Все с ним ясно: обольщать будет. Явочным порядком, так сказать.

Глава 11, в которой Мелисента знакомит Юстина с Гиалленом и находит тело

Юстин действительно настроен был серьезно, по боевому. Одновременно целовал меня куда попало и пытался стащить халат. Так как еще приходилось меня придерживать, это у него не слишком хорошо получалось: руки-то всего две. По ходу он еще бормотать успевал: «Милая, хорошая, дорогая…». Я даже не отбивалась особо, ждала, когда у парня мозги снова включатся. Сейчас он меня не услышит, а и услышит – поймет неправильно. В такой ситуации только если в лоб дать. Сильно. А у меня руки несвободны, вон их как халатом спеленало. И где дух со своей частичной телесностью, хотелось бы мне знать?

Наконец Юстин стянул-таки с меня халат и сорвал рубашку. Приподнялся, чтобы самому освободиться от одежды, и тут наконец проявил себя Гиаллен.

Дал парню в лоб, точно как я хотела. Наш лорд-дознаватель покачнулся, закатил глаза и свалился с кровати. А Гиаллен злобно зашипел. На меня:

– Мне запрещаешь в твою спальню заходить, а сама?! Что этот щенок тут делает? Почему ты это ему позволяешь, хотел бы я знать?

Как прикажете отвечать? Оправдываться? Не виноватая я, он сам пришел? Глупо и неправильно. Была у меня соседка по комнате, она учила: никогда не оправдывайся. Лучшая защита – нападение. Надо сказать, ей все с рук сходило. Она умела сделать из любого обвинителя виноватого, а потом стребовать компенсацию. Мы с ней почти что дружили, пока она внезапно не вышла замуж за богатого и красивого парня. Ее тактике я и последовала.

– Ты что, больной? Меня из-за тебя чуть не изнасиловали, и ты же на меня кричишь?!

Дух немного смутился. Это было слышно по интонации.

– Почему это из-за меня?

– А мы чье исчезновение расследуем? Если бы не следственный эксперимент, я в жизни не пустила бы в квартиру мужчину глубокой ночью. А ты, вместо помощи, претензии предъявляешь.

По ходу дела я завернулась в халат и ушла в ванную. Надо же целую рубашку надеть. Вернувшись, увидела, как кряхтя, охая и держась за голову, Юстин встает с пола. Мне его жалко стало. Совсем парень не умеет с девушками обращаться, а тоже туда же. Подошла, помогла ему подняться, усадила на стул.

– Что это было, Мели? – спросил Юс слабым голосом.

– Ну…, – протянула я, не зная, что сказать.

И тут раздался голос Гиаллена, мощный, как будто тот говорил в рупор.

– Не смей руки распускать! Еще раз тронешь мою женщину – голову оторву!

Юстин обвел взглядом комнату, с ужасом прошептал: «Гиаллен…», и, закатив глаза, начал медленно падать со стула. Надо же, по голосу узнал. Пришлось его подхватить и переложить на пол. Хорошо, что в спальне у меня ковер пушистый. Все-таки Юс высокий, крепкий парень, хоть и худой, до кровати мне его было не дотащить. Когда я отдышалась, то сказала громко, ни к кому не обращаясь:

– Я ничья женщина, и никакая сволочь, даже архимагическая, не имеет на меня никаких прав.

– Мели, ты обиделась? Мели, ты не права! Должен же был я тебя защитить?! А то этот молокосос тебя чуть не изнасиловал! Прямо при мне! Это получается, мне нельзя даже пальчиком, а ему можно все? Мели?!

– Ал, я бы прекрасно справилась сама. Юстин приличный человек, он бы не стал меня насиловать.

– Ага, всю одежду посрывал…

Пока мы так пикировались, Юс пришел в себя и с ужасом на меня уставился. В его глазах медленно, но верно появлялось понимание… Я же продолжала цапаться с духом.

– Ничего, я бы ее назад надела. А теперь ты раскрыт, дорогой, и я очень этому рада.

Эти две реплики прозвучали вместе:

– Как раскрыт?

– Это Гиаллен?

Еще кому-то что-то надо объяснять? Я забралась с ногами на кровать и объявила:

– Можете общаться. Спрашивать, отвечать, да хоть драться. Только идите-ка в кабинет, а я спать.

Это решение было правильным. Утром Юстин вышел из кабинета и присоединился ко мне за завтраком. О своем давешнем поведении не заговаривал. Не извинился, но и не возобновил приставания. Вел себя так, как будто ничего не было. Я тоже сделала вид, что все нормально. Сейчас не время разбираться. Зато его слова меня порадовали:

– Мелисента, мы с Гиалленом все обсудили и пришли к согласию, то есть заключили соглашение. Я помогаю вам вернуть ему тело и найти злодея или злодеев.

– Очень рада. Мне так будет гораздо легче, не надо будет морочить тебе голову и что-то скрывать. Все-таки ты у нас следователь, а не я. Тебе и карты в руки.

Тут раздался голос духа:

– Мели, мы тут посовещались и решили: тебе не надо связываться с некромантией и некромантами. Тем более с некромантками. Твоя задача искать тело. А выяснить, какой ритуал применили и есть ли обратный, эту задачу возложим на нашего друга Юстина.

Ого, они уже друзья? Отлично, я и сама это собиралась предложить. Ал же продолжил:

– По вечерам будем собираться у тебя и делиться всем, что удалось узнать или найти.

Это меня тоже устроило, я согласно закивала, допила чай и намекнула Юсу, что пора на работу. Ригодон требовал, чтобы по утрам все собирались в главной лаборатории, это давало ему ощущение собственной значимости. Не стоит злить начальство.

Эх, зря я согласилась на вечерние встречи у меня, особенно после того, как Юстин провел ночь в моей квартире. Народ понял, что я определилась с любовником и бросал на меня разнообразные взгляды, от завистливых (Теодолинда) и злобных (Мартония) до сочувственных (Форгард) и разочарованных (Белон). Последний не мог мне простить, что я выбрала не его. Но взгляды – не самое страшное. Хуже то, что я теперь никогда не буду для них своей, как ни старайся. Плюшки, чай, даже жаркое не помогут. Если бы я стала любовницей Ригодона, меня бы поняли. Это нормально. Но я выбрала мальчишку, и тем унизила всех остальных. Если все узнают, что Юстин не просто мальчик, а принц Кортала, лорд-дознаватель, это ничего не изменит. Наоборот, станет еще хуже. Получится, что я хитрая коварная дрянь, выведала секретную информацию и обольстила перспективного жениха. В общем, репутацию здесь я себе испортила окончательно и бесповоротно. Когда все закончится, Гиаллену вернут тело, а я защищу диссертацию, мне придется отсюда уехать. Может это и к лучшему. К тому времени скоплю деньжат и открою свое дело. Никто мне не запретит, магистр магии имеет особые права.

Первый результат ночевки Юстина в моем кабинете не заставил себя ждать. После утренней пятиминутки Ригодон пригласил меня в свой кабинет и сказал желчно:

– Мелисента, Вы, кажется, считаете себя на особом положении? Извольте работать в общем зале. Нечего ставить себя выше других в связи с тем, что Вам посчастливилось занять чужие апартаменты.

Это было настолько неожиданно, что я залепетала как полная дура:

– Но Вы же сами…

– Ничего не знаю. Порядок есть для всех, и нарушать его я никому не позволю. Извольте являться к началу рабочего дня и трудиться на общих основаниях. Я ясно выразился?

– Хорошо. Но тогда и воспроизведения эликсиров Гиаллена можете с меня не требовать.

– Я буду с Вас требовать как Ваш научный руководитель. Если не справитесь, что ж… Талантливые студентки в наших учебных заведениях не переводятся.

Спорить бесполезно. Он решил меня наказать, и накажет. Ничего, еще посмотрим, кто кого.

– Хорошо, мессир Ригодон, я буду работать в общей комнате.

Встала и пошла на выход. Мне в спину понеслось:

– Вы думаете, Мелисента, что этот мальчишка даст Вам больше. чем я? Ну-ну, тешьтесь иллюзиями. Посмотрим. Как Вы будете защищать свою диссертацию.

Я с трудом удержалась, чтобы не хлопнуть дверью.

Уже понял, гад, что жалобу я подавать не буду, и обрадовался. Думает, он на коне. Сволочь! Решил, что теперь сыграет на том, что у меня все списано. Несамостоятельная работа. Большего позора вообразить невозможно! Конечно, если бы я тупо воспроизводила опыты Гиаллена по его лабораторным тетрадям, мною можно было бы манипулировать. Тогда это я, а не он, была бы виновна в воровстве у великого мастера, и меня всегда можно было бы этим прижать.

Хорошо, что он ничего не знает о том, чем я на самом деле занимаюсь. Еще месяца два, максимум три, и первые флаконы с новым эликсиром можно будет тестировать на добровольцах. Надеюсь, к этому времени здесь будет царить не Ригодон.

Юстин подошел ко мне в обед и робко шепнул:

– Мели, они все тут считают, что я твой любовник. Но это же не так!

Я довольно злобно огрызнулась.

– А что ты от меня хочешь? Опровержения? Или чтобы это-таки было правдой? Допрыгался? Терпи теперь. Я вон молчу, а мне еще хуже.

– Почему?

Он правда такой наивный, или прикидывается?

– Неужели непонятно? Я женщина. Меня осуждают больше.

– Ты маг и имеешь право.

– А, это мы для обычных людей маги с расширенными правами, а среди своих… Гадюшник, он и есть гадюшник.

– Знаешь, Мели, я к такому не привык. Я принц, и вокруг всегда меня все уважали.

– А сейчас завидуют. Расслабься.

Надо же, мне плохо, а я еще этого красавчика утешаю, хотя самой хоть волком вой. После обеда я пошла к Ригодону и попытаться выпросить назад разрешение не работать в общем зале, приходить только на пятиминутку. Встретила его в коридоре. Подошла… Он посмотрел на меня как на стенку и прошел мимо. Блин, когда же я тело буду искать, если весь день придется торчать у всех на виду в большой лаборатории? А работать? Да у меня там и стола нет, а тяга пополам с Мартонией! Если она будет за мной наблюдать… Нет, так дело не пойдет. Придется что-то придумать. Самое простое и заманчивое – отравить жабу. К сожалению, абсолютно нереальное. Есть вариант с кем-нибудь поменяться и перекочевать в другой угол лаборатории. Только вот с кем? Юс бы на это пошел, но его место в соседней тяге, с другой стороны от Мартонии. А остальные… Никто не захочет иметь в соседках эту мерзкую бабу. Да и мне сейчас любой с удовольствием подгадит. У меня вопрос не в желании, а в безопасности, но это никому не объяснишь.

Следующие пять декад я мучилась. Вставала затемно, ложилась после полуночи. Спасла не больше четырех часов в сутки. Восемь часов рабочего времени отбывала на каторге, то бишь в общей лаборатории, делая ничего. Если вы думаете что делать ничего и ничего не делать – синонимы, то глубоко заблуждаетесь. Приходилось вкалывать, чтобы создать у жабы, да и остальных, иллюзию трудовой деятельности. Если учесть, что это само по себе мне глубоко противно… Официально пришлось объявить Ригодону что я выбрала для воспроизведения эликсир регенерации. Нашла подходящие прописи и буду их повторять. Должно быть архимаг сообщил об этом жабе и велел за мной приглядывать. Мартония чуть ли не с головой залезала в мои колбы и реторты, нюхала, даже лизала их содержимое… Какую часть тела она хотела регенерировать? Я умоляла ее быть осторожной, а в душе хохотала. Переписывала страницы из зеленых тетрадей Гиаллена и упорно воспроизводила его опыты, причем не по одному разу. Переписывать приходилось в свободное от работы время: тетради были зачарованы так, что вынести их не получалось. Снять защиту Гиаллен отказался: он их зачаровывал оптом, расколдовать одну-две тетради было невозможно. Зная, какую ценность представляют его записи, я не настаивала, но перед завтраком часа два тратила на то, чтобы переписать избранные места, а затем в лаборатории повторять по ним у всех на виду совершенно бесполезные эксперименты. Затем до глубокой ночи делала свою работу: модернизировала и перерабатывала собственный эликсир. Это занимало все мое время. Может быть, можно было наоборот, расслабиться и плыть по течению. Но я не могла себе этого позволить. Спасем мы Гиаллена или нет, через год у меня должна быть полностью готова экспериментальная часть, чтобы потом можно было сосредоточиться на тестировании эликсира и написании диссертации.

Я забросила все. Выбросила из головы проблемы моего духа. Не потому, что я такая сволочь, просто не хватало сил. Бытовые дела забросила полностью, удивляя Матильду. Перестала печь плюшки и угощать коллег. По первости они пытались напроситься ко мне на чай, но, не получив обычных к нему добавлений, быстро слиняли, тем более что не только по отделу, по всему Центру разнесся слух: я наконец выбрала себе мужчину и в обществе других не нуждаюсь. Стали говорить, что Юстин из очень богатой и влиятельной семьи, а я, гадюка такая, знала это заранее. Об этом Матильда болтала у входа с девчонками, приходившими сюда убираться под ее чутким руководством, а я услышала, случайно проходя мимо. Хорошо еще никто не знал, что он принц, а то бы сочинили версию повеселее. В другое время я бы оскорбилась и попыталась опровергнуть сплетню, но сейчас это было мне безразлично.

Юстин приходил ко мне через день. Приносил что-нибудь к чаю и рассказывал, что удалось узнать. Я смотрела на него мутными от усталости глазами и думала только об одном: «Спать хочу!».

Пару раз он меня спрашивал, как продвигаются поиски тела. Да никак! Ничего я не ищу! У меня на это нет ни времени, ни сил, ни идей. Но говорить об этом я не спешила. Отвечала: «Ищу», и все.

Единственный, кто поддерживал меня морально и физически, был дух. Да-да, можно смеяться, но без его поддержки я бы пропала. Он делал для меня все, что мог. Вовремя будил, подсказывал и поправлял во время работы, напоминал, что пора есть, не позволял заснуть и утонуть в ванне. От усталости я перестала возмущаться его присутствием в моей спальне или ванной, и неожиданно получила от этого несколько приятных бонусов.

Во-первых, получив доступ к телу, он стал невероятно мил. Терпел мое ворчание, не обижался, не язвил, не прятался, а старался помочь. Найти нужную книгу, достать с высокой полки банку с веществом или убрать разлитые реактивы, теперь мне не приходилось это делать самой. Подозреваю, он старался ради того, чтобы я не разнесла ненароком его любимую лабораторию. Все-таки от усталости у меня нарушилась координация движения и криворучкость повысилась: я теперь гораздо чаще, чем раньше, что-то разливала, разбивала, роняла, обо что-то стукалась всеми частями тела. Подозреваю, это было связано не только с недосыпом, но и с необходимостью подкармливать Гиалленскую телесность. Жрать в три горла я так и не научилась. По-моему, он тоже это понимал и просто меня жалел.

Вторым бонусом стал, ни за что не догадаетесь, массаж. Да-да. Бесплотная сущность с частичной телесностью оказалась способна разминать мышцы. Первый раз он это сделал, наверное, в конце первой декады моих мук. Я тогда пришла в спальню, разделась, и, вместо того, чтобы принять ванну и надеть ночную рубашку, упала на кровать поперек ничком, не в силах подняться и лечь как следует. Лежала и думала о суициде. В тот момент я так устала, что это стало мне казаться хорошим выходом. И тут на мою спину опустились призрачные руки. Они гладили, разминали, оживляли каждую мышцу и меня целиком. Удовольствие запредельное! В этот момент мне было глубоко плевать, что я голая, а Гиаллен как-никак мужчина. Тело отзывалось радостью на его действия, усталость отступала и мое сознание растворялось в этих ощущениях. Забыв, что я запретила духу посещать меня в спальне, я выдохнула: «Спасибо!», и удостоилась ответа:

– Всегда пожалуйста. Мели, я могу делать тебе массаж регулярно. С твоим графиком работы это необходимо, иначе ты себя в гроб вгонишь. Скажи, ты хочешь?

Вместо того, чтобы начать ругаться, я простонала:

– Да! О да!

Слово – не пташка, вылетит – не поймаешь. Сказав «да», я не стала брать его обратно. В конце концов, это только массаж. Был бы архимаг живым, я бы подумала, а тут, в конце концов, бестелесная сущность. Его действия тоже понятны: ему надо дотянуть меня до счастливого дня обретения собственного тела. В общем… Я перестала возражать против его пребывания в моей спальне, а взамен получила регулярный массаж, который помогал мне держаться.