Текст книги "Emily"

Автор книги: Ангелина Корецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

– Я тоже за тобой скучала! – говорю я своей любимой собаке.

Потискав ее, берусь раскладывать чемоданы. Одежда идёт в стирку, книги возвращаются на книжную полку, а ванные принадлежности – в ванную. После этого завтракаю и набираю себе ванную. Как мне этого не хватало.

Когда я выхожу с ванной, приходит Линда. Мы обнимаемся, и Линда начинает расспрашивать меня про поездку. Когда у неё заканчиваются вопросы, я начинаю расспросы по поводу того, что тут происходило, пока меня не было. Линда говорит, что ничего нового не произошло. Я радуюсь, что она уже не грустная и расстроенная из-за Томаса, как была тогда, когда я уезжала. За нашими разговорами время пролетает быстро, так что я уже должна собираться на работу.

По приходу на работу сразу иду за зарплатой. Лукас платит мне сто пятнадцать долларов. И то отлично! Я уже и забыла, как это приятно держать в руках заработанные потом и кровью деньги. Горжусь собой. Остальной день проходит, как обычно у меня проходят рабочие дни. Натягиваю на лицо улыбку и иду отслуживать клиентов. За неделю отдыха я уже и забыла, как это тяжело носить туфли на высоких каблуках! Прихожу после работы домой и быстро засыпаю. Сил нет!

Во вторник в школе на обеде к нам за столик подсаживается Лиззи и Мэри, ее подруга. Мы с ней вместе на уроке игры на пианино.

– Привет. Вы не против? – спрашивает Лиззи.

– Нет! – говорит мы с ребятами одновременно, и девочки садятся.

– Ты не волнуешься из-за экзамена в пятницу? – спрашиваю я Мэри.

– Если ты про игру на пианино, то нет, и тебе не стоит. – отвечает она.

Обед проходит за разговорами о школе. Я рада видеть, что наша компания пополняется. Эта поездка сблизила меня по крайней мере с некоторыми людьми из класса. Для такой необщительной, как я, это прогресс!

На работе принимаю заказ у одного мужчины. Он закатывает кофе и бургер. Пока я записываю заказ, чувствую его руку на моих ягодицах. Быстро убираю ее оттуда. Как же мне хочется ему врезать. Урод. Когда я отношу заказ на кухню, то прошу Джули отнести заказ на его столик.

– Просто он положил мне руку на задницу и я не хочу к нему идти. – говорю я ей.

– Хорошо. Сейчас я его проучу! – говорит она и подмигивает.

Мне было так противно, когда он положил руку мне на задницу. Стало так страшно, что он сделает что-то ещё, хотя я знаю, что тут негде меня изнасиловать. В тот мое тело чуть ли не дрожало от того, насколько это противно. Наблюдаю, как Джули приносит заказ ему. Он тоже ложишь ей руку, она быстро ее убирает и бьет его по руке. Слышу, как она ему что-то кричит и прыскает кофе прям ему в лицо и уходит. По сравнению с ней я просто бесхарактерная.

– Ну, этот мудак получил своё. – говорит Джули, когда приходит на кухню.

– Спасибо большое! – отвечаю я.

Дальше работа продолжается в обычном ритме, но у меня все равно не выходит из головы этот мужчина. При воспоминании о том, как он меня касался, внутри нарастает какой-то ком, по телу идут мурашки.

Прихожу домой и принимаю душ. Замечаю, что похудела. Причём я не ела меньше, не занималась спортом. Непривычно видеть себя такой. Несколько минут любуюсь татуировкой, и выхожу с ванной, чтобы провалиться в сон. Мне снится мужчина, который лапал меня в кафе. Он раздевает меня, а я ничего не могу поделать, ни остановить его, ни закричать. Я просыпаюсь в холодном поту. Невольно по щекам текут слёзы. Стараюсь плакать как можно тише. Я только сейчас вспомнила, как Алекс меня предупреждал, что такое может произойти. Если бы я знала тогда, что он будет прав! Через несколько минут я успокаиваюсь и смотрю на часы. Сейчас четыре утра. Иду и делаю себе какао, чтобы успокоиться. Пью его и тупо смотрю в одну точку.

– Тебе тоже не спиться? – говорит Линда, и от неожиданности дёргаюсь и разливаю какао. – Прости, не хотела тебя напугать. Я не спала, когда ты проснулась. Увидела, что ты вышла, и решила составить тебе компанию. – говорит сестра, пока я вытираю разлитое какао. – Что-то случилось?

– Да, ничего такого. Просто страшный сон, но он был таким реальным...– не хочу рассказывать Линде.

– Понятно. – говорит Линда и ставит чайник, чтобы сделать себе какао, и мне тоже, вместо разлитого.

Линда мне что-то ещё говорит, но я не слушаю, а думаю о том, рассказать ли Алексу про того мужчину. Я не хочу от него утаивать, но и не хочу услышать «Я же тебя предупреждал».

– Мы с сестрой решаем приготовить родителям на завтрак блинчики. Линда замешивает тесто, а я жарю. Получается неплохо. Когда мы заканчиваем, родители выходят на кухню.

– Пахнет вкусно. – говорит Шэрон и обнимает нас с Линдой, целуя в лоб.

– Запах соответствует вкусу! – говорит Чарли, уплетая блинчик.

Целый день я просто на нервах. Из головы не выходит этот сон. Алексу я решаю не говорить, чтобы не волновать лишний раз.

Такое настроение не покидает меня до самой субботы. Решаю, что нужно сменить обстановку. С самого утра собираюсь на пляж Хермоса, куда меня свозили ребята на день рождения. Мне срочно нужно побыть одной и отдохнуть морально от работы, школы и шумных одноклассников, и даже дома. Я так устала от всего. Беру с собой книгу, еду и плед. Большего мне и не нужно. Включаю музыку в наушниках и сажусь в автобус.

Вид моря меня успокаивает. Хоть я и не особо люблю там купаться, но мне нравится это спокойствие, которое навивает на меня вода. Когда я читать книгу, то у меня ощущение, что я не читала очень давно, хотя я этим занималась во время поездки, но сейчас из-за работы опять нет времени, только сегодня. Я всю свою свою жизнь занималась чужими проблемами и переживала из-за них, что совершенно забыла про себя. Не замечаю, как пролетает три часа. За это время я ни разу не отложила книгу. Я полностью погрузилась в историю Квазимодо. Вижу у нас много общего. Он тоже всю жизнь чувствовал себя каким-то не таким, неправильным, хотя, он добрый и милый, хоть и внешность подкачала. Я всю жизнь пытаюсь кому-то доказать, что я хорошая, умелая, умная, учусь хорошо, за что не возьмусь, получается. Но я на самом деле не получаю от этого удовольствие. Главное полюбить себя и доказать свою «стоимость» себе, что я тоже достойный человек. Да вот только я и не знаю, как это сделать. Квазимодо не смог, но я должна.

Дочитываю до конца книгу и слёзы начинают течь сами собой. Книгой проникнуться проще, когда ты видишь своё сходство с главным героем и его душевным состоянием. Когда я успокаиваюсь, на душе легче. За все время чтения я так и не поела ничего. Я даже не думала, что такая голодная, пока не начала кушать. Доедаю все свои «запасы» и иду на автобусную остановку. Настроение поднялось само собой. Мне надо было просто выплакаться и все! По традиции захожу в супермаркет. Покупаю папку для рисунков на листе А3 и иду домой.

Возле дома вижу Алекса.

– Привет. Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, обнимая его.

– Привет. Пришёл тебя проведать, если ты не против. Ты в последнее время грустная какая-то была, и я тебе принёс тебе сладенького. Думал, сможем прогуляться. – говорит Алекс, немного краснея.

– Ты такой романтик! – говорю я и целую его, – спасибо тебе большое.

Приятно чувствовать заботу Алекса. Непривычное чувство, когда не я кого-то поддерживаю, а меня. Приятно чувствовать опору. Обычно мне трудные периоды нужно было проживать одной.

– Что в папке? – спрашивает Алекс.

– Пока ничего, но скоро я сложу сюда свои рисунки, которые у меня сейчас лежат дома и те, которые ещё нарисую.

– Я и не сомневаюсь. Ты, кстати, никогда не покалывала нам со Сьюзен свои рисунки!

– Когда будешь в гостях, покажу.

Мы идём в наше любимое кафе и мое место работы. Нас обслуживает Джули.

– О, привет коллега, решали побыть клиентом? – спрашивает она с сарказмом.

– Привет, да! – говорю я.

– Ну, кавалер, что закажешь своей даме? – спрашивает Джули Алекса, и я улыбаюсь.

– Она любитель греческого салата и смузи, если я не ошибаюсь.

– Нет, не ошибаешься. – удивительно, что он помнит, что я заказала, когда мы здесь были впервые.

– Мне то же самое. – говорит он.

Джули записывает заказ и уходит.

– Как хорошо, что у тебя здесь есть знакомые, которые поймут, если мы не дадим им на чай. – шутит Алекс, и я смеюсь.

– Ну, не дашь ты, дам я! – говорю я и показываю язык.

– Я ведь знаю, что ты послушная, так что нет. – усмехается Алекс.

Мы едим и без умолку разговариваем. Мне таких бесед не хватало. В школе ведь сильно не пообщаешься!

Опустошаем наши тарелки, Алекс платит и проводит меня домой.

– Хочешь зайти? – спрашиваю я его.

– Я бы с радостью, но мне надо работать.

– Работать? В субботу?

– Да. Я работаю фрилансером. Переводу тексты в интернете с французского на английский и наоборот.

– Ты знаешь французский? – удивлённо спрашиваю я. Никогда бы раньше не подумала, что Алекс знает хоть один иностранный язык.

– Да. Я его с самого детства учу.

– Я и не знала. Неожиданное открытие для меня.

– Просто не было повода рассказать. – пожимает Алекс плечами.

– Ладно, не буду тебя задерживать! – говорю я и мы прощаемся.

Пока поднимаюсь на пятый этаж в квартиру, пытаюсь переварить то, что узнала сегодня об Алексе. Французский – трудный язык, насколько я знаю, но очень красивый, один из самых милозвучных. Дома закатываю себе китайской еды и включаю фильм.

Родственники приедут домой ещё не скоро, так что укладываюсь на кровать и включаю фильм. Через полчаса приходит еда. Плачу курьеру и принимаюсь за поглощение этой вкуснятины.

В воскресенье трачу почти всю зарплату на то, чтобы заплатить за академический рисунок на четыре месяца вперёд. Джон каждую работу даёт мне сложнее. Я замечаю, что сейчас он уже даёт мне рисовать те картинки, где есть больше штриховки. Меня радует, что я развиваюсь в рисовании. Сегодня я буду рисовать драпировку, повешенную на мольберт. Выглядит очень красиво, главное, передать эту красоту.

– Ты очень талантлива! – говорит Софи, – я ещё не видела, чтобы у кого-то получалось научиться так красиво рисовать за такой короткий период времени.

– Спасибо. Джон хороший учитель! У тебя тоже классно получается. – говорю я, смотря на рисунок Софи.

– Не могу не согласиться по поводу Джона. – подмигивает Софи.

Прихожу домой после академического рисунка и иду к себе в комнату, чтобы сделать домашнее задание, пока Линда лежит и втыкает в телефон. Я рада, что сегодня она не идёт на вечеринку. Неожиданно мы начинаем слышала гостиной голоса Шэрон и Чарли. Судя по тому, на насколько завышеных тонах они говорят, можно понять, что они ссорятся. Это очень странно.

– Как думаешь, из-за чего они ругаются? – обеспокоено спрашивает меня Линда.

– Не знаю, если честно. Они ссорятся очень редко.

– Да, знаю! Просто интересно...

Родители кричат друг на друга уже минут десять.

– Может, надо спуститься и их остановить? – спрашиваю я.

– Я бы не рискнула. – отвечает Линда.

Родители ругаются иногда, но обычно это несерьезно. Таких серьезных сор, как это, у них ещё не было никогда. Меня это уже настораживает. Через минуту, к счастью, ругань прекращается. Отношения родители всегда были для меня примером. По их взгляду я могу понять, как они любят друг друга.

Чтобы отвлечь себя от мыслей о ссоре родителей, представляю, что мы с Алексом через 10 или 20 лет также живём вместе, любим друг друга, воспитываем детей и просто счастливы в месте. Интересно, Алекс когда-то задумывался о том, что, возможно, когда-то у нас будут семья и дети? Лично я очень часто представляла, как мы сидим вместе с Алексом и читаем. Насколько я поняла за все время нашего знакомства, он такой же книголюб, как и я. Мы очень часто обсуждаем книги, которые читаем. Ещё, в моей голове очень часто выявляется картина того, как я по утрам встаю и готовлю завтрак, а он сонным голосом говорит мне «Доброе утро», подходит, обнимает сзади и целует в шею...

Всю неделю Шэрон и Чарли не разговаривают друг с другом. Когда мы с Линдой спрашивает, что случилось, они говорят, что ничего такого, просто серьёзная ссора. Не верю я, что это просто серьёзная ссора. Остаётся только надеяться, что дело не дойдёт до развода. Я должна просто отбросить эти мысли. Никогда не поверю, что родители не преодолеют трудности, с которыми они столкнулись.

На академическом рисунке я заканчиваю рисовать драпировку.

– Какое задание мне рисовать дальше? – спрашиваю я Джона.

– Ты бы не хотела попробовать живопись? – спрашивает он.

Я как-то об этом не думала. Было бы интересно попробовать, хотя я очень давно не держала в руках кисточку. Последний раз я рисовала гуашью, когда мне было лет пять, и то это была размазня. Сейчас я даже не знаю, что получится, но попробовать я должна, потому что устала от карандаша и штриховки.

– Думаю, я бы хотела попробовать.

– Ты когда-то работала с гуашью?

– Нет. – говорю я.

– Хорошо.

Нарисовать мне надо будет две половинки авокадо. На листочке выглядит красиво, только не факт, что у меня так получится.

– Начало как и в академическом рисунке: намечаешь границы объекта и рисуешь его контур. – говорит Джон и уходит к другим ребятам.

За это время я справляюсь с тем, что он мне сказал. То, что получилось карандашом, меня радует.

– Техника, которой ты будешь пользоваться при выполнении этого задания называется «лессировка». Красить тебе нужно будет от самого светлого цвета на рисунке до самого темного.

Джон обьясняет мне, что для рисования мне понадобится вода, гуашь, плоская палитра и кисточки. На палитру я накрапываю воду и домешиваю краску, пытаясь создать тот, который на картинке. Самый первый цвет немного зеленоватый, но в целом похож на белый. Стараюсь максимально повторить его и разрисовываю половинки авокадо.

– Ты немного неправильно делаешь. – говорит мне Джон, – прикол лессировки в том, что ты проводишь мокрой кисточкой по листочку, и вниз стекает вода. Тебе нужно как можно быстрее размазать эту воду по листочку, рока краска не засохла. Не должно остаться четких границ того, что ты разрисовала. Цвет должен размываться. Только помни, картина должна быть живописной. Ты не должна повторить рисунок и все цвета, а добавит чего-то своего. Нужны сложные цвета – обьясняет Джон, параллельно показывая мне, как надо рисовать.

Даже передать не могу, насколько это увлекательно. Пробовать что-то новое – очень круто. Выключаю фантазию и отдаюсь рисованию. Мне нравится то, что у меня получилось, хотя с одной половинкой я переборщила в цвете, но этого почти незаметно. Следующее задание я тоже беру по живописи, но начну его уже на следующем занятии.

Иду домой счастливая. Удивительно, как может творчество поднять настроение и помочь забыть о проблемах. Впервые чувствую такое вдохновление. Когда я еду в автобусе, то смотрю на людей, и я начинаю искать, где на них свет, где рефлекс, где собственная тень. Представляю, как я буду штриховать каждую часть светотени, решаю, насколько тёмным карандашом буду работать и куда будет направлен штрих. Раньше я и не замечала, что академический рисунок так просочился в мою жизнь и виденье мира!

Но стоит мне приехать домой, как я сразу вспоминаю обо всех проблемах, а в первую очередь о том, что мои родители в ссоре и не разговаривают друг с другом.

– Они так и не помирились? – спрашиваю я у Линды, когда вхожу в комнату.

– Нет. Я не знаю, что делать.

– Я тоже.

В понедельник, когда я прихожу с работы, Шэрон сидит в гостиной. Не сразу замечаю, что она плачет.

– Что случилось? – спрашиваю я ее.

– Мы с папой развозимся. – говорит она.

– Что? – эта новость повергает меня в шок, – Почему?

– Просто...это все так трудно...но ты должна меня поесть. Недавно я встретила мужчину. Он пришёл ко мне на консультацию (мама хирург). Он был так сил и обходителен. Я не сразу поняла, что влюбилась в него, но со временем ко мне пришли осознание, что я разлюбила вашего отца, и хочу быть со Стивом. С ним я счастлива по настоящему.

– Так...ты изменила папе?

– Нет, до этого не дошло. Я просто поставила Чарли перед фактом, что не люблю его, и хочу развода.

– Но...а как же мы с Линдой?

– Мы с Чарли решили, что вы останетесь с ним, но я хочу, чтобы мы поддерживали общение.

– Ты хоть понимаешь, что это неправильно! Причём дело не в том, что ты полюбила другого а в том, что вы с Чарли решили все за нас. Такое ощущение, что мы для вас просто игрушки и у нас с сестрой нет собственного мнения и права голоса. Это эгоистично решать за нас, с кем мы должны остаться.

– Я знаю...

– Ну а толку с того? Причём я это говорю не из-за того, что не хочу оставаться с папой. Вы даже не подумали о том, чтобы нормально с нами поговорить и спросить наше мнение. Мы с Линдой уже достаточно взрослые и смогли бы тебя понять. Но вы решили все за нас. – говорю я и останавливаюсь для передышки, – я не знаю, что ещё сказать. Линда знает?

– Нет. Не надо ей пока говорить.

– Сегодня я не хочу портить Линде вечер, но если вы с папой ей не скажете завтра, то мне придётся все ей рассказать. – мне правда больше нечего сказать. Иду в комнату.

Меня впервые настолько переполняет гнев, что мне хочется его на ком-то выместить. Начинаю немного понимать, почему Хардин так часто ввязывался в драки. Странно, но я не осуждаю Шэрон за то, что она разлюбила Чарли, хотя у меня это просто не укладывается в голове, потому что я всегда верила, что мама любит папу. Но допустим, с этим я смириться смогу, но то, что они решили все без нашего с сестрой участия просто уму непостижимо! Не хочу говорить, что у меня плохие родители или неправильная семья, но в нормальной семье все решили бы цивильно, устроив «семейный совет», но у нас до такого не додумались. И как Шэрон собиралась поддерживать контакт? Мне бы точно не хотелось этих неловких встреч, на которые она могла бы притащить Стива, от чего стало бы ещё хуже. Я буду рада за неё, если она обретёт с ним своё счастье, но...не знаю даже!

Перед тем, как войти в комнату, делаю глубокий вдох и выдох, чтобы успокоится. Когда вхожу, стараюсь улыбнуться, но у меня не сильно получается выглядеть веселой, потому что улыбка выглядит совсем неестественно. Чтобы не выдать того, как у меня кровь закипает внутри, бегу в душ. Там у меня есть время обо всем подумать и расслабиться, хотя вода не сильно и помигает. Стою под струйками душа и просто втыкаю в одну точку. Мне сейчас даже думать не хочется. Хоть я и надеюсь, что родители расскажут Линде сами обо всем, но все равно в мыслях прокручиваю то, что бы я сказала сестре. Заготавливаю речь, скажем так.

Пытаюсь представить жизнь после того, как мамы в ней уже не будет, и не получается. Мне всегда нравилось то, что я могу на неё положиться, мы могли поговорить обо всем! Ещё, мне всегда нравилось, как мама готовит. Мне бы хотелось сейчас пойти и пожалеть и Шэрон, и Чарли, но я задолбалась всех жалеть. Кто пожалеет меня? Хотя, кого мне сейчас действительно жалко, так это Чарли. Это эгоистично с моей стороны думать только про себя сейчас. За это время я даже не подумала о нем. Даже не представляю, какую боль он почувствовал, когда мама потребовала развода и рассказала ему обо всем. Найдёт ли он кого-нибудь? Хотелось бы, чтобы это было так. Чарли заслуживает счастья, которое есть и у Шэрон, по ке словам. Я, конечно, верю в то, что все, что с нами не происходитуо, к лучшему, но пока я этого лучшего в данной ситуации не вижу. И даже не представляю, что почувствует Линда, когда узнает. Это будет большим шоком для неё, даже больше, чем для меня, потому что он впечатлительней и чувствительней, чем я. Проблема в том, что ее это может сломать. Линда только недавно отошла от измены Томаса, а тут ещё и развод родителей!

После душа лежу, пытаюсь заснуть, но сон так и не идёт. Кажется, я сегодня вообще не усну. Ненавижу бессонницы и когда я долго не могу уснуть. У меня ощущение, что я просто сходу с ума. Но, поворочавшись до двух часов, я все же засыпаю. Мне часто снятся сны после стрессовых ситуаций, но сегодня, к счастью, снов не было.

Глава 6

Просыпаюсь и иду на кухню. Разговаривать у меня настроения нет, потому что я не выспалась, я злюсь, а если заговорю, то смогу только кому-то нахамить. Собственно, молча делаю себе какао, завтракаю и иду на автобус.

– Ты чего такая напряженная? – говорит Алекс в автобусе.

– С чего ты взял?

– Как бы это странно не прозвучало, но от тебя гневом за километр веет, я это чувствую!

– Я сейчас не готова разговаривать на эту тему, но я обязательно тебе расскажу, когда все немного устаканится.

– Хорошо. – говорит Алекс, и замолкает. Мысленно благодарю его за понимание.

Состояние просто ужасное. Как представлю, что мне ещё сейчас в школе учиться, а потом на работу идти, так сердце кровью обливается. Надеюсь только, что этот день пройдёт как можно быстрее и мне не придётся говорит Линде про развод.

Как назло, время летит медленно. На уроках, вместо того, чтобы учиться, втыкаю в окно и смотрю на проходящих людей, проезжающиеся автобусы. На работе мне приходилось по несколько раз переспрашивать заказ, потому что я могла его прослушать. Я была в какой-то прострации целый день.

Прохожу домой, когда мама собирается уходить. Она уже одета и собрала чемоданы.

– Я...я сказала Линде. – начинает Шэрон.

– Хорошо! Надеюсь, ты найдёшь своё счастье со Стивом. – говорю я и обнимаю маму напоследок.

Не знаю, как передать ту пустоту внутри меня, когда Шэрон ушла. Не могу сдержать слёзы. Все произошло так быстро! Не сразу замечаю, что Чарли все это время стоял и с кухни наблюдал за тем, как мама уходит. Я бегу его обнимать.

– Ты как? – спрашиваю я его.

– Мне нужно время, чтобы смириться со всем этим.

– Думаю, все будет хорошо. Мы ведь Андерсены. – говорит из-за спины заплаканная Линда.

– Иди к нам! – говорит Чарли.

Надеясь, что принятие душа меня упокоит, иду в ванную, но там рыдания усиливаются. Торчу в ванной час, чтобы успокоиться.

Спалось мне не сильно хорошо, я сначала уманила, потом проснулась в два часа ночи, полежав час опять уснула. С утра смотрю в зеркало и меня просто передёргивает от своего вида: глаза опухшие, черные круги под глазами, в целом лицо выглядит просто безжизненно, отчетливо передавая мое внутреннее состояние. Пытаюсь все максимально скрыть косметикой, и, кажется, выгляжу немного лучше.

К субботе мне становится немного легче, хотя и мамы мне немного не хватает. С утра папа уходит к друзьям, Линда делает то же самое, а я остаюсь одна. Чтобы не сидеть без дела и не занимать голову ненужными мыслями, включаю музыку и принимаюсь за уборку. Странно, но это помогает. Вообще, я люблю убираться. Мне нравится, когда вокруг все кипит, бурлит, люблю эту суету, только вот убираюсь не так уж часто. Полдня убиваю за уборкой, а остальные полдня – на берегу. Жду не дождусь завтрашнего занятия по академическому рисунку.

В понедельник я решаю рассказать обо всем Алексу и Сьюзен. Мне нужно выговориться. Мне нужна поддержка. Обычно я чувствовала себя сильной, но не сейчас. Впервые я чувствую себя уязвимой и жалкой. Когда я заканчиваю рассказ, Алекс и Сьюзен просто меня обнимают, ничего не говоря. Меня радует ощущение, что я не одна.

– Просто помни, что мы с тобой. – говорит мне Алекс.

После того, какая поделилась с друзьями своей проблемой, мне стало намного легче.

Так проходит месяц, причём проходит он примерно так: дом-школа-работа-дом-школа-работа-дом. Именно столько времени мне понадобилось, чтобы понять, насколько я себя жалею и зациклилась только на своих проблемах. Есть много людей, у кого развелись родители, и я уверена, что они не убиваются из-за этого так, как я. Я сильнее, чем думаю. Я должна быть сильной и показывать пример сестре. За это время я ни разу не подумала о том, как чувствует себя Линда, потому что мы с ней почти перестали разговаривать. Мне стало не хватать нормального общения, потому что я ещё больше замкнулась в себе. Эта ситуация сделала меня умнее. В самом начале я думала, что никакого позитива в этой ситуации нет, но теперь я поняла, что нужно просто жить дальше и ценить то, что у тебя есть.

В субботу утром Чарли уходит к друзьям, а Линда говорит мне, что не пойдёт к подругам.

– Может, пройдёмся по магазинам? – спрашиваю я сестру, пользуясь тем, что она осталась дома.

– Хорошо...– говорит Линда неуверенно.

Сначала мы заходим в магазин одежды. Она меряет какие-то штаны, которые ей велики, когда она выходит с примерочной в них, я смеюсь. Потом Линда меряет обтягивающие джинсы, и они ей нравятся, как и мне. Я никогда не понимала, почему люди носят обтягивающую одежду, но сестра просто фанатеет от неё. Потом я начинаю примерять то, что выбрала. Из пяти вещей, которые я выбрала, больше всего мне приглянулась свободная рубашка голубого цвета. Я никогда не любила рубашки, но эта мне нравится.

После шоппинга я предлагаю пойти в кино, и Линда с радостью соглашается. Мы выбираем первый попавшийся фильм, комедию. От смеха у нас с Линдой болят животы. Я давно так не смеялась, не помню даже, когда я в принципе смеялась последний раз.

Когда мы идём домой, Линда мне говорит:

– Спасибо тебе большое, что вытащила меня. У меня такое ощущение, что я и забыла, как это – общаться с тобой.

– Да, у меня тоже. После развода мы почти перестали разговаривать. И с Чарли тоже...

– Да. Не представляю, как ему сейчас. Мама от него ушла, мы с ним перестали проводить время, даже не ужинаем вместе. Ему ведь тоже нужна поддержка!

– Конечно, нужна. Эм...Шэрон говорила, что хотела бы поддерживать с нами контакт, а ты бы этого хотела? – спрашиваю я сестру.

– Не знаю...думаю, хотела бы, но сейчас я не готова к встрече с ней.

– Понимаю. – только и говорю я.

Когда мы приходим, Чарли уже готовит ужин. Пахнет просто великолепно.

– Привет. Что готовишь? – спрашиваю я.

– Запеканку. – отвечает папа.

– Она скоро будет готова? – спрашивает Линда.

– Уже. – говорит Чарли.

– Ты не против, если мы тебе составим компанию для ужина? – спрашиваю я.

– Нет, конечно не против! – говорит Чарли и улыбается. Он рад, что будет ужинать с нами, и я тоже.

Я уже отвыкла ужинать в чьем-то обществе за месяц. Мы болтаем о том, что сегодня сделали. Только сейчас понимаю, что жизнь без мамы намного привычнее, чем я думала. Конечно, в самом начале мне ее не хватало, но сейчас я свыклась с мыслью, что ее больше с нами не будет, как бы отпустила ее из своей жизни.

За этот месяц я достаточно отталкивала от себя людей. Только сейчас я поняла, насколько нуждаюсь в близких людях. Я пишу Сьюзен и Алексу с предложением потусить завтра в боулинге. Я там была очень давно. Они отвечают, что согласны, чему я очень рада.

После академического рисунка я бегу к ребятам в боулинг. Я в предвкушении веселья. В боулинге мы заказываем пиццу с курицей и ананасом и мохито. Сначала я сбиваю три или четыре кегли, но через несколько бросков я уже приловчилась и у меня Страйк.

– Я просто мастер! – говорю я и радуюсь тому, что сбоила все кегли.

– Ага, конечно! Смотри, как надо. – говорит Сьюзен и кидает шар, но сбивает только две кегли, и мы с Алексом смеёмся, а Сьюзен выпячивает нижнюю губу.

Подкрепляемся пиццей, и приходит моя очередь кидать. Сбиваю все кегли, кроме одной. Но, как бы я ни старалась, победил Алекс, на втором месте была я, и на третьем Сьюзен.

– Где ты научился так играть? – спрашивает Алекса Сьюзен.

– Раньше я часто ходил в боулинг с друзьями. Так и стал богом боулинга. – говорит Алекс, и мы со Сьюзен закатываем глаза.

Решаем остаться на ещё одну игру. Во втором раунде побеждаю я. Не знаю, как это получилась, но радуюсь победе, как ребёнок. Хорошо, когда в жизни может быть все так простои весело, как было сегодня. Пока мы идем к дому, Алекс мне говорит:

– Знаешь, Эми, мне кажется, тебе помогает справится с проблемами то, что ты записываешь свои мысли и чувства в дневнике.

– Возможно. – говорю я.

– Так...ты не думала над тем, чтобы написать книгу, где ты сможешь излить свои чувства в этот трудный для тебя период жизни?

– Не знаю! Какой из меня писатель? Я не умею красиво излагать свои мысли.

– Но ты много читаешь! – говорит Сьюзен.

– И что? Это ещё не делает меня прекрасным писателем.

– Ладно, но подумай об этом! – говорит Алекс.

Прихожу домой после нашей тусовки и даже не знаю, чем себя занять. Я походила по комнате, полежала, опять походила. Берусь за личный дневник, в котором не писала уже очень давно. Запись того, что у меня произошло за последнее время, занимает у меня час времени и пять страниц дневника. Рука просто отваливается.

Чтобы отдохнуть, начинаю перечитывать самые первые записи. Настолько увлекаюсь, что перечитываю весь дневник. У меня правда неплохо получается писать! Раньше я этого не замечала. Может, мне и правда нужно попробовать написать книгу? Что, если у меня получится? Отбрасываю эти мысли и иду спать.

Мне снится, будто я отправила свою книгу в издательство и ее напечатали. Меня фотографирует множество камер, люди приехали для того, чтобы я расписалась в своей книге. Понимаю, что мне это нравится. Ко мне подходят и хвалят мое произведение. Это так странно и приятно!

Целый день у меня не выходит из головы этот сон. Решаю, что все таки начну писать книгу. Сначала мне эта идея кажется дикой, потому что я никогда это этого не писала, но потом я решаю, что стоит попробовать начать. Если я начну писать и у меня будет получаться, то продолжу, если нет, то книги не быть.

Когда прихожу домой, то начинаю ищу видео на ютубе о том, с чего начать написание книги, как придумать идею для сюжета. Нахожу одного писателя, который об этом рассказывает, и мне нравится то, что он советует. Для начала он предлагает расписать для себя главного героя: его внешность и качества характера, его желания и цели в жизни, а потом начать придумывать ситуации, в которых главные герои может проявить качества характера, которые вы расписали. Как по мне, совет очень дельный. С того и начну. Сначала придумываю имя героя. В личный дневник записываю качества, которыми хочу, чтобы обладал герой, точнее героиня. Полчаса у меня занимает то, чтобы я смогла расписать характер главного персонажа и то, что с ним произойдёт, чтобы он смог его проявить.

Теперь решаю, что можно приступить к написанию книги в заметках телефона. Сижу минут пять, пока придумываю, как начать. Сначала все идёт немного туго, но, чем больше я пишу, тем больше ко мне приходит идей, о чем писать, и тем сильнее меня затягивает весь процесс написания. Я даже не замечаю, как летит время. Случайно замечаю в телефоне такую функцию, как надиктовал текста. То есть, я могу просто диктовать текст, только проговаривать знаки препинания. Это крутая функция, только, нужно говорить четко, чтобы потом не пришлось исправлять кучу ошибок. Я работаю над книгой всю ночь. Несмотря на то, что я написала только три главы, мне нравится результат моих стараний. В книге я хочу немного излить мои чувства по поводу того, что родители развелись. Сначала мне тяжело об этом писать, но через время меня немного отпускает. В моменту, как надо выходить в школу, дописываю четвёртую главу.