Текст книги "Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! (СИ)"

Автор книги: Ангелина Сантос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

На улице уже стемнело. Судья Нар ушел оформлять передачу в Астен, приставы сменились. Мы с Ранаром задержались во внутреннем дворе суда, ожидая расписку на дорожные ящики.

– Девять, – сказала я. – Для общей жалобы достаточно пяти согласий.

– Если женщины захотят снова открыть дела.

– Я не буду разыскивать их через публичное объявление. Сначала суд направит закрытые уведомления их поверенным.

– Правильно.

– Тесса нашла форму.

– Ты научила ее искать не только решение, но и учет решения.

– Это ее собственная находка.

– Я не отнимаю у нее заслугу.

Мы стояли близко, потому что двор был узким, а мимо проходили служащие с ящиками. После двух дней дороги, разговора об отце и одиннадцати часов описи я должна была думать о расписке, комиссии по лицензии и вечернем письме Савине. Вместо этого заметила, что Ранар смотрит на мой рот и не делает ни одного движения, которое вынуждало бы меня отступить.

– Если я поцелую тебя, – сказал он тихо, – это будет плохое время?

– Очень.

– Тогда не буду.

Я взяла его за ворот рубашки и сама сократила расстояние.

Поцелуй получился коротким и взрослым, без обещания вернуть прошлое. Его ладонь легла мне на талию только после того, как я придвинулась ближе. Я почувствовала запах угля на его коже и усталость в собственных плечах. На несколько секунд позволила себе не решать, к какому приложению отнести это действие.

Потом отстранилась.

– Хватит.

Он сразу убрал руку.

– Хорошо.

– Это не означает, что я простила тебя.

– Я знаю.

– И не означает, что мы снова помолвлены.

– Такое я бы заметил.

Я рассмеялась, хотя собиралась сохранить серьезность. Смех длился недолго и не отменил границ.

– Мы устали и нашли важные документы, – сказала я. – Я не хочу принимать облегчение за решение о нас.

– Тогда ничего не решаем сегодня.

– Именно.

Служащий принес расписки. Мы проверили каждый номер, забрали ключи и вернулись в гостиницу разными лестницами: моя комната находилась в западном крыле, его – в восточном. Ночью никто не постучал.

В девять вечера десятого дня судебная карета отправилась в Астен. Мы решили ехать ночью: комиссия ждала меня утром, а оставаться в Ристе ради сна означало пропустить слушание. Обратный путь занял восемь часов, мост уже укрепили временными балками. Первые два часа мы говорили о перечне доказательств, порядке уведомления женщин и финансовом запросе, затем по очереди дремали, пока второй не спал и следил за дорожными ящиками. Поцелуй не обсуждали. Он существовал и не требовал немедленного толкования.

Перед рассветом одиннадцатого дня у городских ворот нас остановил пристав комиссии поверенных.

– Элина Орвеновна Роверн?

– Да.

Он вручил мне уведомление лично. Тесса прислала копию ночью, но только теперь срок начал исчисляться надлежащим образом. Жалобу подал Герхард Тален. Он утверждал, что я использую дело Савины для пересмотра обвинения отца, скрыла личную связь с хранителем Вейров и получила закрытые материалы за пределами полномочий.

Слушание назначили на девять утра того же дня. До решения комиссия могла временно запретить мне выступать в суде.

Я расписалась в получении и указала точное время.

– Плохие новости? – спросил Ранар.

– Предсказуемые. Завтра проверяют мою лицензию.

– Я дам письменное подтверждение, что сведения передавались через суд.

– Дашь секретарю комиссии, с копиями всем сторонам.

– По новому протоколу.

– Да.

Карета тронулась дальше. В трех ящиках лежали девять заказов, способ повторного нагрева и одна направляющая с номером 312. Этого хватало, чтобы начать общую жалобу. Теперь Тален пытался убрать из суда человека, который мог ее подать.

Глава 11 Отстранена

Глава 11 Отстранена

К девяти утра я не спала двадцать семь часов и должна была доказать комиссии, что по-прежнему способна отвечать за чужое дело.

Тесса встретила меня у входа в Палату поверенных с чистой мантией, горячим хлебом и двумя папками.

– В левой доказательства раскрытия помолвки, – сказала она. – В правой цепь запросов в Рист. Савина и Клара подписали заявления, что знали о связи и хотят сохранить представительство. Старшая поверенная Ада Лорн согласилась временно выступать в суде, если лицензию приостановят.

– Где сама Ада?

– В зале. Еще она велела вам съесть хлеб, потому что человек без завтрака выглядит виноватым даже при хорошем протоколе.

Я откусила кусок на ходу. В зеркале перед залом увидела серое лицо и след от дорожного воротника на шее. Исправить ночь за пять минут было невозможно. Можно было только не путать усталость с правом говорить неточно.

Комиссия состояла из трех поверенных, не связанных с семейными делами. Председательствовала Марта Сейл, известная тем, что одинаково недоверчиво относилась к громким обвинениям и громким оправданиям. Герхард Тален сидел на месте заявителя. Он успел сменить сюртук и выглядел так, будто ночью спал положенные восемь часов.

Ранар пришел с судебным секретарем и запечатанным пакетом. Сел в ряду свидетелей, не рядом со мной.

– Поверенная Роверн, – начала Сейл, – жалоба содержит три основания. Первое: личная заинтересованность в пересмотре дела вашего отца. Второе: прежняя помолвка с держателем доказательства. Третье: получение закрытых документов по более широкому перечню, чем требуется делу Савины Вейр. Признаете нарушение?

– Не признаю нарушение этики. Признаю профессиональную ошибку в порядке передачи одного связанного номера. Она раскрыта клиентке и суду, исправлена протоколом. Копии документов представлены.

– Начнем с помолвки.

Тесса передала протокол первого заседания. В нем мое заявление стояло до рассмотрения ходатайства, Савина подтверждала добровольный выбор, Ранар – отсутствие текущей зависимости.

– Господин Тален, вы утверждаете, что связь скрыта, – сказала Сейл. – На чем основано утверждение?

– Брачная палата не получила отдельного уведомления до заседания.

– Вы были стороной того заседания через своего поверенного. Протокол доступен всем участникам.

– Формальное упоминание не раскрывает глубины конфликта. Господин Вейр был связан с дисциплинарным делом Орвена Роверна.

– Эти сведения стали известны поверенной когда?

– Она знала о роли рода Вейр двенадцать лет.

– Я знала, что Ранар не выступил в поддержку отца, – сказала я. – Точный объем его знаний и присутствие в здании узнала в дороге на восьмой день. В тот же день внесла запись в журнал дела. Суд получит заявление свидетеля по официальному порядку.

– Вы целовались с господином Вейром во время поездки? – спросил Тален.

В зале кто-то пошевелился. Марта Сейл посмотрела на него поверх очков.

– Объясните отношение вопроса к действиям до выдачи поручения.

– Он показывает возобновление личной связи и зависимость поверенной от хранителя.

Отрицать значило солгать. Подробности не относились к комиссии.

– После завершения описи и передачи всех предметов суду между мной и господином Вейром был один поцелуй, – сказала я. – Он не сопровождался обещаниями, оплатой, доступом к документам или изменением позиции по делу. До этого связь была раскрыта. Готова отказаться от прямого участия в его допросе, если суд признает романтические отношения продолжающимися.

Ранар не изменил позы. Тален записал ответ, вероятно, рассчитывая использовать его позже.

– Господин Вейр, подтверждаете? – спросила Сейл.

– Подтверждаю. Поверенная Роверн остановила поцелуй. Я не предлагал и не получал ничего в связи с делом.

– Вы передавали ей закрытые семейные документы без распоряжения суда?

– Нет. Пакет содержит журнал всех передач с номерами распоряжений и расписками секретарей.

Судебный секретарь вскрыл пакет. Комиссия проверила восемь записей. Ни одной прямой передачи.

– Тогда третье основание касается документов Локса, – сказала Сейл.

Тален утверждал, что девять копирных листов охватывали чужие закрытые дела, а поручение разрешало искать только документы по Савине и Кларе.

– Поручение называет девять конкретных номеров, – ответила я и показала заверенную копию. – Имена сторон закрыты, номера установлены судом по особой серии. Судья Нар определял предел осмотра на месте. Каждый предмет изъят им, а не мной.

– Кто предложил искать налоговые копии?

– Тесса Грай нашла действовавшую в соответствующие годы форму РТ-девять в открытом справочнике. Заверенная выдержка поступила судье до поиска.

– Вы читали сведения иных клиентов?

– Только поля, относящиеся к коду, посреднику, исполнителю и датам. Имена закрыты судебными накладками. Полные листы находятся в хранилище.

Тален перешел к делу отца.

– Поверенная обнаружила личную тетрадь спустя восемь лет и сразу получила подтверждение собственной теории. Такая последовательность вызывает сомнение в происхождении записи.

– Оригинал передан королевскому архиву, – сказала я. – Почтовая дата письма и состав бумаги проверяются. Я просила использовать номера только для поиска зарегистрированного материала, не как доказательство вины Палаты.

– Ваша цель – очистить имя Орвена.

– Личная цель существует. Она раскрыта клиенткам. Процессуальные требования определяют Савина и Клара. В соглашениях прямо записан приоритет их интересов.

– Может ли человек отделить месть за отца от дела, где обвиняет тех же должностных лиц?

– Для этого существуют документы, суд и возражения стороны. Не мои заявления о беспристрастности.

Сейл остановила обмен.

– Комиссию интересуют действия, а не рассуждения о человеческой природе. Поверенная Роверн, почему вы не передали номер дела Клары архиву Вейров по согласованному каналу?

– Опасалась утечки через семейный совет. У меня были сведения, что Адела Вейр ограничила доступ хранителя. Я подала закрытое ходатайство судье Карр, но не направила параллельное уведомление господину Вейру. Ночью Палата уничтожила коробку раньше срока.

– Считаете, что уничтожение произошло по вашей вине?

– Распоряжение подписал председатель Тален после запроса Клары. За уничтожение отвечает Палата. Однако мое решение уменьшило шанс сохранить документ. Я сообщила это Кларе, предложила независимую консультацию и ввела судебный протокол обмена.

Клара присутствовала в зале и подтвердила. Она не пыталась меня защищать.

– Я считаю, что поверенная ошиблась, – сказала она. – Считаю и то, что сказала мне правду до подписания соглашения. Я хочу, чтобы она продолжила дело при контроле старшего поверенного, если комиссия сочтет это нужным.

Савина дала похожий ответ. Обеим разъяснили право сменить представителя.

Комиссия удалилась на двадцать минут. Я вышла в коридор, где Тесса немедленно вручила мне второй кусок хлеба.

– Вы отвечали ясно, – сказала она.

– Я отвечала после ночной дороги.

– Это не одно и то же?

– Иногда нет.

Ада Лорн подошла к нам. Ей было около пятидесяти, она вела сложные наследственные дела и соглашалась на назначения только при условии, что клиенты не называли ее спасением.

– Если вас отстранят, я войду в дело на пять дней, – сказала она. – Стратегию принимаю после проверки, не по вашему устному указанию. Тесса остается помощницей. Клиентки подтвердили согласие.

– Общая жалоба должна быть подана не позже семнадцатого дня.

– Сегодня одиннадцатый. Успеем.

– Ранар готовит запрос по комиссии Орвена.

– Он передаст его через канцелярию. Вы не будете тайно руководить из кухни.

– Не буду.

– Хорошо. Тогда у нас есть шанс не испортить дело вашей гордостью и моей привычкой командовать.

Ранар ждал у окна. Когда Ада отошла, он подошел.

– Если комиссия приостановит лицензию, я могу обратиться к советнику Хейлу, – сказал он. – Он имеет право пересмотреть временную меру до полного решения.

– На каком основании?

– Он знает, что Тален использует жалобы для давления.

– Это не основание. Это личное мнение человека, которого ты знаешь.

– Хейл может потребовать материалы сегодня и ускорить проверку.

– Открытым распоряжением с уведомлением сторон?

– Не обязательно. Он может дать указание секретарю комиссии.

– Нет.

– Элина, пять дней без лицензии могут сорвать общую жалобу.

– А тайное указание подтвердит ровно то, в чем меня обвиняют: доступ к привилегиям через тебя.

– Я предлагаю исправить злоупотребление, а не получить привилегию.

– Без протокола и права Талена возразить.

Он замолчал.

– Тогда подадим открытое ходатайство Хейлу, – сказал он.

– Его подаст Ада, если увидит основание. Не ты и не я.

– Ты готова потерять дело ради чистоты процедуры?

– Процедура сейчас защищает дело от зависимости. Если мы начнем исправлять чужую тайную власть своей, чем будем отличаться?

– Тем, что не забираем у женщины ребенка.

– Хороший результат не дает нам любое средство.

В его лице появилось упрямство, знакомое по прошлому. Тогда оно защищало род. Сейчас – меня, но от этого не становилось безопаснее.

– Я не просила решать мою лицензию, – сказала я.

– Ты никогда не просишь помощи, если не можешь контролировать ее форму.

– А ты предлагаешь помощь, которая оставляет контроль у тебя.

Он отступил на полшага.

– Справедливо.

– Не пытайся говорить с Хейлом.

– Не буду.

Комиссия позвала нас в зал.

Решение заняло две страницы. Прямого доказательства скрытой передачи документов не найдено. Прежняя помолвка раскрыта надлежащим образом. Однако сочетание личного интереса в деле Орвена, текущей близости с хранителем и признанной ошибки при обмене номером требовало полной проверки. Мою лицензию приостановили на пять дней. Я не могла выступать в суде, подписывать новые ходатайства или принимать новых клиентов. Могла передавать рабочие материалы назначенному поверенному и консультировать ее письменно с согласия клиенток. Открытое рассмотрение назначили на утро пятнадцатого дня.

– Почему пять? – спросила я.

– Это предельный срок для проверки при отсутствии прямого вреда текущему делу, – ответила Сейл. – Комиссия истребует записи всех передач, договоры с клиентками и материалы поездки. Господин Тален получит те же копии.

– Прошу отдельно указать, что приостановление не признает нарушение установленным.

– Уже указано в третьем пункте.

– Прошу разрешить мне присутствовать при клиентских встречах как консультанту, если клиентки дадут отдельное согласие.

– Разрешено без права давать распоряжения представителю и принимать подписи.

– Доступ к судебному хранилищу?

– Только вместе с назначенной поверенной. Оригиналы вам не выдаются.

– Могу ли я отвечать на письменные вопросы комиссии в своей конторе?

– Да. Копия каждого ответа одновременно направляется заявителю.

Тален попросил запретить мне обсуждать дело с Ранаром вне заседаний. Комиссия отказала в полном запрете, но указала, что любое профессиональное общение должно идти через Аду или судебного секретаря до окончания проверки.

– Личное общение комиссия не регулирует, – сказала Сейл. – Однако стороны понимают, что смешение ролей может повлиять на оценку независимости.

– Понимаю, – ответила я.

Ранар подтвердил то же. Пять дней требовали не притворяться, будто между нами ничего не произошло, а действовать так, чтобы личное не меняло движение документов.

Я прочитала и расписалась.

Тален вышел из зала раньше нас. Он добился временного результата, не доказывая преступления. На пять дней мое имя исчезало с судебных документов именно тогда, когда мы нашли девять связанных заказов.

В конторе Ада заняла мой стол, а я пересела к маленькому столику в приемной. Так выглядело необходимое разделение ролей: лицензированный представитель должен был контролировать оригиналы и подписи. Унижением я это считать не собиралась.

– Правила, – сказала Ада. – Вы даете мне письменные записки. Я могу не принять совет. С клиентками разговариваю сама, но вы присутствуете, если они хотят. Ни одного нового соглашения от вашего имени. Деньги конторы ведет Тесса.

– Согласна.

– Теперь покажите девять заказов.

Мы работали четыре часа. Ада проверила каждую ступень поручения и нашла два места, которые потребуют дополнительного подтверждения: происхождение открытых дат решений и полномочия местного судьи включить заднюю комнату. Оба документа существовали, но их нужно было приложить заранее.

Затем она разобрала будущую общую жалобу и вычеркнула половину моих формулировок.

– «Системное лишение женщин собственности» пока шире доказательств, – сказала она. – У нас девять операций, пять брачных дел по открытым индексам и две названные клиентки. Пишите «повторяющийся способ обработки и вручения».

– Финансовые записи показывают посредника.

– Показывают платежные коды, не получателя. До выписки это указатель.

– Тален подписал распоряжение об уничтожении коробки.

– Подписал, помощник признал ошибку. Умысел еще требует связи. Если вы принесете суду готовый приговор вместо требования проверить факты, он начнет защищаться от вашего преувеличения.

Я переписала абзац. Собственные слова хотелось отстоять хотя бы потому, что сегодня у меня отняли право ставить под ними подпись. Это было плохим основанием.

– Еще одно, – продолжила Ада. – В жалобе нет просьбы признать всех женщин одной стороной. Сначала получаем их отдельные согласия, потом доказываем общий способ. Никто не становится вашей клиенткой по номеру в чужом реестре.

– Согласна.

– Хорошо. Тогда завтра суд направит закрытые уведомления поверенным. Мы не связываемся с женщинами напрямую, пока они сами не ответят.

Она подписала исправленный запрос. Контроль не только защищал дело от Талена, но и удерживал меня от желания доказать слишком много слишком быстро.

– Тален рассчитывает, что вы будете защищать себя и забудете о допустимости, – сказала она. – Не доставим ему такого удовольствия.

Савина подписала подтверждение представительства Ады на пять дней. Клара сделала то же после того, как прочитала ее условия. Тесса связалась с хозяйкой здания и договорилась об отсрочке второй части аренды на десять дней под расписку. Новые клиенты, увидев уведомление комиссии на двери, развернулись. К вечеру контора потеряла три возможных приема.

Один мужчина все же вошел и потребовал вернуть аванс по обычному наследственному делу, хотя работа уже была выполнена наполовину. Я не имела права вести переговоры от имени конторы во время приостановления. Тесса открыла соглашение, показала пункт о смене представителя и предложила выбор: дело временно ведет Ада либо клиент получает неиспользованный остаток аванса после расчета часов. Он выбрал деньги.

Мы вернули почти треть недельного запаса. Тесса записала сумму без комментариев.

– Теперь аренда держится только на отсрочке, – сказала она, когда мужчина ушел.

– И на двух оплаченных малых делах, которые ты можешь подготовить для Ады.

– Подготовлю. Но если проверка затянется, придется отказаться от помощника переплетчика и носить бумаги самим.

– Откажемся.

Финансовый кризис не выглядел как закрытая дверь конторы. Он состоял из меньших решений: не заказать копии заранее, пройти пешком вместо экипажа, отложить починку окна. Именно поэтому его было легко недооценить, пока не исчезала последняя сумма на жалованье.

– Жалованье за месяц у вас уже отложено, – сказала я Тессе.

– Я знаю.

– Не соглашайся ждать из солидарности.

– Я собиралась попросить доплату за временное управление финансами.

– Вот поэтому ты здесь работаешь.

Она улыбнулась и внесла отсрочку аренды в книгу.

Ранар пришел после закрытия. Остался в дверях, пока Ада не пригласила его войти.

– Я подготовил заявление о передаче документов, – сказал он. – И не обращался к Хейлу.

– Проверим заявление, – ответила Ада. – Все вопросы через меня.

Он передал пакет ей, а не мне. Это было правильным последствием нового статуса.

– Мне нужен полный регистрационный номер дисциплинарного дела Орвена, – сказал Ранар. – Индекса из тетради недостаточно. Я подам официальный запрос на входящие материалы комиссии Талена.

– Для чего? – спросила Ада.

– Угловой штамп показывает предварительный прием. По имени комиссии можно найти зарегистрированный черновик, если он сохранился.

Я назвала номер по памяти, затем остановилась.

– Тесса, проверь в закрытом шкафу и запиши в журнал передачи.

Она нашла старую копию решения. Номер совпал. Ада составила короткий запрос, Ранар указал техническое основание, все копии ушли через канцелярию Высокого суда.

– Когда будет ответ? – спросила я.

– Завтра утром, если реестр комиссии не перемещен, – сказал он.

– Если перемещен?

– Тогда через три дня. Но запрос уже зарегистрирован, уничтожить материалы по обычному графику нельзя.

Он не попросил поговорить наедине и не вернулся к нашему спору. Перед уходом только сказал:

– Я понял, почему ты отказалась.

– От помощи?

– От способа. Не должен был предлагать тайное указание после всего, что мы нашли.

– Не должен был.

– Я исправлю заявление, если комиссия увидит в нем попытку давления.

– Решит Ада.

Он кивнул ей и ушел.

В девять вечера я сидела за маленьким столом без права подписать собственную рабочую записку. Лицензия была приостановлена, доход остановился, Тален получил пять дней. Но документы Локса находились в суде, клиентки выбрали продолжать, а старшая поверенная проверяла каждый наш шаг без личной преданности мне.

Иногда контроль означал не удержать дело в руках, а передать его человеку, который мог сказать тебе «нет» и все равно довести работу до следующего дня.