Текст книги "Султан её сердца (СИ)"

Автор книги: Ангелина Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Ааааааа! – Мурад отскочил от девушки и в ужасе заметался по кухне. – Что это?

Ангелина, наблюдая за каждым движение султана, хохотала так, что слезы наворачивались у нее на глазах.

– Чему смеешься, смердова дочь? – обиженно кричал он.

Но Ангелина не могла и слова сказать, только показывая на бутылку шампанского, которая продолжала свистеть и пениться. Когда султан понял причину неистового веселья девушки, наконец, остановился и сам закатился громким раскатистым смехом.

Лина слушала этот грубый, но заразительный хохот в первый раз, но у нее было ощущение, что он и раньше присутствовал в ее жизни.

– А зачем ты Майкин спортивный костюм опять нацепил? – сквозь смех проговорила девушка. – Мы же тебе столько одежды накупили сегодня.

– Трудно объяснить причину, – продолжал смеяться и Мурад. – В нем я чувствую себя как-то спокойнее.

Лина приподняла подол своего длинного голубого платья, посмотрела на уставшие от каблуков ноги.

– Ну, коли у нас сегодня пижамная вечеринка, пожалуй, и я переоденусь во что-нибудь более удобное. Ты как не против холопской одежи?

Султан отвесил поклон.

– И пока я приму душ, разлей шампанское по бокалам. Я скоро, – донеслось уже из ванной комнаты.

– Слушай, а знаешь что? – приняв душ и переоблачившись в свой любимый белый махровый халат, Лина вернулась уже к накрытому столу, точнее, к налитым бокалам. – Раз тебе так нравится Майкин костюм, могу подарить тебе его. Думаю, Майка не будет против.

– Подарить?

– Ну, в смысле, вернувшись к себе, можешь забрать его, – Ангелина вновь засмеялась.

– Что вызвало твой смех?

– Представляю лица твоих визирей и слуг, когда ты будешь рассекать по дворцу в Майкином спортивном костюме, – сквозь смех ответила девушка, подняла свой бокал и, ударив о бокал собеседника, сделала глоток божественного напитка.

Мурад тоже не мог удержаться от смеха, видимо, нарисовав у себя в воображении эту картину.

– Оффф! Я же забыла про клубнику! – ударила девушка ладонью по лбу и вскочила с места.

Вскоре на столе рядом с «Абрау Дюрсо» соседничал салатник с горкой крупных аппетитных ягод и флакончик со взбитыми сливками.

– Что это? – подозрительно кивнул султан в сторону флакончика.

– Смотри! – Лина взяла сливки и поднесла к самому носу падишаха. – Это буква «С». Повтори.

– «С» – ответил султан, внимательно разглядывая флакончик.

– Это «Л».

– «Л»

– Дальше «И». Повтори!

– «Ииии» – протянул Мурад.

– Это буква «В», следующая «К».

– «В», «К», – водил указательным пальцем по флакончику султан.

– А последняя что за буква?

– «Иииии» – ответил радостно юноша.

– И получается «сливки» – подытожила Лина.

– «Сливки» – повторил Мурад.

– Вот видишь, как все просто. Погоди минуту, – Лина встала из-за стола, подошла к шкафу и вынула несколько банок для сыпучих продуктов. – Это какая буква, прочти, – показывала она на первую букву одной из банок.

– «С» – прочитал Мурад.

– А это «О». Запомни и повтори.

– «Оооо», – повиновался юноша.

– Следующая?

– «Л» – обрадовался султан.

– А последняя – мягкий знак. Это значит «Л» произносится мягко «Ль». Повтори!

– «Ль» – отчеканил Мурад.

– Получается «Соль».

– «Соль» – по буквам повторил тот.

– А здесь написано «Сахар», – подставила Лина новую банку на стол перед юношей.

– «Са-хар» – по слогам прочитал тот.

Обучение грамоте продолжалось еще долго. После того, как банки закончились, в ход пошло содержимое холодильника.

– Слушай, высочество, а ты быстро учишься! Прямо на лету все схватываешь! – похлопала Лина султана по плечу.

– Да, память у меня отменная, – гордо произнес тот, выпрямив спину.

– Ладно, пробуй! – девушка аккуратно двумя пальцами взяла из салатника одну из ягод, самую крупную, и, выдавив на нее сливок из флакончика, протянула Мураду.

– Сначала ты! – поморщил тот нос.

– Опять начинается? Ну, как хочешь, – с этими словами Ангелина, не раздумывая, отправила клубнику в рот, зажмурившись, добавила, – обалденный вкус! – и потянулась за второй.

Клубники в салатнике оставалось все меньше и меньше. Мурад следил за каждым движением девушки.

– Стой, девка! – крикнул вдруг он. – А как же я?

– Сам же отказался, – продолжала Лина свое занятие.

– Погоди! – Мурад схватил ее за руку прямо перед самым ртом. – Дай и мне отведать! – с этими словами он выхватил из руки девушки ягоду и, не успела Лина и рта раскрыть, ягоды уже не было и в помине. – Ммммм! И впрямь великолепный вкус. Дайка мне еще одну! – дожевывая, обратился он к девушке.

– Не поняла! Я тебе служанка? Сам возьми! – Лина тихонько ударила юношу по макушке.

– Что за воспитание у тебя, девка! – заерепенился тот.

– Еще раз меня так назовешь, я за себя не ручаюсь! – Ангелина сомкнула пальцы в кулак.

Мурад, улыбнувшись, потянулся вновь за клубникой, потом взял со стола флакончик:

– «Слив-ки» – прочитал по слогам он.

– Браво! – Ангелина захлопала в ладоши. Затем потрясла опустевшей бутылкой «Абрау Дюрсо». – Пойду за второй, – добавила она.

– Слушай, высочество, а сколько тебе лет? – вернувшись, спросила девушка.

– Я родился в Манисе четвертого июля тысяча пятьсот сорок шестого года…

– То, что тебе четыреста с лишним, это я поняла. А ты по-человечески можешь ответить?

– Намедни исполнилось двадцать девять.

– Аааа! – всплеснула Лина руками. – Салага!

– Салака? – переспросил юноша. – Что это значит?

– Это значит ты младше меня. Мой день рождения зимой.

Пижамная вечеринка продолжалась еще долго. То и дело разбавляли интересную беседу звонкий смех, звон бокалов и шипение напитка аристократов. Мурад рассказывал о жизни во дворце, о забавных случаях, произошедших с ним то на охоте, то на приеме очередной делегации. Он вспоминал своего Великого визиря – Мехмета-пашу, с восторгом отзываясь о своем верном и преданном друге. Он не забыл и о Валиде-султан, с нежностью в голосе перечисляя все достоинства самого близкого и родного ему человека. С болью в голосе он вспоминал о тех трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться при принятии трона, о своих пяти братьях, об отце, о тех событиях, заложниками которого он стал. Не говорил он только о себе, о своей семье, о своей любимой. О том, что Лину волновало больше всего. Но она не осмелилась заводить этого разговора.

Девушка слушала падишаха, затаив дыхание. Так хорошо и спокойно ей не было еще никогда. Она знала Мурада совсем ничего, но ей казалось, будто они знакомы целую вечность. Она ловила его взгляд, следила за каждым движением. Улыбку девушки вызывало то, как султан, перед тем, как отпить из бокала, зажмуривается и задерживает дыхание, с каким серьезным видом он выдавливает взбитые сливки, будто подписывает важный приказ. Ангелина понимала, что с каждой минутой ее все больше и больше тянет к этому парню. Не правителю непобедимой могучей державы, а простому юноше, каким он казался ей сейчас. Она гнала эти мысли прочь. Но они вновь посещали ее. Как бы она хотела, чтобы этот вечер никогда не кончался!

Разбудил Ангелину телефонный звонок. Она взглянула на часы – шесть утра. Кто бы это мог быть в столь ранний час.

– Алё, – зевнув, ответила девушка.

Голос на другом конце провода она узнала не сразу. Мачеха несла какую-то околесицу, то и дело всхлипывая и причитая.

– Ольга Николаевна! – не выдержала Лина. – Объясните толком, что произошло, – сердце же девушки забилось в предчувствии беды.

– Ночью папе стало плохо! – рыдала в трубку мачеха. – Его увезла скорая!

– Что? – Лина вскочила с постели и заметалась по комнате. – Как? Что с ним?

– Сердечный приступ, – продолжала причитать мачеха.

– Боже мой! – Лина села на диван, закрыла лицо ладонями, на глазах выступили слезы. – Как же так? Почему?

– Мы сейчас в пятнадцатой городской больнице. Отец в реанимации.

– Я еду! – Лина бросила трубку и вновь забегала по комнате.

Девушка открыла шкаф, потом закрыла, постояв какое-то время в оцепенении, вновь потянулась к ручке дверцы. Послушался стук в дверь.

– Позволь мне войти! – раздалось за дверью.

Ангелина промолчала. Она буквально сорвала с вешалки серое платье и натянула на себя. Стук повторился.

– Входи, – буркнула девушка, – и вновь заметалась по комнате в поисках сотового.

– Я всю ночь не спал, выучил все буквы. Вот смотри… – начал было Мурад с порога, но стоило ему лишь взглянуть на Ангелину, от его улыбки не осталось и следа. – Ты белее мела! Тебя кто-то обидел? – пальцы его невольно сжались в кулак.

– У папы сердечный приступ. Он в больнице, – даже не посмотрев на султана, через плечо бросила та.

– Я не знаю, что такое сердечный приступ. Но раз твой отец болен, позволь и мне поехать с тобой!

– Поехали! – Ангелина наконец нашла сотовый, оказавшийся под подушкой, схватила сумку, взяла с журнального столика ключи от машины и выбежала в коридор.

Мурада долго ждать не пришлось. Через минуту появился и он в голубых джинсах, рваных на коленках, и белой футболке. В другое время и при других обстоятельствах Ангелина не смогла бы оторвать восхищенного взгляда от его красоты и идеальной фигуры. Но только не сейчас. Её мысли были заняты совсем другим. Ее сердце обливалось слезами, а душа болела.

Всю дорогу никто из них не проронил ни слова. Мурад переводил иногда взгляд с дороги на Лину, но боялся нарушить тишину. Даже магнитола в салоне молчала. Ему до боли в сердце было жаль бедную девушки, глаза которой были мокрыми от слез. Ему искренне хотелось ей помочь. Но он не знал, как. Ангелина глаз не сводила с дороги. Но не замечала ни машин, которые, не смотря на ранний час, оккупировали шоссе в обоих направлениях, ни прохожих, спешащих на работу, ни сигналов светофора, пару раз проскочив на красный свет и лишь чудом избежав несчастья.

Мысли девушки были далеко отсюда. «Почему отец?» – думала она. Почему именно он, единственный родной человек, который остался у нее на всем белом свете. Они были в пути чуть меньше часа, но Ангелине казалось, что прошло три.

Припарковав машину у ворот больницы, Ангелина устремилась к главному ходу, даже забыв нажать на кнопку блокировки. Мурад не отставал ни на шаг. Узнав в регистратуре, где находится реанимация, девушка тут же бросилась к лестнице, не став дожидаться лифта. Буквально пролетев несколько этажей, Ангелина остановилась на четвертом. Она вошла в холл.

– Ангелина! Дочка! – со слезами на глазах к ней бросилась женщина. Мурад даже не успел разглядеть ее лица. Девушка ответила на ее объятья. Они простояли так несколько минут. Женщина плакала, уткнувшись Лине в плечо. На глазах последней тоже были слезы.

Мурад огляделся по сторонам. Обстановка угнетала. Просторный холл, белая плитка на полу, в светлый цвет выкрашены стены. Несколько кожаных сидений по одной стороне и огромная белая дверь с красной надписью «Реанимация». Мурад как раз пытался прочесть длинное слово, как услышал позади себя женский голос, до боли знакомый и родной. Его сердце в ту же секунду будто пронзило стрелой. Он застыл на месте, не в силах пошевелиться. На голос обернулись Ангелина и Ольга Николаевна. В холле возле лифта стояла Настя.

– Я принесла кофе, – ответила она, – в руках у нее было два бумажных стаканчика, от которых исходил чудесный аромат любого утра.

Мурад собрался с духом и медленно обернулся. Увидев, наконец, обладательницу голоса, он замер в оцепенении. В глазах его читалась боль и радость одновременно. Уголки его губ поползли кверху, а по щеке покатилась слеза.

– Ямур! – только и смог произнести юноша.

Настя переводила недоуменный взгляд то на застывших в объятьях сводную сестру и мать, то на незнакомого красавца, который, казалось, больше всех обрадовался ее появлению, но почему-то назвал чужим именем.

– Ямур! Это ты! О, Аллах! Спасибо тебе! – с этими словами Мурад бросился к Насте, заключив ее в свои объятья, да так крепко, что даже кофе расплескалось. – Ямур! Любимая! – как заведенный повторял Мурад.

– Да пусти ты уже! – оттолкнула Настя незнакомца и обратилась к матери. – Держи кофе! А тебе не принесла, – перевела она взгляд на Ангелину. – Не знала, что ты здесь. Уж извини! – с сарказмом в голосе произнесла она.

Ольга Николаевна и Лина были в не меньшем недоумении от увиденной им картины. В эту самую минуту дверь в реанимацию распахнулась, и на пороге появился мужчина в белом халате с надписью «кардиохирург Глеб Сергеевич » на бэйджике и в белом чепчике.

– Доктор! Как он? – бросились к нему женщины.

Настя лишь усмехнулась и вновь посмотрела на странного парня. Тот же глаз не сводил с девушки. Его сердце колотилось, ноги подкашивались. Султан не знал, что ему делать, как поступить. Он готов был расцеловать свою любимую, но в то же время что-то останавливало его. Мурад не мог думать в ту минуту только о себе, о своих чувствах, в то время как у Ангелины такое несчастье.

– Кризис миновал, – грубо ответил Глеб Сергеевич. – Он пришел в сознание.

– Что с ним, доктор? – спросила Лина, боясь услышать ответ.

– Что с ним? – повторил за ней врач. – Вы издеваетесь? Я несколько месяцев назад говорил ему, что операция просто необходима. Почему так затянули?

– Какая операция? – удивление было в голосе Лины. – Ольга Николаевна, – перевела она взгляд с доктора на мачеху, – вы что-нибудь знали об этом?

Та лишь опустила глаза.

– Он сказал нам об этом пару дней назад, – тихо произнесла женщина.

– Но как же так? – Лина готова была разрыдаться. – Почему он ничего не сказал мне? Своей родной дочери? Почему вы мне ничего не сказали об этом, как только узнали?

– Он хотел сказать тебе сегодня на дне рождения, – оправдывалась Ольга Николаевна. – Но не успел, – всхлипнула она.

– Но так же нельзя, Ольга Николаевна! – Лина закрыла лицо руками и тихонько заплакала.

– Ангелина! Дочка! – обняла ее мачеха. – Ты же знаешь, отец никогда не доверял врачам. Я пыталась его переубедить. Но он и слышать не хотел ни о какой операции.

– Знаете, что, дамы, о доверии и недоверии к врачам вы будете разговаривать в другом месте. А сейчас нам нужно срочно спасать человека. Вы его дочь, я так понимаю? – обратился Глеб Сергеевич к Лине.

Та кивнула.

– Как я могу обращаться к вам.

– Ангелина.

– Вот что, Ангелина, – взял врач девушку под руку и отвел в сторону, – у вашего отца серьезные проблемы с сердцем. Операция в таком случае неизбежна. Я говорил Павлу Петровичу еще полгода назад. Но он отмалчивался. Конечно, как дочь, вы должны были все взять в свои руки.

– Я не знала! – сквозь слезы проговорила Лина.

– Ладно, что уж теперь говорить об этом, – вздохнул Глеб Сергеевич. – Но его состояние критическое. Нельзя терять ни минуты.

– Что я могу сделать? Чем помочь?

– В том-то и дело, что только вы и можете, – вновь вздохнул доктор. – Понимаете, сама операция бесплатная. Но вот кардиостимулятор, – врач замолчал.

– Сколько? – подняла девушка заплаканные глаза на доктора.

– Лучше поставить немецкий. Поверьте моей практике. Он намного надежнее. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше для вашего отца.

– Сколько у меня есть времени?

– Не много. Максимум неделя, – опустив глаза в пол, ответил доктор.

– Я найду деньги! – вытирая рукой глаза, Лина, так и не взглянув на врача, быстрым шагом направилась к лестнице.

Мурад, не раздумывая, бросился за ней.

– Доктор! Можно его увидеть? – обратилась Ольга Николаевна к врачу, как только Лина скрылась из виду.

– Не сейчас, – помотал головой тот. – Вот когда из реанимации переведем в палату, тогда пожалуйста. И еще, поторопитесь с деньгами, – похлопал он женщину по плечу, – время играет не в нашу пользу, – сказав это, Глеб Сергеевич поспешил удалиться, оставив Ольгу Николаевну и Настю одних в больничном холле.

– Нет! Ты это видела? – усмехнулась Настя.

– Ты о чем? – подняла женщина заплаканные глаза на дочь.

– Этот парень, что пришел с Линой. Ты знаешь его?

– Нет. Первый раз вижу.

– Неужели новый ухажер? – не унималась Настя. Зависть и злость к сводной сестре так и грызли девушку изнутри, в ту минуту она еще больше ненавидела Ангелину и отдала бы все на свете, только бы никогда не слышать даже ее имени.

– Боже мой! Что же теперь будет! – Ольга Николаевна поднесла ладони к губам.

– И почему он так странно повел себя? Этот парень? – никак не могла успокоиться Настя. – Обнял меня, как старую знакомую, нес какую-то чушь? – продолжала она разговаривать сама с собой. – Но ничего, я это выясню. Ладно, мам, ты как хочешь, а мне пора на работу.

– Но, как же…. – не успела Ольга Николаевна закончить мысль, как девушки уже и след простыл.

– Алё, Люська! – кричала Настя радостно в трубку, как только лифт остановился на первом этаже больницы. – Чего тебе расскажу, закачаешься. Але! Тебя плохо слышно. Ты где? В метро? Ок, увидимся в магазине.

Настя так и застыла с телефоном возле уха, наблюдая интересную картину. Возле своего «Ниссан Джук» стояла ее ненавистная сестрица вместе с тем самым парнем, о котором были теперь все мысли девушки. Ангелина о чем-то говорила, юноша же спокойно слушал. После он подошел к Лине и, обняв за плечи, прижал к груди. Настя задыхалась от злости. Пальцы девушки интуитивно сжались в кулаки. Сначала красавчик на «Лексусе», теперь еще один мачо. И судя по огромным перстням почти на каждом пальце, тоже не последнее место занимает в этом мире.

– Чёрт! Вырвалось у девушки. – Ну, почему же всё ей? Но ничего! Посмотрим, кто кого! – и, дождавшись, когда парочка села в машину, Настя поспешила в сторону метро.

– Мне нужно в офис, – не отрывая глаз от дороги, Ангелина первой нарушила тишину, царившую более получаса в салоне автомобиля.

– Твой отец обязательно поправится, – воспользовавшись этим, Мурад решил поддержать девушку.

– Не все так просто в этой жизни, – усмехнулась она.

– На все воля Аллаха.

– Если бы только его.

– Ответь, могу ли я помочь тебе?

– Меньше всего ты, – снова усмехнулась Лина. – Не знаю, как у вас, но в нашем мире, если у человека нет денег, то он и не человек.

– Что это за загадка?

– Ничего! Не бери в голову!

– Но ты не ответила мне, – не сдавался Мурад. – Я хотел бы помочь тебе.

– Как? – перевела Лина взгляд на своего спутника. – Одолжишь мне полмиллиона?

– А это много? – спросил тот полушепотом.

– Для кого как.

– А если золотом, сколько?

Лина лишь покачала головой.

– Если бы я был во дворце, – продолжал Мурад, – я бы дал тебе золота столько, сколько нужно. Но здесь увы я бессилен. Мне больно смотреть на тебя. Моя душа плачет вместе со слезой, что катится по твоей щеке. Мое сердце разрывается на части. Что я могу сделать? Как помочь тебе? Чем облегчить твои страданья?

– Спасибо за добрые слова, – посмотрела Ангелина вновь на Мурада. – Я найду деньги на операцию, – с уверенностью в голосе добавила она. – А сейчас мне нужно в компанию. Я отвезу тебя домой.

Высадив Мурада возле подъезда, проинструктировав по поводу ключей, Ангелина поспешила в офис. Слезы катились по обеим щекам девушки, отвлекая ее от дороги. Она старалась не думать о худшем. Но не могла. Нет. Этого не должно произойти. Сначала мать оставила ее. Теперь отец. Она должна сделать все, чтобы не допустить этого.

Глава десятая «Выход найден»

В это время на другом конце столицы в просторном светлом кабинете, откинувшись на спинку красного кожаного кресла, положив ноги на стеклянный круглый стол, сидел молодой мужчина. Запах кубинских сигар не выветривался. Молодой человек, глубоко затянувшись, пускал кольца дыма. Золотые часы «Rolex», черный, блеском отливающий костюм из последней коллекции «Brioni», солнечные очки марки «Рэй Бенс» и многочисленные персти на пальцах рук говорили о его положении в этом современном мире.

Незнакомец поправил длинную цвета темного шоколада челку, спавшую на лоб, отправил солнечные очки за уши. Теперь можно было разглядеть его скрытые до этого глаза: ярко-зеленые, с густыми длинными, будто подкрашенными ресницами. Четко очерченные скулы двигались из стороны в сторону, что наводило на мысль, что молодой человек о чем-то сосредоточенно думал.

Раздался стук в дверь. Незнакомец вздрогнул, убрал ноги со стола, отправил солнечные очки на место, выпрямился.

– Входи! – ответил он грубо.

В глазах появился его опричник двухметрового роста с таким же расстоянием в плечах.

– Какие новости? – развернувшись на кресле к окну, начал хозяин кабинета.

– Никаких, – опустил глаза в пол охранник.

– Совсем ничего? – затянулся мужчина в очередной раз.

– Нет.

– Все салоны обошли?

– Обижаете, господин. Все, что есть в столице.

– И?

– Не то чтобы перстня. Даже ни единого камушка.

– Ладно! Свободен. Продолжайте в том же духе. И держи меня в курсе. Я уверен, он здесь. И скоро объявится, – ехидная улыбка скользнула по лицу мужчины в черном костюме.

Мурад, удачно преодолев все препятствия на своем пути в виде запертой подъездной двери, лифта и двери тамбурной, наконец, попал в квартиру. Он присел на пуфик в коридоре, рукой нащупал ключницу, повесил ключ. Мысли роились в голове.

– Это точно была Ямур, – разговаривал он сам с собой. – Иная прическа, чужестранная одежа. Но я узнал бы ее и с закрытыми глазами.

Воспоминания нахлынули тут же…

… – Султан Мурад идет! – голос Мехмеда-паши звучал громче рупора.

В высшем гареме в тот вечер ожидали повелителя. Незехат-калфа была заранее предупреждена о визите падишаха и тщательным образом подготовила наложниц.

И вот все фаворитки высшего гарема выстроились в длинном узком коридоре, освещаемом как никогда огромным количеством свечей в тяжелых металлических подсвечниках, висящих по обеим стенам коридора. Все девушки с трепетом в сердце ожидали повелителя, переминаясь с ноги на ногу на холодном каменном полу. От ярких всех цветов радуги нарядов наложниц рябило в глазах. Узкие топы, едва прикрывающие сочную девичью грудь, воздушная длинная юбка в пол, самые лучшие украшения говорили о том, что султану сегодняшним вечером предстоит увидеть танец в исполнении его лучших наложниц.

И вот, наконец, и сам повелитель в сопровождении преданных бостанджи, в белом шелковом платье, украшенном голубыми камнями, в такого же цвета накидке и в белой чалме. Мурад, как всегда, убрав руки за спину, высоко задрав подбородок, ступал медленно, но уверенно, пытаясь хоть краем глаза заглянуть под вуаль, скрывающую самые прекрасные лица гарема. Улыбаясь в предвкушении незабываемого зрелища, а затем и страстной ночи, он прошел в огромный зал, освещенный сотнями свечей. Подняв полы длинного платья, он занял свое место посередине зала в красном бархатном кресле, больше походившем на трон. По правую руку падишаха стоял его визирь – Мехмед-паша. По левую – главный евнух Али-эфенди и смотрительница гарема Незехат-калфа. Позади же расположились во всей готовности бостанджи. Султан достал из кармана белый шелковый платок и щелкнул большим и указательным пальцем друг о друга. Этот щелчок означал, что пора начинать.

– Музыку! – скомандовал Мехмед-паша.

Музыканты, находящиеся тут же в зале, заиграли. Веселая, будоражащая душу восточная мелодия заполнила зал. И вот в дверях одна за другой появлялись его лучшие наложницы, двигая бедрами в такт музыке и гармонично перебирая руками. Этот танец султан видел много раз, но каждый раз как в первый. Он улыбался, наслаждаясь приятной мелодией, восхищаясь красотой женского тела. И в тот миг он с гордостью осознавал свое положение. Он – не только правитель могучей непобедимой империи, но еще и хозяин сотни женских сердец. Все красавицы, пытающиеся угодить падишаху, все до одной, были его. Наложницы в свою очередь мечтали об одном – провести эту ночь в крепких объятьях красавца-султана, о необузданной страсти которого по гарему ходили легенды. Но только одной из них этой ночью посчастливиться ощутить вкус манящих губ падишаха, почувствовать его сильные руки на своем теле и узнать, насколько эти легенды соответствуют действительности.

Падишах переводил взгляд с одной девушки на другую. Несмотря на улыбку, не сходящую с его губ, он казался серьезным. Но внутри него все ликовало. Наконец показалась она. Пышная грудь, осиная талия, длинная тонкая шея. Нежно-голубое полупрозрачное платье только подчеркивало все достоинства идеальной женской фигуры. Султан не сводил с прекрасной наложницы глаз, пытаясь узнать ее под скрывающей лицо вуалью.

– Кто она? – полушепотом обратился он к Али-эфенди, поняв, что видит красавицу впервые.

– Она недавно в гареме, господин, – поклонился тот.

– Вот оно что, – загадочная ухмылка проскользнула по лицу падишаха.

Султан испепелял взглядом прекрасную незнакомку. Наложница же старалась не смотреть на своего повелителя, опустив глаза в пол. Ее движения были робки, порой нелепы, но это не мешало падишаху восхищаться ею. Уже в тот день, увидев ее в первый раз, султан понял, что эта девушка – его судьба.

– Как её имя? – обратился он вновь к главному евнуху.

– Ямур-джарийе, повелитель, – гордо ответил тот, поняв, что не прогадал, купив в гарем у купцов прекрасную славянку.

И в ту же секунду белый шелковый платок, что держал падишах в руке, упал к ногам прекрасной наложницы в голубом платье с красивым именем Ямур.

Мурад вздрогнул. Сладостные воспоминания нарушил звук поворачивающегося в дверном замке ключа.

– Ангелина, – обрадовался он, но услышав за дверью незнакомый женский голос, понял что ошибся.

– Черт! Давай уже отпирайся! – донеслось вновь.

Мурад вскочил с пуфика и заметался по квартире. В мыслях его было только одно – спрятаться как можно быстрее. Он пробежал в кухню, залез под стол. Но понял, что это не самое удачное место для пряток. Вернулся в комнату, присел между диваном и креслом. Но крепкая спина его выдавала, никак не помещаясь между мебелью. Мурад вскочил на ноги, осмотрелся по сторонам. Шкаф! Это был единственный выход. Юноша незамедлительно бросился к шкафу, и в то время, ка дверца последнего захлопнулась, открылась дверь входная, и на пороге появилась Майя – Линина подруга и соседка по квартире. В руках у нее был сотовый и девушка явно с кем-то ругалась.

– Я сказала, придурок, забудь этот номер! Не звони мне больше! – кричала она в трубку.

От ее грозного крика дверцы шкафа затряслись, а Мурад в ужасе забился еще дальше.

– Для тупых повторяю еще раз! Я не хочу тебя больше видеть, козел! Понял? Никогда!

Майя зашла в квартиру, закатила вслед за собой маленький чемоданчик.

– Я своими личными глазами видела тебя с этой шваброй в нашем номере. Что? Недоразумение? Это теперь так называется? – девушка присела на пуфик в коридоре, где минуту ранее располагался Мурад. – Все! Между нами все кончено! Прощай! – в сердцах Майя отшвырнула в сторону телефон и, посидев минуту молча, принялась расстегивать туфли.

Освободив и вытянув вперед ноги, девушка тяжело вздохнула.

– Все мужики одинаковые! – сделала она вывод из неприятной беседы.

Она поднялась с места, и на ходу стягивая с себя футболку, направилась в комнату прямиком к шкафу.

– Ааааа!!!! – душераздирающие вопли девушки эхом разнеслись по квартире.

– Аааааа!!! – вторил ей Мурад из шкафа.

Девушка опрометью бросилась на кухню, на ходу натягивая на себя снятую футболку, и через секунду вернулась в комнату с уже знакомым нам сотейником.

Султан сотейник тоже узнал. Юноша забился в самый угол шкафа и закрыл лицо руками. Майя осмотрела парня. Он не казался злостным хулиганом и непрошеным воришкой. Наоборот, вызывал жалость.

– Черт! Да кто ты такой? – выставив впереди себя сотейник, бросила Майя.

Мурад по очереди убрал руки от лица и переводил взгляд то на ошарашенную девушку, то на небезызвестный ему сотейник. Но от страха не мог и слова вымолвить.

– Кто ты такой? Или ты глухой? – водила пальцем Майя возле уха.

Мурад собрался с духом и, выставив грудь вперед, все еще не собираясь вылезать из своего укрытия, гордо произнес:

– Я – двенадцатый су…. – но тут же, опомнившись, исправился, – я друг Ангелины.

– Друг Ангелины, говоришь, – Майя глаз не сводила со странного парня в шкафу. – А какого хрена в шкафу делаешь?

– Я не понял ни слова из твоих уст.

– Ты чего тупой? – покрутила Майя возле виска.

– Но я не делал никакого хрена, – оправдывался Мурад. – Я…просто….жду Ангелину с работы….

– Ждешь в шкафу? – не меняла повышенного тона Майя.

– Я…испугался, когда услышал шум за дверью.

– Испугался? – не отставала девушка. – Ладно! Вылазь давай, – она отошла немного в сторону, освободив султану путь.

Мурад пытался подняться на ноги, хватаясь за вещи, висящие в шкафу над его головой. В это самое время с грохотом и треском рухнула железная балка, давно державшаяся на соплях и не выдержавшая такого натиска. Мурад вновь рухнул на пол шкафа, а на него – та самая балка со всем своим содержимым.

– Аааааа! – снова раздалось из шкафа.

– Эй, друг Ангелины, ты живой? – выставив на всякий случай сотейник впереди себя, спросила Майя после минуты тишины.

В шкафу послышалось копошение, и вот из кипы вещей показалась голова султана. Его наполненные ужасом глаза и перекосившееся от страха лицо не могли не вызвать улыбку девушки. Мурад на коленях вылез из шкафа, снимая на ходу с головы брюки и блузки, только потом встал на ноги. Отряхнувшись, он по обыкновению, вытянулся в струнку, убрал руки за спину и высоко задрал подбородок. Уголки Майиных губ поползли еще выше.

– Ну, а все-таки, – девушка скрестила руки перед грудью, не выпуская при этом сотейника. – Что ты делал в шкафу?

– Я дал ответ на этот вопрос, дев… – начал было гордо султан, но взглянув на сотейник в руках Майи решил, что такой тон ничего хорошего ему не сулит. – Лина вручила мне ключи от ее покоев и велела ждать ее здесь.

– Покоев? – засмеялась Майя. – Ну-ну, – она обошла вокруг Мурада несколько раз, оглядывая последнего с ног до головы. – Вот Линусик, подруга называется. А все тихоней прикидывалась. Сначала горец в моем костюме, теперь вот недалекий, но красавчик в шкафу. Как тебя звать-то? – остановилась, наконец, девушка перед султаном.

– Мурад, – гордо ответил тот.

– Значит, Мурад. Ну, будем знакомы, – Майя протянула руку. – Я – Майя, Линкина подруга.

Мурад посмотрел на руку и отвернулся.

– Все с тобой ясно, – обиделась девушка. – Так, где ты говоришь Лина?

– И на этот вопрос я дал ответ, – не меняя тона, произнес юноша. – И я тебя уже видел. Так что представляться вновь – лишнее.

– Ого! – Майя всплеснула руками. – И где ж, позволь поинтересоваться.

– Вон в том черном ящике, – кивнул султан в сторону ноутбука, располагавшегося на журнальном столике, – никак не могу запомнить столь сложное название.

– В ноуте что ли? – догадалась девушка. – Постой! – ударила она себя по лбу. – Так это был ты? Тот горец в моем костюме? Ни фига себе! – покачала Майя головой. – Я б и в жизнь тебя не узнала. Но за костюм ты мне ответишь! Погоди минуту.

Майя метнулась в коридор, нашла телефон, в сердцах брошенной ей на пол, набрала чей-то номер: