Текст книги "Истинная. В клетке у Альфы (СИ)"

Автор книги: Ангелина Калинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 5.

Дверь в спальню Рэйна закрылась с тяжёлым, окончательным стуком, от которого по каменным стенам прошла дрожь, словно само помещение знало, что сейчас здесь произойдёт нечто необратимое. Комната была неожиданно большой для пещеры – высокий сводчатый потолок, усыпанный крохотными кристаллами, которые ловили и отражали слабый свет жаровен, создавая иллюзию звёздного неба глубоко под землёй. В центре – широкое ложе из тёмного дерева, покрытое шкурами, ещё хранившими запах дикого зверя. По стенам – полки с древними свитками, клинки, выкованные из чего-то, похожего на чёрное золото, и один-единственный предмет, который сразу приковал мой взгляд: огромный череп льва, висевший над изголовьем, с пустыми глазницами, в которых, казалось, всё ещё тлел золотой огонь.

Рэйн отпустил моё запястье только тогда, когда мы оказались внутри. Он отошёл к дальней стене, словно нуждался в расстоянии, чтобы не сорваться. Его спина была напряжена, мышцы перекатывались под кожей, как у зверя, готового к прыжку. Кровь на боку уже высохла, но я видела тонкую розовую полоску – след от моей магии, который он так старательно игнорировал.

Я стояла посреди комнаты, не зная, куда деть руки. Пламя внутри меня затихло, но не уснуло – оно дремало, как кошка на солнце, и каждый раз, когда Рэйн делал вдох, оно чуть приоткрывало глаза.

– Садись, – бросил он, не оборачиваясь. Голос был низким, усталым, но в нём всё ещё звенела сталь. – И не вздумай пытаться бежать. Дверь заперта. А за стенами – мои лучшие воины.

Я усмехнулась, хотя губы дрожали.

– Бежать? Куда? В твою любимую клетку? Или к тем, кто только что пытался меня зарезать? Спасибо, я лучше останусь здесь и посмотрю, как ты будешь мучиться от одной мысли, что я дышу в твоей комнате.

Он резко повернулся. Глаза вспыхнули – чистое золото, без единой примеси человеческого тепла.

– Ты думаешь, это шутка? – прорычал он, делая шаг ко мне. – Ты едва не умерла сегодня ночью. И не потому, что кто-то решил почистить стаю от человеческой заразы. А потому что твоё существование – это угроза. Моя слабость. Моя боль. И каждый, кто видит, как я смотрю на тебя, понимает, что альфа Золотых Львов больше не непобедим.

Я подняла подбородок, заставляя себя встретить его взгляд прямо.

– Тогда зачем ты меня спас? – спросила я тихо, почти шёпотом. – Мог бы отвернуться. Мог бы сказать: «Пусть прирежут. Проблема решена». Но ты ворвался, как сумасшедший, и разорвал его на куски. Почему, Рэйн?

Он молчал. Долго. Так долго, что я уже думала, он не ответит. Потом медленно подошёл ближе – шаг, ещё шаг – пока между нами не осталось меньше метра. Я чувствовала жар его тела. Запах – мускус, дым костра, кровь и что-то ещё, дикое, неукротимое, от чего у меня кружилась голова.

– Потому что эта связь… она не просто магия. Она – цепь. И если порвётся одно звено, порвётся всё.

Я сглотнула. Горло пересохло.

– Ты меня ненавидишь, – сказала я. Это был не вопрос.

– Да, – ответил он без промедления. – Ненавижу так сильно, что иногда мне хочется вцепиться тебе в горло и посмотреть, как погаснут твои глаза. Ненавижу за то, что ты человек. За то, что ты слабая. За то, что заставляешь меня чувствовать… что-то, кроме ярости.

Он замолчал. Его рука поднялась – медленно, словно он сам не верил, что делает это – и кончиками пальцев коснулся моей щеки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но от него по моей коже прошла волна золотого тепла, как будто внутри меня зажглась новая звезда.

Пламя отозвалось мгновенно.

Не яростно, не разрушительно – мягко, ласково. Оно выплеснулось из моих пор, окутало его руку, поднялось по запястью, по предплечью, добралось до груди. Золотое, тёплое, живое. Оно не жгло. Оно грело. Как будто говорило: «Я знаю тебя. Я всегда тебя знало».

Рэйн замер.

Его глаза расширились. Зрачки превратились в тонкие вертикальные щели.

– Прекрати, – прохрипел он, но голос был хриплым, сломанным.

– Я не могу, – прошептала я. – Это не я. Это… оно.

Он не убрал руку.

Наоборот – его пальцы скользнули по моей щеке, к виску, запутались в волосах. Он притянул меня ближе – медленно, словно боялся сломать. Наши лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось.

– Ты разрушаешь меня, – прошептал он, почти касаясь губами моих губ. – Каждую секунду, каждое мгновение. Я должен тебя убить. Должен вырвать эту связь из своей груди голыми руками. Но когда ты вот так… когда твой огонь касается меня… я забываю, почему я должен тебя ненавидеть.

Я закрыла глаза. Сердце билось так громко, что я боялась, он услышит.

– Тогда ненавидь, – сказала я тихо. – Ненавидь сильнее. Потому что я тоже тебя ненавижу. Ненавижу за то, что ты заставляешь меня чувствовать себя живой. Впервые за столько лет.

Он издал звук – что-то среднее между рыком и стоном.

А потом его губы накрыли мои.

Поцелуй был не нежным.

Он был яростным, голодным, злым – как будто мы оба пытались доказать друг другу, что это ничего не значит. Зубы стукнулись, языки сплелись в борьбе, руки вцепились в волосы, в плечи, в кожу. Пламя взвилось вокруг нас – золотое сияние, которое освещало комнату, но не жгло. Оно танцевало по стенам, по шкурам, по нашим телам, как будто праздновало.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

Рэйн смотрел на меня глазами, в которых больше не было только ненависти. Там было что-то новое. Что-то страшное.

– Это ничего не меняет, – сказал он хрипло.

– Конечно, – ответила я, улыбаясь криво, зло. – Ничего.

Он отвернулся, отошёл к столу, где лежали свитки. Развернул один из них – древний, пожелтевший, с выцветшими символами.

– Здесь написано, – произнёс он, не глядя на меня, – что связь истинной пары можно разорвать. Есть артефакт. Сердце Льва. Он спрятан в Пещерах Вечного Пламени. Если мы найдём его… если я уничтожу его… ты снова станешь просто человеком. А я – просто альфой.

Я подошла ближе. Посмотрела на свиток. Потом на него.

– И ты готов пойти туда? Со мной?

Он медленно поднял голову. В его глазах была решимость – и что-то ещё, что он не хотел признавать.

– Да, – сказал он. – Потому что я скорее умру в тех пещерах, чем проживу ещё один день, зная, что ты – моя судьба.

Я улыбнулась – медленно, почти нежно.

– Тогда готовься, зверь. Потому что я не дам тебе умереть одному.

Он не ответил.

Только сжал свиток в кулаке так сильно, что пергамент затрещал.

А пламя внутри меня тихо рассмеялось – потому что знало:

мы уже никогда не сможем вернуться назад.

Глава 6.

Утро пришло слишком быстро, как удар когтей в темноте.

Сквозь узкие щели в скалах пробивался бледный, холодный свет, окрашивая комнату Рэйна в серо-золотые тона. Я проснулась первой – тело ныло от вчерашнего напряжения, губы всё ещё помнили вкус его поцелуя, а внутри, под рёбрами, пламя тихо тлело, словно угли, которые не желают гаснуть. Рэйн спал на краю ложа, отвернувшись от меня, спиной к стене, как будто даже во сне не хотел показывать уязвимость. Его дыхание было ровным, но я видела, как напряжены мышцы на плечах, как пальцы сжимают край шкуры. Он не доверял мне. Не доверял себе рядом со мной. И это было правильно.

Я встала бесшумно, подошла к столу, где лежал тот самый свиток. Пожелтевшая кожа пахла пылью и старым воском. Символы – древние, угловатые – складывались в слова, которые я понимала каким-то странным, внутренним образом, словно язык впитался в меня вместе с пламенем. «Сердце Льва» – артефакт, способный разорвать истинную связь. Или укрепить её навсегда. Всё зависело от того, кто и с какой целью его коснётся. Последняя строка была написана кровью: «Тот, кто ищет разрыва, должен пройти через огонь, который не гаснет».

Я провела пальцем по этим словам. Пламя под кожей отозвалось лёгким теплом, как будто соглашалось.

Дверь скрипнула.

Рэйн стоял на пороге – уже одетый в лёгкую броню из чёрной кожи и золотых пластин, с кинжалом на поясе и мечом за спиной. Волосы собраны в низкий хвост, глаза – холодные, как утренний камень.

– Собирайся, – сказал он коротко. – Выходим через час.

Я повернулась к нему медленно, не скрывая улыбки.

– Уже решил, что не можешь без меня жить? Или просто боишься, что без меня твоя сила начнёт таять?

Он шагнул ко мне – быстро, хищно – и остановился в шаге. Его присутствие заполнило всё пространство: запах дыма, зверя, ярости.

– Я решил, что хочу поскорее избавиться от тебя, – ответил он тихо, но каждое слово било, как удар. – И если для этого придётся тащить тебя через полмира, через огонь и смерть – я сделаю это. С радостью.

Я подошла ближе, почти касаясь его груди своей.

– Тогда тащи, зверь. Только не забудь: если я умру по дороге, ты умрёшь вместе со мной. Медленно. Больно. Потому что твоё драгоценное пламя теперь – моё.

Его рука взметнулась – я думала, он схватит меня за горло, но вместо этого он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть вверх.

– Ты слишком много говоришь для пленницы, – прорычал он.

– А ты слишком долго смотришь на пленницу, для того, кто её ненавидит, – парировала я, глядя прямо в его глаза.

Мгновение – и он отпустил меня, отвернулся резко, будто обжёгся.

– Двадцать минут. И без фокусов.

Он вышел, хлопнув дверью.

Я осталась одна, чувствуя, как сердце колотится слишком громко для такой маленькой комнаты.

Через двадцать минут мы уже шли по узким тропам, ведущим из главного лагеря вглубь гор. Рэйн впереди, я – за ним, на расстоянии вытянутой руки. Стража не сопровождала – он отказался от всех, бросив только одну фразу: «Это наше дело. Только наше». Я не знала, что меня пугает больше: мысль, что мы одни в этих горах, или то, что он действительно считает это «нашим».

Путь был тяжёлым.

Скалы поднимались почти вертикально. Где-то внизу ревели подземные реки, и каждый шаг отзывался эхом, как предупреждение. Рэйн двигался уверенно, словно знал каждый камень, каждую трещину. Я старалась не отставать, хотя ноги уже горели, а лёгкие жгло от сухого воздуха.

На одном из привалов – крохотной площадке, окружённой чёрными обсидиановыми стенами – он наконец остановился. Сел на камень, достал флягу, сделал глоток, протянул мне.

Я взяла, нарочно коснувшись его пальцев. Он не отдёрнул руку, но взгляд стал ещё тяжелее.

– Почему ты пошёл один? – спросила я, возвращая флягу. – Ты же альфа. У тебя целая стая. Почему не взять хотя бы двоих?

Он смотрел куда-то в сторону.

– Потому что никто из них не должен видеть, как я… – он замолчал, стиснул челюсти.

– Как ты что? – подтолкнула я тихо.

– Как я слабею рядом с тобой, – закончил он сквозь зубы. – Как я теряю контроль. Как я… хочу тебя убить и одновременно хочу… – он оборвал себя, резко встал. – Не важно.

Я тоже поднялась. Подошла к нему сзади, почти касаясь спины.

– Хочешь меня, – договорила я спокойно. – Это слово, которое ты боишься даже в мыслях.

Он развернулся так быстро, что я едва успела вдохнуть. Его рука легла мне на шею – не сжимая, но и не отпуская. Пальцы тёплые, жёсткие.

– Да, – сказал он хрипло. – Хочу. Хочу так сильно, что это сводит меня с ума. Хочу сломать тебя, разорвать, выжечь из своей крови. А потом… потом я хочу взять тебя снова и снова, пока ты не закричишь моё имя. И я ненавижу себя за это. Ненавижу тебя ещё больше.

Пламя внутри меня вспыхнуло – золотое, яркое, жадное. Оно выплеснулось наружу, окутало нас обоих, но не жгло. Оно грело. Ласкало. Тянулось к нему, как к родному.

Я положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось бешено.

– Тогда возьми, – прошептала я. – Возьми меня. Прямо здесь. Прямо сейчас. И посмотрим, кто сломается первым.

Его глаза потемнели. Зрачки расширились.

Он наклонился – медленно, давая мне шанс оттолкнуть.

Я не оттолкнула.

Губы встретились – жёстко, яростно, как два клинка, которые не просто касаются, а вонзаются. Он врезался в меня всем телом, прижал к обсидиановой стене так сильно, что острые грани камня впились в спину сквозь ткань, оставляя синяки, которые я потом буду носить как трофеи. Его язык ворвался в мой рот без спроса – грубо, властно, будто хотел выжечь мой собственный вкус и оставить только свой.

– Ненавижу тебя, – прорычал он прямо мне в губы, а потом укусил нижнюю так сильно, что я почувствовала кровь.

Я зашипела от боли и удовольствия одновременно, вцепилась в его волосы обеими руками и рванула вниз, заставляя его голову запрокинуться. Он зарычал – низко, по-зверски – и тут же ответил: одной рукой схватил меня за горло, не сжимая до конца, но достаточно, чтобы напомнить – он сильнее. Другой рукой он рванул мою одежду – ткань треснула с сухим, злым звуком, обнажая грудь. Холодный воздух пещеры ударил по коже, но тут же был накрыт его горячим ртом.

Он впился в сосок – зубами, языком, без всякой нежности. Сосал так сильно, что я выгнулась дугой, впиваясь ногтями ему в затылок до крови. Я чувствовала, как его член уже твёрдый, упирается мне в низ живота через штаны, и это только подливало масла в огонь.

– Снимай, – выдохнула я хрипло, сама рвала его ремень, ногти царапали кожу на бёдрах. – Быстро, ублюдок.

Он не стал ждать. Одним движением стянул с меня всё, что оставалось, швырнул на камни. Я стояла перед ним голая, кожа в мурашках, пламя внутри уже танцевало по венам, золотое, алое, чёрное, готовое вырваться. Он смотрел на меня секунду – глаза дикие, зрачки расширены – а потом сорвал с себя остатки одежды одним рывком.

Его тело – сплошные мышцы, шрамы, напряжённые жилы. И член – толстый, твёрдый, уже мокрый на кончике. Он не дал мне времени полюбоваться. Схватил за бёдра, рывком поднял, прижал к стене ещё сильнее. Мои ноги обвили его талию инстинктивно, пятки впились в его зад.

Я закричала – не от боли, а от того, как он заполнил меня сразу, до предела, до упора. Он не дал мне привыкнуть. Двинулся снова – жёстко, быстро, вбиваясь так, будто хотел пробить меня насквозь, оставить внутри себя навсегда. Каждый толчок выбивал воздух из лёгких, заставлял спину тереться о камень, оставляя кровоточащие ссадины.

Я кусала его плечо, царапала спину, оставляя длинные красные полосы. Кровь смешивалась с потом. Я отвечала ему тем же ритмом – двигалась навстречу, сжимала его внутри так сильно, что он рычал мне в ухо проклятья и признания одновременно.

Он зарычал – звук, от которого волосы вставали дыбом – и подчинился. Хватка на бёдрах стала железной, синяки уже расцветали под пальцами. Он вбивался в меня так, будто хотел сломать, уничтожить, а потом собрать заново только для себя. Пламя вокруг нас взвилось выше – золотые сполохи освещали скалы, танцевали по нашим телам, лизали кожу, но не жгли. Оно было живым. Оно было нами.

Я чувствовала, как оргазм подкатывает – резкий, злой, почти болезненный. Вцепилась в его волосы, выгнулась, закричала его имя – не нежно, а яростно, как проклятие. В тот же миг он кончил – глубоко внутри, с низким, гортанным рыком, вжимаясь в меня так сильно, что казалось, наши кости вот-вот треснут.

Мы застыли – прижатые друг к другу, мокрые, дрожащие, в крови, поту и пламени.

Он не отпускал меня сразу. Просто стоял, уткнувшись лицом мне в шею, тяжело дыша. Я чувствовала, как его член всё ещё внутри, медленно опадает, как его сердце колотится в бешеном ритме – в унисон с моим.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, одежда валялась разорванными клочьями на камнях, кожа горела от свежих следов – укусов, царапин, синяков.

– Это ничего не меняет, – сказал он в третий раз за день.

Я улыбнулась – криво, зло, но уже почти нежно.

– Конечно. Ничего.

Глава 7.

Пещеры Вечного Пламени начинались не с грандиозного входа, а с едва заметной трещины в скале – узкой, словно шрам на теле горы. Рэйн остановился перед ней первым, положив ладонь на холодный камень. Его пальцы скользнули по поверхности, будто он прислушивался к чему-то, чего я не могла услышать. Я стояла чуть позади, чувствуя, как ветер, вырывающийся из щели, несёт запах серы, расплавленного камня и чего-то ещё – древнего, голодного, живого.

– Здесь начинается настоящий путь, – сказал он, не оборачиваясь. Голос был ровным, но в нём сквозило напряжение, которое он не мог скрыть даже от себя. – Дальше нет возврата без артефакта. Или без смерти.

Я шагнула ближе, нарочно коснувшись его плеча. Он не отстранился.

– Ты говоришь так, будто уже решил умереть, – ответила я тихо. – Или будто надеешься, что это сделаю я.

Он наконец повернулся. В его глазах было что-то новое – не просто ненависть, не просто желание, а усталость. Глубокая, въевшаяся в кости усталость от борьбы с самим собой.

– Я устал притворяться, что мне всё равно, – произнёс он, и каждое слово падало тяжело, как камень в бездонную пропасть. – Я устал ненавидеть тебя каждую секунду бодрствования. Но если я перестану… если я позволю себе… – он замолчал, сжал кулаки так, что костяшки побелели. – Тогда всё, за что я жил, рухнет.

Я смотрела на него долго. Слишком долго. Потом медленно подняла руку и коснулась его щеки. Кожа была горячей, чуть шершавой от щетины.

– Тогда рухни, Рэйн, – сказала я почти нежно. – Потому что я уже рухнула. И знаешь что? Падать оказалось… не так уж страшно.

Он закрыл глаза на мгновение – всего на мгновение – и когда открыл снова, в них было столько боли, что мне самой стало больно дышать.

А потом он просто взял меня за руку.

Не грубо. Не властно.

Просто взял – и шагнул в трещину.

Внутри было темно, но не полностью. Стены пульсировали слабым красноватым светом – будто вены горы были наполнены лавой. Воздух становился всё горячее с каждым шагом, одежда липла к телу, волосы прилипали ко лбу. Мы шли молча, держась за руки, и это молчание было громче любых слов.

Первую ловушку мы заметили слишком поздно.

Пол под ногами дрогнул – едва ощутимо, как предсмертный вздох. А потом камень раскололся, и из трещины вырвался столб золотого пламени – чистого, ослепительного, живого. Оно ударило в потолок, осыпая нас искрами. Я инстинктивно вскинула руки – и моё собственное пламя вырвалось навстречу, столкнувшись с чужим в ослепительной вспышке.

Две силы сцепились, как два зверя в брачном поединке. Золотое на золотом. Жар на жаре. Я чувствовала, как моя магия дрожит, пытается удержать напор, но он был слишком силён – древний, неумолимый.

Рэйн рванулся вперёд, обхватил меня сзади, прижал к себе спиной к своей груди. Его руки легли поверх моих, пальцы переплелись с моими пальцами.

– Держи, – прошептал он мне в ухо, голос хриплый от напряжения. – Держи вместе со мной.

Я не знала, как.

Но пламя знало.

Оно услышало его голос – услышало, узнало, подчинилось.

Моё золотое пламя стало глубже, ярче, смешалось с его собственной силой – той, что он всегда отрицал в себе. Столб чужого огня дрогнул, начал изгибаться, а потом… отступил. С тихим, почти жалобным шипением огонь ушёл обратно в трещину, оставив после себя только запах горелого камня и лёгкий дым.

Мы оба тяжело дышали.

Его руки всё ещё лежали на моих. Он не отпускал.

– Ты… – начал он и замолчал.

– Я знаю, – ответила я тихо. – Я тоже почувствовала.

Он медленно развернул меня к себе.

Лицо его было в саже, волосы растрепались, глаза горели – не от ярости, а от чего-то гораздо более опасного.

– Это не должно было сработать, – сказал он. – Ты – человек. Ты не должна была удержать пламя горы.

Я улыбнулась – криво, устало, но искренне.

– А ты не должен был меня держать. Но ты держишь. Уже давно.

Он смотрел на меня, будто видел впервые.

Потом наклонился и поцеловал – не яростно, не в наказание.

Медленно. Глубоко. Как будто пробовал на вкус саму возможность того, что это может быть правдой.

Когда он отстранился, его голос был почти шёпотом:

– Если мы найдём Сердце… и если я решу его уничтожить… ты простишь меня?

Я провела пальцами по его щеке, стирая сажу.

– Нет, – ответила я честно. – Но я пойму. Потому что я тоже боюсь. Боюсь, что если эта связь исчезнет… я останусь пустой. Как до того, как попала сюда.

Он кивнул – коротко, резко.

Потом взял меня за руку снова.

– Тогда идём дальше, – сказал он. – И пусть боги решают, кому из нас сгореть первым.

Мы двинулись глубже.

Позади нас пещера тихо дышала, словно живая.

Впереди ждал огонь, который не гаснет никогда.

А между нами – тонкая, дрожащая нить, которая становилась всё прочнее с каждым шагом.

И мы оба знали:

разорвать её будет больнее, чем умереть.

Глава 8.

Глубже в пещерах воздух стал густым, почти осязаемым – каждый вдох обжигал горло, словно глоток расплавленного металла. Стены пульсировали красным, как живое сердце, и где-то далеко внизу слышался низкий, ритмичный гул, будто сама земля дышала в такт нашим шагам. Мы шли уже третий час без остановки. Молчание между нами стало тяжёлым, вязким, пропитанным всем тем, что мы не говорили вслух.

Рэйн шёл впереди – спина прямая, плечи напряжённые, каждый шаг точный, как у хищника, который знает, что за ним охотятся. Но я видела, как иногда его рука невольно касается бока – там, где вчера была рана, которую я исцелила. Он не привык быть обязанным. Особенно человеку. Особенно мне.

Я не выдержала первой.

– Остановись, – сказала я тихо, но твёрдо.

Он замер, не оборачиваясь.

– Зачем?

– Потому что ты сейчас упадёшь. И я не хочу тащить твой труп через весь этот ад.

Он резко развернулся. Глаза горели – золотые, злые, усталые.

– Я не падаю, Мира. Никогда.

– Лжёшь, – ответила я, подходя ближе. – Ты дышишь, как загнанный зверь. Ты не спал. Не ел. И с тех пор, как я вошла в твою жизнь, ты постоянно борешься – со мной, с собой, с этой чёртовой связью. Хватит.

Он стиснул челюсти так, что я услышала, как скрипнули зубы.

– Ты хочешь, чтобы я сдался? Чтобы признал, что ты победила?

Я остановилась в шаге от него. Между нами оставалось только горячее дыхание.

– Нет. Я хочу, чтобы ты перестал притворяться, что тебе всё равно. Потому что мне – не всё равно. И это бесит меня сильнее, чем ты можешь представить.

Мгновение – тишина, только гул пещеры и наше дыхание.

А потом он сорвался.

Он схватил меня за волосы – резко, больно, – притянул к себе и впился в губы так, будто хотел вырвать мне душу через поцелуй. Я ответила мгновенно – вцепилась в его плечи, ногти впились в кожу сквозь броню, кусала его губы до крови. Он рычал мне в рот, толкал назад, пока моя спина не упёрлась в раскалённую стену. Жар камня обжёг кожу даже сквозь ткань, но мне было плевать.

Рэйн оторвался от моих губ, только чтобы укусить шею – сильно, оставляя следы зубов. Я выгнулась, впиваясь пальцами в его волосы, тянула, заставляя его рычать громче.

Руки скользнули вниз, расстёгивая, срывая, обнажая. Я помогала – рвала его ремни, стягивала броню, пока его кожа не оказалась под моими ладонями – горячая, твёрдая, покрытая потом и пылью пещер. Пламя внутри меня взвилось – золотое, алое, чёрное – и выплеснулось наружу, окутывая нас обоих. Оно не жгло. Оно ласкало. Танцевало по нашим телам, как живое.

Рэйн прижал меня к стене сильнее, поднял одну мою ногу, обхватил бедро, вошёл резко, одним толчком – без предупреждения, без нежности. Я вскрикнула – от боли, от удовольствия, от ярости. Он замер на мгновение, глядя мне в глаза – дикие, расширенные, полные чего-то, что уже не было просто ненавистью.

Он ускорился – жёстко, яростно, вбиваясь в меня так, будто хотел оставить след навсегда. Я отвечала – двигалась навстречу, кусала его плечо.

Пламя вокруг нас стало ярче – золотой вихрь, который скрывал нас от всего мира. Оно пульсировало в такт нашим движениям, становилось горячее, глубже, пока не слилось в одно – наше общее пламя.

Я кончила первой – резко, с криком, впиваясь в него всем телом. Он последовал за мной почти сразу – с низким, звериным рыком, вжимаясь в меня так сильно, что казалось, наши кости вот-вот сломаются. Мы застыли – прижатые друг к другу, мокрые от пота, дрожащие, слившиеся в одно целое.

Он не отпускал меня долго.

Просто стоял, уткнувшись лицом мне в шею, тяжело дыша. Я чувствовала, как его сердце колотится – быстро, неровно, в унисон с моим.

– Это ничего не меняет, – прошептал он наконец, но голос был сломанным, почти умоляющим.

Я провела пальцами по его затылку – мягко, без злости..

Он медленно опустил меня на землю.

Мы оба молчали, пока собирали остатки одежды. Пламя вокруг постепенно угасало, оставляя после себя только тёплый золотистый свет на наших коже.

Когда мы наконец посмотрели друг на друга – в глазах уже не было ненависти.

И впереди ждали Пещеры – не для того, чтобы разорвать связь.

А для того, чтобы заставить нас признать:

она уже стала частью нас самих.

Навсегда.