Текст книги "Истинная. В клетке у Альфы (СИ)"

Автор книги: Ангелина Калинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Истинная. В клетке у Альфы

Глава 1.

Я стояла на арене цирка, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах, словно электрический ток, разгоняющий кровь по всему телу. Свет софитов слепил глаза, но я привыкла к этому ослепительному сиянию – оно было частью меня, частью шоу, которое я создавала ночь за ночью. Толпа ревет, как разъяренный океан, тысячи голосов сливаются в один мощный гул, от которого вибрирует пол под ногами. Я – Мира, 26-летняя иллюзионистка, королева огненных шоу. Мои перчатки из огнеупорной кожи плотно облегают ладони, а в руках – факелы, что пляшут, извиваясь, как живые змеи, готовые ужалить. Запах дыма и пиротехники висит в воздухе густым туманом, проникая в легкие, заставляя сердце биться чаще. Это мой мир – мир иллюзий, где пламя подчиняется мне, а не наоборот.

Сегодня финал сезона, и я выбрала свой коронный номер: "Танец Феникса". Почему Феникс? Потому что я всегда возрождаюсь из пепла. Жизнь научила меня этому: сирота с детства, скитания по приемным семьям, а потом цирк – единственное место, где я почувствовала себя живой. Огонь стал моим союзником, моим оружием против одиночества. Я кружусь на арене, пламя лижет кожу, но не обжигает – годы тренировок, ожоги, которые давно зажили, сделали меня частью этого хаоса. Зрители ахают, когда я выдыхаю длинную струю алого пламени, оно взмывает вверх, как дракон, а пиротехника взрывается вокруг, осыпая арену каскадом искр, что сверкают, словно звезды в ночном небе. Я чувствую их взгляды – восхищение, страх, зависть. Это питает меня, делает сильнее. Амулет на шее, подарок от того загадочного зрителя в первом ряду, – он сказал: "Это для твоего следующего полета". Холодный металл касается кожи, и я думаю: "Что за полет? Еще один трюк?" Но в этот момент он вдруг нагревается, словно впитывая тепло моего огня. Я игнорирую это, сосредотачиваясь на номере. Пламя в моих руках меняет цвет – от золотого к алому, – я манипулирую им, как дирижер оркестром, заставляя танцевать в ритме музыки, что гремит из динамиков.

Но вдруг мир начинает кружиться. Амулет вспыхивает ослепительным светом, боль пронзает тело, как удар молнии, разрывая реальность на куски. Я падаю – нет, лечу сквозь пустоту, где нет ни верха, ни низа. Мысли хаотичны: "Что происходит? Это часть шоу? Нет, это не иллюзия... Это больно, слишком больно!" Арена тает в вихре золотых вспышек, голоса толпы затихают, и я проваливаюсь в темноту, где эхом отдаются мои собственные крики.

Когда зрение возвращается, медленно, как после долгого сна, я понимаю: это не цирк. Холодный камень под ладонями, грубый и шершавый, царапает кожу. Эхо рычания разносится вокруг, низкое, первобытное, от которого мурашки бегут по спине. Я поднимаю голову, моргая, пытаясь осмыслить. Огромная пещера-арена, освещенная трепещущими факелами, чьи языки пламени отбрасывают тени на стены, усыпанные золотистыми прожилками. Вокруг – фигуры, не люди, а... полузвери? С золотистой шерстью, мускулистыми телами, глазами, горящими как раскаленные угли. Оборотни? Львы? Мой разум отказывается верить: "Это сон, галлюцинация от переутомления. Я упала на арене, ударилась головой. Проснись, Мира!" Но воздух тяжелый, пропитанный мускусом дикой силы, запахом земли и крови – это слишком реально.

Я пытаюсь встать, ноги подкашиваются от слабости, но я заставляю себя выпрямиться. Страх смешивается с гневом – я не жертва, я выживала в худших ситуациях. Вдруг чьи-то руки – сильные, с когтями – хватают меня за горло, прижимая к холодной скале. Боль вспыхивает, перекрывая дыхание. Передо мной мужчина, но в нем больше от зверя: мускулистый торс, золотые волосы, падающие на плечи как грива, и глаза, полные чистой, неукротимой ярости. Его ноздри раздуваются, он вдыхает мой запах, и рык вырывается из груди, вибрируя в моей собственной.

– Человеческая вонь, – шипит он, пальцы сжимаются сильнее, когти впиваются в кожу, но не рвут – пока. – Ты вторглась в наши земли, тварь. Ты умрешь здесь, медленно и болезненно, чтобы твоя смерть послужила уроком.

Его голос – как гром, низкий и угрожающий, но в нем сквозит что-то еще, нотка удивления? Я хриплю, пытаясь вырваться, но его хватка железная, тело прижимается ближе, отчего я чувствую жар его кожи. Мысли мелькают: "Кто он? Почему он так ненавидит? И почему... почему его прикосновение вызывает странный отклик во мне?" Страх превращается в ярость – я не позволю какому-то зверю сломать меня!

– Отпусти меня, ублюдок! – выдавливаю я, впиваясь ногтями в его запястье, царапая до крови. – Я не знаю, как здесь оказалась, но если ты не уберешь свои лапы, я...

Он смеется, но в смехе – чистая ненависть, ядовитая, как змеиный яд. Его лицо так близко, что я вижу золотые искры в глазах, чувствую горячее дыхание на щеке. Вдруг его глаза расширяются, ноздри трепещут снова, и выражение меняется – от ярости к шоку, а потом к бешенству, что искажает черты. Он отшатывается чуть, но не отпускает, прижимая меня сильнее, его тело твердое, как камень.

– Истинная пара? – рычит он, словно это самое страшное проклятие в мире. – Ты, жалкая человеческая шлюха? Нет, боги издеваются надо мной! Ты ослабляешь меня, отравляешь мою кровь своей слабостью!

Слова бьют, как пощечина. Истинная пара? Что за бред? Но его ярость заражает меня, разжигает что-то внутри. Мои руки вдруг горят – буквально. Пламя вспыхивает из ладоней, золотое и алое, обжигая его кожу, танцуя по пальцам, как в моем шоу, только теперь это не трюк, не пиротехника. Это реальность, вырвавшаяся из меня. "Что это? Магия? Во мне? Нет, это невозможно!" – думаю я в панике, но огонь не гаснет, он рвется наружу, озаряя пещеру ярким светом. Оборотни вокруг рычат, отступая в тень, их глаза полны страха и гнева.

– Что это за дьявольщина? – вопит он, тряся обожженной рукой, на которой остаются красные следы. – Ты не просто человек... Ты проклятие, посланное, чтобы уничтожить меня!

Боль в его голосе смешана с ненавистью, но я вижу искру – не пламени, а чего-то другого, что пугает меня. Он машет рукой, и из камня вырастают золотые прутья, запирая меня в клетке, что сверкает, как солнце в зените. Я бьюсь о них, огонь вспыхивает ярче, лижет прутья, но они не тают, только нагреваются.

– Завтра я сломаю эту связь... или тебя, – шипит он, уходя в тень пещеры. Его глаза горят ненавистью, но в глубине – та искра, что заставляет мое сердце биться чаще. "Кто он? И почему я не могу отвести взгляд?" – думаю я, опускаясь на пол клетки, пламя на ладонях угасает медленно, оставляя меня в холодной тишине.

Глава 2.

Холод золотых прутьев впивался в спину, словно насмешка над моим огнём. Я сидела, прислонившись к решётке, и пыталась дышать ровно, хотя сердце всё ещё колотилось так, будто хотело вырваться из груди и убежать от всего этого кошмара. Пещера вокруг дышала – низкий гул голосов, далёкие рыки, тяжёлые шаги по камню. Запах здесь был чужим: сухая земля, горячий камень, мускусная сила зверей и что-то ещё – терпкий, металлический привкус крови. Я закрыла глаза и попыталась вызвать в памяти арену цирка: яркий свет, музыку, аплодисменты. Но вместо этого перед внутренним взором вставало только его лицо. Золотые глаза, полные ненависти, и то мгновение, когда он вдохнул мой запах и будто получил удар под дых.

«Истинная пара».

Слова жгли хуже любого ожога. Что за бредовая чушь? Я – человек. Обычная женщина, которая умеет жонглировать огнём и заставлять толпу кричать от восторга. Я не пара никакому альфе оборотней. И уж точно не его.

Но пламя…

Пламя, которое вырвалось из моих ладоней, не было иллюзией. Оно было живым. Горячим. Моим. Я подняла руки и посмотрела на них. Кожа чистая, без единого следа ожога. Только лёгкое покалывание под ногтями, будто внутри всё ещё тлеют угли. Я сжала кулаки – и тут же разжала. Боялась, что огонь вспыхнет снова. Боялась, что не смогу его остановить.

Шаги.

Тяжёлые, уверенные, как удар молота. Я подняла голову. Вернулся.

Он вошёл в пещеру один. Без стражи. Только он – огромный, золотистый, злой. На его правой руке всё ещё краснели следы моего огня, но он даже не пытался их скрыть. Наоборот – будто специально показывал. «Смотри, что ты сделала. Смотри, как ты меня ранила». Его взгляд упал на меня, и в нём не было ничего, кроме презрения.

– Вставай, – коротко бросил он. Голос низкий, с хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки. – Разговор будет коротким.

Я медленно поднялась, не отводя глаз. Если он думает, что я буду пресмыкаться – он глубоко ошибается.

– Я слушаю, зверь, – ответила я, нарочно добавив в голос яда. – Только говори быстро. У меня назначена казнь на завтра, кажется?

Его губы дёрнулись – то ли в усмешке, то ли в гримасе отвращения.

– Острый язычок для смертной. Это тебя и погубит.

Он сделал шаг ближе. Прутья клетки оказались между нами, но я всё равно чувствовала жар его тела. Как будто он сам был сделан из того же огня, что теперь жил во мне.

– Кто ты? – спросил он. – И как ты здесь оказалась?

– Мира. Артистка. Цирк. Огонь. А сюда я попала через этот чёртов амулет, – я коснулась пальцами металла на шее. Он всё ещё был тёплым. – А ты? Кто ты такой, кроме альфы, который любит хватать женщин за горло?

Он ударил кулаком по прутьям. Металл загудел, как колокол.

– Я – Рэйн, сын Кайрона, альфа Золотых Львов. И я ненавижу людей. Каждого. До последнего вздоха. Потому что люди убили мою мать. Мою сестру. Моего отца. Они пришли с огнём и железом, и после них остались только пепел и кости.

Его голос дрогнул на последнем слове. Всего на миг. Но я услышала. И это почему-то резануло сильнее, чем я ожидала.

Он вдруг шагнул вплотную к прутьям, схватил меня за запястье и резко потянул к себе. Я врезалась грудью в решётку, больно, но не вскрикнула. Только стиснула зубы.

– А теперь послушай внимательно, человеческая дрянь, – прошипел он, наклоняясь так близко, что наши лица разделяли лишь несколько сантиметров. – Ты – моя истинная пара. Это значит, что боги решили поиздеваться надо мной самым жестоким образом. Твоё присутствие ослабляет меня. Мою силу. Мою стаю. И я скорее перегрызу себе горло, чем позволю тебе остаться рядом.

Я смотрела прямо в его глаза. Золотые. Горящие. И в них было столько ненависти, что она почти обжигала.

– Тогда почему ты меня не убил? – спросила я, почти шёпотом. – Прямо сейчас. Одним движением.

Он молчал. Долго. Секунды тянулись, как расплавленное золото.

– Потому что когда ты рядом… – он сжал моё запястье сильнее, – …мой огонь становится сильнее.

Я почувствовала это одновременно с его словами. Жар в груди. Покалывание в кончиках пальцев. Пламя внутри меня дрогнуло, потянулось к нему, как к магниту.

– Отпусти, – сказала я, но голос прозвучал тише, чем хотелось.

Он не отпустил. Наоборот – притянул меня ещё ближе, так что мои губы почти коснулись холодного металла.

– Ты думаешь, я хочу этой связи? – прорычал он. – Я ненавижу тебя. Каждую клеточку твоего тела. Каждое твоё дыхание. Но если я убью тебя – моя собственная сила начнёт угасать. А если оставлю… ты будешь вечным напоминанием о том, что я не всесилен.

Я усмехнулась – криво, зло.

– Бедный альфа. Проклят собственной судьбой. Как же это… трогательно.

Его глаза вспыхнули. Он резко отпустил мою руку, но тут же схватил меня за подбородок, заставляя смотреть вверх.

– Завтра будет ритуал, – сказал он тихо, почти ласково. И от этой ласковости у меня похолодела спина. – Ритуал огня. Если ты выживешь… я решу, что с тобой делать. А если нет… – он провёл большим пальцем по моей нижней губе, – …я наконец-то избавлюсь от этой слабости.

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко.

– А если я выживу? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – Что тогда, зверь? Будешь дальше ненавидеть меня каждый день?

Он улыбнулся – медленно, хищно.

– Тогда я найду способ разорвать эту связь. И когда я это сделаю… ты станешь первой, кого я убью собственными руками. Медленно.

Пламя внутри меня вспыхнуло – не наружу, а внутрь, обжигая рёбра. Я чувствовала его. Чувствовала, как оно тянется к нему, хочет вырваться, хочет коснуться.

Он отпустил меня так же резко, как схватил. Отступил на шаг. Посмотрел ещё мгновение – и ушёл.

Я осталась одна. Дрожащими руками обхватила себя за плечи. Сердце колотилось. В ушах звенело.

«Ненавижу тебя», – сказал он.

А я… я не знала, что ответить.

Потому что в глубине души, в самом тёмном и честном месте, я чувствовала то же самое.

Глава 3.

Ночь в золотой клетке прошла без сна.

Я лежала на холодном камне, свернувшись в комок, и слушала, как дышит лагерь стаи. Где-то вдалеке рычали молодые львы – низко, гортанно, словно репетировали угрозу. Факелы на стенах трещали, роняя капли смолы, и каждый такой звук заставлял меня вздрагивать. Пламя внутри меня не спало. Оно ворочалось под кожей, тёплое, беспокойное, как зверь в слишком тесной клетке. Я боялась пошевелиться слишком резко – вдруг оно вырвется и сожжёт всё вокруг? Вдруг я больше не смогу его остановить?

Я думала о цирке.

О запахе опилок и машинного масла. О смехе клоунов за кулисами. О том, как после каждого выступления я сидела в гримёрке, стирала сажу с лица и смотрела в зеркало на женщину, которая только что заставила пять тысяч человек поверить в чудо. Тогда огонь был моим. Полностью. А теперь… теперь он будто жил отдельной жизнью. И эта жизнь тянулась к Рэйну, как стальная нить, натянутая до предела.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь расщелины в скалах, за мной пришли.

Двое оборотней – молодые, широкоплечие, с одинаково пустыми глазами. Они открыли клетку без единого слова. Один схватил меня за локоть, другой – за плечо. Я не сопротивлялась. Зачем? Всё равно не вырвешься. Только сохранишь достоинство.

Они вывели меня на арену – огромную чашу среди скал, где земля была выжжена до чёрного глянца. Вокруг уже собралась вся стая. Сотни глаз. Золотых, янтарных, медовых – все смотрели с одинаковым выражением: смесь любопытства, презрения и едва сдерживаемого голода. Посреди арены стоял Рэйн. Без рубашки. Только кожаные штаны и золотые браслеты на запястьях. Его грудь поднималась и опускалась ровно, но я видела, как напряжены мышцы на плечах. Как сжимаются и разжимаются кулаки.

Старейшина – древний лев с седой гривой и шрамами через всё лицо – поднял руку. Тишина упала мгновенно.

– Сегодня мы проводим Ритуал Пламени, – голос его был сухим, как старый пергамент. – Истинная пара должна доказать, достойна ли она существовать. Если связь благословенна – огонь примет их. Если проклята – сожжёт.

Рэйн посмотрел на меня. Один раз. Коротко. В его взгляде не было ни жалости, ни сомнения. Только холодная, выверенная ненависть.

Меня подвели к центру. На земле был выложен круг из чёрных камней. Внутри – ничего. Только я и он.

Старейшина кивнул.

Огонь родился мгновенно.

Не из факелов – из земли. Столбы пламени взметнулись вверх, образуя стену высотой в три человеческих роста. Жар ударил в лицо, как пощёчина. Я невольно отступила – и наткнулась спиной на Рэйна. Он стоял вплотную. Не касаясь. Но я чувствовала его дыхание на своей шее.

– Не дёргайся, – прошипел он мне в ухо. – Хочешь сгореть быстрее – пожалуйста. Мне будет только легче.

Я повернула голову так, чтобы наши взгляды встретились.

– А тебе не страшно, альфа? – спросила я тихо, почти ласково. – Вдруг огонь выберет меня, а не тебя?

Его губы искривились.

– Огонь всегда выбирает силу. А ты – слабость. Хрупкая. Ломающаяся. Человеческая.

Я улыбнулась – медленно, зло.

– Тогда почему ты дрожишь, когда я рядом?

Он схватил меня за запястья. Резко. Больно. Притянул к себе так, что наши тела соприкоснулись через тонкий слой раскалённого воздуха.

– Я не дрожу, – прорычал он. – Я сдерживаюсь. Чтобы не разорвать тебя прямо здесь.

Пламя вокруг нас взревело громче.

Оно услышало.

Оно почувствовало.

Мои руки вспыхнули.

Не контролируемо, как раньше – мощно, яростно. Золотое пламя хлынуло из ладоней, смешалось с алым, потом с чёрным, как сажа. Стена огня качнулась внутрь круга. Толпа ахнула. Кто-то закричал.

Я почувствовала, как Рэйн напрягся всем телом. Его хватка стала железной.

– Прекрати, – прорычал он сквозь зубы.

– Не могу, – выдохнула я. – Оно… оно хочет тебя.

Огонь взвился выше.

Он окружил нас полностью – золотой купол, внутри которого было невыносимо жарко. Я задыхалась. Кожа горела. А Рэйн… Рэйн вдруг шагнул вперёд и прижал меня к себе. Грубо. Жёстко. Одной рукой за талию, другой – за затылок, заставляя уткнуться лицом в его шею.

– Дыши, – приказал он. Голос хриплый, почти сломанный. – Дыши через меня.

Я не хотела.

Но пламя послушалось его.

Оно начало успокаиваться. Медленно. Неохотно. Золотые языки опускались, становились мягче, теплее. Они ласкали нас обоих – его спину, мои плечи, волосы. Как будто мы были одним целым.

Рэйн не отпускал.

Его дыхание было тяжёлым. Сердце колотилось так сильно, что я чувствовала каждый удар через свою грудь.

– Ты – моя слабость, – прошептал он мне в волосы. Голос дрожал от ярости. – Я ненавижу тебя за это. Ненавижу так сильно, что готов убить.

Я подняла голову. Наши губы оказались в миллиметре друг от друга.

– Тогда убей, – сказала я тихо. – Прямо сейчас. Пока огонь ещё здесь. Пока он может забрать нас обоих.

Он смотрел на меня долго.

Очень долго.

А потом отпустил.

Резко. Как будто обжёгся.

Огонь упал на землю и погас.

Остались только чёрные камни и дым.

Толпа молчала.

Старейшина медленно опустил руку.

Рэйн повернулся ко мне спиной.

Но я видела, как дрожат его плечи.

– Ритуал окончен, – произнёс старейшина. – Связь подтверждена.

Рэйн ничего не ответил.

Только ушёл.

Не глядя на меня.

А я стояла посреди круга, чувствуя, как по щекам текут слёзы – не от жара, а от чего-то гораздо более опасного.

Потому что в глубине души я поняла:

я тоже начала его ненавидеть.

Только совсем по-другому.

Глава 4.

Ночь после ритуала была самой длинной в моей жизни.

Меня вернули в золотую клетку – не в ту, что стояла в главной пещере, а в новую, поменьше, спрятанную в глубине скального лабиринта. Здесь не было факелов, только слабый отблеск лунного света, пробивавшийся сквозь трещину высоко в потолке. Я сидела, обхватив колени руками, и чувствовала, как пламя внутри меня затихает, сворачивается в тугой, горячий комок где-то под рёбрами. Оно устало. Я устала.

Но уснуть не могла.

Каждый раз, когда я закрывала глаза, перед ними вставало его лицо – Рэйна. То мгновение, когда он прижал меня к себе посреди бушующего огня. Его руки – жёсткие, требовательные – на моей талии. Его дыхание на моей шее. «Дыши через меня».

Я ненавидела его за эти слова.

Ненавидела за то, что они работали.

Я ненавидела себя ещё сильнее – за то, что хотела услышать их снова.

Где-то в темноте раздался шорох.

Сначала тихий, едва заметный – как будто когти скользнули по камню. Потом ближе. Я напряглась, прислушиваясь. Пламя внутри дрогнуло, готовое вспыхнуть.

Тень мелькнула у решётки.

Мужчина – нет, оборотень в человеческом облике – стоял там, где только что был лунный свет. Высокий, худощавый, с коротко стриженной тёмной гривой и глазами, в которых не было ничего, кроме холодного, выверенного убийства. Он смотрел на меня так, будто я была не человеком, а насекомым, которое нужно раздавить.

– Ты не должна была выжить в ритуале, – произнёс он тихо. Голос спокойный, почти вежливый. От этого становилось ещё страшнее. – Некоторые вещи нужно исправлять.

В его руке блеснул нож. Короткий, изогнутый, с зазубренным лезвием – явно не для охоты, а для тихой, аккуратной работы.

Я медленно поднялась.

Сердце колотилось, но страх почему-то не парализовал. Он разжигал огонь.

– Кто тебя послал? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Рэйн?

Оборотень усмехнулся – тонко, безрадостно.

– Альфа слишком горд, чтобы нанимать убийц. Это моя инициатива. Ради стаи.

Он шагнул вперёд, вставляя ключ в замок. Металл звякнул. Дверь открылась с мягким щелчком.

Я отступила к дальней стене. Пламя в ладонях уже тлело, готовое вырваться.

– Не стоит, – сказал он, поднимая нож. – Будет быстрее, если не сопротивляешься.

Он прыгнул.

Всё произошло мгновенно.

Тёмная молния ворвалась в клетку со стороны прохода. Золотая грива, клыки, рык, от которого кровь стыла в жилах. Рэйн в львином облике врезался в нападавшего, как таран. Когти полоснули по воздуху. Кровь брызнула на стены – чёрная в лунном свете. Оборотень успел только вскрикнуть – коротко, удивлённо – прежде чем его горло оказалось разорвано.

Рэйн стоял над телом, тяжело дыша. Шерсть на загривке стояла дыбом. Хвост хлестал из стороны в сторону. А потом – рана.

Нож всё-таки успел.

Глубокий, рваный порез на боку, чуть ниже рёбер. Кровь текла густо, тёмно-красная, блестя на золотистой шкуре.

Он покачнулся.

Превратился обратно в человека – медленно, с усилием. Упал на одно колено. Потом на оба. Руки упёрлись в камень. Голова опустилась.

Я смотрела на него, не в силах пошевелиться.

Кровь капала на пол громко, как метроном.

И тогда пламя внутри меня взорвалось.

Не яростно. Не разрушительно.

Мягко. Тепло. Золотым светом.

Я шагнула к нему.

Опустился на колени рядом.

Протянула руки – дрожащие, но уверенные – и положила ладони на рану.

Огонь потёк из меня в него.

Как река в пересохшее русло.

Тёплый. Живой. Исцеляющий.

Рана начала затягиваться.

Сначала края, потом глубже. Кровь перестала течь. Кожа срослась – гладкая, чуть розовая, без единого шрама.

Рэйн поднял голову.

Его глаза – огромные, золотые – смотрели на меня в абсолютном шоке.

– Что… ты сделала? – прохрипел он.

Я убрала руки.

Пламя угасло. Осталось только лёгкое покалывание на ладонях.

– Не знаю, – честно ответила я. Голос был тихим. – Оно… само.

Он смотрел на меня ещё мгновение.

Потом резко встал – слишком резко, будто хотел доказать, что всё ещё силён.

– Это ничего не меняет, – бросил он хрипло. – Ты по-прежнему моя слабость.

Я тоже поднялась. Медленно. Глядя ему прямо в глаза.

– А ты – моя, – сказала я спокойно. – И это бесит меня сильнее, чем ты можешь представить.

Он стиснул челюсти так, что мышцы заходили желваками.

Потом, не сказав ни слова, схватил меня за запястье.

– Идём.

– Куда?

– В мою спальню.

Я дёрнулась.

– Что?

– Для безопасности, – процедил он сквозь зубы. – Пока я не разберусь, кто ещё захочет тебя прирезать. И пока не найду способ избавиться от этой… – он сжал моё запястье сильнее, – …связи.

Я могла бы вырваться.

Могла бы сказать, что не пойду.

Но вместо этого я шагнула за ним.

Потому что в глубине души – в самом тёмном, самом честном уголке – я знала:

если он сейчас отпустит мою руку,

я сгорю.

Не от пламени.

От пустоты.

Мы шли по коридорам в тишине.

Его пальцы жгли мою кожу.

Мои – его.

И ни один из нас не отпускал.