355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ангелина Чацкая » Дамы с заначкой » Текст книги (страница 3)
Дамы с заначкой
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 20:08

Текст книги "Дамы с заначкой"


Автор книги: Ангелина Чацкая



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

4

Анатолий Арчибасов был жертвой безотцовщины. Точнее сказать, папа у него, конечно, был.

Но как только мама заявила папаше о постигшей его радости будущего отцовства, он тут же запрыгнул в проходивший мимо состав скорого поезда и, видимо, по сей день зарабатывал на хлеб скромным трудом проводника плацкартного вагона Несмотря на отсутствие отца, Толик никогда особо не испытывал нехватку внимания и любви к своей персоне Очень рано окружающие заметили трогательную красоту юного создания. На утренниках в детском саду и школе ему доставались роли Маленького принца и Ивана-Царевича. Встречать с огромными букетами важных гостей цокольная администрация отправляла непременно Толика Арчибасова. Справедливости ради надо заметить, что от такого отношения мальчик стал несколько заносчивым и высокомерным, хотя мама, так и не простившись с идеалами юности, старалась воспитать его внимательным и добрым мальчиком. Мягкая улыбка Толика в сочетании со взглядом его темно-серых глаз могла растопить лед даже в сердце самой строгой грымзы. Разумеется, Толик без особого труда окончил среднестатистический вуз. Времени собственно на учебу оставалось не так много, так как студенческая жизнь такого приятного во всех отношениях молодого человека была до отказа заполнена участием в общественных культурных мероприятиях, а также вечеринками и свиданиями.

Мать Толика отчаянно пыталась до последнего не осложнять жизнь своего единственного сына финансовыми проблемами, но после получения диплома она все же потребовала, чтобы он искал работу.

Арчибасов был молод и имел настолько привлекательный, особенно для богатых клиенток, вид, что вскоре Сергей и Жека, взявшие его к себе в бюро, с удовлетворением отметили возросший интерес к их конторе. Толик по собственной инициативе нанял благоразумного вида молодую девицу для подачи чая и других напитков. В ее обязанности входило отвечать вежливо по телефону:

– Да, арт-бюро «Вигвам». Одну минуточку, я соединю вас с нашим офис-менеджером.

Наличие секретарши сильно поднимало Толика в собственных глазах; В отсутствие владельцев офис-менеджер чувствовал себя полновластным хозяином фирмы Удобное кожаное кресло угодливо принимало его хорошосложенное тело, и Толик в свободную минутку любил выпить чашечку кофе и, покуривая разноцветные сигаретки, помечтать о будущей жизни в богатстве и роскоши. Он нисколько не сомневался, что так и будет. Поработав в фирме полгода, Толик четко уяснил, на каких женщин он производит особенно сильное впечатление: уверенные в себе, привыкшие командовать бизнес-леди таяли и теряли свой напор под его обаянием. Еще в институте он начал делить всех особ женского пола не на хорошеньких и страшненьких, а на богатых и бесперспективных. Бесперспективных в том смысле, что будь девушка хоть царица Савская, но без значительного материального положения она не имела у Толика никаких шансов на успех. «Я просто не по карману тебе, моя дорогая», думал Толик, без жалости расставаясь с очередной милашкой. Девушки не догадывались об истинной причине разрыва их отношений, так как он, на всякий случай, оставался вежливым со всеми. В результате он приобрел репутацию кота, который всегда может спрятать когти в мягкие бархатные лапки и при виде которого отзывчивые женские сердца не могут не дрогнуть. Толику льстило подобное мнение, котов он любил, а особенно их умение гулять самим по себе.

С госпожой Приваловой Арчибасова свой случай. Однажды он зашел в ночной клуб. Чтобы не потерять форму дамского угодника, он частенько посещал клубы и дискотеки, оттачивая мастерство нравиться. Во время этих походов он присматривался к тем представительницам прекрасного пола, которые могли бы обеспечить его счастливое будущее. Крупная рыжеволосая женщина громко скандалила с официантом. Толик с изумлением наблюдал, как она схватила небольшую салатницу и вывалила ее содержимое на голову совершенно обалдевшего парня. Майонез, стекавший по лицу, капал на бабочку и безукоризненно отполированные туфли.

– Вы называете это столичным салатом?! Где вы взяли этот рецепт? Моя свекровь, будь она у меня, приготовила бы лучше!

– Толик с восторгом понял, что это то, что он искал. Только финансово независимая женщина могла позволить себе так красиво высказать недовольство кухней!

– Вашему шеф-повару только хот-догами на вокзале торговать! – продолжала бушевать посетительница. – Хотя, судя по всему, для него приготовление сосисок – непосильная задача!

Лепечущий оправдания официант всхлипнул и умчался в направлении кухни. Момент настал!

Арчибасов решительно подошел к столику и, чарующе улыбаясь, воскликнул:

– Браво! Вы настоящая Валькирия! – Подобное сравнение нравилось крупным женщинам с классическим образованием. – Позвольте пригласить столь храбрую даму отведать дивных яств в другом заведении, достойном вашего вкуса и красоты? Разрешите представиться? Анатолий.

Вычурность фразы ошеломила Привалову.

Двадцать лет назад Валерия Евгеньевна, не задумываясь, дала бы отпор молодому наглецу. Теперь же такая откровенная лесть позабавила ее, а довольно открытый взгляд глубоких серых глаз и безусловно очаровательная улыбка заставили забиться суровое сердце старой девы.

– Валерия, – с невесть откуда взявшимся кокетством сказала Привалова и протянула ему руку.

Не отрывая восторженных глаз от ее лица, Толик поднес круглую веснушчатую ладошку к губам. Этот жест он тщательно репетировал перед зеркалом.

* * *

Ресторан, в который Арчибасов пригласил Привалову, назывался изысканно и в то же время просто – «Бордо», в честь одноименной французской провинции Валерия Евгеньевна периодически любила побаловать себя дорогими винами, но в игом ресторане ей бывать не приходилось Впечатляло здесь все: чернокожий швейцар Жак на входе, гарсоны-официанты, черная мебель с коваными элементами, аромат лаванды и еще какого-то неизвестного ей растения Приглушенно звучал Джо Дассен, и на столах в черных подсвечниках таинственно мерцали свечи.

Они заняли столик в углу Манеры Анатолия были отточены и ненавязчивы Привалова едва ли могла припомнить кого-либо из мужчин с таким же естественным умением обращаться с дамами Арчибасов же, в свою очередь, решил действовать.

Сегодня он был при деньгах, полученная накануне зарплата не успела раствориться в клубах и бутиках. Он просто обязан был произвести на эту женщину должное впечатление и добиться того, о чем мечтал все эти годы.

Привалова глядела в меню, но от волнения все строки сливались в одну. Мысли ее возвращались к красивому молодому человеку, сидевшему напротив "Интересно, сколько ему лет? Двадцать?

Двадцать пять?"

– Валерия, позвольте мне помочь вам сделать выбор? – Ласковый голос Анатолия вернул ее в реальность.

– Ой, это было бы очень мило с вашей стороны, – пролепетала она, вытирая влажные ладони под столом о край тяжелой льняной скатерти.

– Я сам до сих пор путаюсь во всех этих французских названиях – Он улыбнулся ей и пустился в диалог с мгновенно возникшим у столика гарсоном..

Названия блюд ей ни о чем не говорили, она смогла лишь понять названия вин, в которых неплохо разбиралась С приятным удивлением она расслышала, как Анатолий заказал ее любимое вино – Валерия, хочу быть сразу откровенным с вами. Мне двадцать три года, я не женат, имею приличную работу и верю в любовь с первого взгляда.

Говоря это, он пристально смотрел ей в глаза.

Привалова ощущала себя пассажиром скоростного лифта, летящего с тридцатого на первый этаж. Ее бросило в жар, в животе что-то больно сжалось, и в висках бешено застучали молоточки.

– Вас, наверное, удивляет моя откровенность, но я считаю, что такая женщина, как вы, заслуживает искренности, – затянул петлю Арчибасов, и Валерия снова понеслась с тридцатого на первый этаж.

Она отчаянно боролась с захлестнувшими ее эмоциями. В ложбинку ее глубокого декольте стекла тонюсенькая струйка дота и золотая цепочка с бриллиантовой подвеской больно прилипла к коже. Привалова и предположить не могла, что когда-нибудь тело так предаст ее, холодную, как ей всегда казалось, умную женщину, никогда не уподоблявшуюся шестнадцатилетним прыщавым девицам, бесстыдно виснущим на мальчишках в дискотеках. Разум ее всегда управлял чувствами. Теперь же она сидела в этом шикарном ресторане за одним столиком с мужчиной почти на два десятка лет моложе себя. Шелковая блуза намокла в подмышках, ноги стали ватными. Его глаза смотрели ей прямо в лицо, а в зрачках плясали язычки пламени свечи, горевшей на столе.

Анатолий щелкнул зажигалкой и закурил, не отрывая взгляда от Приваловой. Она понимала, что теперь ее очередь что-нибудь говорить. Но язык не хотел слушаться, в горле пересохло, и она предложила хриплым голосом:

– Давайте выпьем…

– За знакомство и за вас, Валерия. – Он Поднял свой бокал.

– И за вас, – пролепетала она.

– Прошу вас, будьте со мной на ты, – мягко попросил он.

После первой выпитой бутылки последовала другая. Привалова рассказывала молодому человеку о себе, о своем детстве, юности, о работе.

Ничуть не удивляясь своей откровенности, она даже поделилась с ним своими планами на ближайшее будущее и поведала о намерениях купить и отделать один огромный дом так, чтобы фотографии его интерьеров украсили лучшие дизайнерские издания Оставалась, правда, одна маленькая нерешенная задача – найти стоящих архитекторов и дизайнеров. Толик поспешил обрадовать свою новую знакомую тем, что он-то как раз и знает таких, более того, является офис-менеджером авторитетного бюро «Вигвам».

– Наша с Тобой встреча – судьба, – прошептал он, целуя ее в ладошку Ее ничуть не покоробило слово «ты», напротив.

– Давай за это выпьем, – сказала она и засмеялась. Толик отметил, что смех у не был довольно-таки приятный низшие обертоны в нем удачно сочетались с нежным сопрано.

Гарсон возникал у столика как из-под земли всякий раз, когда их бокалы опустошались. Привалова даже не сразу поняла, каким образом она оказалась посреди зала танцующей с Анатолием под сексуальный французский баритон. Она не танцевала очень давно и, собственно говоря, никогда не отличалась хореографическими способностями, а из-за своих габаритов комплексовала. Но это и не было танцем в общепринятом смысле. Скорее всего, это походило на застывшее объятие тонкой лианы с могучим деревом.

Привалова чувствовала упругие мышцы под пиджаком своего партнера, и горячая волна возбуждения в очередной раз захлестывала ее. В свои сорок с небольшим она уже с трудом припоминала, какие ощущения вызывают прикосновения мужских рук, пусть даже в танце. Ее личная жизнь не знала громких побед над мужчинами.

Анатолий не раз еще заказывал медленную музыку, которая все сильнее обволакивала Валерию и уносила ее в богатый мир эротических грез. Во время танца его губы слегка касались ее шеи и волос. Рассуждения на тему разницы в возрасте и искренности чувств ее спутника были окончательно вытеснены, самим ее женским естеством Даже если этот вечер завтра окажется миражом, сегодня она имеет право быть счастливой…

На выходе швейцар Жак с пониманием улыбнулся. В руках у нее были нежные ирисы, заказанные Анатолием прямо в ресторан. Привалова села на мягкое сиденье дорогой машины и назвала водителю свой адрес. Арчибасов заботливо накрыл ее плечи своим пиджаком и жадно вдохнул аромат ее волос.

Привалова жила в хорошем доме: консьержка на входе и круглосуточно работающие лифты.

Ключи очень долго не слушались, ему пришлось взять инициативу на себя. Спальня была в самой глубине квартиры Уже почти войдя в нее, Валерия робко предложила:

– Может быть, кофе?

– Потом, я сам приготовлю его тебе, – и он накрыл ее губы долгим, и глубоким поцелуем.

Кровать Приваловой представляла собой воистину монументальное сооружением три на три, с тяжелым балдахином и золотыми ламбрекенами, свисающими по углам. Прохладные пальцы Арчибасова скользнули под дорогое кружевное белье Валерии, и он с удовлетворением отметил, что тело ее, несмотря на минувшую молодость, сохранило приятную упругость и вместе с тем было каким-то мягким и уютным. Она хрипло вскрикнула и притянула его к себе…

* * *

Неделю спустя Привалова начала потихоньку приходить в себя. Она перестала испытывать страх, что ее встреча с Анатолием – всего лишь сон, от которого она завтра очнется. Он же окончательно обосновался в ее роскошной квартире, испытывая искреннюю симпатию к женщине, которая так беззаветно раскрылась навстречу ему. В визитках Анатолия Арчибаеова изменился номер домашнего телефона, а к офису он теперь подъезжал на новеньком «Фольксвагене». Толик не испытывал никаких угрызений совести на тот счет, что кто-то захочет назвать его альфонсом. Нет, пользуясь благами, которыми окружила его Валерия, он дарит ей неземное блаженство обладания его молодым телом.

При этом он не был циником, просто иногда считал, что нужно называть вещи своими именами.

Более того, ему действительно было хорошо с ней, и всякий раз, когда, она в рабочее время звонила ему на мобильник, у него на душе становилось тепло и радостно. Матери Толик решил пока ничего не говорить. Свой переезд из дома он объяснил тем, что зарплата позволяет ему снять жилье поближе к офису, да и ей будет спокойнее: меньше готовки и волнений из-за его ночных гуляний.

Об официальном оформлении отношений речи не возникало. Толик об этом пока не задумывался, а Валерия боялась спугнуть любовника. А может быть, она еще окончательно не определилась с ответом на свой же вопрос: «Не боюсь ли я показаться смешной?»

Так или иначе, но пока их все устраивало. Мастер Приваловой в салоне, где она регулярно появлялась, чтобы привести себя в должный вид, не преминул отметить, что в последнее время Валерия Евгеньевна весьма посвежела, похорошела, и даже сбросила пару килограммов. В ее фирме подчиненные тоже обратили внимание на произошедшие с ней метаморфозы. Она перестала нервно покрикивать на молодых сотрудниц, а об одной из них даже проявила что-то вроде материнской заботы: дала ей три отгула вне очереди Причину столь разительной перемены в начальнице не знал никто, хотя женские язычки поговаривали, что без мужика тут не обошлось.

5

Привалова появилась в арт-бюро «Вигвам» через неделю после того, как Ляля показывала ей дом. «Мерседес» остановился у особнячка около полудня. Валерия Евгеньевна в отчаянно-красном костюме и остроносых туфлях была в прекрасном настроении. Сладкий дурман духов заполнял салон автомобиля. Достав из крошечной сумочки из крокодиловой кожи зеркальце, она еще раз придирчиво осмотрела прическу и макияж – все было в порядке. Улыбка тронула ее губы, никогда еще она не выглядела так хорошо. Водитель открыл дверцу, и Привалова вышла из машины.

Хозяева арт-бюро были в своей мастерской и обсуждали преимущества подвесных потолков от разных производителей. Анатолий ждал ее с десяти часов и подготовил все демонстрационные материалы.

– Ну здравствуйте, Анатолий! – Валерия остановилась на пороге, довольная произведенным эффектом.

Арчибасов подошел и поцеловал ей руку, она прошла в его кабинет и села на плетеный из ротанга диван.

– Кофе или, может быть, белого вина? – спросил он.

– Пожалуй, вина, – ответила Валерия, она чувствовала себя бесшабашно молодой и раскованной.

Анатолий позвонил, вошла секретарша – девица лет двадцати, одетая неброско, но элегантно, и хорошо темперированным голосом спросила:

– Вызывали, Анатолий Георгиевич?

– Ксюша, принеси бокал белого вина для нашей гостьи и чашку кофе без сахара мне.

Ксения кивнула и вышла. Через пару минут она вошла снова, неся на маленьком бамбуковом подносике бокал вина и чашечку кофе:

– Прошу вас.

Валерия благосклонно улыбнулась ей и отпила глоток, глядя на Анатолия.

– Ксюша, – попросил он, – предупреди Сергея Николаевича, что мы поднимемся в мастерскую минут через пять.

Ксюша опять кивнула и исчезла.

– Хорошее вино, – сказала Валерия.

– Такое, как ты любишь, – ответил Анатолий. – Я позволил себе сделать небольшой запас на тот случай, если ты заедешь.

– Спасибо, ты так внимателен.

6

Всю неделю Клава была страшно занята и возвращалась домой поздно. Осенью и весной, как известно, обостряются хронические болезни, психические не являются исключением. Одна из клиенток звонила несколько раз, и Клава назначила ей на субботу. И хотя в субботу она собиралась заняться сараями на участке, другого времени просто не было.

В десять утра клиентка была уже в доме у психолога и рассказывала ей о своей проблеме с сыном, то и дело вытирая глаза тонким батистовым платком.

– Представьте себе, Клавдия, он оклеил все стены в своей комнате фотообоями с любимым мультипликационным героем, меня не пускает даже убраться.

– А кто же убирает в его комнате? – полюбопытствовала Клавдия.

– Никто не убирает. Я представляю себе, что там творится! – Посетительница снова промокнула уголок глаза платочком.

Клава начинала скучать. Плакать из-за неубранной комнаты? В таком случае ей можно было бы рыдать пять раз в неделю, заходя в комнаты детей!

– А кто же его кумир? – спросила она.

– Пикачу.

– Пика… Простите, как вы сказали? Кетчуп?

– Кетчуп? – переспросила дама в полном недоумении. – Какой кетчуп? Я говорю о Пикачу, самом милом из покемонов.

Настала очередь Клавы недоумевать. «До чего доходят эти дети! Нет, чтобы восхищаться кем-нибудь в человеческом обличий. Выбрать себе в кумиры японского чебурашку-мутанта?! А чему, собственно, удивляться? Дети ведь кормят томагочи вместо живых котят и щенков, пьют кока-колу, едят.., вообще страшно думать, что они едят в наше время! ..Надо бы на базар сходить за грудинкой и сварить настоящего борща, а то Филя с Настей его уже сто лет не ели, все всухомятку…»

– Вам ведь нравится Пикачу? – спросила дама с некоторой агрессией.

– Мне? – Клава привыкла к странностям своих клиентов, но иногда им удавалось поставить ее в тупик. – Речь ведь не обо мне, а о вашем сыне.

– Но я не могу разговаривать о дорогих моему сыну вещах с человеком, который не разделяет его вкусов.

– Боюсь, вам будет трудно найти собеседников, – сухо заметила Клава. – Полагаю, наша встреча подошла к концу, а вам, я посоветую сшить себе костюм Пикачу и в нем производить уборку. Думаю, в этом случае проблем на границе не будет, – добавила она, мягко подталкивая даму к выходу..

Закрыв калитку за особой, которая сама нуждалась в серьезной помощи, Клава облегченно вздохнула. Нет, в последнее время количество клиентов, которых следовало бы направить к психиатру, увеличилось. – Вот что творят новые рыночные отношения с гражданами с лабильной психикой.

До приезда Ляли было еще два часа. А не сходить ли баню? Времени достаточно, да и людей в это время там практически нет.

Баня в районе Клавы была замечательная. Построенная еще в довоенное время и ремонтировавшаяся после этого всего пару раз, она тем не менее славилась по всему городу. Рассказывали, что стоит она на каких-то источниках и поэтому вода здесь обладает поистине волшебными свойствами. Кожа после банных процедур становится упругой и бархатистой, волосы – шелковыми. Клава относилась к посещению бани трепетно, как к важному ритуалу. У нее всегда была припасена баночка с медом и солью, такая маска оказывала хороший очищающий эффект. Летом Клава брала с собой веник из свежей крапивы, мелиссы, мяты и любистока, запаривала его в шайке с кипятком, а потом хлестала им себя с мазохистским наслаждением, чувствуя, как кровь, разгоняясь по сосудам, заставляет краснеть тело.

Завершив самоистязание, она выливала на себя отвар трав из шайки и с чувством выполненного долга шла в предбанник.

Вот и сегодня она быстро собрала необходимые вещи и отправилась в баню.

7

Я приехала к Клаве, как и договаривались, ближе к вечеру. Прогноз погоды был, что называется, самый обнадеживающий, гроза со шквальным ветром, но подруга не спешила домой. Зная, что пунктуальность не самое основное качество ее характера, я не удивилась, а решила подождать на лавочке у калитки. За это время я понаблюдала, как Клавкины куры совершили энергичное восхождение на виноградник.

Люди, которые до сих пор думают, что куры не умеют высоко прыгать и летать, даже не представляют себе, насколько они заблуждаются.

Клавкины куры выросли в очень либеральной атмосфере. Появление их прошлым летом в этом доме объяснялось стремлением подруги обзавестись натуральным хозяйством. Но Клава не была очень прагматичной особой. —Нормальный курятник так и не был воздвигнут, что давало ей повод всякий раз упрекать Филиппа в наплевательском отношении к ней, дому и животному миру в целом. Ажурное сооружение из металлической сетки, прутьев и потускневших досок стало именоваться курятником. Куры не преминули воспользоваться хлипкостью своей обители. Первым лазутчиком оказался тощий куренок с хохолком на голове. Разбегаясь, он подпрыгивал и, перемахнув через сетку, приземлялся прямиком во влажные и прохладные капустные листья. Пример оказался заразительным. Курсы молодого бойца были пройдены всеми остальными пернатыми за несколько дней. Вероятно, надо учесть тот факт, что Клава частенько забывала досыпать корма. Поэтому курам ничего больше не оставалось, как перейти на вольные хлеба. Очень долго среди знакомых подруги ходила и обрастала яркими подробностями история, случившаяся в конце лета. Накануне Клава вернулась домой затемно и прямиком отправилась спать. Утром ее разбудил звонок постоянной клиентки – творческой неврастенички, страдающей хронической депрессией. Дама в очередной раз пыталась найти смысл своего существования на этом свете. Клава, как всегда с клиентами, была терпелива и последовательна:

– Маргарита, попробуйте каждое утро говорить слова благодарности Высшему Разуму за то, что он подарил вам новый день, – начала она, вставая с кровати и путаясь в подоле длинной ночной рубашки. Зажав трубку между ухом и плечом, протопала в окну, выходящему в огород, чтобы открывающийся в лучах утреннего солнца пейзаж вдохновил ее на новые веские аргументы для клиентки.

– Суки-и-и!!! – завопила она и уронила трубку.

Следующие несколько секунд Клава судорожно решала, что предпринять: попытаться вылезти в огород через форточку или же, обувшись, выбежать через дверь. Но что-либо предпринимать было уже поздно. Зрелище за окном мало чем отличалось от лунного пейзажа. Лишь одинокие, торчащие из земли стебелечки напоминали о былом плодородии Клавкиного огорода. Куры сожрали все подчистую. Им хватило вчерашнего дня, чтобы уничтожить всю флору и превратить некогда цветущий островок в безжизненную пустыню. В тот день я заехала к Клаве уже после полудня, когда накал страстей спал и ярость шла на убыль. Клава водила меня по бывшему огороду и поясняла с горечью:

– Вот здесь была капуста, а здесь – болгарский перец. Все сожрали, сволочи! Даже хрен вон там у забора, и тот слопали.

– Да они у тебя теперь, считай, фаршированные. Режь да ешь! – не удержалась я, но Клавка не обиделась:

– Ха! Если бы! Отравимся. Вон, видишь?

Они все лилии пожрали! Токсикоманы хреновы!

Одно упоминание о лилиях вызывало у меня головную боль и приступы сладкого удушья.

Встречаются же извращенки, которые любят эти цветы!

Голенастые куры тем временем табунами носились по огороду, иногда прячась за сарай и подмигивая из-за угла.

– Мерзкие твари! – не унималась Клава.

В этот момент рыжий петушок суетливо выклевывал пестики и тычинки у последней, росшей чуть поодаль у туалета лилии, а серая курочка услужливо наступила когтистой ногой на стебель растения, чтобы кавалеру было удобнее достать до цветка.

– Вот вам и безмозглые создания! – заметила подруга и, по-моему, посмотрела на эту картину глазами психолога.

Закончив экскурсию побывшим плантациям, за чашкой кофе Клава развила свою теорию о том, что куры – это потомки динозавров, только до нее люди не были столь наблюдательными, чтобы заметить очевидное.

– Ну вот присмотрись к ним поближе, – на стаивала она, – эти ноги, когти, кожа…

Мое воображение, видимо, было не столь богатым, ко, вспоминая изображение птеродактиля из учебника по зоологии, я готова была провести некоторые параллели.

В общем, той осенью подруга осталась без овощей и пряностей. Но уныние было ей чуждо, а талант психолога направил эмоции в нужное русло.

– Это знак, – решила она. – Значит, в моей жизни появятся новые события, которые так или иначе отвлекли бы меня от огорода.

Так и вышло. Бурный осенний роман забрал у нее уйму здоровья и ничего не дал взамен.

* * *

Клавдия явилась через полчаса, когда небо окончательно затянуло тучами и в воздухе запахло дождем, даже куры успели куда-то скрыться.

– Вот так всегда, – сказала она. – Стоит мне сходить в баню, как тут же начинается дождь.

– Еще не начался. – Я посмотрела на лиловые тучи, нависшие над головой.

Подруга щелкнула электрочайником и пошла переодеваться. Я мысленно обратилась к дому через дорогу: что же такое там творится? Села у окна, достала маленький театральный бинокль, украшенный перламутром, и стала рассматривать особняк.

– На! – За спиной возникла Клавка с настоящим цейссовским биноклем в руке.

– Откуда такая роскошная оптика? – поинтересовалась я, меняя свой бинокль на ее.

– Дедушкин, – коротко ответила Клава.

– Он что, был шпионом?

– Нет, служил в НКВД.

Я изумленно посмотрела на подругу. Такая подробность из жизни ее родни была мне неизвестна. Клава молча развела руками, мол, а что?.. Бинокль оказался на редкость хорош, все-таки немцы знают толк в оптических приборах. Дом напротив был виден в мельчайших подробностях и производил противоречивое впечатление. То ли архитектор был приверженцем смешения стилей, то ли заказчик любил сказки и фильмы ужасов: домик, вернее сказать, замок, – под стать Дракуле-Сам доктор Франкенштейн мог бы позавидовать этому архитектурному чуду. Две каменные лестницы вели на высокое крыльцо, колонны из резного кирпича, входная дверь из настоящего дуба с огромным медным кольцом и заклепками. Вообще, обилие цветного металла потрясало. Купола, иначе не скажешь, венчавшие четыре сторожевые башни, покрыты медными листами, уже позеленевшими от соприкосновения с агрессивной окружающей средой в виде осадков. Медные шишки на ограде, бронзовые фигуры львов, украшающие или охраняющие дорожку от ворот к дому. Замок был до того уродлив, что невольно приковывал взор. Я бы, наверное, чувствовала себя в нем седьмой женой Синей Бороды.

Я так вжилась в образ, что заорала от ужаса, когда холодная липкая лапа легла мне на плечо.

– Ты с ума сошла? – оторопела Клава.

– Руки холодные!

– Ну да, я мыла посуду.

– А почему холодной водой?

– Да какая разница!

Мне всегда казалось, что разница есть, но Клава была особенной женщиной, и иногда ее заявления и высказывания ставили меня в тупик.

– Что-нибудь есть?

– Нет. Все, как обычно.

– Следи за окнами, – сказала подруга.

Окон в доме было не меньше сорока, больших и маленьких, круглых и высоких островерхих, готических. Вот приятно их мыть! Из-за одних окон не хотела бы жить там.

Тем временем стемнело. Ветер, налетевший неизвестно откуда, погнал по улице прошлогодние сухие листья, обрывки бумаги и мелкий мусор. Ветки деревьев застучали по крыше Клавкиного дома Вскоре первые крупные капли дождя забарабанили по окнам, и, наконец, хлынул настоящий ливень.

– Ты гляди, прогноз оправдался, – удовлетворенно заметила Клава.

Где-то раздался противный звук, как будто застучали по жести.

– Это в тазик капает, – словно прочла мои мысли Клава. – Крыша-то протекает, вот я тазик и подставила.

– А что, твои Мерлины не могут залатать кровлю? – спросила я.

– Это они по виду Мерлины, а по сути – настоящие гоблины, их не допросишься, – вздохнула подруга.

А я бы заставила таких здоровых балбесов потрудиться на благо семьи. Нет, в квартире все-таки жить легче Есть соседи, ЖЭК или РЭУ в конце концов. Жизнь в своем доме – постоянная борьба за выживание. А если дом к тому же большой…

Я вспомнила о причине моего визита – наблюдение за домом напротив – и снова поднесла к глазам шпионское снаряжение. Сердце мое екнуло: на втором этаже светилось окно, как будто кто-то зажег фонарик или свечу. Свет появлялся в одном окне, исчезал и появлялся в другом. Похоже, кто-то шел через анфиладу второго этажа. Но кто бы это мог быть? Привалова не стала бы лазить в потемках по дому. Он и при свете дня производил гнетущее впечатление. Частичное отсутствие внутренней отделки, голые окна и пролеты лестниц не создавали ощущения уюта.

Когда здесь поработает команда дизайнеров, вероятно, в него можно будет входить без содрогания и внутреннего протеста.

– Пойдем! – Клавкин голос опять отвлек меня от размышлений. – Пойдем посмотрим, кто там!

– Ты с ума сошла? Я что, похожа на Баффи – победительницу вампиров? На что ты меня толкаешь, а вдруг это опасно?

– Да мы возьмем с собой Лорда! Он уже давно не гулял и не охотился.

Надо сказать, что прогулки Лорда всегда оборачивались охотой на местных котов, и какой-нибудь из них непременно заканчивал свою кошачью жизнь в пасти дога. Ну не любил он кошек! Сердобольная Клава вздыхала, когда Лорд возвращался с прогулки с добычей, которую он гордо клал к ее ногам. Очередную жертву закапывали в огороде и долго объясняли псу, что его отношение к фауне негуманно Странно, но на кота, жившего в доме, черного и жилистого Ксенофонта. Лорд не нападал. Может быть, уважая его боевые заслуги, – кот в драке потерял глаз, а может, относясь к нему, как к домашнему имуществу, которое дог должен был охранять.

Когда я наконец накинула плащ и вышла во двор, Клавка с фонариком и в калошах на босую ногу стояла у калитки. Рядом нетерпеливо гарцевал Лорд.

– Тпру! – прикрикнула на него подруга. – Ты меня грязью забрызгаешь!

– Ты бы хоть носки надела, простудишься, – посоветовала я.

– Я так ближе к земле, – загадочно откликнулась Клава, а я не стала вникать в смысл сказанного и лишь вздохнула:

– Пойдем, что ли!

Если бы сосед Клавдии захотел укрепиться в своем мнении относительно влияния одиночества на душевную организацию женщины, у него не было бы лучшей возможности, чем сегодня, стоило лишь выглянуть в окно. Две невысокие жмущиеся друг к другу фигурки, шатаясь, шли через дорогу. Рядом галопировал Лорд. Я укоризненно сказала ему:

– Слушай, ты не на параде! Тебя за версту слышно! Был бы ты болонкой, мы бы остались незамеченными.

– Будь он болонкой, мы остались бы дома!

Или ты уже осмелела? Как поет «Несчастный случай»: «…никто не знал, а я – Бэтмен», – пропела Клава неожиданно хриплым голосом.

– Да тихо ты!

Мы подошли к воротам загадочного дома, и я отперла замок" одним из ключей на связке. Вообще ключей там было много, и связку в случае необходимости можно было использовать в качестве оружия. Тюкнуть легонько по темечку, и все – общая анестезия.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю