Текст книги "Главный провокатор Голливуда. Скандальная биография Джима Кэрри"

Автор книги: Анджелика Альпеншталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Annotation

Жизнь Джима Кэрри – настоящая иллюстрация известной поговорки «Из грязи в князи». Эмигрировав из Канады в Америку, он всего за несколько лет прошел путь от уборщика, мывшего туалеты на одном из полуразрушенных заводов, до самых ярких и высокооплачиваемых звезд Голливуда, А начиналось все вполне обыденно и заурядно. Тогда никто не мог и предположить, что этот тихий сутулый парень, от которого никто никогда лишнего слова не слышал, вдруг покорит весь мир блеском своего остроумия и широтой своей души.

Главный провокатор Голливуда. Скандальная биография Джима Кэрри

Джим Всемогущий

Из грязи в князи

Трудное детство

Самый презренный мальчишка Ньюмаркета

Ненавистник Рождества

Самый первый номер в жизни

Невозможное возможно

Первый провал

За хлеб и воду

Самая неприятная работа в мире

Несчастное существо, не успевшее оправится от собственного рождения

Брачный «приговор»

Веселая печаль

Успех

Вынос мозгов

Разрыв

Три попугая Безразличие, Равнодушие и Хладнокровие

Безжалостный успех

Зависть

Заболевание от восторга

Порок, которому нет оправдания

Женщины-суккубы

Похороненный заживо

Организованный ад

Главный волшебник Голливуда

Перламутрово-серый коктейль с легким привкусом перца и дыма

Киноджаз в чистом виде

Коронные шутки

Смятка в голове

Неизменный, как полярная звезда

Зарыть томагавк

Прикосновение к славе

Рассветы и закаты в открытом море

Персона нон-грата в обличьи Микки-Мауса

Без царя в голове

Банановое знакомство

Билеты в кутузку

Одна на миллион

Ночь, когда решается Судьба

Улыбаться, скрипя зубами

Муки любви

Медленное сумасшествие

День Гнева

«Номер 23»

Трудно быть Богом

Жить дальше, несмотря ни на что

Необыкновенная и сказочная судьба

Комплекс бога

Сколько стоит Джим Кэрри

Главный провокатор Голливуда. Скандальная биография Джима Кэрри

Анджелика Альпеншталь

Джим Всемогущий

Расскажите о самом смешном происшествии, которое произошло с Вами за последнее время.

– Не так давно я ехал по улице на своем «Мерседесе», и он заглох прямо в центральном ряду. Все естественно сигналят. Я вышел из машины и что, думаете, увидел на обочине дороги? Огромную афишу моего нового фильма «Брюс Всемогущий»! Так я там и простоял, в тени собственного изображения почти полчаса, абсолютно беспомощный, пока не приехали ребята из автосервиса. Мне кажется, что это происшествие – отличная метафора для всей моей жизни. Я очень долго смеялся в тот день.

– В «Брюсе Всемогущем» ваш герой получил на некоторое время силу Бога. А что бы вы сделали, если бы оказались на месте Брюса?

– Что бы я сделал, если бы стал всемогущим? Тут же отправил бы в ад всех адвокатов моих бывших жен! А если говорить серьезно, то, наверное, постарался бы накормить всех голодных и вылечить всех больных. Ну а после этого стал бы невидимым и пробирался бы в женские раздевалки. Шучу!

Из грязи в князи

Жизнь Джима Кэрри – настоящая иллюстрация известной поговорки «Из грязи в князи». Эмигрировав из Канады в Америку, он всего за несколько лет прошел путь от уборщика, мывшего туалеты на одном из полуразрушенных заводов до самых ярких и высокооплачиваемых звезд Голливуда. А начиналось все вполне обыденно и заурядно. Тогда никто не мог и предположить, что этот высокий сутулый парень, вдруг покорит весь мир блеском своего остроумия и широтой своей души.

В детстве я верил во всепоглощающую силу добра. В сказках зло маленькое, как муха, а добро большое, как лист липучки. С самого начала муха вязнет в этом листе, и с первой строчки ей хана. Там зло глупое, как пень, а добро умное, как лисица. Но детство сопровождает нас не так долго, как хотелось бы. Взрослея и углубляясь в дебри невымышленной жизни, мы узнаем, что добро и припаздывает, и ошибается адресом и в некоторых случаях просто не является, как будто позабыв о своей обязанности расквитаться со злом – так Джим любит говорить, когда журналисты просят его рассказать о своем детстве. У него было очень трудное детство, о котором он не любит вспоминать.

Трудное детство

Все кончено. У меня рак желудка, и жить мне осталось от силы пару месяцев, – сказала Кэтлин, едва войдя в квартиру. Ее муж Перси Кэрри и четверо детей – Джим, Джон, Пэт и Рита – сидели за обеденным столом. В комнате повисло тягостное молчание. Наконец Перси собрался с духом:

– Прекрасно, дорогая. Садись ужинать. Только принеси, пожалуйста, соль с кухни.

Кэтлин обиженно надула губки, но соль принесла и даже налила себе супа. Ужин продолжался…

Дело в том, что мать Джима страдала тяжелой формой невроза – ей вечно казалось, что она больна чем-то неизлечимым. Она находила у себя симптомы энцефалита, туберкулеза, пляски святого Витта… Напрасно домашние прятали от нее медицинский справочник – ей достаточно было услышать по телевизору о пеленочном дерматите, которым болеют младенцы при неправильном использовании подгузников, – и готово! Симптомы проявлялись на ее теле незамедлительно. Добро бы еще, если бы она жаловалась на свои мнимые хвори только своим близким, но миссис Кэрри донимала и соседок… В маленьком провинциальном городке – а Ньюмаркет, что в канадской провинции Онтарио, был именно таким – прославиться легко, и Кэтлин очень скоро стала притчей во языцех, Джиму, как и остальным маленьким Кэрри, частенько приходилось слышать за своей спиной «сочувствующий» шепоток: «Бедный ребенок… Его мать – совсем сумасшедшая…»

Однажды, услышав это в очередной раз, Джим резко повернулся и… плюнул прямо в лицо «сочувствующей». Та возопила на всю округу: «Да у тебя и у самого с головой не в порядке, маленький ублюдок!»

Самый презренный мальчишка Ньюмаркета

Жизнь стала уж совсем несладкой, когда отец потерял работу. Продав дом, семья поселилась в трейлере. Вскоре пришлось продать и его… Иметь чудаковатую мать, да еще и ходить в ужасных обносках – это уже слишком. Так, во всяком случае, считали его одноклассники. Во всем Ньюмаркете не было более презренного мальчика, над которым бы еще вдобавок так издевались, как над Джимом.

Драться было бесполезно – противников было слишком много и они были гораздо сильнее. А вот завизжать: «Йо-хо!», закрутиться волчком, а потом, резко вскочив, укусить обидчика за нос, скорчив при этом дикую гримасу, – это действовало на мальчишек как-то отрезвляюще. Мол, слишком опасно связываться с этим парнем, у которого явно не все дома…

Однажды Джиму повезет: его «представление» заметит директор Комического клуба Торонто, проездом посетивший Ньюмаркет, и вдруг окажется, что ужимки, прыжки и гримасы можно считать не только признаком сумасшествия, но и комическим даром, или даже талантом, как скажет впоследствии его благодетель… Попав на сцену, 15-летний Джим обретет уверенность в себе, успокоится и даже отважится ухаживать за девушками. Многие будут находить его красивым и достойным парнем, а пока…

Ненавистник Рождества

Когда он был ребенком, то больше всего любил лежать под деревом, уподобившись упавшему желудю и мечтать, а больше всего не любил Рождество.

– Эй, Джим! Как прошло Рождество? – спрашивали его. – Санта Клаус не принес мне ничего кроме боли в сердце, – отвечал он.

Действительно, тяжесть жизни легла на его хрупкие плечи раньше, чем на многих его сверстников. Его отец Перси Кэрри в дневное время работал бухгалтером, а вечером играл в клубах на саксофоне и кларнете. Мать Кетлин была домохозяйкой и воспитывала четверых детей. Джим был младшим ребенком в семье. Его старших сестер звали Патрисия и Рита, а старшего брата – Джейк. Несмотря на то, что семейство было многочисленным и дружным, Джим всегда с самого раннего возраста чувствовал себя аутсайдером и маргиналом. Каждый вечер он бродил по улицам и искал случайных встреч оттого, что душа его бурлила от одиночества. Почему-то тоска всегда ведет по улицам, а отчаяние пришпиливает к месту. Жили они всегда очень бедно и Джим частенько сжимал кулаки и клялся отречься от Бога, потому что был голоден и не способен заработать себе на пропитание. Чтобы не умереть от голода, он был вынужден устроиться мойщиком туалетов на один из заводов в своем родном городе с минимально возможной оплатой – 4 доллара в час. Но этот мизерный оклад ничуть его не смущал частенько он говорил своим братьям и сестрам:

– Пойдем поразвлечься.

– У нас нет денег… – отвечали обычно они.

– Мы должныразвлечься даже если это будет стоить нам жизни, – отвечал он. И к тому же, зачем нам деньги, когда у нас есть пара рук и ног? Это намного важнее, чем деньги, если знать, как правильно ими пользоваться.

Самый первый номер в жизни

И точно. Джим с детства мог собрать вокруг себя большую аудиторию, которая готова была поить и кормить его и его свиту бесконечно – лишь бы он показал им пару фокусов из своего богатого арсенала. А началось все еще в первом классе. Однажды на кануне Рождества Джим вместе со своими одноклассниками присутствовал на репетиции оркестра. Вдруг на него ни с того ни с сего накатил приступ такого дикого и безумного веселья, что он начал кривляться, изображая и передразнивая каждого из музыкантов по очереди. Учительница заметила это и хотела наказать Джима, заставив его повторить все свои кривляния перед лицом всего класса. Ничуть не смутившись, он вышел на середину кабинета и самозабвенно исполнил свой первый номер в жизни. Восторгу его одноклассников не было предела, а учительница определила его дальнейшую судьбу, сказав: «Разыгранная сцена наводит на мысль о том, что свое истинное предназначение в жизни ты мог бы искать на театральных подмостках». А кто-то из одноклассников злобно крикнул: «Теперь Джима можно показывать за деньги!»

Они не ошиблись.

Невозможное возможно

Когда-нибудь я стану великим комиком, – заявил Джим однажды своему отцу и указательным пальцем направил свои слова прямо в него, подкрепив их ставшей потом знаменитой змеиной усмешкой.

– Сынок, это также невозможно, как увидеть собственные уши без зеркала, – грустно ответил Перси, подтвердив свой постулат грустной импровизацией на саксофоне. Уж кому, как не ему, было знать, что слава дается только ценой собственной жизни… Однако время иногда преподносит большие сюрпризы всем нам и рано или поздно расставляет все в жизни по своим местам. Меньше чем через десять лет после этого Джим покорил Голливуд всего лишь одним веселым кавалерийским наскоком.

Первый провал

Но не все было так гладко… Ему было пятнадцать лет, когда злые люди поставили жирный крест на его мечте стать комиком, и было это в «Юк-Юк», известном клубе Торонто, где выступали начинающие комики, куда привез его из Ньюмаркета сам владелец клуба.

Когда настал этот долгожданный момент и Джим первый раз оказался на сцене, какая-то волна тошноты подступила к горлу, и он почувствовал себя как будто на корабле во время сильного шторма. На него смотрели несколько десятков пар глаз, блестевших в темноте, а на сцене было темно и страшно как в шкафу… Вместо ощущения счастья он вдруг почувствовал странную горечь во рту и какой-то необъяснимый атавистический страх.

Между тем, на звездный час дебют Джима походил едва ли: публика – толстые мужики с блестящими лысинами и такими же лоснящимися от жира подружками – начала свистеть, лишь только юноша открыл рот, конферансье стоял за сценой и монотонно бубнил в микрофон «Скучно, скучно, ужасно скучно.» Чтобы добить его до конца, вдруг из темноты донесся чей-то скрипучий голос:

– Да он вызвал бы у меня не больше симпатии, если бы был чахоточный, лысый и весь в бородавках!

Кто-то из сочувствующих добавил:

– Парень, не расстраивайся так сильно! Твоя старательность отчасти оправдывает твою бесталанность.

Джим ушел обескураженный и решил раз и навсегда завязать со сценой и поставить крест на своей детской мечте.

За хлеб и воду

Для пятнадцатилетнего юноши это было чудовищным потрясением. О том, чтобы в скором времени прийти в клуб с новым номером, и речи не могло идти: Джим надолго запомнил свист летящего ему в лицо помидора и издевательский хохот из зала. Даже мытье унитазов было не так унизительно, как это. Два года ушло на то, чтобы справиться с ощущением провала и отрепетировать новую программу: все это время единственной аудиторией Джима была его семья, а лучшим цензором – зеркало. Когда он явился в «Юк-Юк» вновь, хозяин не узнал возмужавшего Джима и уж тем более не вспомнил о том, как парнишку жестоко освистали пару лет назад, потому что в этот раз было все иначе: зрители заливались хохотом и требовали комедианта на «бис».

Впоследствии он исколесил всю Канаду с выступлениями, заканчивающимися полным аншлагом, а в девятнадцать лет собрал чемоданы и махнул в Лос-Анджелес, город ангелов.

После первого удачного выступления за пределами Канады, юноша понял, что у него есть только одна дорога – в Голливуд. Ему не приходило в голову, что в свои 19 лет он был звездой «канадского масштаба», а для Голливуда – всего лишь еще одним амбициозным юнцом, способным работать по 18 часов в сутки и питаться одними хот-догами.

Самая неприятная работа в мире

Какая из ваших работ казалась вам самой неприятной?

– У меня было несколько нелюбимых работ. Когда мне было 16 лет, я работал на стройке при минусовой температуре, но это не самое плохое. Вот когда я был уборщиком туалетов на фабрике в Онтарио, то от безысходности кидался на стену и бил по ней кулаком так, что на стене оставались вмятины, а на костяшках пальцев были гноящиеся незаживающие раны. Я просто задыхался от гнева. Дело в том, что рабочие фабрики принадлежали к нескольким этническим группам, которые ненавидели друг друга, а заодно и всех остальных. Они испражнялись в раковину только для того, чтобы я убирал за ними. Я страшно злился, и мне хотелось вцепиться в чьи-то волосы, кому-то разбить морду. Иногда мне было очень тяжело сдерживаться, и какое-то время я даже принимал «Прозак».

Несчастное существо, не успевшее оправится от собственного рождения

Когда он впервые появился на студии, где проходили пробы для съемки в молодежных фильмах, он выглядел так, как выглядел бы светски пристойный человек в кривом зеркале. Странного, как его потом характеризовали многие из тех, с кем ему доводилось работать, в нем не было ничего, кроме круглых темных непроницаемых очков.

Возможно, у Копполы разыгралась фантазия, но эти черные диски напоминали ему полузабытые рассказы о медяках, которые кладут на глаза покойникам… Однако, при его появлении на сцене все маститые продюсеры и кастинг-директора быстренько устремились по своим местам, как крысы под звуки волшебной флейты.

Фрэнсис Форд Коппола, с которым Джим работал над одним из самых первых своих фильмов «Пегги Сью выходит замуж» рассказывает о своем первом впечатлении при виде Джима: «Он выглядел как какое-то несчастное растерянное существо, не успевшее еще оправится от собственного рождения. А одежда его выглядела так, словно была посвящена богам тления».

Брачный «приговор»

Но все шло медленно и своим чередом, и в ту пору, когда Джим работал мойщиком туалетов, единственным человеком, готовым разделить его презренное положение, была официантка Мелисса Вомер. Брачный «приговор» прочли в ноябре 1987 года, когда им обоим было по 25 лет. В том же году у них родилась малышка Джейн.

Для Джима это был один из самых счастливых периодов в жизни. Однако идиллия не была длительной.

Мелисса хотела от жизни одного – простого женского счастья. У них в Торонто был уютный дом. Муж зарабатывал неплохие деньги, веселя публику в клубах и время от времени снимаясь в кино. Их маленькая дочь Джейн мирно посапывала у себя в постельке – что еще нужно для полного женского счастья? Жизнь, правда, омрачали неконтролируемые приступы веселья со стороны любящего супруга. Подумать только: взрослый человек, а вдруг ни с того ни с сего как возопит на всю округу «Йо-хо!», сделает сальто, закрутится волчком по полу, строя при этом уморительную рожу, да только «бедной женщине» в такие моменты было, конечно, вовсе не смешно – ведь он отвлекал ее от чрезвычайно серьезных дел – маникюра, педикюра, сеанса массажа… К счастью, такое происходило редко, к тому же Джимми умел вымаливать прощение.

Они прожили вместе шесть лет и с каждым годом Мелисса становилась все раздражительней и раздражительней, у нее постоянно было плохое настроение и, в конце концов, она превратилась в настоящую мужененавистницу. Она постоянно критиковала Джима, рубила на корню все его творческие идеи и начинания и очень часто позволяла себе весьма нелицеприятные высказывания о нем в присутствии посторонних людей.

Веселая печаль

От неприятностей в семейной жизни Джима спасала работа. Успех, пришедший к нему в 1991 году, после телефильма «In Living Color», никак не изменил поведение привередливой супруги. Джим все отчаяннее пытался завоевать любовь Мелиссы, но все отчетливее понимал, что это невозможно. Каждый раз, когда он пытался рассказать ей какой-нибудь смешной эпизод, который он придумал для того или иного сценария, она говорила какую-нибудь пакость вроде:

– Фу! Как пошло и абсолютно не смешно! У тебя вместо мозгов половые железы! И, в конце концов, сколько можно об этом говорить?! Ведь это всего лишь плод твоего больного воображения! Все это никогда не существовало, не существует, и не будет существовать!

Мелисса часто обвиняла мужа в лживости и лицемерии и однажды закатила скандал прямо на съемочной площадке, призвав всех в свидетели и прокричав, щедро компенсируя недостаток аргументов незаурядной силой легких:

– Твои лживые лицевые мускулы скрывают слишком много всего, что действительно нужно скрыть.

Ее раздражало в Джиме буквально все и своим приятельницам и подругам она часто жаловалась:

– Я просто схожу с ума от бешенства, когда слышу, как стучат на пороге его башмаки, оповещающие о его прибытии так же недвусмысленно и громко, как конские копыта.

Это было начало конца. Джим замкнулся в себе и как раз тогда то у него и появилась эта веселая печаль, которая по-французски называется «тревога царя Соломона». Все свои житейские неурядицы он переизобретал заново в своем воображении, заставляя их извиваться под сатирическим бичом своего искрометного остроумия.

Успех

Публике понравился нелепый парнишка. После «In Living Color» предложения посыпались на него, как из рога изобилия. Работы было невпроворот, хотя в последнее время Джим в основном занимался проектом малобюджетной комедии о детективе по розыску домашних животных. Сценарий фильма отвергли крупнейшие голливудские корпорации, потому что главные комики Америки от участия в картине отказались. Джим, которому порядком поднадоело обивать пороги именитых продюсеров и актеров, решил собственноручно взяться за дело.

Главный герой Эйс Вентура в исполнении Кэрри приобрел петушиный хохол и странноватый юмор. Каково же было удивление директора картины, когда за три недели проката «Эйс Вентура» собрал 38 миллионов долларов!.. Отныне имя Джима Кэрри стало произноситься с приставкой «тот самый» и строго с восхищенной интонацией. Это был настоящий успех! За успехом «Эйса» последовал «Тупой и еще тупее», за который актеру предложили заоблачные семь миллионов долларов.

Вынос мозгов

Его жена, бывшая официантка, в мгновение ока превратилась в обеспеченную светскую львицу, муж которой зарабатывал миллионы своим порядком опостылевшем ей кривляньем.

– Опомнись, у тебя же есть дочь! – запальчиво отчитывала она супруга, когда Джим говорил, что хочет немного отдохнуть. – Как ты можешь уставать от работы, когда девочка подрастает?!.. Ей нужна хорошая школа, одежда, новый велосипед!..

Она говорила так, словно Джим целыми днями валялся на диване, а их дочь вынуждена была в мороз мести улицы, чтобы заработать себе на пропитание – «голодное» прошлое было еще слишком свежо в ее памяти, чтобы она могла позволить мужу расслабляться.

Когда Джима увезли на «скорой» прямо со съемочной площадки, Мелисса недовольно фыркнула в телефонную трубку и вошла в больничную палату мужа со словами: «Ну что, допрыгался?»

Разрыв

Все закончилось банально и пугающе просто. Однажды Мелисса прямо на каком-то респектабельном официальном приеме устроила Джиму очередной скандал, завершившийся словами:

– Подумай, как будет хорошо, когда ты, наконец, уйдешь отсюда! Ты избавишь всех от кошмара своего присутствия. И дрозд, например, будет в состоянии свиснуть совершенно свободно, не опасаясь, что какой-нибудь дурак передразнит его песню!

Внутренне он был абсолютно готов к этому, пережил эту сцену в своем воображении много раз, отрепетировал все свои реакции. И, тем не менее, когда она произнесла эти слова, мир вдруг потерял перспективу и стал похож на китайский рисунок, где близкое и далекое, незначительное и колоссальное являются вдруг в одной плоскости.

Вокруг носилась чья-то тщательно причесанная собачонка с розовыми бантиками – маленькая, всклокоченная, нелепая, как обезумевшая от ужаса шерстяная рукавица… Толстый человек в белом кричал что-то официанту с дюжиной пустых кружек, висящих на скрюченных пальцах, и куда-то зачем-то бежала огромная башня тарелок на человеческих ногах.

Три попугая Безразличие, Равнодушие и Хладнокровие

Джиму хотелось то ли провалиться сквозь землю, то ли куда-то побежать, кому-то плюнуть в лицо… Он встал во весь рост, расправил плечи, взглянул женщине, с которой он разделил шесть лет своей жизни, прямо в глаза и сделал жест, которым римляне даровали свободу гладиатору. Потом он снял кепку и благоговейно прижал ее к сердцу, словно провожая взглядом катафалк, но при этом широко осклабился улыбкой Эйса Вентуры, ставшей знаменитой на весь мир. Он улыбался и думал:

– Я не заплачу! Я не заплачу, даже если мне придется сейчас ослепнуть!

Джим с достоинством принял этот вызов, как и положено гениальному актеру, которого в нем признали миллионы людей по всему миру спустя всего лишь год после этого ужасного момента. Он знал, что на него были направлены десятки глаз, и ему вдруг представилось, что это не глаза простых обывателей, а несколько сотен объективов жадных до скандала папарацци снимают его в роли покинутого мужа и несостоявшегося отца.

Он великолепно сыграл свою роль Безразличия, Равнодушия и Хладнокровия, как будто это были три ручных попугая, невидимые ни для кого, кроме него самого, попугаи, которые сели ему на плечи и диктовали на ухо что и как нужно делать.

Неважно, что потом, промозглой холодной ночью он бежал домой по пустынным шоссе, преследуемый безумным скалящим зубы ужасом и повторял про себя: «Я смогу это пережить! Я не сойду с ума!»

Безжалостный успех

Скандальный развод с Мелиссой проделал в финансах Джима дыру в семь миллионов долларов. Однако не стоит плакать: за «Кабельщика» он впервые получит двадцать миллионов долларов и сорвет куш еще один куш в двадцать миллионов он вскоре сорвет за римейк комедии 1947 года «Тайная жизнь Уолтера Мити», не говоря уже о его других будущих гонорарах.

Слава пришла к Джиму в 1994 году, в том же самом году, когда, не успев порадоваться за своего любимого сына, скончалась его мать.

Как должен чувствовать себя человек, вдруг оказавшийся на гребне славы, человек, обласканный вниманием миллионов поклонниц со всего мира, за возможность работы с которым сражаются самые крупные голливудские студии и самые маститые кинорежиссеры? Каково ощутить на своей собственной шкуре безжалостный успех, буквально обрушивающийся на тебя со всех сторон, когда у тебя есть все, что только ты можешь пожелать в своих самых смелых мечтах, но не с кем разделить свою радость? А бывшая жена в это время сколачивает себе состояние на раздаче интервью с невероятным количеством грязных подробностей о семейной жизни с Джимом Кэрри, большая часть из которых была порождена ее больным воображением?

Об этом постоянно думал Джим, возвращаясь поздно вечером в пустой дом с позолоченной ванной и сидя перед телевизором до тех пор, пока из рук его не вываливался пульт, а перед глазами не начинали проноситься одно за другим красочные и счастливые видения.

Зависть

Количество ядовитых высказываний Мелиссы, появлявшихся в прессе в адрес Джима, было прямо пропорционально его творческим успехам. По поводу его громкого успеха в фильме «Маска» она сказала корреспонденту журнала «Vogue»: «Джим всегда был человеком, склонным к сомнительному блистанию виртуозности».

И чем больше денег платил Джим своей бывшей супруге, тем больше она опустошала его – морально и материально. Кроме 7 миллионов, полученных при разводе, Мелисса вытребовала у него личного массажиста, маникюрщика, педикюрщика, парикмахера, повара и даже флориста. Благодаря великодушию и щедрости Джима она смогла осуществить свою давнюю детскую мечту – жить как королева, не делая абсолютно ничего. Она смогла позволить себе весь этот шик, который позволяет себе Джулия Робертс, входящая в число 40 самых богатых людей мира моложе 40 лет, просто потому что она – бывшая никудышная жена самого смешного в мире комика.

Казалось бы, жить да радоваться, однако, она никак не унималась и раздавала направо и налево скандальные интервью, выставляющие Джима в самом нелицеприятном свете, и частенько повторяя на разные лады: «Джим всегда, сколько я его знаю, страдал манией величия, считал, что самого господа Бога за бороду держит! Он просто болен! У него маниакально-депрессивный синдром и ему нужна неотложная психологическая помощь!».

Ее поведение напоминало простой шантаж, и все вокруг уже стали поговаривать о том, что ей самой пора завести себе личного психоаналитика и полечиться от комплекса неполноценности, вызванного успехом своего бывшего супруга.

Заболевание от восторга

Джим же все это время на протяжении нескольких лет отказывался комментировать ее слова, но однажды на одном из телешоу он заявил: «Я знаю, что есть любовь, готовая даже на смерть, но полная безысходной тоскливой злобы».

Фраза прозвучала несколько двусмысленно. Зрителям осталось неясно, про кого это говорилось – про Мелиссу или про себя самого.

В общем, выздоровление наступило не скоро ни для одного из супругов. Но все-таки наступило. Как говорил Генри Миллер, когда боль отпускает, жизнь кажется прекрасной даже без денег и друзей.

Вслед за оцепенением злой и тоскующей любви, ставшей почти болезнью, Джим почувствовал упоительный вкус свободы, и у него началось другое заболевание. Заболевание от восторга. Как раз в этот период времени он очень много снимается и получает долгожданное признание публики и много разных наград.

Порок, которому нет оправдания

В ответ на оглушительный успех фильма «Лжец! Лжец!» Мелисса заявила: «Великолепное оправдание порока, которому нет оправдания!»

Фильм имел такой резонанс, что Джим получил награду «MTV» за лучшее исполнение комедийной роли. Мелисса взяла на себя труд позвонить ему в тот самый момент, когда было объявлено его имя и она видела по телевизору, как он поднялся со своего места и побежал к сцене, счастливый, как маленький мальчишка, которого родители погладили по голове. Она не поленилась набрать его номер и заявить: «Поздравляю тебя дорогой! Ты все еще врешь? О! Да я уверена, что ты и после своей смерти еще три года врать будешь!».

Джим вышел на сцену совершенно растерянный, вместо долгожданного счастья, чувствуя себя, как человек, который собирается сказать хорошую речь на эшафоте. Поблагодарив жюри за высокую оценку его достижений, вместо заготовленной и хорошо отрепетированной речи он сбивчиво пробормотал:

– Когда дела так плохи, что хуже некуда, остается только смеяться. Это спасает от сумасшествия, и зубы не так стучат от страха.

Женщины-суккубы

Все шесть лет совместной жизни Мелисса терзала его своей ненавистью и не давала ему спокойно жить. Не угомонилась она и после развода. Казалось, даже наоборот, развод только распалил ее еще больше. Она никогда не упускала случай публично унизить Джима и получала от этого какое-то извращенное удовольствие.

– Она что, наняла целую армию фантастов? – каждый раз задавался вопросом Джим, читая о себе очередную вымышленную гадость, расписанную со смаком, достойным таланта Марка Твена. Последствия этого психологического террора, устроенного Мелиссой, не замедлили сказаться – у Джима завелось несчетное количество комплексов по отношению к женщинам: он ни с кем не мог встречаться больше двух раз, постоянно опасаясь, что его очередная девушка только с виду кажется ангелом, а на самом деле только и ждет момента чтобы публично унизить его, растоптать его самые светлые чувства и бросить на растерзание толпы.

Три года он был мучим ночными кошмарами, завел себе целую свиту психоаналитиков, которым жаловался, что женщины-суккубы, женщины с раздвоенным на конце языком даже во сне не оставляют его в покое.

Похороненный заживо

Что же касается женщин в его реальной жизни, то все три года он зарубал на корню все свои смутно зарождающиеся симпатии еще до того, как они успевали по настоящему проявиться и ограждал себя от возможных разочарований. Чтобы почувствовать хоть какую-то почву под ногами, он маниакально работал по четырнадцать часов в сутки, выкладываясь на все сто процентов на съемочной площадке и не отказываясь ни от одного из предложенных проектов.

– Он похоронил себя на работе, потому что просто никому не нужен, а весь этот успех от жалости к самому себе – язвительно комментировала Мелисса, абсолютно довольная собой. И когда люди читали ее высказывания, то они задавались вопросом, уж не раздвоенный ли язык у нее на самом деле…

Организованный ад

Его триумфом и прорывом в «большое кино» стал полностью импровизированный и изобретенный им фильм «Маска», на съемках которого он устроил незабываемый кавардак. Это были не съемки, а какой-то организованный ад! Вся съемочная группа хваталась за бока и смеялась целыми днями напролет при одном только появлении Джима на съемочной площадке. По реальным медицинским исследованиям, обычно проводимым в начале и в конце съемок, уровень стресса у всей съемочной команды снизился с критического показателя, типичного для Голливуда, практически до нуля. Джим сумел сделать невозможное и отныне заработал себе славу главного волшебника Голливуда. Ведь именно благодаря нему удалось завлечь в свои сети и уговорить сниматься в «Маске» молодую и самую востребованную на тот момент звезду Кэмерон Диаз, которая сначала наотрез отказалась сниматься в фильме.

Главный волшебник Голливуда

Джим взял на себя функции и полномочия продюсера и проявил себя, как парень, который никогда не сдается. Он выслеживал ее в баре «Сосо Bongo», который она любила посещать и, возникая в какой-нибудь самый неподходящий момент, вытворял какой-нибудь сумасшедший трюк из своего неистощимого арсенала сумасшедших трюков с такой виртуозностью, что все присутствующие долго не могли остановиться от истерического смеха и потом, когда им это наконец-то удавалось, еще долго аплодировали.