Текст книги "Закон улитки"

Автор книги: Андрей Курков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

33

Прощание с Мариной было почти трогательным. Она поцеловала Виктора в губы, потом в щеку. Задержала на нем взгляд своих черных раскосых глаз.

– Будешь в Москве – обязательно позвони! – сказала и затянула поясок своего бордового халата потуже. Только после этого дверь закрылась.

Виктор, спускаясь в лифте, ощущал себя космонавтом, возвращающимся на родную Землю. Было еще одно ощущение – собственной подопытности, словно на нем что-то испытывали: лекарство ли, гипноз, новые способы допросов и дознаний. Это уже было не важно, что испытывали. Важен был осадок в душе. Осадок чего-то не до конца понятого, осознанного. Осадок сожаления от того, что его использовали для каких-то целей. При этом очевидное его использование раскосоглазой кореяночкой Мариной и в качестве лжекурьера, и в ином, физическом, качестве никаких негативных ощущений не оставило. Все его внутреннее внимание, вся осадочность его состояния уходила к зудящей, но уже зажившей дырочке от укола во внутреннем локтевом сгибе правой руки. Через эту дырочку в него что-то впрыснули и что-то другое вытянули. Словно само его сознание или даже подсознание подверглось какому-то несанкционированному взлому и он до сих пор не мог понять, что в результате пропало. И еще осталось неприятное ощущение в левой туфле, побывавшей игрушкой в пасти у питбуля Босика. Что-то давило там, царапало при ходьбе даже через носок.

Двери лифта медленно разъехались в стороны, и Виктор, автоматически кивнув охраннику-консьержу, вышел на улицу.

По асфальтовой реке Кутузовского проспекта в обе стороны плыли тесные потоки машин. Виктор посмотрел на часы – половина двенадцатого. Скоро и обедать пора.

Мысли о еде немедленно высветили в памяти ресторан «Пекин», в котором можно найти знакомого Сергея Павловича – Бима. Найти и попросить о помощи. Самому ему этого банкира не найти, а даже если и найдет – охрана все равно его, Виктора, к этому банкиру и близко не подпустит. Тут нужны рекомендации, и рекомендации людей типа Сергея Павловича. Теперь это Виктору было очевидно.

34

На площади Маяковского напротив Филармонии Виктор разменял сотку долларов и, снова перейдя под Тверской на другую сторону, отправился к ресторану «Пекин».

Огромный зал ресторана был заполнен почти полностью, и большую часть посетителей составляли так называемые лица кавказской национальности.

Виктор повесил куртку на спинку стула, присел за столик и оглянулся по сторонам в поисках официанта. Подумал, что при таком просторе и количестве клиентов ждать придется долго. Но ошибся.

Парень восточной наружности принес ему меню, но тут же добавил, что легче и быстрее заказать бизнес-ланч и стоит это дешевле, чем «а-ля карт».

Виктор легко согласился, даже не спросив, из чего, собственно, этот бизнес-ланч состоит. Не спросил он просто от спешки и от внутреннего доверия к самой Москве. Москва сама знает, что лучше. Москва плохого не посоветует. Будь тот парень восточной наружности в курсе мыслей Виктора, точно бы загордился, и вправду посчитав себя воплощением Москвы.

Суп в пиалке оказался кисло-сладким. С ним Виктор покончил быстро, посплевывав недоразжеванные тросточки бамбуковых побегов обратно в пиалку. Потом съел рис со «свининой по-сечуански». Глотнул зеленого чая и понял, что голод свой уже утолил. Теперь мысленный процесс замедлился и стал основательнее. И тут он вспомнил о Биме. Подозвал официанта. Попросил наклонить голову, чтобы обедавшей за соседним столиком братве нельзя было услышать его слов. И спросил негромко:

– Где можно найти Бима?

Официант отреагировал на вопрос более чем спокойно.

– Сейчас подойдет, – сказал он. – Еще чего-нибудь желаете?

Больше Виктор ничего не желал.

Снова глотнул зеленого чая. Стал искоса разглядывать ребят за соседним столиком – их было четверо. Они тоже обедали китайским «бизнес-ланчем», но запивали его «Пшеничной» водкой. Обилие золотых перстней-печаток на их пальцах, да и толщина самих пальцев почему-то заставили Виктора отнестись к ним с сочувствием, как к будущим покойникам.

– Вы меня спрашивали? – Мужчина приятного вида в невзрачном сером костюме опустился на соседний стул.

Виктор осмотрел его. Кивнул.

– Мне Сергей Палыч из Киева говорил, что я могу к вам обратиться, если нужна будет помощь…

– Палыч? – Бим улыбнулся. – Как он там?

– По-разному… Сначала было неплохо, он ведь собирался депутатом стать… Но теперь – только помощник депутата…

– Ничего… Это тоже засчитывается в трудовой стаж, – Бим вздохнул. – Так какие у тебя проблемы?

Виктор повнимательнее всмотрелся в лицо Бима, который даже не назвал своего имени-отчества, словно эта кличка его вполне устраивала. Внешность обманчива, но ведь не настолько! Перед Виктором сидел совершенно невзрачный худой мужчина, идеальный «случайный прохожий», каких миллионы. В его какие-то особые возможности и связи не верилось. Но это могло быть только дополнительным плюсом для такого человека. Виктор в раздумье пожевал сухими губами. Смешно, но слово «проблемы» увело его внимание вниз, к своей левой туфле, к дискомфорту, легко исправимому, но все-таки обращавшему на себя внимание. Он допил зеленый чай и инстинктивно поискал глазами официанта – чувство жажды все-таки не утолилось одним стаканчиком. «Восточный» парень оказался рядом, словно и не отходил никуда. Взгляд Виктора поймал на лету, все понял без слов и ушел.

– Я слушаю, – напомнил о себе Бим.

– Вы извините. Для того чтобы вы меня правильно поняли, я должен вам кое-что рассказать.

Бим кивнул. Виктор поведал ему о пингвине Мише, о похоронах с пингвином, о вынужденном отлете в Антарктиду. Правда, о «крестиках» и о газете Виктор умолчал, но ведь «крестики» уже были позади, дела минувших дней. Чего о них вспоминать?!

– Сфинкс, говоришь? – Бим задумался. – Коммерческий Газовый Банк… Такого уже нет… Но ты пойми, он, этот Сфинкс, твоего пингвина получил «по закону». Отобрать его назад нельзя. Выкупить, обменять на красивую девушку – это можно, но надо решать с ним самим… Давай попробую стрелку забить. Или с ним, или с его ребятами, если он гордый очень… На сегодняшний вечер, – Бим посмотрел на свой «Ролекс». – Даст Бог – получится!.. Подходи сюда к восьми, угощу ужином, а потом, даст Бог, поедем…

Над Москвой опять собрались тучи, и сыпали они свой мелкий серебряный дождь на Садовое кольцо, на Тверскую, на гостиницу «Минск» и площадь Пушкина. А Виктор, окрыленный и радостный, шагал по Тверской в сторону Красной площади, не обращая на этот дождь никакого внимания и стараясь не обращать внимания на неудобство, связанное с тем, что тонкая подошва туфли теперь пропускала воду. Когда дождь зарядил посильнее, Виктор зашел в «Народный бар», выпил рюмку коньяка. И забыл про неудобства. Посмеялся над названием бара. Ну какой же он народный, если в нем так чисто и прилично?

Когда дождь немного успокоился, Виктор снова вышел на улицу. По дороге забрел в дорогой магазин. Тут же нащупал в кармане куртки кредитку Брониковского и крепко держал ее в ладони, рассматривая подарочные ножи ценой в несколько тысяч долларов и серебряные кубки для вина. Ощущение было приятное. Понимать, что ты «это» можешь купить, но не покупаешь – вот уж воистину странное, но истинное удовольствие. Зашел и в обувной магазин, но цены, похожие на номера телефонов, вызвали у него возмущение, и он подумал, что неудобство в левой туфле не может быть таким дорогим.

35

К вечеру в Москве распогодилось. У Виктора гудели ноги из-за многочасовой прогулки по Белокаменной. Но эта усталость лишь слегка замедлила его ритм, походка же так и осталась легкой, и этой легкой походкой он снова вышел на площадь Маяковского, и высотка гостиницы – тезки ресторана «Пекин» – порадовала его взгляд.

Бим встретил Виктора в фойе ресторана – он стоял возле живой пальмы и курил тонкую сигару. Увидев Виктора, он с некоторой суетливостью в движениях рук загасил ее о ствол пальмы и спрятал в деревянный футляр, размером чуть больше сигаретной коробки.

– Пошли! – скомандовал довольно сухо и шагнул в зал.

Пройдя в дальний угол зала, они остановились возле столика с табличками «Reserved» и «No smoking». Уселись. Виктор снова повесил куртку-ветровку на спинку стула.

Бим бросил на куртку Виктора критический взгляд.

– Пойди лучше сдай в гардероб, – попросил он. – Сейчас еще один человек подойдет.

Виктор послушался совета Бима.

– Нам сейчас кое-что поесть принесут. Ты что пьешь?

– Коньяка бы, – ответил Виктор.

Бим подозвал жестом руки пожилого официанта, дал ему указания и снова достал недокуренную сигару. Закурил.

– А кого мы ждем? Банкира?

– Потерпи, – ответил Бим. – Тебе, кстати, привет от Палыча. Он просил, чтоб ты его в Киеве нашел, когда вернешься.

Виктор кивнул. Перемены в настроении и в голосе Бима были очевидны, а теперь, когда тот передал ему привет от бывшего шефа, казались и объяснимыми. Но что такое мог сказать ему Сергей Палыч?

– Как у него дела? – спросил Виктор, следя за пальцами Бима, сжимавшими сигару.

– Нормально, – Бим выпустил изо рта густое облако тяжелого сигарного дыма. – Он снова свободен.

Виктор насторожился.

– А что, с ним что-то произошло? Его арестовывали?

Бим усмехнулся и посмотрел на Виктора снисходительно.

– С чего это его должны арестовывать?.. Нет, просто на второй день после выборов с его депутатом что-то нехорошее произошло… На проститутке умер, одним словом. Так что Палыч больше не помощник депутата, помогать некому.

Виктор, будучи не в состоянии оценить новую ситуацию, в которой оказался Сергей Павлович, не понимая, хорошо это или плохо, смотрел на Бима совершенно тупым взглядом.

Бим снова усмехнулся. Тут как раз коньяк Виктору принесли, а самому Биму – анисовой водки.

Они успели выпить без тоста по одной стопочке, прежде чем за их стол тихо присел худощавый пожилой мужчина с неестественно загорелым до бронзового оттенка лицом. Одет он был дорого и со вкусом. Было видно, что он пытается выглядеть лет на двадцать моложе своего настоящего возраста. Это значило, что на самом деле ему могло быть под семьдесят.

Загорелый поправил синюю бабочку на белой рубашке, потом расстегнул обшитые коричневой кожей пуговицы двубортного темно-синего пиджака, закинул ногу на ногу и опустил правый локоть на скатерть стола. Он взглядом поздоровался с Бимом и теперь внимательно смотрел прямо в глаза Виктору.

Виктор немного смешался, ожидая, что разговор начнет Бим, но Бим молчал и тоже выжидательно смотрел на Виктора.

– Извините, как вас звать? – обратился Виктор к загорелому, чтобы хоть так начать разговор.

– Эльдар Иваныч, – проговорил загорелый. – Так я вас слушаю…

– Повтори ему все, что мне рассказывал, – по-учительски нежно попросил Виктора Бим.

Виктор нехотя повторил историю пингвина Миши, основательно подсократив ее из-за усталости.

– Ага! – дослушав до конца, сказал Эльдар Иванович, кивая головой. – Теперь понятно, при чем здесь я…

И он посмотрел на Бима, потер пальцами правой руки свой висок, словно сосредотачиваясь.

– Витя, – Бим сделал паузу, вздохнул и продолжил: – Эльдар Иванович был ликвидатором долгов у Сфинкса. У тебя есть вопросы, у него ответы. А я здесь просто сижу, кушаю и пью анисовую водочку.

Виктор кивнул. Перевел взгляд на загорелого Эльдара Ивановича.

– Ну тут все просто, – пожал плечами загорелый ликвидатор. – Кое-что из имущества Сфинкса осталось в Москве, недвижимость вся осталась, а зоопарка с пингвином тут нет… Его Хачаев к себе переправил.

– А кто такой Хачаев? – спросил Виктор, теряя надежду на положительный результат этой встречи.

– Хачаев? Да это тот, кому Сфинкс все проиграл. Хозяин казино. У них какие-то общие дела были, но они плохо для Сфинкса кончились… Но потом на Хачаева наехали. Он все свернул и в Чечню умотал… Думаю, что пингвина этого он с собой забрал.

– Вы хотите сказать, что пингвин сейчас в Чечне? – удивился Виктор, глядя потерянным взглядом на Эльдара Ивановича.

– Я бы не конкретизировал. Пингвин где-то на Северном Кавказе, но вполне может быть и в Чечне. Так что больше я вам ничем помочь не могу… Разве что вас следом за пингвином в Чечню отправить? – добавил он с саркастической улыбкой.

Чечня и пингвин? Пингвин в Чечне? Как-то не вязались в голове Виктора эти два слова. Он налил себе коньяку, выпил под пристальными взглядами двух соседей по столу. Бим и Эльдар Иванович переглянулись.

Пожилой официант принес большое блюдо с рисом и три блюда поменьше с мясом, креветками и рыбой. Поставил перед каждым по пустой фаянсовой мисочке. Переставил с соседнего столика на их столик металлическую подставку с соусами и специями.

Бим насыпал себе риса, сверху добавил мяса и щедро полил все коричневым соевым соусом. Допил анисовую и заказал обычной водки.

Бим и Эльдар Иванович выпили. Виктор тоже выпил, взялся за еду. Настроение было похоронное, и он попросил Бима заказать и ему водки.

За едой и водкой разговоры пошли свободнее. Эльдар Иванович признался, что сделал себе пластическую операцию и теперь ходил регулярно на искусственный загар для укрепления кожи. Бим показал, как «делается» коктейль «Пограничный конфликт». Делался он очень просто. В белую водку вливалось немного соевого соуса и выдавливалось пол-лимона. После этого коктейль размешивался и выпивался залпом. Виктор попробовал, но то ли из-за настроения, то ли по причине усталости никаких ярких вкусовых ощущений он не получил.

– Понимаешь, – уже изрядно выпив «Пограничного конфликта», сказал Эльдар Иванович, – я бы понимал, если б твоего брата или сына в Чечню увезли! Тогда бы я сделал все, чтобы ты их отыскал, я же – русский человек. А ты тут по какому-то пингвину слезы льешь… Это как-то не по-мужски и не по-русски… Давай лучше выпьем за победу русского оружия!

Виктор насупился. Никаких слез он не лил, и выражение лица его если и было скорбным и печальным, так в этом ничего стыдного не было.

– Вы не понимаете, – сказал он уже заплетающимся языком. – Я вам ведь не говорил, что ему операцию делали, чтобы спасти. Ему сердце ребенка пересадили, без него он бы уже умер! И это я занял его место в самолете! Он должен был лететь в Антарктиду, чтобы хотя бы умереть у себя на родине!..

– Тебя классно несет! – утвердительно закивал Эльдар Иванович и снова обменялся взглядом с Бимом, только теперь они обменялись положительно многозначительными взглядами. – Ты не колешься, случайно?.. Думаешь, Чечня дальше, чем Антарктида? Да я тебя могу в Чечню за две ночи доставить! Хочешь?

Виктор тяжело вздохнул. Разговор все больше походил на пьяный бред. Он понял, что рассказывать дальше и вообще разговаривать с этим ликвидатором о пингвине Мише и обо всем, что дорого Виктору, не имеет никакого смысла.

Но Эльдар Иванович на мгновение задумался. Потом достал из кармана пиджака мобильник. Набрал номер.

– Артурчик! Слушай, рейс ведь сегодня ночью?.. Так подъедь ко мне – я сейчас в «Пекине». Все, отбой!

Он отключил мобильник и положил его на скатерть.

– Знаешь, – сказал совершенно серьезно, – вот тебе минута, – и он посмотрел на свои часы, засекая движение секундной стрелки. – Если ты до ее истечения без базара говоришь мне при свидетеле «Да!», я отправляю тебя за свой счет в Чечню, и ищи там своего пингвина с пересаженным сердцем, пока не пристрелят или… хрен тебя знает, пока не найдешь!

Злой огонек засветился в глазах загорелого ликвидатора. Виктор смотрел в его глаза и постепенно понимал, что Эльдар Иванович не шутит. И этот злой огонек в его глазах пробудил вдруг в Викторе отчаянную решительность. Он словно в своей голове услышал тиканье последних секунд уходящей минуты и поспешно выдохнул: «Да!»

– О! – Эльдар Иванович посмотрел на Бима и принялся смешивать очередной «пограничный» коктейль. – А я уже думал, что после нас настоящих мужиков больше не будет! – И на его бронзовое лицо опять опустилась немного напряженная улыбка. Он вновь посмотрел в глаза Виктору, только теперь его взгляд был сладкий, как сироп. – Что ж, советую в ближайшие полчаса напиться до бесчувствия. Это естественнее, чем принимать снотворное или колоться всякой гадостью. За освобождение пингвина из чеченского плена и за победу русского оружия!

Чокнулись и выпили втроем.

– Кстати, русское оружие там в любом варианте победит! – добавил, усмехаясь, Эльдар Иванович. – Им же и те и другие воюют!

Виктора немного закачало, или все, что он видел перед собой, закачалось, и он попробовал удержать эту картину. Опустил на качающийся стол пустой стакан, потом взялся обеими руками за край стола, и ему удалось остановить качку. Успокоился. Увидел, как ликвидатор снова смешивает коктейль. Но только в его, Виктора, стакане. Бим тем временем заказал пожилому официанту чай и минералку.

Глаза у Виктора слипались, но пока шла борьба на равных и Виктору удавалось держать окружающий его ресторанный мир в поле зрения. Только вот поле это сужалось, и из него постепенно выпадали соседние столики, официанты. Он еще видел, как к их столику подошел молодой парень в короткой кожаной куртке коричневого цвета. Они с ликвидатором отошли в сторону и говорили явно о нем, потому что Эльдар Иванович несколько раз показал парню на Виктора рукой. Происходившее затем оказалось скрытым от глаз Виктора полностью – глаза закрылись. Закрылись изнутри. Алкогольное помутнение сознания одно за другим отключало все чувства Виктора. Его голова лежала на скатерти рядом с миской, в которой остались недоеденными креветки с рисом, тоже подправленные сразу несколькими соусами. Парень в коричневой куртке выпил немного водки, потом позвонил по мобильнику, и уже через минут двадцать в ресторан пришли еще двое коротко остриженных парней и, взяв Виктора под руки, то ли вынесли, то ли вывели его из зала.

– Там у него в гардеробе куртка, – крикнул Бим парням напоследок. – Номерок, наверно, в кармане.

36

Виктор пропустил многое. Он не чувствовал и не видел того, что происходило с его телом на протяжении следующих шести часов. А когда из-за какой-то неуютной физической вибрации его тело и сознание начали просыпаться, когда глаза приоткрылись, но увиденное еще не сфокусировалось, не приобрело линии, кто-то подошел к нему и помог выпить из пластикового одноразового стаканчика глоток горьковатой жидкости. И он снова провалился туда, откуда пытался подняться.

А «пазик» – такой привычный, короткий, с по-бульдожьи приплюснутым носом-передком автобус – ехал дальше. На окошках – словно в старом поезде дальнего следования – висели бордовые плюшевые занавесочки. Должно быть, для создания домашнего уюта. Ехал автобус не спеша, подсвечивая себе двумя слабоватыми фарами. В темном салоне спало человек двенадцать – все мужчины разного возраста. Бодрствовали трое – водитель и еще двое парней, сидевших на переднем сиденье. Время от времени они оглядывались на спящих. Наготове у одного из них был термос с чаем, в котором растворилось немало снотворного.

Фары «пазика» выхватили на мгновение из темноты стенд, предупреждавший, что через 300 метров – пост ГАИ. Водитель наклонился к ногам, достал табличку – указатель маршрута «Саратов – Новочеркасск», выставил под переднее стекло.

В «избушке-на-курьих-ножках» с громким названием «Пост ГАИ» было темно. Милиционеры либо спали, либо вообще отсутствовали.

Левый от дороги край неба засерел. Начинался рассвет.

– Ищи лесок, километров через двадцать – привал! – скомандовал водителю один из парней.

Виктор очнулся в полной тишине. Он полусидел-полулежал на мягком двойном сиденье автобуса. Ныла спина, уставшая от этой неуклюжей позы. Усевшись поудобнее, Виктор оглянулся. На других сиденьях он насчитал около дюжины пассажиров – все мужчины, ни одной женщины. Некоторые спали. Старик, сидевший от него через проход, молча ел тушенку прямо из консервной банки. Он заметил пробудившегося Виктора, но посмотрел на него как-то равнодушно.

Водителя за рулем не было. «Пазик» стоял в лесу. До Виктора вдруг долетело звонкое пение птиц, и он поднялся на ноги, подошел к открытой передней дверце автобуса. Выглянул.

Солнце, пробивавшееся сквозь кроны высоких сосен, тут же отметилось лучом и на его лице. Виктор зажмурился. Поднял ладонь к лицу – козырьком над глазами. Странное ощущение ненастоящести увиденного повергло его в недолгое оцепенение.

«Где это я?» – задумался Виктор. Вспомнил последний день в Москве, Бима, Эльдара Ивановича, разговоры о Сфинксе.

Проверил карманы – паспорта и кредитка на месте. Спустился на землю. Метрах в двадцати от автобуса горел костер. Вокруг костра сидели трое мужчин в кожаных куртках. Сделал несколько шагов в их сторону. Увидел, что на костре жарятся грибы, наколотые на обструганные веточки.

Один из них повернул голову и посмотрел на Виктора, но взгляд на нем не задержал.

Виктор подошел к автобусу со стороны кабины водителя. Прочитал указатель маршрута. «Саратов – Новочеркасск»?

В задумчивости опустил взгляд под ноги. И увидел маленькую улитку, ползущую вверх по листику травы. Улитка поднималась все выше и выше, и травинка, не выдержав ее веса, перегнулась и опустилась к земле.

«Чечня? – вспомнил Виктор вчерашний разговор с ликвидатором Эльдаром Ивановичем. – Новочеркасск – это где-то недалеко от Ростова-на-Дону, а Ростов-на-Дону недалеко от Северного Кавказа…»

– Иди сюда! – позвал вдруг Виктора один из сидящих возле костра.

Виктор подошел. Парень протянул ему пол-литровую банку тушенки, алюминиевую ложку и охотничий нож.

– Хлеба нет, – сказал он.

Виктор присел на землю, открыл ножом банку, ковырнул ложкой кусок тушенки. Стал жевать.

Со стороны костра донеслась электронная мелодия, и, оглянувшись, Виктор увидел, как один из парней поднес к уху мобильник и заговорил с кем-то. Заговорил не по-русски.

Виктор насторожился, прислушался, пытаясь определить, что это за язык. Но ни одного знакомого слова, ни одной подсказки.

Из автобуса вышел старик, сидевший рядом с Виктором. Он бросил под деревья пустую стеклянную банку из-под тушенки. Вытер рукавом ватника рот, засмотрелся, щурясь, на солнце. Потом подошел к Виктору.

– Часы есть, сынок? – спросил.

– Полпервого, – сказал Виктор.

Старик кивнул, присел рядом на траву. Бросил взгляд на троицу, молча поедающую грибные шашлыки.

– А ты, сынок, там уже бывал? – спросил, повернувшись к Виктору.

– Где?

– В ней, в Чечне…

Виктор отрицательно мотнул головой, оглянулся на автобус. Хотелось самому задать этому старику несколько вопросов, чтобы окончательно понять происходящее, но тогда старик может подумать, что Виктор не в себе, раз не знает, куда сам едет.

– А вы уже были?

– Нет. – Старик снова оглянулся. – Воды бы выпить… Корову продали, двух свиней закололи и продали… теперь и помирать не жалко. Я их обмануть решил, – старик перешел на шепот. – Я себя на сына поменяю. Они его отпустить пообещали, а я сказал, что отработаю, ведь денег все равно на выкуп нет… Они сами видели.

Старик замолчал вдруг. Вздохнул тяжело.

– Этим паразитам все отдал, – он кивнул в сторону костра. – Старуху ни с чем оставил. Будет теперь на одной картошке жить.

– А они кто? – спросил Виктор, глядя на траву перед собой и наблюдая за двумя маленькими улитками, повторяющими бессмысленное восхождение на травинки.

– Двое – чеченцы, а водитель наш. – Старик облизал сухие губы.

– А остальные тоже туда едут? – Виктор кивнул на автобус.

– Туда, сынок, туда… Кто пропавших без вести искать, кто договариваться… Меня ведь взяли сейчас как бы по знакомству… Сначала говорили, что только в ноябре, а потом согласились раньше… А ты чего? Брат, что ли, там?

– Нет, – Виктор посмотрел старику в глаза, а глаза у старика были синие-синие и усталые. – Друг у меня там…

Рассказывать старику о пингвине Мише было бы просто глупо. Как, наверно, было глупо и ехать сейчас туда, в Чечню. И снова вспомнился прошлый вечер и разговор с Бимом и Эльдаром Ивановичем. Вспомнилось, как они переглядывались несколько раз. Как они спаивали его. А он с удовольствием спаивался. И, напиваясь, ожидал какого-то чуда, как в детстве, когда отец просил его закрыть глаза, а потом открыть. Вот и вчера он закрыл глаза, а только сегодня открыл. И действительно удивился. Показали ему Бим и Эльдар Иванович фокус…

Виктор задумался. А поехал бы он в Чечню сам за Мишей? Сознательно? Искал бы он возможность попасть туда?.. Очень хотелось на эти мысленные вопросы ответить утвердительно, но в то же время Виктор ощутил стыд, словно подтасовывал факты своей биографии. Ответить отрицательно он тоже не мог.

Одна улитка покрупнее на глазах у Виктора столкнула улитку поменьше с травинки и полезла вверх. Виктор щелчком сбросил ее.

– Ну дай Бог, чтоб ты своего друга нашел, – выдохнул старик, поднимаясь на ноги.

– Как вас звать? – спросил Виктор.

– Матвей Васильич. Пойду до ветру схожу…

Виктор опять остался один. Доел тушенку. Взял ложку и охотничий нож и подошел к костру.

Поблагодарил парня, который выдал ему «паек».

– Когда дальше поедем? – спросил.

– Когда стемнеет.

– А там дальше как?

Парень бросил на Виктора пристальный взгляд. Опустил кружку с чаем на землю. Поднялся на ноги.

– Давай отойдем в сторонку, – сказал.

Отошли.

– Тебе что, ничего не говорили? – спросил он удивленно, и Виктор уловил в его русской речи едва заметный акцент.

– Нет, не говорили…

– Постой-постой, – парень понимающе закивал головой. – Тебя же ребята Эльдара грузили… Понятно…

И Резван, так звали этого парня, вкратце объяснил Виктору, что и как будет происходить дальше. Конечная цель поездки – Ачхой-юрт, там их будут ждать послезавтра. Главное – проехать семь блок-постов, но и это не проблема – автобус они гоняют из Москвы каждую неделю, и среди федералов у них масса знакомых. Да и федералы заинтересованы, чтобы этот «тихий» маршрут работал без сбоя. Им ведь тоже за помощь кое-что перепадает. В Ачхой-юрте с пассажирами поработает местный «зеленый крест» – нормальные люди, чеченцы, готовые разыскать пропавших, погибших и захваченных в плен и помочь вести переговоры. А все остальное по обстоятельствам.

– Прошлый раз, кстати, из Чечни восьмерых вывезли, – похвастался Резван напоследок. – И только за одного выкуп дали, а остальных так отпустили… Правда, из приехавших один мужик пропал. Но сам виноват. Советов не слушал. А в горах советы – как кровь. Без них ни шагу!.. Ты фото передавал?

– Какое? – спросил Виктор.

– Ну того, кого ты искать будешь?

Виктор грустно улыбнулся.

– А назад оттуда можно тоже с вами? – спросил, так и не ответив на вопрос Резвана.

– Там выбор есть. Но с нами дешевле. Федералы меньше чем за триста баксов с человека на вертолет не посадят.

Из кармана кожаной куртки Резвана донеслась уже знакомая электронная мелодия. Он вытащил мобильник и, ни слова не говоря, отошел на несколько шагов в сторону.

Виктор вернулся в автобус. Сел на свое место. Сдвинул плюшевую занавеску поближе к себе и, придавив ее головой к стеклу, задремал.