355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Загорцев » Боевое кредо » Текст книги (страница 1)
Боевое кредо
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 06:40

Текст книги "Боевое кредо"


Автор книги: Андрей Загорцев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Андрей Загорцев Боевое кредо

  Часть I. ОСОБАЯ ГРУППА  

Особая офицерская разведывательная группа СпН. Для выполнения особо важных задач из состава наиболее подготовленных офицеров формируются особые группы специального назначения.

Глава 1

Как сорвать звезду с неба, знает, наверное, каждый военнослужащий, прослуживший некоторое время на офицерских должностях. Я тоже знал, но в тот день почему-то был предельно неосторожен. Сдав все отработанные документы в секретную часть и в предвкушении того, что моя пятка ровно в девятнадцать часов пересечет бригадный КПП, попался на глаза комбригу на стоянке личного транспорта.

– О-о-о, а куда это вы направляетесь, товарищ майор? – буквально запричитал комбриг. – Я еще на месте, работаю в поте лица, а вы уже домой собираетесь, – разглагольствовал он, нажимая на пульт сигнализации от своего джипа.

Хотелось было сказать, что пусть работают после окончания рабочего дня те, кто днем ни хрена не делал, и работа по открыванию собственной машины для Вооруженных сил никакой смысловой нагрузки не несет, но я почему-то промолчал.

– У нас учения на носу, причем фронтовые, – продолжал командир. – Я проверял все – планы, графики, карты, предварительные боевые распоряжения – и понял, что с поставленным объемом задач мы имеющимися у нас в наличии разведывательными группами не справимся – отряд в Чечне на себя много забирает. Вы там у себя в отделении подумайте, что мы еще можем выставить…

Я обещал подумать и смог все-таки благополучно смыться – прыгнул в свою «Тойоту» и помчался домой.

Конечно же, я ни хрена не обдумывал, а с утра брякнул, что в случае чего выставим офицерскую группу. Командира моя идея привела в бешеный восторг.

– Выставим группу – из офицеров управления! Причем из таких, которые абсолютно «бесполезные животные» и на учениях от них – только головная боль, диарея и неконтролируемое сквернословие. А командиром… назначим кого-нибудь! – окончательно развеселился полковник.

– Ага, а еще давайте у них паспорта заберем, – поддержал я командира.

Комбриг ответил, что все документы перед выходом и так положено сдавать, а я должен сейчас, немедленно – к исходу вчерашнего дня! – подготовить необходимую документацию, а списки героев-разведчиков из офицеров штаба он составит сам.

Командир отряда специальной радиосвязи заболел маразмом в преддверии предстоящих учений и поэтому объявил казарменное положение. Однако если офицеры собираются в компании больше трех и на время более двадцати минут, могут возникнуть эксцессы.

У связистов осложнения начались на вторые сутки сидения. Пьянка была организована хиленькая, по штормовой шкале – балла на три, не более. При появлении заместителя по воспитательной работе, прячущего за пазухой литровую бутылку осетинского «Истока», принятие спиртных напитков превратилось в мероприятие по спаиванию коллектива в условиях надвигающихся масштабных учений. При появлении двух братьев-близнецов, помощников начальника связи, мероприятие переросло в сабантуй с плясками на столе, разрыванием баянов и распеванием песен неприличного содержания. Два брата-капитана, служившие когда-то на флоте, внесли свежую струю в мероприятие в виде двух литров алкоголя и трех банок шпрот. При появлении начальника связи бригады компания офицеров-связистов уже собиралась вызвать цыган или устроить соревнование по стрельбе из табельного оружия. Причем в виде мишени поступило предложение использовать кого-нибудь из офицеров из штаба тыла; ну, или на крайний случай любимого комбриговского пса по кличке Комендант.

– Эта собака на меня гавкает постоянно, – жаловался офицер-воспитатель отряда.

Его успокаивали и объясняли, что Комендант наверняка из-за маленького роста офицера принимает его за крупного пса и чувствует в нем конкурента, к тому же данный офицер такой сексуальный и харизматичный… Начальник связи, поняв, что возглавить распитие спиртных напитков ему не удастся, а разогнать личный состав – тем более, немного загрустив, удалился, намечая в уме, кого и насколько лишить. Два близнеца, решив, что надо разнообразить программу, наплевали на казарменное положение и выдвинулись через плац в сторону КПП. В планах намечалось посещение какого-нибудь увеселительного заведения и веселая ночка. Братья чеканили строевым по асфальту плаца и во все горло распевали очень известную строевую песню со словами собственного сочинения:

Не зря в стакан налита водка,

не зря на нас забила вся страна,

Священные слова: «Да на х… надо!» —

Мы помним со времен Бородина.

Увидев комбрига, стоявшего на краю плаца и стряхивающего с усов слезу умиления, братья затопали еще сильнее, и один из них гаркнул:

– Смирна-а-а… на-а…права-а-а…

Полковник вскинул руку к папахе и опомнился только после того, как капитаны, миновав его, уже подходили к КПП.

– Стоя-я-я-я-ять! – заорал он.

Так в особой группе появилось два радиста – два капитана-близнеца.

В технической части бригады, в штабе тыла сидели два офицера и вяло переругивались. Смысл ругани заключался в том, что один из офицеров, а именно старый заслуженный майор Пачишин, ездил в командировку в Москву по каким-то служебным делам. В ходе поездки ему отзвонился на сотовый его сослуживец, капитан Пиотровский, и попросил купить в столице костюм Бэтмена для ребенка, нужный для какого-то детсадовского утренника.

Пачишин был майором еще советской закалки и Бэтмена видел всего два раза, и то лишь мельком: один раз – на экране телевизора и второй – когда во время командировки в Ханкале опился разбавленного спирта. Костюм был куплен в каком-то красочном магазине, витрины которого были уставлены непонятными приборами и увешаны различными масками. Пачишин торопился и поэтому просто брякнул молоденькой продавщице, одетой в весьма вызывающий наряд:

– Девушка, мне костюм Бэтмена!

Продавщица, абсолютно не удивившись, притащила что-то черное и блестящее. Майор примерять что-либо отказался, попросил упаковать и очень быстро скрылся, так как ему начали предлагать к костюму какие-то хитрые приспособления. Сумма, отданная за шмотку, поразила майора в самое сердце, и он, негодуя, пообещал сам себе содрать с Пиотровского еще больше. Теперь этот костюм лежал на столе, и капитан, вытаращив глаза, рассматривал короткие кожаные шорты, короткую кожаную майку с кучей блестящей металлической фурнитуры и маску с замком-молнией на месте рта и нелепо торчащими ушками.

– Ты что, старый пень, не понял, что ты купил? – возмущался капитан.

– А что – нормальный костюм: хороший, кожаный… только, наверное, великоват твоему пацану будет… да жена твоя – она же шьет, тут делов-то на пять минут, – отбрехивался Пачишин.

– Да ты, по-моему, издеваешься! – закипал Пиотровский. – Ты что, реально не понимаешь, что это такое?! Фига себе, великоват! Да он на меня налезет! Это же надо – купить такую хрень, а потом ломить за нее бабки!

– Да не-е-е, на тебя не налезет, – спорил майор.

– Не налезет?! Еще как налезет! Вот, смотри! – Пиотровский мигом разоблачился и натянул на себя шорты и майку. – Ну, и что – на кого я, по-твоему, похож?

– А фиг его знает, никак не соображу.

Пиотровский плюнул, напялил на себя маску с ушками и расстегнул молнию в районе рта.

– А сейчас?

– На Бэтмена? – нерешительно спросил майор.

Тут дверь распахнулась, и в кабинет технической части ввалился бригадный зампотех, имеющий подпольную кличку Баклан из-за своей привычки разводить руками и говорить: «Ну, а что я могу сделать, ну, что я могу сделать».

– Товарищи офицеры, нельзя ли чуть потише, мне вас в соседнем кабинете слышно.

Пиотровский повернулся к нему и уставился сквозь прорези в маске.

– А-а-а-а! Б…! Кто это? – испугался зампотех и, прыгнув за дверь, стал оттуда осторожно выглядывать.

– Это я, капитан Пиотровский, – глухо раздалось из-под маски.

– А что это на вас надето? – поинтересовался любопытный зампотех.

– Товарищ подполковник, это новая летняя форма для сварщиков. Вот – получили на роту материального обеспечения комплект, испытываем, – брякнул испугавшийся Пачишин.

– А-а… ясно, – ответил подполковник, – надо с зампотылом разобраться и себе комплектик получить, а то я почти такую же из самой Москвы для супруги вез, да еще за бешеные деньги покупал, а тут на тебе – оказывается, ее выдают!

Надо ли говорить, что недалекий подполковник-зампотех поднял этот вопрос на совещании у командира бригады. Ну, а заместитель по тылу сперва ничего не понял, потом осторожно свалил все на начальника вещевой службы, а потом, разобравшись, о каком костюме идет речь, разочаровал подполковника. Узнав, что его наиболее «любимого» зама так жестоко разыграли, командир бригады злобно потер ручки. В итоге в особой офицерской группе появилось еще два смелых разведчика, причем один из них уже имел костюм супергероя.

Капитан медицинской службы Аллилуев – интеллигент чуть ли не в десятом поколении. Матом не ругался, ко всем бойцам обращался строго на «вы», в отличие от бригадного начальника медицинской службы, витаминками не закусывал и разбавленный спирт не пил. Всегда был задумчив, обстоятелен и исполнителен. Присутствуя на совещаниях, не кричал, ничем не возмущался, все спокойно записывал в блокнотик и очень быстро исполнял, а чаще еще быстрее заваливал порученное задание. Был лишь один недостаток у капитана – иногда в глубокой задумчивости, совершенно не осознавая того, мог брякнуть свои мысли вслух. На том же совещании, когда зампотех ругался по поводу летнего «сварщицкого костюма», Аллилуев ушел в глубокую задумчивость и меланхолично рисовал в блокноте рецепты на латинице. В момент жарких прений образовалась небольшая пауза, и тут в абсолютной тишине раздался голос капитана-медика:

– Эх-х-х, сейчас бы взбзднуть – да с огоньком!

Тишина стала гнетущей, и офицер понял, что свою мысль высказал вслух. Он резко покраснел, но сделал вид, что его это не касается.

– Я вам предоставлю такую возможность, да еще на свежем воздухе, – прервал тишину командир бригады, – в разведывательной группе должен быть внештатный фельдшер…

Помощника начальника финансовой службы, в миру просто «начфиненок», в этот день склоняли все, кому не лень. Начфинов вообще любят склонять. Молодой же финансист страдал, по всей видимости, синдромом «рассеянного внимания» – и забыл насчитать какие-то выплаты жене комбрига, служившей в строевой части прапорщиком. Вот так в офицерской группе появился свой начфин – потерянное и всего боящееся офицерское существо в звании лейтенанта.

Леню Ромашкина в бригаде знали все, ибо он был единственным, кто на прыжках умудрился приземлиться на личный автомобиль заместителя командира бригады по воспитательной работе. Все претензии Леня отмел в сторону, и в результате его кандидатура была выдвинута тем самым бригадным воспитателем на все том же совещании у командира бригады. Полковник сказал, что Ромашкин – весьма полезная личность на предстоящих учениях, ибо он занимается… Чем занимается майор Ромашкин, никто так и не смог вспомнить. Начали допрашивать начальника отделения кадров. Выяснилось, что Леня по штату состоит в моем отделении, но его там никто никогда не видел. Воздушно-десантная служба попыталась взять майора под свою опеку, так как Ромашкина на прыжках бросали на пристрелку (прыжок для определения силы и скорости ветра). Хотя для этих целей было положено бросать ПДММ (парашютный десантный мешок мягкий), бросали всегда Леню. Мешок в случае утраты и порчи списать очень муторно, а майоров у нас в бригаде полно, поэтому воздушно-десантную технику берегли. Комбриг, однако, призадумался. От напряжения его голова закачалась, он немножко всхрапнул, затем встрепенулся и объявил всем, что Ромашкин тоже включен в состав группы, а в случае если эту особую РГ действительно придется выводить, то вывод в тыл противника будет осуществлен воздушным путем, то есть парашютным способом.

Чувство того, что надвигается какая-то неприятность, неотвратимо усиливалось. А когда я выглянул в окно и увидел бегущего по плацу зампотыла, то стало ясно, что скоро будет настоящий Армагеддон. Ну, не мирового масштаба, а так – небольшого бригадного. Толстый зампотыл на самом деле не бежал, а катился по обледеневшей дорожке и никак не мог остановиться. Врезавшись в трибуну на плацу и разогнав по дороге роту, занимавшуюся строевой подготовкой, начальник тыла остановился, перевел дух и вальяжно двинулся дальше. А я в это время, находясь в состоянии панического страха, намеревался выдвинуться в кафе и слопать парочку пирожных, дабы заглушить неясную тревогу, однако так и не успел – зазвонил телефон. Звонок я проигнорировал и кинулся к двери, но было поздно – на входе меня встретил посыльный по штабу и объявил, что меня желает видеть комбриг.

Предчувствия не обманули. Меня назначили командиром той самой особой группы, которую я сам же и придумал. Радость моя была беспредельна, и поэтому я все-таки выдвинулся в кафе и съел два пирожных. После принятия пищи настроение некоторым образом улучшилось. Может, все-таки и не потребуется эта нелепая группа, и на учениях обойдутся без нее, и зря я так переживаю? Покурив, я пошел рисовать «решение на применение» и набирать всякие пояснительные записки. В пункте о противнике я от скудоумия и мелкого желания кому-нибудь напакостить упомянул своего товарища Вову Черепанова: «Воспользовавшись критической ситуацией в приграничном регионе, государственную границу перешла группа под руководством майора запаса Черепанова. В течение нескольких суток незаконное вооруженное формирование насиловало скот, угоняло женщин и агитировало местное мужское население идти на службу по контракту в ряды ВС РФ, чтобы таким образом снизить их боеспособность». То, что мне не достанется за написанный бред, я был уверен на девяносто процентов – начальник штаба если и проверял, то только поверхностно, не вникая в суть. Комбриг когда проверял, то в первый раз говорил – переделать все, и немедленно. Некоторые офицеры впадали в ступор и в течение бессонной ночи пытались все исправить, изводили кучу бумаги и портили карты. Когда-то я тоже так же мучился. Теперь просто громко кричу: «Есть!» – запираю документы в сейф и на следующее утро подаю их командиру в том же самом виде, что и вчера.

– Вот, совсем другое дело! – восклицает полковник и подписывает все не глядя.

Когда все было сделано и подписано, я решил собрать весь личный состав назначенной группы и как-то обозначить приоритеты. Обзвонив всех, назначил встречу возле штабной курилки, пригрозив за неявку сдать их комбригу и посодействовать в лишении «тринадцатой» на сто процентов. Собрались все, чем несказанно смутили бригадного заместителя по воспитательной работе. Воспитатель чувствовал подвох и поэтому решил на всякий случай доложить командиру. Полковник, выслушав доклад, пожелал сам посмотреть, что там за сборище, и, обойдя штаб по периметру, начал выглядывать из-за угла. Однако заместитель начальника штаба по службе войск, увидев в окошко фигуру, прячущуюся за углом, высунулся в форточку и заорал во все горло:

– Э-э-э! Какой там идиот ссыт под окнами штаба?! А-а-а, товарищ полковник, это вы! Ничего, ничего страшного – сам маюсь, все не дождусь, пока ремонт в штабном туалете сделают. Кстати, товарищ полковник, надо бы строителям люлей накатить, а то они совсем…

Комбриг замахал руками и, уже не таясь, как будто так и надо, вышел из-за угла.

Пачишин, увидев комбрига, первым подал команду:

– Товарищи офицеры! – и двинулся к полковнику строевым шагом. Потом вдруг опомнился и, не убирая руки от головного убора, развернулся и затопал обратно в курилку.

– Товарищи офицеры, – ответил полковник, подозрительным взглядом окидывая собравшихся, – а что это вы здесь делаете? – и уставился на меня.

– Товарищ полковник, провожу совещание особой группы, намечаем план работы, – отбрехался я.

– Действительно, – удивился комбриг, – все назначенные люди здесь. – Однако, молодцы! Разрешаю вам проводить свои совещания в классе оперативной подготовки.

– Есть, товарищ полковник! У нас еще одна проблема – нет оперативного офицера, а на такие группы оперативный положен из заместителей…

– Действительно. Назначу я вам оперативным офицером, наверное, своего заместителя по воспитательной, а то он так переживает, так переживает…

Узнав, что теперьон непосредственно отвечает за нашу группу, воспитатель высказался кратко и емко:

– Вот суки!

Учения шли полным ходом уже третьи сутки, и все офицеры штаба метались как угорелые, засыпая на ходу. Я только от компьютера ккарте перемещался по несколько раз, перепечатывая различные распоряжения и перерисовывая обстановку. Процент маразма и дебилизма на этих учениях давно превысил все установленные ранее опытным путем нормы. «Комиссия» из «верхних» штабов уже запутывала сама себя нелепыми вводными. Начали выводить разведывательные группы. Командиры, сидевшие на «доподготовке», радостно взвизгнули. Намного проще и легче залечь где-нибудь в лесах на базе и ждать противника, который якобы перейдет линию фронта, чем торчать в бригаде и завывать от бестолковой суетни. Если группу уже в ходе выполнения учебно-боевой задачи перенацелят на другой объект, ничего страшного в этом нет. Командир группы выслушает радиста, крякнет и со счастливой улыбкой на мужественном лице разведчика специального назначения обматерит все начальство, не спеша поужинает или пообедает и даст команду выдвигаться дальше. Красота! Нам об этом в штабе – только мечтать. Наши начальники, получив очередную вводную, тут же выпадут в осадок, устроят истерику, обвинят всех своих подчиненных в ничегонеделание, а потом начнут носиться, мешая всем и брызгая слюнями. Не знаю, как в других штабах, но у нас дело обстояло именно так.

Нормально работала только воздушно-десантная служба и заместитель командира по воздушно-десантной подготовке. На этих учениях свершилось небывалое: выделили никогда раньше не виданный лимит горючки на летно-подъемные средства, и часть групп выводилась воздушным путем – как посадочным, так и парашютным способом, и «главковерхи» предпочли не лезть в работу «парашютистов». Парни работали слаженно, вывод был организован на удивление четко – без каких-либо происшествий и предпосылок. Был один случай, который, слава богу, никаких последствий не имел. Бросали уже в ночь, впервые за несколько лет…

Группа любителей-туристов расположилась на небольшой уютной полянке, слегка припорошенной снегом. Очень дружно и быстро разбили лагерь. Вечерело. Где-то неподалеку прошла колонна военной техники, сопровождаемая матерными криками и рычанием машин. Высокие сосны загадочно смотрели в небо, на котором зарождались звезды. Чуть-чуть, совсем слабо, морозило. Опытный руководитель группы давал дельные советы по обустройству на ночь и по предотвращению обморожения. Вскоре под деревьями уже стояли палатки, сверху их накрыли лапником для сбережения тепла. Посреди широченной поляны развели огромный костер из сушняка, рядышком из камней соорудили мангал, в который потихоньку накидывали алеющие жаркие угли. Обустроились, расселись на бревнышках, сервировали походный столик, достали пару бутылок водки, гитару. Девушки-туристки похихикивали, мужчины делали вид «матерых таежников», почесывали куцые бороденки и занимались приготовлением шашлыка. Над тайгой повисла тишина, нарушаемая лишь стрекотанием вертолета, рассекавшего где-то неподалеку ночное небо.

Вечер на этой живописной лесной поляне был очень хорош: легкий морозец, запах шашлыка, темнеющее небо и жаркий костер. «Заговорила» гитара, и туристы запели свой гимн:

Качнется купол неба,

большой и звездно-снежный…

И когда любители здорового отдыха и непроторенных троп в едином порыве собрались подхватить, что «как здорово, что все они здесь сегодня…», над головами в морозной темнеющей тишине раздался истошный вопль и куча непонятных слов:

– Какого х…! Бойцы, мать вашу! Придурки! Вы где маяк поставили?! Где «колдун»? Я вам сейчас разведу костер! Я вам натяну глаз на жопу…

И с ночного неба опустился на парашюте непонятный человек в синем комбинезоне, летном шлеме и унтах. Ошалевшие туристы открыли рот. Человек, прибывший с неба, ловко упаковывал купол в сумку и, подходя к костру, продолжал нецензурно выражаться:

– Кто старший, мать вашу?! Где прапорщик Семенов?!

Туристы ответили дружным: «Э-э-э… мы не знае-е-ем», – и выпихнули вперед обомлевшего руководителя тургруппы.

– Я старший, – собравшись с духом, молвил он и зажмурился от крика незнакомца:

– Ты когда в последний раз брился, обезьяна? Звание-должность?! С какого подразделения?! Почему я тебя на инструктаже не видел, олень?! Ну-ка, быстро отвечай, кто-такой! Шалав где-то посреди тайги подцепили! Я вам!..

Руководитель что-то промычал и решил броситься наутек, но не успел. Человек в унтах вытащил из-за пазухи небольшую радиостанцию, начал с кем-то вести переговоры, потом смачно плюнул, выудил откуда-то из-за пазухи осветительную ракету, выпустил ее в воздух, переспросил в станцию – видят ли ракету? – и задрал голову. В небо взвилась откуда-то еще одна ракета.

– Ага, вижу, – сказал незнакомец в станцию, – извините, ошибочка вышла, – бросил он ошеломленным туристам и с достоинством удалился, забрав с мангала аппетитно пахнущий шампур с мясом.

Туристы с удивлением начали переглядываться.

– Ох, ничего себе! – сказал руководитель. – Сколько ни ходили, но на этом маршруте мы впервые, и сразу же такие приключения…

Все туристы радостно загомонили, с жаром обсуждая происшедшее. Да, будет что рассказать родным и близким после завершения похода. Пришлось снова налить по пятьдесят граммов для успокоения и заесть горячим ароматным мясом.

Чудный зимний вечер на красивой снежной полянке продолжался уже без «сюрпризов», снова «заговорила» гитара. А где-то в километре от туристов командир РГ СпН на пункте сбора после приземления ставил задачу головному дозору.

– Так, идем по азимуту! Приблизительно через километр должны будете выйти на вот эту поляну, – и он ткнул пальцем в карту…

Мои доводы о том, что офицерскую группу вывести лучше просто по «бумагам», никто не послушал. И в тот момент, когда я уже благостно дремал на клавиатуре, пытаясь что-то переделать, меня выдернули из цепких лап сна и, не разбудив, послали получать задачу.

Что мне рассказывали, помню с трудом. Очнулся я только в спортивном зале, который нам определили как место доподготовки. В первые несколько минут мной овладело отчаянье, а потом, немного поразмыслив, я пришел к выводу: все, что ни делается, – к лучшему. Пусть бегают по штабу, выезжают в штабных прицепах с вечно ломающимися в холода отопителями, на запасные командные пункты, правой рукой набирают на компьютерах сводки и планы, а левой – трассируют дорожки. А я пойду со своим героическим личным составом искать мифического Вову Черепанова – отставника, содомирующего местный скот и бродящего с кучей таких же мифических негодяев среди местных лесов.

Вышеназванный майор Черепанов появился незамедлительно – с кипой бумажек под мышкой и банкой пива в кармане. Услышав мои рассуждения, Вова дьявольски расхохотался и объявил, что его уже давно уничтожили бомбо-штурмовым ударом, а теперь он в качестве привидения отомстит мне за поругание его честного имени и будет курсировать между штабом и нашим оперативным офицером, принося нам нехорошие вести, собирая списки и просто глумясь над нами. Майор Черепанов еще секунд пять изображал из себя Мефистофеля, потрясая банкой пива и мерзопакостно прихихикивая.

– Мне скучно, бес, – ответил я ему и сделал вид, что звоню по телефону. – Алло, товарищ полковник! Это я… Для чего мне в группе майор Черепанов? Он приперся, радостный такой, довольный, кричит, что с нами идет. Он же всю жизнь по строевым отделениям просидел. Что? Все равно идет? Ну, ладно, черт с ним, еще одна обуза… да-да, на месте, здесь, до связи…

Вова побледнел, икнул и, забыв про банку пива, кинулся в штаб. На входе он столкнулся с хнычущими Пачишиным и Пиотровским, которых вел великолепнейший зампотех.

– Ну что я могу сделать, ну что я могу сделать, товарищи офицеры, – жалобно восклицал зампотех и разводил руками.

– Разойдись, парковые ханыги, офицер штаба идет, – завопил Вова. – Здравия желаю, – бросил он зампотеху и снова получил в лоб дверью от входящего Аллилуева.

– Доктор, сука, чуть не убил, – заклокотал от злости Черепанов. – Вы мне отсюда выйти дадите или нет? Оккупировали спортзал, честному майору ни в баскетбол сыграть, ни на матах поваляться…

– А зачем нам зампотех? – спросил в пустоту Аллилуев и густо покраснел. Он опять высказал что-то потаенное вслух.

– Я тут не нужен, а что я могу сделать? – развел руками зампотех, и они, уже вдвоем с Черепановым, стартовали к двери.

Соответственно, как и положено, выход им преградил Леня Ромашкин, который тащил за спиной огромный рюкзачище.

– Окружили, – взвыли разом зампотех и Черепанов.

– О, Вован, – обрадовался Леня, – дай на выход сгонять перчатки велосипедные, у тебя такие классные были, я на стрельбе видел – натуральной кожи, черные такие.

– Верчатки пелосипедные? – передразнил Ромашкина Вова. – Когда ты меня в крайний раз на стрельбе видел?

– Натуральной кожи? – переспросил враз возбудившийся зампотех.

– А то, – заважничал Вова, – «найковские», здесь таких не найдешь.

– Так что с перчатками? – настаивал Ромашкин.

– Жалко, однако, ты же их порвешь, – начал искать отговорки Черепанов.

– Я за тебя на прыжках отработаю, – предложил компромисс Ромашкин.

– Добрячок… Порешили – с тебя две укладки. С вэдээсниками сам договоришься, чтобы все красиво было, – сразу же сломался Вова, ужасно не любивший укладку парашюта на свежем морозном воздухе.

Несчастная дверь спортзала затряслась, и в нее начали протискиваться близнецы-моряки Артемьевы, толкающие перед собой лейтенанта-финансиста.

– Глядите, кого мы поймали! – вопили братья. – Эта зверушка в кассе спрятаться хотела, бригадного начфина на помощь звала…

– Товарищ лейтенант, до вас, по-моему, ясно довели, что вы в составе группы! С выпиской по личному составу, убывающему в составе реально действующих групп, ознакомили. Что за дела, почему вы прячетесь?! – сразу же атаковал я лейтенанта.

– У меня отчет, – заныл тот.

– Нет, товарищ лейтенант, у вас – учебно-боевая задача! И поэтому – шаг вправо или влево приравнивается к попытке перехода на сторону врага!

Лейтенант скорбно замолчал. Черепанов, воспользовавшись возникшей тишиной, отпихнул зампотеха и выбежал на улицу, оглашая плац возмущенными криками.

Подполковник юркнул за майором. Наверняка он решил, что его тоже могут включить в состав героической группы.

Как ни странно, со всеми мероприятиями, расписанными в плане подготовки, мы справились довольно быстро. Близнецы убежали получать аппаратуру связи, я получал карты и блокноты, доктор ушел за медицинской сумкой и пилюлями, Ромашкин двинулся в воздушно-десантную службу решать вопросы по поводу укладки и получения всего полагающегося нам имущества. После обеда довольно быстро уложили парашюты, проверились. Прибыли на воздушно-десантный комплекс, покачались в стапелях на подвесных системах. Точных данных – выведут парашютным или посадочным способом – не было, но все равно решили готовиться по полной. Во время обеда удалось съездить домой и снарядиться на предстоящий выход как положено. Я взял свой старый удобный рюкзак, отпахавший со мной несколько командировок, легкий зимний комплект полевой формы фирмы «Гортекс». Ну, и, соответственно, проехался по магазинам, закупившись всякими бульонными кубиками, китайской лапшой, растворимым кофе, колбасой, водкой и минералкой. С багажника достал свою миниатюрную газовую горелку и два баллончика со сжиженным газом. Короче, собирался так, как будто уходил на задачу куда-нибудь в район Малых Варандов под населенным пунктом Шатой Чеченской Республики. Укомплектованный рюкзак пришлось запихивать в грузовой контейнер и оборачивать полиуретановым ковриком и плащ-палаткой.

Остальные члены группы от меня не отставали и тоже снаряжались по полной. Только лейтенант-начфин бегал вокруг и всех спрашивал:

– А это надо? А это куда?

Общими усилиями собрали и лейтенанта. Упаковали парашютный мешок, радиостанции и батареи обложили пустыми картонными коробками, замотали в коврики. Близнецы Артемьевы, несмотря на то что в отношении личной дисциплинированности сущие разгильдяи, связистами были отменными – дело знали туго и искренне переживали за свою работу. Под вечер получили вооружение и боеприпасы. Лене надо было и здесь отличиться. Рюкзак у него был самый большой, в грузовом контейнере понапихано немереное количество холостых боеприпасов и средств имитации, так он еще умудрился получить себе «ПКМ» и теперь любовно упаковывал его в чехол и советовался с «десантниками», как его крепить и закантровывать.

Лейтенанту-финансисту на запаску вместе со стропорезом прикрепили еще и калькулятор. Так, на всякий случай. Вдруг решит во время совершения прыжка насчитать кому-нибудь денежное довольствие.

Прибежал невменяемый заместитель по воспитательной работе и попытался провести у нас строевой смотр, а заодно выслушать жалобы и предложения. Потом плюнул на нас, а в особенности на жалобы технарей, вечно стремящихся что-то съесть, покричал и ушел.

Вот в принципе мы и готовы. Осталось только ждать выписки из боевого приказа, в которой будет указана задача. Хотя задачу мы должны знать уже давно и готовиться, отрабатывая все возможные варианты действий, передвижений, боевого порядка и всего остального. Вдруг нам предстоит провести диверсию на каком-нибудь важном объекте? Тогда надо дополучать инженерное имущество, мины и другие взрывчатые вещества и средства взрывания. Или, к примеру, нам предстоит работать агентурными методами. Соответственно – где карты с местами закладок предназначенных нам схронов, тайников, где гражданская одежда и прочее, и тому подобное? Короче, вопросов и нюансов множество. Оставалось только ждать и гадать, какую задачу нам подкинут. А так как почти все из нас последние трое суток спали урывками, то ожидание естественным образом превратилось в здоровый сон, который охранялся выставленным возле дверей спортзала парным патрулем, состоящим из бойцов, которые по своим физическим и умственным данным не способны были вместе со всеми рыскать по лесам в поисках учебного «супостата». В этих учениях участвовал почти весь округ. Наши разведчики выходили в условный тыл, мотострелки занимали условную линию обороны, танкисты условно выехали из боксов в парке и тут же поломались. Рассказывали, что в каком-то танковом полку условно расстреляли начальника службы горюче-смазочных материалов и – не условно – отдали на растерзание в прокуратуру начальника склада.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю