Текст книги "Цепная реакция"

Автор книги: Андрей Кивинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Стас довольно ухмыльнулся, словно акула, заметившая свежего аквалангиста. В отсутствие хозяина брать хату смысла не имело – у них нет времени на самостоятельную возню с сейфом.

– Пошли! – бодро скомандовал он.

Парни, быстро натянув маски, один за другим выскочили из машины. Двое, в том числе водитель, быстро подскочили к воротам и, встав на одно колено друг напротив друга, положили на плечи небольшую, но прочную доску. Остальные, используя ее как ступеньку, один за другим быстро преодолели препятствие. Чувствовалась закалка.

Последним через ворота перепрыгнул Стас. Приказав одному из бойцов оставаться снаружи, он вместе с другими побежал к входной двери.

* * *

Услышав, как распахнулась незапертая дверь в прихожей, Леха сунул Викин платок в карман рубашки и спрятал за спину лежавший рядом автомат.

Пятеро визитеров в камуфляжных костюмах ввалились в холл.

– Всем оставаться на местах. Милиция! Ты хозяин?

– На Мальдивах он. Купается.

– Не понял… А ты кто?

– Николай Басков.

Леха вскочил на ноги и, выхватив автомат, выпустил очередь вверх. Патроны, как принято в аналогичных случаях, были холостыми. Во-первых, чтобы не попортить чужую обстановку, а во-вторых, чтобы в самого не отрекошетило. Но гремели выстрелы, как настоящие.

– На пол, суки!!! На пол, я сказал!!! СОБР работает!!!

Вторая очередь недвусмысленно подкрепила высказанное пожелание. Одновременно с ней из-за Ленина выскочил Никифоров с пистолетом в руке, а дверной проем позади визитеров загородила громадная фигура Соломина.

– На пол!!! – гаркнул тот с тыла.

Причин не подчиниться никто не нашел.

* * *

Услышав стрельбу, оборотень, прикрывавший вход, подрастерялся. Он не мог решить, что ему делать: идти в дом на помощь своим? оставаться на месте? валить отсюда, пока маску не сорвали и рога не обломали?

Принять правильное решение бедолага так и не успел. Что-то большое свалилось вдруг на него откуда-то сверху, и он временно покинул свет божий.

– Крепче пушку держать надо! – заметил живописец, подбирая с бетонированной дорожки газовый пистолет. – Наберут детей на флот…

* * *

Едва Быков затеял пальбу, Елагин с Сорокиным перемахнули через забор и устремились к микроавтобусу.

Один из врагов, стоявший на шухере возле ворот, в первый момент принял оперативников за своих. Но, увидев личики без масок, моментально разобрался, что к чему, и сразу поднял руки, дабы не искушать судьбу. Что не спасло его от удара ногой по почке.

Тот, что сидел за рулем, судьбу все-таки решил испытать. И в тот момент, когда собровцы еще только спрыгивали с забора, микроавтобус уже рванул с места.

Но тенор Сорокин оказался готов и к такому повороту событий. Упав на землю, он прильнул щекой к прикладу «Кипариса» и выпустил длинную очередь по колесам. Микроавтобус, успевший отъехать метров на двадцать, вильнул в кювет и, чуть завалившись на левый борт, беспомощно застыл на месте…

* * *

Предчувствие Стаса не обмануло. И мало того, что Викин кавалер ментом оказался, так он их еще и холостой пальбой напугал, гад. Вон – чуть ли не весь магазин выпустил, а в штукатурке – не единой дырочки… Но расчет был безупречным: все пятеро враз залегли. В том числе и он сам.

А самих-то ментов трое всего, между прочим! Плюс, конечно, во дворе кто-нибудь. Но, раз уж и там до стрельбы дело дошло, то периметр они плотно закрыть не смогли. Следовательно, в общей сложности их не так много… Шанс?..

Стараясь не шевелиться, чтобы не привлекать к себе внимание, Стас быстро окинул взглядом ту часть зала, которую мог видеть.

Того, что в камуфляже, в расчет можно не брать. Судя по манерам, оперсос. Он и пушку-то держать толком не умеет. Если тир раз в год посещать, стрелять не научишься… А вот здоровяк, по-прежнему торчащий на проходе, фигура серьезная. Такого свалить – о-го-го как постараться надо. И патроны у него не холостыми могут оказаться. Нет, не шанс…

И в этот момент оперсос, обыскивавший лежавших на полу соратников по борьбе за чужое имущество, совершил непростительную ошибку. Даже две. Забирая валявшийся на полу пистолет, он, во-первых, подошел к Стасу со стороны ног, а во-вторых – встал на прямой линии между ним и здоровяком.

Миронову этого оказалось достаточно. Чуть повернувшись на бок, он молниеносно подцепил носком правой ноги ступню мента, а левой что было силы саданул по голени чуть ниже колена. Камуфляжник рухнул прямо на амбала. Тот, в свою очередь, инстинктивно подхватил падавшего коллегу. Воспользовавшись замешательством противников, Стас тут же вскочил и, схватив тяжелую подставку для вазона с цветами, бросился к ближайшему, не защищенному решетками окну.

Звон бьющегося стекла смешался с лаем автоматной очереди – Быков разрядил вслед выскочившему в окно Миронову остаток холостых патронов. Затем, отшвырнув бесполезный автомат, бросился к двери.

* * *

Молодой парень, ехавший с девушкой на велосипеде, увидел бежавшую по дорожке необычную пару и притормозил.

– Смотри-смотри! Ни фига се… Гражданские ментов гоняют!

– Ну и что? – равнодушно посмотрела им вслед девушка. – Министр же разрешил. В газетах об этом писали… Поехали, нам-то какое дело?

* * *

Стас на ходу сорвал шлем-маску, которая теперь только мешала, сползая на глаза, и отшвырнул ее в канаву. Он прихрамывал. Бежал быстро, но при этом все-таки чуть припадал на левую ногу. Видать, подвернул ее, когда спрыгивал с забора. Леха это прекрасно видел, поэтому старался события не форсировать. Никуда этот не уйдет. Если же сейчас резко рвануть, можно сорвать дыхалку. А дыхалка в драке – это все. Мужчина, судя по всему, попался серьезный, и без красивой драки здесь не обойдется.

Увидев, как противник свернул с дорожки и перемахнул через канаву, Быков метнулся на участок со строящимся домом. Все, сдох приятель! Он прибавил ходу.

Обежав строение, выглянул из-за угла. И правильно, что не высунулся целиком. Топор был послан в полет несомненно умелой рукой. Но в голову не попал, просвистел чуть выше. Теперь можно и показаться.

Злобный оборотень стоял спиной к высокому штабелю досок, широко расставив ноги, держа наготове штыковую лопату и изрыгая проклятия.

Но лопата – это разве серьезно? Когда она полетела в направлении шеи, Леха натрентрованным мозгом провел математические расчеты и отклонился влево на нужное количество сантиметров. Ни больше, ни меньше, а ровно на столько, чтобы сохранить шею и не перетрудиться.

Теперь, когда метательные орудия закончились, предстояла рукопашная схватка. И хотя в данном виде единоборств равных Лехе в отряде не было, он решил своими навыками не пользоваться. Зачем, если есть пистолет и наручники марки «Прикол»?

Вытащил, передернул затвор.

– Руки в гору. Здесь не холостые…

Проверять Миронов не стал.

* * *

Помощник дежурного 5-го отдела милиции Николай Александрович Жиленков имел все основания радоваться жизни. Собственный дом, его стародавняя голубая мечта, обрел уже вполне осязаемые контуры. Крышу подвели, так что теперь столярку поставить, полы настелить – и жить можно.

Правда, если бы не зять, мечта, скорее всего, таковой бы и осталась. Но, с другой стороны, они с женой зятю с дочкой городскую квартиру оставляют. И дом он – своими силами строит. Деньги, конечно, зятя, но строит-то все равно он!

Коля поправил наушники с проводками от плеера, забрался на козлы и уже взялся за оконную раму, намереваясь установить ее на место, когда с улицы послышался неясный шум. Он обернулся и увидел мелькнувшую в оконном проеме противоположной стены какую-то тень. Коля снял наушники и прислушался. Со стороны дороги послышались шаги, и прямо напротив оконного проема на мгновение появился мужик в черном.

Стараясь на всякий случай не производить лишнего шума, Жиленков тихонько спустился с козлов и, вооружившись киянкой, приблизился к стене. Осторожно выглянув наружу, он увидел милиционера в камуфляже с майорскими погонами, стоявшего спиной к штабелю с досками. Чуть наклонив голову, тот смотрел куда-то перед собой. Николаю даже показалось, что он уже где-то его видел. Мягко ступая по бордюру фундамента, милиционер скользнул левее, к соседнему оконному проему.

Второго незваного гостя Жиленков мог видеть только со спины. Тот держал в руке пистолет и направлял его на майора. И он был в штатском.

Решение пришло мгновенно. Высунувшись через проем, Николай размахнулся и огрел штатского киянкой по затылку. Незнакомец выронил пистолет и, обхватив голову руками, завалился на траву рядом с садовым гномиком.

Жиленков ожидал похвалы и обещания включить в приказ. Но мент, вместо того, чтобы подойти к своему спасителю, уже улепетывал через соседний участок в сторону лесополосы.

– Ты куда, майор?!

Изумлению помощника дежурного не было предела. Выбравшись через оконный проем наружу, он подобрал пистолет и посмотрел на травмированного им здоровяка. Когда раненый отнял руки от головы, Жиленков изумился еще больше. Рядом с гномиком сидел его давний знакомец, оперативник СОБРа Леша Быков…

Коля метнулся к бочке с водой, схватил черпак и, присев над капитаном, осторожно полил на него. Быков открыл глаза и, тряхнув головой, сморщился от боли.

– А, ты… А что ты здесь делаешь?

– Живу…

– Дурак, что ли?

– Почему? Тридцать лет назад, когда бате этот участок давали, сюда ехать никто не хотел. Далеко от города, типа. Зато сейчас – крутизна.

– Я не о том… Бить на хрена было? Я и так контуженый…

Леха поднялся, осторожно потрогал затылок и посмотрел на окровавленную ладонь.

– Полей…

Жиленков зачерпнул еще воды и вылил на голову пострадавшему.

– Леха, а что это было?

– «Минута позора» на «Первом»…

* * *

Металлические ворота с серпами-молотами были приоткрыты. Быков вошел. Задержанные оборотни лежали во дворе, на траве вдоль забора, под присмотром Соломина и Сорокина. Их отобранный арсенал украшал ближайшую клумбу.

– Что, удрал? – спросил Сорокин. – Вот черт… А Елага тебе на подмогу двинул… Леха, у тебя краска на голове!

– Это кетчуп… – отмахнулся Быков. – Пикассо где?

– Поехал с опером какую-то бабу из адреса вынимать. А за нами уже автобус выехал. Сказали, минут через десять…

– Бабу?!

Леха бросился к джипу, на ходу вынимая ключи.

* * *

– Отпусти! Никуда я с тобой не пойду!

– Ты со мной полетишь!

Жившая этажом ниже старушка, услышав шум на лестничной площадке, чуть приоткрыла дверь и испуганно выглянула наружу. Но, увидев Вику в сопровождении милиционера, да еще в наручниках, злорадно улыбнулась. Вика в ответ показала старушке язык. Дверь тут же захлопнулась.

– Да отпусти, говорю! Я что, сопротивляюсь?

– Нет, ты глазки строишь! – Опер Никифоров еще крепче сжал ее локоть и подтолкнул вниз. – Давай, шевели тапками! Цветочница Анюта…

Служебная «девятка» с художником Репиным на борту дожидалась метрах в тридцати от подъезда. Живописец посчитал ниже собственного достоинства задерживать даму. Поехал так, на всякий случай. Если ее попытаются отбить враги.

На улице Вика нечаянно наступила конвоиру на ногу, что было истолковано последним как попытка к бегству. Поэтому его левая рука ухватилась за ее волосы и потянула их к земле. Вика вскрикнула от боли и начала вырываться. Чем только усугубила положение.

Но чудеса случаются не только в фильмах! Летел, летел Бэтмен на своем «бэтмобиле»! И прилетел! Успел застать сцену глумления злобного пингвина над беззащитной девушкой!

И возмездие было скорым.

Удар в солнечное сплетение опрокинул пингвина наземь. Крылья распластались на асфальте. Не глумиться ему больше над жертвами!

– Леш, у тебя кетчуп на рубашке!

– Это не кетчуп, это краска! В машину, живо!

Но – не судьба! Путь несчастным влюбленным перегородил автор портрета «Незнакомец с битой на фоне кипариса». Вика испуганно метнулась обратно к Бэтмену и спряталась за его широкую, залитую краской спину.

– Пусти, Толян! – прохрипел благородный герой, подходя к другу вплотную и глядя ему в глаза. – Я не шучу.

– Леха, не дури, – выставил вперед руки художник. – Дыши ровно. Давай во всем спокойно разберемся…

– Я сам разберусь. Без сопливых.

Герой сделал шаг в сторону, намереваясь вместе с Викой обойти лучшего друга, но тот снова перегородил путь.

– Старик, опомнись… Она же тебя просто использовала! Ты же никто для нее… Не будь таким наивным.

– Это мое дело.

Быков попытался отодвинуть коллегу, но тот, уклонившись, снова встал у них на дороге.

– Леха, блин! Ты же все видел сам! Какая, в жопу, любовь?!

– А кто кричал, что любовь – это взрыв?!

– Я. Но это ж только в кино!

– А мне и нужно, как в кино. Подорвался я… Пусти! Толян, последний раз прошу – пусти!

Репин упрямо мотнул головой. Он не мог позволить другу уехать. Тот на нервяке, еще стукнет джип, а ему расплачиваться.

Леха оглянулся на Вику и вдруг, резко подав корпус вперед, плечом толкнул художника в грудь. Тот, не ожидая атаки, отлетел на пару шагов назад, но удержался на ногах. Он не мог похвастать габаритами друга, но зато превосходил его координацией.

– В машину! – повторно проорал герой Вике.

Он двинулся следом за ней, но подскочивший взрывотехник одной рукой схватил его за рубашку. Которую сам же ему одолжил.

– Стой!

– Да отвяжись ты…

Однофамилец автора «Бурлаков» второй рукой попытался достать девушку, но лучший друг носком ботинка нанес ему хлеский удар по колену. Бедняга потерял равновесие, однако, падая, успел снова схватить напарника за рубашку. Карман с треском оторвался, из него выпал Викин платок.

«Друг в беде не бросит, лишнего не спросит, вот что значит настоящий, верный друг», – донеслось из открытого окошка дома.

Быков прыгнул в машину. Джип резко сдал назад, развернулся и двинулся в сторону арки.

– Стой, дурак! – прохрипел живописец, поднимаясь на ноги.

В следующую секунду справа от него прозвучало мелодичное и родное клацание затвора. Пришедший в себя Никифоров-пингвин коварно целится из пистолета в отъезжающий автомобиль.

– Сдурел?! – Автор карикатуры «Твиттер в президенте» ударом ноги выбил у него оружие.

– Я же говорил, что он – с ними… – процедил пингвин, морщась от боли. – Ссученный…

– Да не ссученный он, а контуженый… Подорвался…

Репин нагнулся, подобрал платочек и сунул в карман камуфляжа.

* * *

Вырвавшись на трассу, спаситель резко прибавил скорость. Покосившись на съежившуюся на соседнем сиденье жертву пингвина, он нажал клавишу на панели управления. Крышка люка медленно отъехала назад, в салон хлынул поток свежего воздуха.

– Лешенька… Тебе за них ничего не будет? Они ведь менты…

Вместо ответа он достал из кармана связку ключей.

– Вот, возьми… Самый маленький… Да, вот этот! Только сильно не крути. Просто поверни чуть-чуть…

Расстегнув наручники, Вика потерла запястья. Затем уставилась на кавалера с изумлением:

– А откуда у тебя ключ?

Он достал из нагрудного кармана удостоверение и протянул ей. Она открыла. Вместо человека на нее смотрела задница в мундире. Шутка юмора лучшего друга.

– Что это?!

Быков бросил короткий взгляд на документ.

– Фотожоп… Вот дятел… – выругался он и, отобрав удостоверение, громко, с плохо скрываемой злостью в голосе выпалил: – Словом, так! У меня нет загородного дома, нет фирмы, нет денег, нет вообще ни фига! И этот чертов джип тоже не мой! Я – обычный капитан милиции с окладом в девятнадцать тысяч рэ, живущий с матерью в двухкомнатной квартире! Я ни черта не смыслю в живописи, терпеть не могу музеев и ненавижу Рубенса с его целлюлитными уродами и уродками! И очки не ношу! А теперь – расскажи о себе. Только правду!

– Леш, ты что?.. Я от тебя ничего и не скрывала…

* * *

Через полчаса они подъехали к усадьбе графа Стропилина. Смотритель, увидев в окно знакомую машину, выбежал с поклоном.

– Здравствуйте, Алексей Романович! Снова решили навестить?

– Отставить, дядя Жора. Комедия окончена.

– Да? – простодушно удивился тот. – Ну, тогда здорово! Какими судьбами?

– Нам бы переговорить… И бинт поищи. Или пластырь. Вся башка в краске…

– Да ради бога. Кабинет его светлости в вашем распоряжении…

Леха за руку повел подозреваемую на допрос и очную ставку с самим собой.

– Между прочим, усадьбу эту тоже не я восстанавливаю, – хмуро заметил он, распахивая перед задержанной дверь. – Но она действительно Стропилинская. Дядя Жора не врет.

* * *

– И что теперь прикажете делать? В розыск его объявлять? – Кленов по очереди посмотрел на Бухарова и Репина, сидевших напротив него по другую сторону стола. – Мобильник отключен, дома его нет, а участница банды скрылась вместе с ним на его же машине…

– Машина не Лехина, – напомнил Репин, потирая колено.

– Ага, нам еще и угона не хватает! Для полного счастья… Оружие у него есть?

– Он сам оружие.

– Иван Николаич, он сейчас в таком состоянии, что любую глупость выкинуть может, – порадовал Бухаров. – Значит, чем скорее твой Быков появится в этом кабинете, тем меньше головняка будет у нас в перспективе… Давайте сообща прикинем, куда он мог направиться. Дача, к примеру, у него есть? Или еще какое место, чтоб подальше от посторонних глаз?

Кленов посмотрел на художника:

– Вы же с Быковым лучшие друзья… Что скажешь?

– Нет у него дачи. И не друг он мне больше, а жопа в форме.

– А кроме дачи? Родня в области или что-нибудь в этом роде? Жена бывшая?..

– Вот именно к бывшей жене они и поедут… Уж как она обрадуется…

Кленов прекратил задавать глупые вопросы ушибленному подчиненному и снова повернулся к Бухарову:

– По задержанным что?

– Работаем. Жаль, старший удрал… Но личность установили. Миронов Станислав Петрович, тридцать четыре года. В прошлом – сотрудник ОМОН. Четыре командировки на курорты Северного Кавказа. Был на хорошем счету, имеет награды. Но из последней командировки, три года назад, привез сувениры. Хотел толкнуть и спалился. Уэсбэшники подсуетились… Дело, правда, потом прекратили, но из органов парня турнули. А на гражданке связался с братвой. Разок задерживался по вымогалову, но не доказали. Потом от братков откололся, но собрал собственную бригаду. Людишек из его гвардии уже разговорили. Ваш Солома постарался, пока везли. В общем, строительная компания и музей – их работа. А про самого Мирона они говорят, что мужик он непростой. Себе на уме и со связями. Другой бы на его месте давно на шконку угодил, а этот всякий раз соскакивает… Не удивлюсь, если он всплывет где-нибудь в Лондоне или Норвегии.

– В районе поселка надо было его брать, не дожидаясь Лондона, – заметил Кленов. – У него другого пути не было, как на трассе попутку ловить. Железная дорога – за рекой. Вот трассу и надо было перекрывать.

– И кого тормозить? Мы его до сих пор в лицо не знаем.

– Да куда бы он делся, в форме-то?

– Они под форму всегда гражданку надевали… Данные его тачки мы гаишникам передали, но вряд ли он на ней кататься рискнет.

– А кто наколку на дом антиквара дал, ребятки не сообщили? – уточнил побитый художник.

– Дружно валят на Миронова. Так что дальнейшее будет зависеть от его показаний. Правда, для этого его сначала найти надо…

Бухаров глянул на живописца с усмешкой:

– Ну, а ежели в корень посмотреть, так ты сам наколку им и дал. Ван Дейк… Готовься сесть за соучастие. Наша справка: совершение преступления по неосторожности не освобождает от уголовной ответственности.

* * *

Раненный в голову киянкой олигарх Быков ходил из угла в угол по графскому кабинету, в центре которого сидела на табурете подозреваемая во всех тяжких Вика. Она утирала слезы, словно только что почистила тонну лука. И пыталась доказать свою невинность. Или, грамотнее сказать, невиновность.

– Леш, он бы Ритку изуродовал… Ну, что мне делать было? И я ж тебя не знала тогда… Близко…

– У-у-у!.. – зарычал искусствовед и выпустил пар, вмазав кулаком по колонне у входной двери.

Колонна недовольно загудела, и откуда-то послышался шорох осыпающейся штукатурки.

– Ладно, черт с ним, с музеем… А на дом тоже из-за Ритки навела?!

– Какой дом?

– На мой! В смысле – не на мой, а… Где коллекция орденов!

– Да ты что, Леш? Я не наводила… Клянусь… Чем хочешь клянусь!

– Ну да! Они про эти ордена, наверно, в газете прочитали…

Вика собралась возразить, но вдруг, вспомнив о чем-то, посмотрела на Быкова словно на Ленина, вышедшего из мавзолея на вечернюю прогулку.

– Боже!..

– Обозналась. Я по другому ведомству…

– Я ж Ритке рассказывала… Про ордена. И про антиквариат советский. И про сейф…

– Зачем?

– Ну, так… Болтали просто… Она все про тебя расспрашивала. Я же не думала, что… А Ритка потом, наверное, Стасу и выложила… Леш, а что ей будет?

– Электрический стул в газовой камере! – раздраженно бросил Быков, но, взглянув на перепуганную Вику, сдержался. – Смотря по тому, что Стас скажет… Ты не о сестре, а о себе лучше думай! За музей по-любому отвечать придется.

– Лешенька… Прости меня, пожалуйста… Миленький мой… Прости!

– Ну, тихо, тихо… Не плачь…

Леха хотел достать ее платок, но обнаружил, что карман оторван в схватке с лучшим другом.

Но, самое странное, сейчас он не испытывал к Вике никакой злости. И даже если бы она сейчас вот заявила, что дала наколку лично, из корыстных побуждений, злость не появилась бы. Ну – так, легкая обида. Прав лучший друг, любовь контузит сильнее гранаты. И опережает самую быструю пулю. И с этим ничего не поделать. Умом понимаешь, а вот другими местами – не очень.

Леха приблизился к ней и положил руку на плечо, точно Ленин своей матери на картине «Мы пойдем другим путем». Вика вскочила с табурета и вцепилась в липового олигарха обеими руками, будто в мешок с баксами.

– Лешенька, не бросай меня… Пожалуйста… Я ж совсем пропаду… Лешенька…

– Ну ладно, ладно… Ты чего?

Он обнял ее и принялся гладить по голове, словно раскаявшуюся грешницу.

– Перестань! Я ж сказал, что не брошу. Если б хотел бросить, сюда бы не привез… Ну все, все… Успокойся!

Вика по-детски всхлипнула и подняла на него заплаканные глаза.

«Нет, она не играет. Так не смогла бы сыграть даже Джулия Робертс».

– Прости, Леш…

– Проехали, говорю! Сядь вон, посиди…

Леха отошел к окну и некоторое время смотрел через заляпанное краской стекло на погружавшуюся во тьму лужайку. Потом вернулся к служебным обязанностям.

– Слушай, а где может быть Стас?

– Не знаю… Это же Риткин знакомый. А я его только один раз видела. Мельком… Хочешь, у нее спрошу?

– Она не скажет.

– Почему?

– По многим причинам…

Быков похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Потом, вспомнив, что отдал их дяде Жоре, снова мрачно уставился на темный пейзаж за стеклом.

– Леш, – начала вспоминать «подозреваемая», – они с Риткой в начале августа в Борисово ездили. На машине. Это здесь, под Юрьевском, километров сорок по воронежской трассе… Рита говорила, у него тетка умерла и дом в наследство оставила. Стас еще ей сказал, что жить там все равно не будет. От города, типа, далековато. Просил покупателя подыскать.

Она осторожно приблизилась к Быкову и прикоснулась к его руке.

– Леш… А зачем ты упакованным прикидывался?

– Тебе понравиться хотел…

– Очки, вообще-то, тебе идут.

* * *

Выслушав доклад возвратившегося из «бегов» Лехи, Иван Николаевич Кленов несколько секунд раздумывал, а потом подвел неутешительную черту:

– Я тебе, Алексей Романович, вот что скажу… Репин с его ненаглядной супружницей и Елагин с его стрельбой и прочими личными проблемами, даже если взять их вместе, по сравнению с тобой – зайчики. Белые и пушистые… Ничего. Скоро с вами настоящий психолог разбираться будет… И потом… Ты что, позвонить не мог?! Мы тут уже планы строили, как тебя обкладывать.

– Трубка села, – голосом могильного землекопа ответил Быков.

– А с Репиным и с этим, как его… молодым из уголовки… спокойно нельзя было разобраться?! Без мордобоя?! Взрослые люди, офицеры, а ведете себя, как пацаны на школьном дворе… Кто-то из жильцов даже «ноль-два» вызвал. Бандиты, мол, на глазах у всего дома ментов мочат… Не перепились еще на Руси, оказывается, сознательные граждане.

– Николаич, да я на эмоциях был… А Толян подвернулся под горячую руку… Как он, кстати?

– Еле ходит. Колено распухло. Его Сорокин домой повез. Если что – больничный ты ему оплачивать будешь. – Кленов глянул на подчиненного зло, как бык на тореадора. И вдруг взорвался: – Это ж сказать кому! Собровцы друг у друга задержанных отбивают!.. Или тебе на тренировках мозги окончательно поотшибало?! Так имей в виду: мне безмозглые не нужны! Я не посмотрю, что…

– Ну, виноват я, виноват! Позвоню Толяну, решу проблему… Лучше скажи, Николаич, чего теперь делать-то?

– То и делать! Мирона для начала найти, пока за границу не улизнул.

– Да я не о Мироне! С Викой что делать? Ее ж с ходу упакуют, в одну калитку.

– А что ж ей – почетную грамоту от министерства выдать?!

– Погоди, Николаич… – оживился Леха, просчитав вдруг какую-то перспективу. – Но ведь… Если Миронов не даст против нее показаний, то ее и не посадят… А если его не поймают, так точно не даст.

– И что? Предлагаешь его не ловить? Так это не выход. Не мы, так другие поймают. До конца жизни не пробегает.

– Нет, почему? Других не надо. Сами упустили – сами и поймаем.

– Тогда и заговорит, – усмехнулся командир. – Сам знаешь: менты, в том числе и бывшие, легко колются. Наверное, потому что знают, как колют.

– А если так поймать, чтоб не заговорил?..

По пробежавшей по челу Кленова тени было понятно, что идея его не вдохновила. Хотя и правозащитника он из себя строить не стал.

– Ты мне ничего не говорил, а я тебя ни о чем не спрашивал… – тихо, но отчетливо произнес он.

И, наклонившись к селектору, привычным тоном рявкнул:

– Дежурный! Отделение – на выезд!

* * *

Прикрыв глаза, Леха вполуха слушал пожилого участкового в майорской форме, трясшегося на сиденье позади, рядом с Елагиным.

– Так ведь сдуру-то, как говорится, можно и того… – хохотнул тот. – Очень важный хрящик повредить. Дураков у нас, как известно, хоть отбавляй. А хуже дурака только кто?

– Кто? – переспросил Елагин.

– Дурак с инициативой. Это вообще мрак. Мне свояк покойный – он в райцентре раньше работал, тоже участковым – давно еще рассказывал… Когда при Горбаче вся эта херня по борьбе с пьянкой завертелась, к ним нового начальника горотдела прислали. От «старшего брата». Из КГБ, стало быть, выперли и отправили в милицию. Для усиления. Будто у нас своих дураков не хватало… Н у, тот, чтобы себя показать, давай с места в карьер рейды устраивать. По самогоноварению, по подпольной торговле водкой, по притонам… Что ни выходной – то очередной рейд. И по ночам тоже. Приказал, чтоб за месяц на каждом участке не менее десяти подпольных торговых точек прикрыть. Вроде, значит, до него никто ни хера не делал, а как он пришел, так сразу борьба пошла… Начальник уголовного розыска попытался объяснить этому деятелю, что глупость тот затеял. Да какой там… Сам знаешь, как у нас: ты начальник – я дурак, я начальник – ты дурак.

Ну, выполнили указание. Позакрывали, значит, подпольные точки. Отчитались наверх, что генеральная линия партии успешно исполняется. А спустя некоторое время раскрываемость по кражам в городке – возьми да и упади! В два раза почти. Из областного управления по телефону каждый день трезвонят, мат на мате. Никак понять не могут, что происходит… А все из-за этого руководящего дурака! Ведь больше половины этих точек на уголовку работало. Кто какими вещичками за водку расплачивался, кто ствол по пьяни засветил, кто лишнее что сболтнул – все моментально операм известно становилось. А как их позакрывали – сам понимаешь… Потом, слава тебе господи, дурака этого на повышение забрали, в область. Только того, что он тут за полгода наломал, и за десять лет уже не восстановить было.

До нас у него тогда, слава богу, руки не дошли. Только я самогонщице сразу сказал: будешь борзеть – посажу! А ежели втихую да с понятием, то общий язык всегда найдем. Не трону, торгуй на здоровье… У меня шесть деревень, и в каждой тогда своя такая точка была. Так что и без выпивки не сидел, и всегда знал, где что происходит.

– А сейчас?

– Сейчас в деревнях воровать нечего. А скоро и не у кого будет. Как уйду на пенсию, так и должность мою, скорее всего, сократят за ненадобностью…

Свет фар выхватил из темноты дорожный указатель с надписью «Борисово». Фарид Моторин притормозил на обочине и посмотрел через зеркало в салон.

– Дальше куда?

– Метров через пятьдесят мосток будет, – пояснил участковый, чуть приподнимаясь с места. – Сразу за ним – поворот направо и – третий дом по правую руку. Не перепутаешь. Там забор. Зеленый, но из шифера.

Моторин кивнул и врубил передачу.

– Погоди, Фарид! – остановил его Быков и обернулся к майору: – А вы этот дом хорошо знаете?

– Как свой собственный, – кивнул тот. – Говорю же, двадцать лет самогонку у нее покупал. Такую самогонку, как Татьяна, никто в районе больше не делал.

– Нарисуйте план дома и участка.

Участковый достал из планшета листок бумаги и цветные карандаши. Хорошо, не акварель.

– Здесь – дорога, на которую свернем… Тут вот – калитка… Тут – вход в дом… Здесь – веранда, тут – кухня, здесь… и здесь – комнаты…

– Черный ход?

– На кой ляд ей в доме черный ход? Не шпионка же.

– А окна?

– Окна на три стороны. Здесь два, здесь тоже, а здесь… одно. Н у, и веранда. А с задка стена глухая.

– Чердак?

– Чердак имеется, как же без него. Только туда изнутри вход, из кухни. Окошко есть, но высоко. На огороды выходит… Тут вот сарай, но в нем особо не спрячешься. Махонький совсем. Ну, и сортир, понятное дело… Возле сарая.

Наверно, художник Репин, хромавший ныне на одну ногу, оценил бы рисунок не более чем на тройку. У участкового явно были проблемы с перспективой. Да и цвета какие-то ненатуральные.

– Хорошо. А если, к примеру, вы бы из этого дома удирать стали, причем тихо… Как бы действовали?

– А тут и думать особо нечего, – засмеялся старый мент. – Танька – та еще зараза была. На весь свет озлобленная… Вот и отгородилась со всех сторон шифером в два метра высотой. Забор глухой получается, хоть голым во дворе пляши. И не гниет. А вот если перелезать начнешь, то с таким треском поломается, что всю деревню перебудишь… Так что, ежели тихо надо уходить, то только два пути: либо через калитку на улицу, либо на задки.

Он снова начертил что-то на листке.

– Вот здесь, с тылу так сказать, вторая калитка имеется. На огород выходит. А уж дальше, через огород – к ручью. А там уже и лес сразу.

Быков взял в руки нарисованный участковым план и ненадолго задумался. Затем жестом подозвал поближе сидевших в автобусе бойцов.

– Значит так, мужики! Делаем вот что…

* * *

Стас прижался спиной к чердачной стене и заскрипел зубами от злости. Но злиться, кроме как на самого себя, было не на кого. Он нарушил священное правило: не ложиться на дно в тех адресах, где появлялся хоть раз. А здесь, в Борисово, в доме тетки, он появлялся дважды. Один раз – с Риткой, в середине лета, и один раз – с адвокатом. Значит, сдал кто-то из них? Больше некому. Кто именно – сейчас разбираться не время. Но он разберется. Непременно разберется, если…