Текст книги "Выгодный жених"

Автор книги: Андрей Кивинов

Соавторы: Олег Дудинцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

На пороге стоял невысокий, но очень широкий человек устрашающего вида. Медузно-прозрачные небольшие глаза ползали, как тараканы-альбиносы, по низкому лбу. Одет человек был не по погоде: в линялую синюю футболку. Короткие волосатые и очень крепкие руки украшены целой галереей татуировок...

По всем понятиям, его не должны были пускать в гостиницу, а уж тем более в такую маленькую. Но человек, очевидно, знал волшебное слово.

– Ну, здравствуй, голуба,– прохрипел пришелец, и лицо его искривилось в угрожающей улыбке.

– Витя?! – вскрикнула Архипова так громко, что пьянчужка в сквере пронес мимо рта пузырек с настойкой боярышника.

– Ты откуда, Витя?..– Архипова вся затряслась и перешла на визг.

– С кичи владимирской,– прохрипел «Витя».

Схватил Зинаиду за руку и втолкнул в глубь комнаты. Юкио, собиравшийся встать на шум, завидев гостя, замотался в одеяло и сел в углу постели.

– Дед Мороз узкопленочный,– удивился гость.– Так-то ты меня ждешь, кобыла лядащая?..

– Зина, ху из ит? – пискнул «узкопленочный», почуяв, что в воздухе запахло керосином.

– Это мой бывший жених. Он мафиози, сидит за убийство. Я думала, он в тюрьме,– на дрожащем английском пояснила Зинаида и обернулась к Вите.– Ты почему не в тюрьме?

– Отпустили в самоволку,– усмехнулся Козлов, разминая толстые пальцы.– За примерное поведение!

– Его выпустили... – перевела Архипова.

На кресле было аккуратно разложено свадебное платье.

– Скажи, что у нас завтра свадьба,– пролепетал Юкио.

– У нас завтра свадьба,– перевела Архипова.

– Что?! С этой мартышкой?!!

Козлов сбросил платье на пол, потоптался по нему и запнул под кровать.

– Я же не знала... – оправдывалась Архипова, запахивая поминутно распахивающийся халат.

Козлов отвесил Архиповой пощечину, Заноза улетела в угол. Юкио вскочил, закричал:

– Прекратите, я вызову охрану!

Козлов ладонью толкнул японца в лицо, Юкио упал на кровать. Козлов мотнул толстой шеей и выхватил из-за пазухи нож. Не финку какую-нибудь, не заточку, а огромный мясницкий тесак.

Юкио заурчал с непонятными интонациями.

– Дорогой, не связывайся! – метнулась Зинаида к японцу.– Это монстр! Годзилла! Витя, умоляю!..

Зинаида прыгнула к Виктору, который мрачно проверял острие ножа, сбривая волосинки с левой руки.

– Где ты его нашла? – спросил Козлов, кивая на Юкио.

– В Японии,– промямлила Зинаида.

Козлов оттолкнул Зинаиду вроде бы и не сильно, но та снова полетела в угол. Подошел к Юкио, взял его за отворот пижамы, притянул к самому своему лицу...

– Слышь, каратист... Катись отсюда к японой маме, если жить хочешь. Это моя баба. Понял?

Козлов швырнул Юкио на кровать, как котенка.

– Он хочет, чтоб ты сегодня уехал, иначе убьет обоих,– быстро затараторила Зинаида по-английски.– Сначала меня, потом тебя, или наоборот, это для него не имеет принципиального значения.

– Но у нас свадьба!..

– Сейчас не до свадьбы. Уезжай, любимый! Я хочу тебя спасти!

И Архипова умоляюще протянула к Юкио руки.

– Позовем полицию! – воскликнул японец.

Расслышав знакомое слово, Козлов молча поднес нож к горлу японца. Японец заклокотал.

– Это не поможет,– заплакала Архипова.– Это же русская мафия! Прошу, уезжай! Я тебе позвоню.

– Кончай с ним бакланить! – рявкнул Козлов.– Собирай шмотки!

– Сейчас, Витя...

Слезы текли рекой. По этому делу Архипова была непревзойденной мастерицей. Причем она сама не смогла бы сказать, как это у нее получается. Надо было заплакать – плакала. Надо было зареветь – ревела. Надо зарыдать – рыдала. Сколь угодно долго и сильно.

Архипова судорожно затискивала вещи в пакеты. Не забыла и о свадебном платье – выжулькала его из-под кровати. Юкио в ужасе взирал на происходящее.

– Любимый! – причитала Архипова.– Я хочу, чтобы ты жил! Я тебе позвоню!

– Харакири! – подтвердил Козлов, вращая перед носом японца страшным тесаком.– Якудза хренов!..

– Он велит, чтобы к вечеру тебя не было, любимый,– перевела Зинаида.

Козлов вытолкал Архипову в коридор. Едва оказавшись за дверью, она не только мгновенно перестала плакать – слезы удивительным образом высохли. Архипова сморщилась, выдернула руку.

– Дурак... Не мог потише хватать? Синяки будут.

– Ничего, до свадьбы заживет! – хохотнул Козлов. Даже будто бы и вполне добродушно.

– До свадьбы, блин... А работать как?

– Отпуск возьмешь,– вновь жизнерадостно улыбнулся Козлов. Они неторопливо спускались по лестнице.– Зато он точно улетит и больше не сунется. Придурь узкопленочная...

– Что, неплохо сняли?

– Неплохо,– небрежно бросил Козлов.– Шестьдесят семь тонн.

– Нормалек,– обрадовалась Заноза.– Можно и в отпуск. А на билет-то самураю оставили?..

– Конечно. Мы ж не звери! – хохотнул Козлов.

– Ты знаешь,– начала жаловаться Архипова,– у него штучка такая маленькая... Я и так, и эдак...

И остановилась, как вкопанная.

Навстречу поднимался (она узнала его, несмотря на дичайший маскарад) Никита Уваров, а вместе с ним еще какой-то невысокий кент тревожной наружности. Васю Рогова Зинаида не знала, да это было не так уж и важно.

– Ну, здравствуй, Зинуля... – приветливо улыбнулся Уваров, тряхнув косичками.– Какой у тебя приятель солидный. Познакомишь?

– Здрасте... – пролепетала Архипова.

– Вы случайно, не в загс собрались? – поинтересовался Уваров.– Только там сегодня санитарный день. Можете не спешить.

– Я вас сам обвенчаю.– Рогов достал наручники.

Козлов глянул вниз. За дверью маячили милицейский микроавтобус и какие-то люди. Он вздохнул и протянул руку. На ней захлопнулся второй наручник.

На улице было очень тепло, будто бы не поздняя осень сейчас, а весна. Две вороны бились за хлебную корку. В сквере ранний пьянчужка мычал невнятное регги. Виригин курил сигарету и вежливо беседовал с переводчиком-японцем. Переводчик нервничал: недавний новичок, с уголовкой в Петербурге он еще не связывался.

– Обыкновенные нормальные жулики,– успокаивал его Максим.– Могли бы убить, а они только деньги отобрали...

Рогов вывел задержанных из дверей, подтолкнул к микроавтобусу. Заноза хныкала. Козлов залез молча, резанув собравшихся коротким холодным взглядом. Переводчик поежился.

– Порядок? – спросил Виригин.

– Окольцевали,– кивнул Рогов.

Уваров тоже скользнул в автобус. Там уже куковал в наручниках портной Емелин. Увидал подельников, отвернулся.

– Нельзя, Зина, оперов динамить,– укорил Уваров Занозу.– Я-то ведь с тобой по-хорошему...

– Я не динамила,– не слишком уверенно ответила Архипова.

Виригин затушил сигарету, кивнул на Емелина:

– Портняжка ваш уже облегчился. Дело за вами...

Козлов с ненавистью глянул в затылок «портняжки». Тот, хоть и не видел взгляда мрачного Вити, вздрогнул. Есть люди, взглядом прожигающие стены... Ничего, у Козлова будет несколько лет для практики.

Рогов достал из машины сверток и отправился с переводчиком в отель. Они едва убедили Юкио открыть дверь. Тот не верил даже своему соотечественнику, натурально вообразив, что по-японски заговорил злодей Козлов, решивший все же расправиться с незадачливым женихом. Решили уже открывать дверь гостиничным ключом, но тут Юкио все же взял себя в руки.

Первым делом Рогов попросил его позвонить в свой банк. Юкио долго ворковал по-голубиному по мобильному телефону, дважды продиктовал номер кредитки, закатывал глаза, издавал гортанные непонятные звуки... Наконец отключился. Жалостно посмотрел на Рогова. Произнес длинное страстное ку-сю-мисю-каря-маря.

– Осталось восемьсот долларов, а было семьдесят тысяч, – перевел переводчик.

Рогов кивнул. Сказал зачем-то:

– Вот тебе и суши, вот тебе и сашими...

Велел переводчику нет переводить.

Юкио снова сказал: кусю-мисю-каря-маря.

– Это невозможно,– перевел переводчик.– Никто не знал его пин-код. Даже родная бабушка...

Рогов вытащил из свертка прибор для набора пин-кода. Тот самый – для перераспределения трудовых и нетрудовых доходов любителей русских невест.

– Знакомая штука?..

Юкио внимательно посмотрел на прибор. Спросил, можно ли взять в руки. Повертел, обнаружил пластилиновую пластину, издал протяжный боевой клич.

– Это из ателье,– перевел переводчик.

– Наше ноу-хау,– не без некоторой даже и гордости порадовал Василий.– У вас в Японии еще не додумались. С его помощью пин-код узнали, а деньги через банкоматы сняли. Сегодня ночью.

– Но карта всегда при мне! – воскликнул Юкио, выслушав перевод.

– Пусть невесте спасибо скажет,– пояснил Рогов.– Пока он спал, она ее напарнику передала, а после вернула. Мы со вчерашнего дня за ними следим. Он у нее не первый.

Юкио схватился за голову.

Он расстроился больше, чем в первый момент из-за денег.

Он проиграл больше: проиграл любовь.

Хорошо, все же, что теперь не надо по всей строгости соблюдать законы самурайской чести. А то пришлось бы делать харакири.

– Деньги мы изъяли, правда, в рублях,– успокоил Вася.– Надо съездить написать заявление в милицию.

Юкио безучастно кивнул головой. Одно заявление он здесь уже писал...

За соотечественника забеспокоился переводчик:

– А что же он будет делать с рублями? Столько рублей...

– Полтора миллиона где-то,– равнодушно кивнул Рогов.– Матрешек пусть купит. Для бабушки...

Муся и Пуся, во-первых, были обижены на хозяина. Бросил на произвол судьбы, оставил какому-то недотепе, и вот результат: чуть не умерли от страха, досады, голода и темноты. Во-вторых, от болонок пахло самогоном. И походка у них была несколько нетверда, особенно у Пуси, который постоянно натыкался на ножку кухонного стола. Видимо, давали знать о себе алкогольные пары.

Но на Егорова все это не произвело какого-то особого впечатления. Он злился на Рогова, утешал и кормил болонок как-то автоматически. Мысли его были где-то далеко. Он даже – невиданное дело – забыл перед прогулкой облачить болонок в попоны.

На углу собачки тревожно затявкали. Егоров, доселе пристально изучавший узоры на асфальте, поднял голову и увидел знакомого ротвейлера. На сей раз, правда, в наморднике и на поводке. Егоров проследил взглядом за поводком и обнаружил на другом его конце лысого человека в кожаной куртке. С ним тоже произошла перемена: улыбался как-то подобострастно. Сказал:

– Доброе утро.

Взгляд Егорова потеплел.

– Вот,– кивнул на ротвейлера.– Совсем другое дело. Теперь не страшно. Можно гулять сколько угодно.

– Только до суда,– вздохнул бритоголовый,– под подпиской...

Максим Виригин помнил поговорку: возвращаться – плохая примета. Помнил и помнил, никогда к ней никак не относился. Примета и примета, поговорка и поговорка...

Но сейчас, воткнув компьютер обратно в розетку и восстановив подключение к Интернету, он набрал поговорку в поисковом окне.

Девять тысяч семьсот двадцать шесть упоминаний!

Есть материал для размышлений.

Что же там Пишут умные люди?

«Иначе действительно есть опасность вернуться не в лучшие времена, а возвращаться, как бытует поверье, плохая примета»,– бубнил политический обозреватель.

«Я оставил титул чемпиона Европы, и возвращаться к нему не собираюсь»,– решил, как отрезал, боксер Виталий Кличко.

«Я редко вновь встречаюсь с той же самой девушкой. Не зря же сказано, что возвращаться – примета опасная»,– делился опытом ловелас на каком-то глянцевом сайте.

Все не то, не то...

А вот интереснее, дискуссия на форуме: «Вот все говорят: плохая примета, плохая примета, а что значит – никто не знает!! Пример: возвращаться плохая примета (а конкретней?), зеркало разбить – плохая примета, бабулю с пустым ведром на лестнице увидел – плохая примета!? Почему?»

И тут же следовала ссылка на интервью Председателя Общества Ниспровергателей Примет. Оказывается, есть и такое.

Хорошее, наверное, общество.

Виригин нажал на ссылку...

По коридору родного главка Егоров шел неуверенно. Удивительное дело. Раньше он чувствовал себя здесь полновластным хозяином, и это все остальные становились слегка неуверенными, увидав бравую фигуру Сергея Аркадьевича. Но теперь у него появился странный комплекс самозванца. Вот, форму надел, а все кажется, что на шее болтается дурацкий галстук «пожар в джунглях». А в голове вертится не менее идиотская фраза милого дяди Володи: «Крокодила – нет, не понимаю...»

– Заходите, Сергей Аркадьевич,– приветливо крикнул Жора Любимов из приоткрытой двери.

Егоров зашел. Вася сидел за столом, склонившись над бумагой.

– Мы, Сергей Аркадьевич, в рапорте указали, что вы серию тяжких преступлений раскрыли.

– Не надо было,– махнул рукой Егоров.

– Зато выговор снимут,– подбодрил его Любимов.

– Мне уже неважно.

Любимов хотел сказать что-то вроде «время лечит», но вместо этого спросил:

– А звание?

– Да что звание... Не ради званий живем же!

Рогов и Любимов переглянулись. Вот уж нельзя было предположить, что человек так изменится.

– Лучше скажи, она переживала, когда я билет покупал? – спросил Егоров у Любимова.

– Чуть не плакала,– отрапортовал Жора.– «Обстоятельства,– говорит,– сильнее нас»...

Дверь приоткрылась, заглянул Уваров.

– Привет, «убойщики». Егоров не у вас? А, Сергей Аркадьевич! Короче, все нормально. С Петрухой я связался, он ей напишет. Сегодня же по имейлу. Может, и написал уже. От имени друга.

– Почему «друга»? – изумился Сергей Аркадьевич.

– А у вас будто бы сердечный приступ случился, и вы в коме,– сообщил Уваров и расплылся в улыбке: дескать, хорошо придумал!

– Как?! – еле вымолвил Егоров.

– Так ей спокойнее будет,– заявил специалист по сфере нравственности.

Рогов только пальцем у виска покрутил.

А Егоров сорвался с места и побежал. С такой скоростью, будто хотел опередить электронное письмо.

Букет купил у метро. Огромный, на все деньги.

Дверь открыла Надежда. Застыла в недоумении. Произнесла медленно:

– Пауль?..

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

– Надя, иногда прямые все же пересекаются.

Надежда не ответила. Смотрела и улыбалась.

– Меня Сергеем зовут.

И чуть было не спросил: «А тебя?»...