Текст книги "Выгодный жених"

Автор книги: Андрей Кивинов

Соавторы: Олег Дудинцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Соколов приблизился вплотную и протянул к горлу спящего руки. Жених поднял голову:

– Ху из ит?!

Очень органично это выскочило – по-английски. Лучше бы по-бурски, но по-бурски он не знал.

– Тихо, тихо... – зашептал Соколов.

– Дядийя Володийя? – Неожиданно для себя Егоров заговорил с жутким акцентом. На сей раз, видимо, бурским.

Соколов, по счастью, внимания на это не обратил. Его другое интересовало.

– Паш, будь другом, встань на секунду с дивана.

– А что случилось?

– У меня там «малек» припрятан.

Не только начальник отдела штаба надеялся к утру вернуться домой. Любимов и Уваров – тоже. Увы! Злоумышленники не торопились.

Решили, видимо, прощупать «Пауля» до дна. Правда, с утра Рома вновь прибыл к родителям. На своем автомобиле – значит, пить не собирался.

Оперативники протирали глаза, жевали бутерброды с докторской колбасой, запивая чаем из термоса. Сзади маялся Вася. Он, хоть и в своей постели, но тоже провел бессонную ночь.

– До самой темноты искал. Ни тачки нет, ни болонок.

– Ну, и на хрена, думаешь, они им нужны? – зевнул Любимов.

– Жора, по виду бомжи, но на тачке. Может, эти... Егорова просчитали?

– И что?

– И собаки... чтобы опознать его?

– Чтобы болонки Егорова опознали?.. Ты, Вася, переработал. В отпуск куда собираешься? В ЮАР вот ты давно не гонял...

– Егорова не могли вычислить,– проснулся Уваров.– Может, на обед себе сперли?

– Болонки невкусные,– заверил Жора.– Сам ел...

– Да они на тачке были, Никита! – чуть не закричал Вася.

– И что, не обедать, раз на тачке? – Уваров дожевал последний бутерброд.– Тачку угнали...

Рогов схватился за голову:

– Все. Егоров меня убьет. Проще уволиться.

– Давай,– кивнул Любимов.– Дальше знаешь, как поступать. Сначала идешь в помощники к адвокату Мыльникову...

В этот момент из парадного показались Егоров, Надежда и Роман. Стали усаживаться в машину.

– А мы уж заждались... – Уваров повернул ключ зажигания.

Интересно, куда они? В банк?

– Всё, Вася, давай вылезай,– велел Любимов.

– Делать-то что?..– взвыл Василий.

– Болонок искать. Или других купи,– посоветовал Любимов.

– Точно,– согласился Уваров,– они же все одинаковые. Почти как африканцы.

– Пока не найду, его не отпускайте,– попросил Вася, вылезая из машины.

Рогов беспорядочно метался по кабинету Семена.

– А болонок сколько на свете, прикинь, сколько болонок, а? И надо же, чтобы пропали именно Муся и Пуся! – бушевал он.

– Красивые имена,– Семен оторвался от полива цветов.

– У него ж инфаркт будет, если не найдем!

– Скорее у тебя.

– Спасибо, утешил.

– Чего ты от меня хочешь? Если не утешения?

– У тебя же овчарка. Давай, поищем.

– Вася, Питер – не деревня,– поморщился Семен.

– Хотя бы в том микрорайоне.

– Ты у кинологов был?

– Был, конечно. Говорят, собакой собаку не ищут.

Это сработало. Навет на собак Черныгу реально возмутил.

– Чушь! Собакой все ищут! Смотря какая собака. У тебя есть что понюхать?

– Найдем,– обрадовался Вася. Семен решительно поставил лейку.

– Придется им класс показать. Поехали.

– Надо же, в детский сад притащились,– почесал затылок Уваров.

Машина с мошенниками и Егоровым остановилась у забора детского садика.

– Она здесь работает? – уточнил Любимов.

– Да, в этом... Может, у них тут «точка»? Заманивают иностранцев и того...

Уваров поставил кулак на кулак и несколько раз повернул.

– Пытают...

– Точно. А детишки им помогают.

Уваров глянул за ограду. Двор был полон гомонящих разноцветных карапузов.

– Странно...

– Или на спонсорство хотят развести,– предположил Любимов.– То да се, какие милые детишки, ночных горшков не хватает, дай сто штук баксов на качели и юлу..

– А что? Идея! – воскликнул Никита так воодушевленно, будто сам решил воспользоваться рецептом изобретенной Жорой разводки.

Соколова с Егоровым, между тем, вошли внутрь. Поддельный «Пауль» тоже не очень понимал, зачем его привезли в детское учреждение. Сам-то он, придерживаясь легенды, просился в Русский музей.

То есть, «посмотреть, где работаю, с подругами познакомить»,– понятно, если б Надежда и впрямь была невестой. Но совершенно не укладывалось в схему, что она мошенница.

«Может, ошибка? – подумал Егоров.– Может, действительно невеста?» Он искоса глянул на Надежду. Та прямо лучилась.

Что за история...

– Дядя-иностранец! Дядя-африканец! А почему у вас нет косичек? А колечка, колечка в носу? А вас кусал попугай? А муха це-це? – Куча детишек окружила Егорова, стали дергать за пиджак.

Высокая черноволосая воспитательница скомандовала:

– Дети! А ну-ка дружно встанем в круг и споем дяде-африканцу песенку про слона.

Дети быстро образовали нестройный кружок и запели по взмаху руки черноволосой:

 
Где баобабы вышли на склон,
Жил на поляне розовый слон.
Может, и был он чуточку сер,
Обувь носил он сотый размер...
 

«Издеваются»»,– подумал Егоров. Голова у него слегка закружилась. Надежда смотрела на жениха с улыбкой.

 
Глупые тигры, лев и шакал
Двигались тише, если он спал...
 

«Шакал – умный зверь»,– захотел почему-то возразить Сергей Аркадьевич, хотя не имел никакого понятия об уровне интеллекта этого животного.

 
Но наступили дни перемен,
Хитрый охотник взял его в плен.
И в зоопарке пасмурным днем
Стал он обычным серым слоном...
 

И тут он обо всем догадался! Раскусил коварный замысел брачных аферистов! Вчера говорили про крокодила, которого старший Соколов, видите ли, «не понимает», сегодня поют про слона...

«Хитрый охотник» – это сама Соколова. Недаром фамилия у нее – Соколова. Сокол – птица охотничья, хищная.

Такими «фишками» мошенники просто сводят жертву с ума. А когда она ничего не соображает – берут голыми руками. Выманивают деньги. Заставляют продать всех страусов, виноградники, завод по переработке (Егоров уже думал об этих предприятиях как о своих, настолько вжился в роль).

Детей увели. Высокая черноволосая, представленная как подруга Людмила, сделала комплимент:

– Вы такой солидный, симпатичный, «Фаренгейтом» пахнете...

В этом Егоров не был уверен. Одеколон он взял у Уварова.

– Сразу видно: заграница! – добавила Анна, вторая подруга.

Егоров приосанился. Теперь он все знает, теперь они его не проведут.

– Держи его крепче, не выпускай! – посоветовала Людмила Надежде.

Намек: дескать, «плотный» клиент, нельзя, чтобы «соскочил».

– Надюша у нас умница,– Анна стала «пиарить» Соколову.– Лучший работник!..

Лучший работник! Сколько у нее на счету таких... «Паулей»? И что с ними становится потом? Убираются восвояси, обобранные до нитки, или остаются с перерезанным горлом в подвале детского сада?..

Да нет, не может быть! По всему видно – нормальные женщины. А Надя – просто чудо. С такой нежностью смотрит на детишек... Как Ленин... А могла бы ремнем...

Интересно, а болонок она любит?

– Может, у вас холостые друзья есть? – игриво спросила Людмила.– Такие же загорелые и душистые. Из Африки.

– Обязательно,– наморщил лоб Сергей Аркадьевич.

Семен Черныга вроде бы холостой. Но у него овчарка. Стрельцов, кажется, собирался разводиться, Уваров вот холостой, но он засвеченный... Тьфу, они же не об этих спрашивают!

Или раскусили и уже об этих?

– У тебя же муж душистый! – напомнила Надя Людмиле.

– А я всех брошу и укачу,– беззаботно засмеялась черноволосая Людмила.– В Африку! Там хоть и жарко, но с водой перебоев нет.

– С какой водой? Ты о чем? – не поняла Надежда.

– Да, ты же знаешь! Второй день без воды сидим,– объяснила Анна.– Ни попить, ни умыться, ни каши сварить. Мы-то ладно, а дети... Вот, из дома приносим.

– А что случилось?

– Трубу прорвало. «Аварийка» приехала и все отключила. А кто делать-то будет? Сантехников нет сейчас, и еще сколько дней не появятся...

– Почему? – удивилась Надежда.

– А у них зарплата позавчера была,– объяснила Людмила.– Отмечают.

– Безобразие,– возмутился Егоров.

Поскольку в голове у него все окончательно запуталось, постольку он ухватился за понятную проблему. В детсаде нет воды, дети страдают, сантехники пьют. Им надо помочь. В смысле, не сантехникам, а детям.

А с аферой потом разберемся.

– И в администрацию уже звонили, и в милицию. Бесполезно,– пожаловалась Анна.

– Наша действительность,– развела руками Людмила.

– Разберемся! – решительно заявил Сергей Аркадьевич.– Надя, поехали.

– Куда? – удивилась Надежда.

– В ближайшую полицию.

– Пауль, вы же иностранец!

– Вот и отлично,– кивнул Егоров.

– Вас там слушать не станут,– махнула рукой Людмила.– Здесь не ЮАР.

– Посмотрим... Поехали!

Братец Рома, дожидавшийся в автомобиле, тоже удивился затее казавшегося ему по непонятным причинам сомнительным иностранного жениха, но спорить не стал. Так уверенно двинулся Пауль в «отделение полиции», так решительно отказался от помощи...

– Флаг ему в руки,– пробормотал Соколов-младший вслед южноафриканцу.

Надежда в тревоге сжала носовой платок. Не убили бы там жениха...

На дисплее уваровского телефона высветился номер Виригина.

– Макс звонит... – Никита повернулся к Любимову.– Переживает за тебя... Алло, привет. Да... Это ты откуда взял? Ах, из Интернета! Извини, забыл о твоем увлечении... Точно, бывают такие случаи. И что же думаешь, что и Егоров – из этих? Ну вот именно. Что? Хорошо, будем иметь в виду.

Уваров нажал кнопку отбоя и расхохотался.

– Чего он там еще вычитал? – заранее улыбнулся Любимов.

– О брачных аферах наоборот.

– Как это? – не понял Жора.

– Ну, вот у нас типа невеста плохая, а жених хороший. Жених – жертва. Так?

– Ну... – уклончиво сказал Жора. По его мнению, в отношениях между полами мужчина всегда оказывался жертвой. Но сейчас он не стал развивать эту свою теорию.

– А бывает наоборот. Русская невеста честно ищет жениха, а какой-нибудь финский или немецкий секс-турист под видом жениха прилетает, невестой пользуется... почем зря, а потом улетает. Дескать, не подошла.

– Ловко! – оценил Любимов.

– И ничего не докажешь. А что – впрямь отношения не сложились. Дело тонкое, житейское.

– И что,– усмехнулся Жора,– Макс решил, что Егоров вошел в роль секс-туриста?

– И вовсю пользуется несчастной невестой, пока мы в машине ночуем...

– О, смотри-смотри! – перебил Жора.– Куда его понесло?

Егоров в этот момент как раз двинул из автомобиля в отделение милиции.

– Может, брать их пора? – почесал в затылке Уваров.

– Черт его знает,– отозвался Жора.– Ну-ка, я ему позвоню... Алло! Сергей Аркадьевич...

– Я в милиции сейчас,– раздался из мобильника голос Егорова.

– Да мы видим, не слепые... А что стряслось-то?

– Трубу в садике прорвало.

– Какую трубу? – удивился Любимов.

– Обычную. После объясню...

– Трубу прорвало или крышу снесло,– прокомментировал про себя Уваров.

А Егоров оборвал связь, потому что дежурный милиционер, услышавший фразу про прорванную трубу, уже привстал недовольно навстречу Егорову:

– Гражданин, мы про эту аварию знаем. Обращайтесь в жилконтору. Здесь милиция...

– И здесь милиция,– сухо перебил Егоров дежурного.– Подполковник Егоров. Замначальника штаба ГУВД.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – вскочил капитан.– Дежурный по отделу Пронин.

– Садитесь. Сантехники у вас, значит, пьют?

– Так точно, пьют, товарищ подполковник!

– А детишки в детсаду, следовательно, не пьют?

– Так точно, не пьют, товарищ подполковник!

– Ваши действия?

Дежурный не нашелся, что сказать. Покряхтел немного, но в итоге лишь руками развел,

– Чтоб через час были сантехники,– приказал Егоров.– Эти, другие, какие угодно. Я проверю. Или сами чинить будете.

– Ясно, товарищ подполковник.

– И еще... это... – Егоров перегнулся через стойку.– Вместе с сантехниками человека своего отправь. Пусть там в подвале пороется на предмет этого... А связь держите с майором Шишкиным из «убойного» отдела.

Егоров выразительно, но непонятно потрепетал в воздухе пальцами.

– На предмет чего, товарищ подполковник? – не понял дежурный.

– Чего-чего! – разозлился Егоров.– На предмет трупов, чего еще! Не ясно, что ли, показываю?..

– Ясно, товарищ подполковник.

Дежурный смотрел в спину Егорова круглыми выпученными глазами. Не сумасшедший ли?

Капитан осторожно отодвинул занавеску. Егоров или тот, кто себя за Егорова выдавал, сел в «фольксваген». Машина сразу двинулась с места. Через несколько секунд от тротуара отчалил другой автомобиль – явно вслед за первым. Интересно...

Капитан подумал секунду, сделал звонок, убедился, что майор Шишкин существует, опять подумал. Начальства на месте нету. Что ж, от греха подальше лучше починить эту трубу и проверить на всякий случай подвал детсада.

Шериф, овчарка Семена, псом был неглупым, но ленивым. Прямо под носом у него сцепились из-за чего-то два грязных уличных кошака, а Шериф лишь поглядывал на них с любопытством и добродушно сучил толстым хвостом.

– Хоть бы гавкнул, Шериф,– укорил его Черныга,– позоришь.

Пес нехотя гавкнул, коты исчезли. Вернулся Рогов, бегавший в квартиру Егорова за попонами.

– Вот,– Рогов отдышался.– Одна от Муси, другая от Пуси. Не знаю, от кого чья.

– А это нам параллельно,– важно успокоил Семен.– Нюхай, Шериф, нюхай.

Собака понюхала попоны и вопросительно уставилась на хозяина.

– След! Искать, искать! – приказал Семен.

Овчарка, натянув поводок, неторопливо побежала вдоль дороги.

– «Москвич» туда поехал,– обрадовался Вася.

– Взяла след, значит!

Придерживая овчарку на длинном поводке, Семен и Рогов бежали следом. Шериф не гнал, и бежать было почти приятно.

– Хорошо идем! – прокомментировал Семен.– Грамотно!

– Обучал его, что ли? – Рогов кивнул на Шерифа.

– Некогда особо. Но бабка его на границе служила. У самого Карацупы. Так что гены отличные. Оперативные! Смотри, ускоряемся!..

Шериф и впрямь ускорился, как лошадь, почуявшая родную конюшню. Тут и Семен почуял – не конюшню, но ароматный дым за поворотом. Собака резко свернула за угол. Так и есть: павильон кафе с рекламной картинкой – толстый усатый кавказец в белом фартуке гордо вышагивает с полным подносом шашлыков.

Другой, не нарисованный, кавказец в белом фартуке и в усах – а, может быть, тот же самый, что и на картинке, только изрядно похудевший,– жарил шашлыки на мангале у входа в павильон.

Шериф бодро кинулся к кавказцу и залаял. Тот растерянно замер. Рогов мгновенно схватил его за воротник:

– Попался, гад!!

– Что случилось? – испуганно вскричало лицо нетитульной национальности.

– У тебя из чего шашлык?!

– Из свиньи. А вы кто?

– Милиция.– Семен продемонстрировал удостоверение.– «Убойный» отдел.

– Я их не убивал, мамой клянусь! – засуетился кавказец.– Все на рынке купил. Чек есть, справка есть, все есть!

– А болонки где?! – Рогов так и не выпускал воротника кавказца.

– Какие еще болонки?! – торговец выпучил глаза.

– Беленькие!! – рявкнул Рогов.– Без попон! Писси и Мисси! Ну!

– Да вы что?! – возмутился кавказец.– Болонка на шашлык – фу! Натуральная свинина. Попробуй, да?

– Вась, отпусти его,– сказал Семен.– Наверное, Шериф ошибся.

Рогов нехотя отпустил кавказца, повернулся к приятелю:

– Ты что, его не кормишь?

Семен промолчал. Кавказец снял с приготовленного нового шампура свежий кусок мяса. Бросил собаке:

– Пусть покушает.

Шериф довольно проглотил мясо, восприняв его, очевидно, как поощрение за удачный поиск.

– Похоже, свинина,– сделал вывод опытный эксперт Семен.– Своих бы он есть не стал.

– Не стал бы,– подтвердил кавказец.– Не человек!

– Через два часа все сделают,– доложил Егоров, усаживаясь рядом с Надеждой на заднее сидение.

– Да ну! – не поверил Рома.

– Спорим? – предложил Егоров. Прозвучало это, конечно, как-то слишком по-русски. Роман коротко глянул на возможного будущего родственника, но промолчал. Не понимал он Пауля. Как отец – крокодила.

– А что ты им сказал? – Надежда впервые назвала Егорова на «ты».

– Ерунда, консулом пригрозил,– отмахнулся тот.– У нас в ЮАР уже почти вся полиция черные. И то справляемся... Слушай, Надя. Мы дома были, в детсаду были, в полиции были... Покажи мне, наконец, город!

Роман высадил их на Заячьем острове, пожелал удачи. Уже почти сутки продолжалась операция «Жених», а Егоров впервые остался с Надеждой наедине. И удивительным образом в душе его немедленно наступили мир и покой. Словно там, внутри, части некоего неведомого паззла ловко улеглись на свои места.

Газоны Петропавловской крепости были сплошь покрыты золотым шелестящим ковром. Школьники-экскурсанты хватали листья охапками и обсыпали друг друга. Егорову немедленно захотелось заняться тем же самым. Надежде, наверное, тоже. Поскольку они переглянулись и рассмеялись.

Надя взяла Егорова под руку, Сергей Аркадьевич приосанился.

На колени Петра Первого, похожего на сушеную корюшку, один за другим садились индусы в чалме для проведения фоторабот.

Они вышли на прохладный пляж. Ветер трепал, словно бы перемешивая кресты и полоски, флаги на крепостной стене. Нева катила серые буруны, похожие на булыжники. Плохонький кофе, разлитый с уличного лотка в картонные чашечки, казался вкусным и приятно грел руки.

– А ведь Нева не река,– блеснул эрудицией Егоров,– в строго географическом смысле. У нее устья нет. Просто протока между озером и морем. Большой канал.

– Самый красивый в мире,– добавила Надежда.

– Да... наверное.

– Ты как будто всю жизнь в России, Пауль. Так быстро освоился.

– Мамины гены помогают,– поперхнулся Егоров,– И потом, я очень много читал, альбомов видел. И этих... видеофильмов.

– И детей, смотрю, любишь...

Получалось, что Россия и дети у Надежды стоят в одном ряду. Это Егорову понравилось. Спросить, что ли, про болонок? Нет, не надо.

– Они же такие беззащитные,– ответил Сергей Аркадьевич.

– С тобой, Пауль, так спокойно...

«Пауль Крюгер» промолчал. Ему тоже было спокойно и уютно рядом с этой женщиной.

Они вышли к площади перед Петропавловским собором. Тоже – спокойной и уютной.

– А это наш первый кафедральный собор,– пояснила Надежда.– Сердце города. И один из его символов. Высота около ста двадцати метров.

– Сто двадцать два с половиной. Построен по проекту Трезини в стиле раннего барокко,– отрапортовал Егоров.– А куранты в Голландии сделаны. Мастером Красом.

– Да, много книг ты прочел... – протянула Надежда.

– Много,– улыбнулся Егоров.– В Африке, знаете, вечерами сидишь на веранде, небо высокое, темное, гиены воют. Вот и читаешь. И мечтаешь. Будто там ангелы в космосе летают.

– А шутку про фигуру нашего ангела знаешь? – улыбнулась Надя.

– Нет...

– Ну, что фигура ангела на шпиле изображена в натуральную величину...

Они заглянули в собор, «почтили», как выразилась Надежда, царей. Потом вышли из крепости, пересекли Неву по Троицкому мосту и оказались на Марсовом поле.

На мосту напротив Спаса-на-Крови увидели свадьбу. Жених с невестой и гости вытянулись в длинную шеренгу поперек всего моста. По сигналу фотографа все дружно подпрыгнули. Эта «фишка» – свадебные снимки в прыжке – стала модной в Питере в прошлом сезоне.

Надя взяла Сергея Аркадьевича за руку.

Таких романтических прогулок Егоров не совершал много лет. Любимов, следовавший за ними пешком на расстоянии двадцати метров, только чертыхался. И, главное, никак не мог обнаружить других «хвостов», приставленных к гуляющей парочке «конкурирующей фирмой».

Добрались, наконец, и до Русского музея, в который Пауль Крюгер, по легенде, мечтал попасть с детства. Осмотрели выставку «Дорога в русском искусстве». Грустная оказалась выставка. На каждой картине либо покойник, либо нищие переселенцы, либо еще какие-то беженцы. Небо почти всегда свинцово-тревожное. Дождь непременно идет. Обязательно сидит в углу нахохленная взъерошенная ворона. Одна оптимистичная картина набралась на всю выставку: «Тропинка в лесу» Шишкина. Солнце светит, господа в нарядных шляпах гуляют с маленькой беленькой собачкой (тут Егоров вздохнул), все такое праздничное... Правда, не «дорога», а «тропинка», во-первых.

А во-вторых, как тут же выяснилось со слов подошедшего с группой курсантов экскурсовода, нарисовал эту картину с натуры художник Шишкин близ германского города Дюссельдорфа.

«И тут мошенничество»,– подумал Егоров.

Впрочем, за день, проведенный с Надеждой, он перестал вспоминать, что перед ним – зловредная опасная аферистка. Ничто ни во внешности ее, ни в поведении, ни в словах об этом не говорило. Опять же – он ходил сегодня в отделение милиции, и ни Надежда, ни Роман бровью не повели. И – если рассуждать логически – разумно ли втягивать в мошенничество целую семью?.. Владимир Афиногенович с его пристрастием к сорокаградусному духоподъемному напитку – какой он заговорщик?

Если они и мошенники – то это невероятно тонкая, невероятно сложная и коварная, иезуитская прямо-таки игра.

Глядя на лицо Нади через отблеск свечи, горевшей на ресторанном столике, Егоров не мог предположить, что она способна на такую игру. Полные губы, трогательные – не по возрасту – ямочки, светлые глаза, нерешительная открытая улыбка...

Теперь Егоров был абсолютно уверен, что это ошибка.

И не совсем понимал, как вести операцию дальше.

Принесли шампанского. Егоров решился выпить. Здесь, в общем, в любом случае можно было выпить: ресторан выбирал Никита Уваров.

Они сидели с Любимовым за столиком в дальнем углу, нервно курили, пили кофе.

– Для меня самое ужасное – это одиночество,– говорил Егоров с новой для себя, неведомой ранее искренностью.– Придешь вечером со службы... В смысле, с плантации. И поговорить не с кем. Одни собаки. Так и коротаешь вечера перед телевизором.

– Мне это близко и понятно,– с грустью призналась Надежда.

– Почему же ты одна? – осторожно спросил Егоров.– Красивая, умная...

Будто бы у красивых и умных всегда все хорошо. Будто бы им не труднее, чем стандартным людям, найти свое счастье. У них ведь и требования выше.

Надежда ответила не сразу.

– Так жизнь сложилась. А изменить ее трудно. Какую-то уверенность в себе потеряла.

– А если я к себе тебя позову? Поедешь? – и подумал про себя: «А куда же я ее зову? На плантацию?! Но ведь нет никакой плантации!»

– В Африку? Вряд ли, Пауль. Где я, и где Африка...

Мимо столика за Надиной спиной прошел в сторону туалета Уваров. Дескать, надо поговорить.

– Надя, ты мне очень нравишься,– вдруг признался Егоров.– Твои глаза... Твоя улыбка... И вообще, ты такая солнечная...

«Черт побери. Почти признание в любви».

– Спасибо, Пауль. Ты мне тоже нравишься,– улыбнулась Надежда.

Очень много лет ему такое не говорили. Он, конечно, нравился своим болонкам. Когда корм приносил...

– Тогда почему?..– едва не вскрикнул Егоров.

«А что бы я делал, если бы она согласилась в Африку?!»

Любимов тоже прошел в сторону туалета.

– По многим причинам. Прежде всего, родители. Они уже в возрасте.

– У тебя брат вон какой... надежный.

– Брат братом, а ко мне они очень привязаны. Так ведь и я к ним тоже. Потом – работа...

– В ЮАР тоже есть детские садики,– быстро парировал Егоров, хотя вовсе не был в этом уверен.– Может, мне сюда переехать, а там все продать?..

«Что?! Что я собираюсь продать? И где?» Любимов и Уваров вернулись к столику. А потом снова по очереди прошли к туалету. Но Егоров не мог оторваться от беседы.

– Не сможешь ты здесь,– покачала головой Надежда.– Даже со своими русскими генами. Здесь совсем другая жизнь.

«А кто трубу починил?» – хотел обиженно спросить Егоров, но спросил другое:

– Зачем же эти знакомства? Фото в Интернете?..

– Честно? – посмотрела в его глаза Надежда.– Тогда я должна тебе кое в чем признаться...

Внутри у Егорова все екнуло. И он как-то сухо, по-милицейски сказал:

– Слушаю...

– Это не я объявление дала. Это все девчонки с работы. Переживают за меня... что я одинокая. Вот и отправили без моего ведома.

– И переписывались они?..– ошалел Сергей Аркадьевич.

– Они,– потупилась Надежда.

Егоров притих.

– А мне перед самым твоим приездом признались,– закончила Надя.

– Я думал, все серьезно... – растерялся Егоров.– Ты мне понравилась...

Надежда глянула ему в глаза – почти нежно.

– И ты мне, правда, нравишься. От тебя теплом и добротой веет. Ты такой уютный.

– Я отлучусь на минуту,– Егоров выбрался из-за стола.

– Мы, думаете, шампанского не хотим? – хмуро спросил Уваров, когда Егоров наконец-то добрался до курительной комнаты при мужском туалете.– И шампанского хотим, и водки...

– А еще больше домой, поспать,– добавил Любимов.

– Да... Целый день ждем, пока вы шашни крутите!

– А что... заметно?

Любимов и Уваров переглянулись.

– Она не мошенница,– эмоционально заверил Егоров.

– С чего вы взяли?

– Сердцем чувствую! – воскликнул «Крюгер».– У нас с ней родственные души.

– Это не аргумент,– возразил Уваров,– Они так сыграют, Станиславский носа не подточит!..

– Да меня уже десять раз могли ограбить! А ей ничего не надо.

– Так у вас грабить-то нечего пока. Те десять тысяч рублей, которые вы с карточки сегодня сняли? Нет, у них комбинация посложнее...

– Да какая там комбинация. Я же не слепой,– горячился Егоров.– Она так на меня смотрит... А вот вы целый день следите– «хвост» есть?

– Нету вроде... – нехотя признался Любимов.

– А здесь, в ресторане?

– Тоже вроде чисто.

– Так все ясно! Сейчас пойду и во всем признаюсь! – решился Егоров.

– Стойте-стойте, Сергей Аркадьевич,– попросил Любимов.– Спешить не надо. Пусть Никита еще раз уточнит.

– Чего уточнять-то?

Для себя он уже все уточнил. А раз и «хвоста» не обнаружили...

Они, конечно, бестолочи стоеросовые, но опыта им не занимать, и преступлений много раскрыли.

– С источником своим покалякаю,– мрачно сказал Никита.

– Ну, калякай,– недовольно согласился Егоров.– Только быстрее.

Он посмотрел на себя в зеркало. А что, очень даже еще ничего. Благородная седина на висках. Осанка. Видный мужчина. Галстук, конечно, дурацкий... Егоров пошел к выходу. У двери повернулся:

– А как там мои болонки?

– Толстеют,– соврал Любимов.– А вы, Сергей Аркадьевич, не расслабляйтесь, пожалуйста. В нашем деле, сами знаете...

Егоров исчез.

– Похоже, влюбился,– ухмыльнулся Никита.– Вот и мерещится.

– Ты зубы не заговаривай! – перебил его Любимов.– «Хвоста»-то и впрямь нету.

– И что?.. Так «хвост» им сейчас и не нужен! Клиент смирный, пасется себе, видно, что не сбежит. Она с ним ходит, «пробивает» по всем пунктам. Тут большим баблом пахнет, а...

– Ты в источнике-то своем уверен? – снова перебил Любимов.

– Источник как источник,– уклонился от ответа Уваров.– Не хуже других.

Конечно, в источнике он уверен не был. Ох, достанется этому источнику по самую рукоятку!

– Езжай, потряси ее как следует, а я здесь прикрою,– велел Любимов.

– Потрясу уж... А его все равно домой нельзя. Из-за болонок. Васька умолял.

Он тоже глянул в зеркало. Мятая рубаха, свалявшиеся волосы, похмельная небритость... Он бы себя такого в приличный ресторан не пустил.

– Езжай-езжай... – поторопил Любимов.– Не тяни. А я еще кофе выпью.

Шериф бежал медленно, через каждые полминуты останавливался и оборачивался на хозяина. Что толку бегать? Шашлыка больше не дают. Домой пора. Дома есть хотя бы «Роял канин».

Семен тоже хотел домой. Все хотели домой.

– Видишь, след потерял. Так себе был след, Вася.

– Собака, значит, хорошая, а след так себе? – возмутился Рогов.

– Собака отличная!

– Ну пусть еще понюхает. Напоследок,– попросил Рогов.

– Ну, давай,– устало согласился Семен. Взял у Рогова попоны, дал понюхать собаке, Та скривилась, но понюхала. И вдруг взяла с места в карьер. Рванула к тающему в вечернем воздухе жилому массиву.

– Есть контакт! – просиял Семен.– Сейчас мы твоих болонок...

Шериф обежал вокруг дом, рванул в ближайшее парадное, понесся вверх по лестнице, высунув толстый язык. По цвету языка определяется здоровье собаки. У Шерифа язык хороший, розовый. Собака была здоровая и на пятый этаж взлетела легко. Рогов и Семен тоже высунули розовые языки, но им подъем дался сложнее.

Шериф встал на задние лапы, уперся передними в дверь, залаял.

– Здесь! – выдохнул Семен.– Звони!

Рогов нацелился звонить, но осекся. Сказал вместо этого:

– Ёшкин кот!

– Зачем кот? – не понял Семен.

– У меня ключ есть...

– Ключ?!

– Знаешь, чья это дверь? – сполз по стене Вася.

– Бомжей.

– Егорова...

Шериф заурчал, требуя вознаграждения. И был по-своему прав.

– Чего же ты не сказал? – взорвался Семен.– Зачем мы сюда лезли?!

– Да тут все дома одинаковые... Не узнал. Мы же из-за угла вывернули. А собака сразу в подъезд...

– Ага, собака виновата,– насупился Семен.

– Нет, что ты, собака суперская... – заторопился Вася.– Просто подлость закона.

– Чего «подлость»?

– Закон подлости, в смысле...

– Все, на сегодня закругляемся,– сурово сказал Семен.– А утром еще разок попробуем.

Рогов облегченно вздохнул. Он боялся, что Семен вообще больше не согласится.

С сетевой зависимостью Виригин решил бороться радикальными дедовскими методами. Выдернул шнур из розетки. Хорошо бы еще было отверткой внутрь тыкнуть, памятуя о передовом опыте Семена. Но нехорошо – казенное имущество.

Трудная это вещь – Интернет. Как дети малые с ней справляются? Голова пухнет. Глаза болят.

Сегодня Виригин изучал свой гороскоп. Гороскопов в Интернете оказалось больше, чем звезд на небе. Они навзрыд друг другу противоречили. До конца года Виригину предрекали личную трагедию, новую любовь и скорбное бесчувствие одновременно. Много вечеров у домашнего очага и длительное путешествие. Удача в бизнесе соседствовала с предостережением от деловой активности. А жить Виригину, оказывается, следовало на Урале, на Аральском море или на Балхаше. В крайнем случае – в Индии или Тибете. Далековато. Лучше бы всего этого не знать.

К вечеру заявился взъерошенный злой Уваров. Рассказал, что операция разваливается. От кофе отказался.

– Все адреса Занозы проверил, всех знакомых обзвонил,– бушевал Никита.– Глухо. Куда же она нырнула?

– Да куда угодно. Город большой. Важен вывод: похоже, надула нас твоя Зинка.

– Ну, если так... – зарычал Уваров,– то она совершила большую ошибку.

– Ты ведь Лев по гороскопу? – начал было Виригин, но заставил себя замолчать.

– А чего?

– Да так...

Уваров задумался о чем-то. Потом оживился:

– Слушай, ты Лильку Грунскую знаешь? Такую блондинку с короткой стрижкой? Работает иногда у вас.

– Бывает тут Лилька-блондинка. Фамилии не знаю. Глаза у нее такие глупые.

– Точно, она! – оживился Никита,– А сейчас ее нет? Я знаю, чем ее цепануть, а у нее может быть связь с Занозой.

Виригин взял со стола трубку радиотелефона, нажал кнопку вызова:

– Сережа, ты Лильку-блондинку сегодня не видел?

– Она сейчас здесь,– глухо ответила трубка.– В баре сидит с арабом.

– Давай ее ко мне!..– обрадовался Виригин.– Араба? Нет, араба не надо.

– Араба не хочешь? – деланно удивился Уваров.

Глаза его повеселели.

Такси не останавливались. Частники тоже. Егоров голосовал уже минут десять – глухо. Все проносятся мимо. Как чувствуют. Чего чувствуют?

Странные лезут в головы мысли. Скажем, водители могут чувствовать, что он, Егоров,– не тот, за кого себя выдает. Они не знают, что он сотрудник милиции, выдающий себя за страстного русского бура. Поэтому им кажется, что он – грабитель, выдающий себя за мирного пассажира.