Текст книги "Ловушка для творца (СИ)"

Автор книги: Андрей Вичурин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 11

XI

«Самый медленный человек,

если конечно у него есть ЦЕЛЬ,

идет быстрее, чем тот,

который бегает бесцельно».

(Неизвестный автор)

2043 г.

Антон Кириллов.

Вошел в «Мир».

Интересный опыт – просыпаться дважды.

Я еще смог досмотреть кусок из жизни, а скорее предсмертия викинга, когда меня привязывали между двух наклоненных сосен – переломанные ноги к одной, а окровавленный торс к другой. Дальше не успел, выбило из сна как шампанское из бутылки пробку, чуть ли не со свистом. Очнулся на жесткой кровати в той же позе, что и ложился с заполошно бьющимся сердцем и хватая ртом воздух. Будто со ста метров без декомпрессии поднялся. Черт, так и кессонку заработать можно! Куда только администрация смотрит!

Когда сердцебиение слегка восстановилось и пропали круги перед глазами, спустился вниз. Не считая затрапезного вида мужичонки за столиком в углу, таверна оказалась пуста. Часы интерфейса показывали полдевятого утра местного времени. Не удивительно, весь игровой народ в беговне и заботах, которые и меня ждут, лентяя. Позавтракаю только и пойду. Первым делом в лавку. Нож плохонький есть, теперь дело за луком. Пока не начну пользовать оружие, роста не будет, да и не с одним же ножом на фарм идти. Потом зайду в лавку артефактора и кузню, профу тоже надо пускать в рост, двадцатый уровень не за горами.

Пока размышлял, официант – НПС в мятом фартуке, подал омлет, хлеб, масло и горячий кофе, за все пять медяков. Машинально отхлебнул жиденький напиток, проверил наличность – да, печалька, пройдусь по лавкам, и на обед уже не хватит, хотя, черт их знает, какие там цены, может быть и на лавки не хватит.

Мужичонка исчез, я и не заметил когда. Официант убирал со стола, задвинув ногой не замеченный им тряпичный комок под лавку. Бомж свой вонючий носок потерял что ли? Отвернулся безразлично, потягивая теплый цикориевый суррогат, выдаваемый в этой забегаловке за кофе, но когда общепитовец исчез в подсобке, любопытство пересилило, прошмыгнул в противоположный угол, поднял грязный шарик и быстро сунул в мешок. Это все же игра и просто так здесь маргиналы носки не теряют! Надеюсь.

Спокойно закончил трапезу и, выйдя из таверны, неторопливой походкой, а куда мне торопиться, направился в лавку оружейника, которая, судя по карте, располагалась ближе к центру городка.

Чем ближе подходил к главной площади, тем чаще навстречу попадались игроки, прыгающей походкой несущиеся по своим делам. Заинтересовавшись, в чем секрет, поймал за рукав одного из них, спешащего в попутном направлении.

– Извиняюсь, любезный, хм, к-х! Семицветик! Отчего все вокруг скачут?

Застигнутый врасплох франтоватый тип, резко притормозил, оскользнувшись на гладкой брусчатке.

– Полный нуб? – рассмеялся он в ответ. – Гайды читать надо! Кто не скачет – тот мозгляк, не слышал? Ну, деревня! Ловкость с выносливостью быстрее растут, в общем. Попробуй! Не то так и будешь, как медведь в раскоряку топать. Никакой элегантности и изящества! Или ты в Меркаторию из этой глуши не стремишься?

– А это где?

– Понятно. Столица наша. Там король, высший свет. Ладно, проехали! Я кстати, не Семицветик, а Семицевьик! Бывай, Кривант! – и ускакал.

Это он специально мое имя переврал, в отместку? По мне, так все равно – семь цветиков у тебя или цевьиков, ник выбирать, нормальный надо было, мудрила!

Карта показывала, что по пути к оружейнику можно посетить артефактора и кузнеца, вот до него и попробовал преодолеть оставшееся расстояние вприпрыжку. Полоска выносливости падала значительно быстрее, но и дольше держалась в крайнем положении, а значит, выносливость лучше тренировалась. Насчет ловкости не скажу, пока прибавка не капнет. Быстренько доскакал до кузни и постучался в окованную медной полосой дверь, за которой стояла подозрительная для первой половины рабочего дня тишина. Молчат. Постучал еще раз. Подождал. То же самое. Не раздумывая, толкнул плечом беззвучно открывшуюся дверь и зашел внутрь. В горне медленно тлели угли, на двурогой наковальне лежал неоконченный клинок, придавленный молотком – ручником. И никого. Только где-то за другой дверью, в подсобке какие-то всхлипы и причитания слышны. Обидели кого-то? Я же разведчик, а значит защитник униженных и оскорбленных! Вперед, на помощь!

Врываюсь в подсобку и в полумраке, не до конца понимаю, что происходит, вроде как борется кто-то на лежанке в углу, по крайней мере, всхлипы именно оттуда доносятся. Не время вдаваться в подробности! Подлетаю к борющимся, и тому, который сверху, несопротивляющегося противника почти додавил, от всей души прикладываю апперкотом в челюсть. Тот отваливается в сторону без сознания, хлипкий какой попался, а под ним, расставив ноги, голая девица ядреная на меня изумленно смотрит. А потом встает и как засветит мне промеж глаз, да так, что улетел я в противоположный угол коморки и лег. И не отсвечиваю, и встать не могу. Одним ударом барышня мне почти весь запас жизни снесла.

– Ты пошто полюбовника моего порешил, злодей тряпошный, признавайся! Послал кто? – обнаженная валькирия уже надо мной угрожающе высится, ведерными грудьми нависает, одно их ко мне прикосновение и все, здравствуй точка возрождения. Два пункта здоровья только и осталось.

– Я думал это он тебя убивает, помочь пришел…

Барышня медленно разогнулась, уперла мускулистые руки в крутые бедра и расхохоталась.

– Значит ты, задохлик, меня спасать решил! Вот умора! Меня! Ха-ха-ха!

Только тут я разглядел ник над ее головой:

Кузнец Марфута, 80 уровень.

– Ладно, поднимайся, – она протянула мне руку, – скажи спасибо, что до смерти не зашибла! Иди-ка за стол, чаю всем налей! А я сейчас. Эй, Фрол! Фролушка-а! Подымайся, не позорься, да штаны натяни, горе ты мое луковое!

Мы сидели, пили чай, бар жизни поднимает быстро, кстати. Фрол зыркал недобро на меня заплывшим под лиловым синяком глазом из-под распухшей клочковатой брови. Да ладно, я ведь уже попросил прощения, а кто старое помянет, тому и под второй глаз синяк!

– Так чего пришел-то, спаситель? – после второй чашки наконец-то спросила Марфута.

– Так за знанием, госпожа!

Фрол еще больше набычился.

– Ты мне эт прекращай здесь, никакая я тебе не госпожа! Не дорос еще, да и есть мне кого плетью-то огреть! – при этих словах Фрол блаженно улыбнулся.

Тьфу ты! Хорошо хоть локация 18+. Вот уж где на любителей БДСМ нарваться не рассчитывал! Это не Роза Ветров, а Амстердам какой-то, осталось только флаг радужный над ратушей повесить, да пончики начать с героином продавать, и сходство станет полным.

– Вы не поняли, уважаемая Марфута! Не того знания жажду, что в страсти разум плавит, а того, что металл подчиниться заставит.

– Красиво сказал! Ц-ц-ц, – поцокала та задумчиво – удовлетворенно языком. Глянула на полюбовника, неодобрительно, – вот могут же люди простым словом огладить!

Фрол снова враждебно зыркнул на меня из-под синяка.

– Ладно, помогу. А то может все-таки семихвосткой? Да ты что, Фролушка! Шучу это я так по-бабьи, по-простому! Не дергайся! А ты, сюда подойди! Лоб дай!

Она положила мне тяжелую ладонь с мозолями на голову, и перед глазами выскочило сообщение:

«Изучено: Кузнечное дело, 1 уровень. Позволяет работать с младшими металлами. Помните, что повторенье – мать ученья и только ежедневным практическим трудом достигается совершенство!»

Тут же следом выскочило второе: «Изучено: Познание сути, 1 уровень. Позволяет прозревать внутренние процессы, присущие вещам. Помните, не все надо делать всеобщим достоянием, зрите в корень!»

– У-у! – только и выдавил я восхищенно.

– Это мой тебе подарок, за спасение! Ха-ха! Да не болтай! Не то, все-таки погуляет моя плеточка по твоим бокам! Ха-ха! А теперь, иди уже, спасатель! Удачи!

Народ на улицах увлеченно скакал по своим делам, ну и я, не спеша, попрыгал к артефактору. О, единичка ловкости капнула! А интеллект с удачей, когда подрасти сумели? Наверное, система засчитала мои похождения в кузне, как социалку, круто!

Возле лавки с артефактами толпилось полсотни игроков. Шум и гам слышался еще за квартал.

– Закрылся и не выходит уже полчаса!

– Так может, делает чего? Ну, там амулет, какой?

– Да вы что! Не было такого никогда! Вот, время работы на табличке указано? Указано! Должен работать! Артефакты можно и по ночам клепать!

– Да ладно! Ты-то сам, что по ночам клепаешь? Дрыхнешь, наверное, как сурок без задних ног!

– Не ваше дело, что надо, то и клепаю! И вообще, сам ты барабан небритый!

– Че эт я не бритый! Побритее тебя буду, баклан! Ты че!?

– Сам баклан – барабан! Вот когда побреешься, тогда и будешь! А ты, че?

– Я не че, а ты че?

Увидев, что ситуация обостряется, решил не встревать а пошел вокруг дома мастера – артефактора на задний двор. Как и ожидалось, черный ход оказался не заперт и пропустил меня вовнутрь. Тенденция, однако. Я постучал, стоя на пороге и не дождавшись ответа, памятуя недоразумение у Марфуты, прокричал:

– Есть кто дома? Ау! Хозяева-а!

Изнутри послышался грохот, звон стекла и полузадушенный вскрик боли.

– Я захожу! Слышите? Хозя-аин!

В ответ только сдавленный сип.

Пройдя на ощупь длинным коридором без единого окна, оказался в большой комнате наполненной полумраком, создаваемым тяжелыми бархатными шторами. Посреди комнаты возилось что-то большое и сдавленно шипело. Не обращая на него внимания, явной агрессии существо не несло, направился к окну и отдернул штору. Тренькнул интерфейс, и добавилась единичка к интуиции.

Посреди комнаты, возле стола, на обломках табурета, погребенный под остатками люстры богемского стекла, лежал, извиваясь и шипя, мастер – артефактор собственной персоной. Причина такого несолидного поведения почтенного и почетного гражданина города, находилась у него на шее, по-прежнему сжимая горло и не давая вздохнуть. Видно неумело связанная петля захлестнулась так, что растянуть ее обратно у него не хватало сил.

Чисто академически меня, конечно, заинтересовал вопрос возможности суицида у НПС, но не настолько, чтобы дожидаться окончания процесса и поверять теорию практикой. Я подошел к мастеру и, встав на колени, глядя в его выпученные глаза, достал из мешка нож, вставил между шеей и веревкой, и резким рывком ее рассек. Слава богам, не шею. Мастер вытянулся на полу расслабленным карасем, безостановочно хватая воздух и постепенно приобретая нормальный цвет лица.

Минут десять прошло, прежде чем в его взгляде появилась осмысленность. И смущение, видимо от того, что я стал невольным свидетелем его неудачной попытки сведения счетов с жизнью.

– Кх. Кх-м! – первая попытка что-то сказать мастеру не удалась. Горло запечатало спазмом.

В графине, на каминной полке, стояла вода и я, набрав полный стакан, отнес ему. Мастер, с благодарностью во взгляде, принял емкость и осушил одним большим глотком.

– Кх, кх! – он, наконец, прокашлялся и смог заговорить. – Простите, молодой человек, за мой непрезентабельный вид! Я, кх! Простите!

– Не важно! Меня не интересует причина, уважаемый мастер!

Только теперь, внимательно присмотревшись, я увидел его ник, черно – фиолетового цвета. Получается так: убиваешь кого-то – краснеешь, убиваешь себя – чернеешь. Интересно! Чтобы снять красноту необходимо убивать ПКшеров, отсидеть за ПК или посвятить себя одному из богов. А что надо делать, чтобы снять черноту?

– Слышите, мастер? Раз Вы на это решились, значит, была достойная причина, не из-за карточного же долга Вы в петлю полезли! – судя по поникшим плечам и опущенной голове, я угадал. Интерфейс вновь тренькнул, добавляя еще единицу к интуиции, и коротко полыхнуло светом – уровень поднялся, грац (поздравляю) меня!

– Ну Вы, блин, даете! Детский сад и Содом с Гоморрой в одном флаконе! Нет, надо сваливать из этой вашей Розы, не то я тут с вами мозгами двинусь!

– Молодой человек! Простите великодушно еще раз! Я верю, в Вашу порядочность и надеюсь, все останется между нами?

– А это? – я указал на черную метку над его головой.

– А-а! Мелочи! В первый раз, что ли! – беспечно махнул рукой артефактор.

Я едва не выматерился. Спасаешь его тут, блин! А он: «Не в первый раз!». Как есть, всеобщая заразная шизофрения! Срочно надо валить из этого города подальше, пока сам, в антимозгляцком прыжке, на плетке – семихвостке вешаться не начал.

– Договорились, молодой человек? А я Вас отблагодарю! Чего бы Вы хотели? – услужливо поклонился несостоявшийся покойник.

– За чем шел, того и хотел, – зло буркнул я.

– И за чем же Вы шли? – терпеливо не обратил внимания на мой тон хозяин.

– Артефакты учиться делать!

– Хорошо, дайте-ка Ваш лоб…

«Изучено: Артефактология, 1 уровень. Позволяет создавать простейшие артефакты. Помните, практика – критерий истины. Только так создаются истинные шедевры!»

– И еще один небольшой бонус, как моему молчаливому спасителю!

«Изучено: Конструктор, 1 уровень. Позволяет конструировать новые взаимосвязи в процессах присущих вещам. Помните, главный принцип создателя – не навреди!»

Ура-а! Получить на четвертом уровне умение, доступное с двадцатого, это умудриться надо! Ура-а! Да оно еще и без ограничения по предмету конструирования! Вау!

– Договорились? – настойчиво выдавливал из меня обещание артефактор.

– Спасибо, мастер, конечно договорились! А о чем?

– Как о чем?! О том, что вы не видели, то есть видели… Ну, вооб…

– Что не видел? – перебил я артефактора.

– А-а, молодо-ой человек! – он погрозил мне пальцем, – Шутите над старым мастером! Далеко пойдете!

– Договорились, мастер! – согласился я, принимая квест на вечное молчание. Ну и что? Штрафа-то все равно нет.

Вышел из дома опять же с черного хода. Толпа перед зданием стала еще больше, и часть ее занималась банальным рукоприкладством по отношению к себе подобным. Отдельные парочки целовались в сторонке. Видимо милые побранились, а теперь пришло время тешиться. Не все из них были разнополыми. Тьфу!

Не задерживаясь, попрыгал к оружейнику, по-прежнему загнав полоску выносливости в красную зону. За экспериментами не заметил, как добрался до места и со всей дури впечатался в стоящего на пороге, практически квадратного – поперек себя шире, мастера… Мастера…

От удара снесло несколько пунктов здоровья, и резкость пропала.

– Ой, извините, мастер Бронята! – наконец-то разглядел его ник, – Я не специально!

– Куда так спешишь, Кирант? Иль убегаешь от кого?

– К Вам и торопился, уважаемый мастер Бронята! – смутился я, – Лук мне нужен.

– А ты случайно не из этих будешь? – он кивнул на прыгающих по улице бешеными зайцами игроков. – Разноцветных?

– Не-е! – я отрицательно замотал головой. – Это я так, проверял просто.

– Разноцветный или нет? – заржал Бронята.

– Нет, конечно! – возмутился я.

– Ладно, ладно, не ерепенься отрок! Шуткую я! – он в успокаивающем жесте поднял руки, – Говори, какой лук тебе нужен, для чего?

– В смысле, для чего? Стрелять, конечно!

– Я же сказал, охолонь! Луки – они тоже разные бывают. Розовые, голубые… Все! Все! Шуткую! Так вот, одно дело, ты белку в глаз бить собираешься, тут один лук нужон, а коли бронь пробить – совершенно другой. Опять же, с какого расстояния стрелять будешь или может, в подземелья спуститься надумал, – там третий лук подойдет.

– А нет такого, чтобы везде можно было пользоваться?

– Есть, конечно! Только зайти надо сначала к алхимику нашему и ужо потом на дело, да стрелять пилюлями от жадности! И пилюль набрать побольше! – заржал Бронята. – Ха-ха!

Вот уж юморист цифровой попался, кто им только диалоги пишет? Или они сами по ходу дела очеловечились и развлекаются? Да и вообще, мне кажется, что здешний народ поживее нашего будет.

– Жаль… Мне именно такой, и подошел бы, чтобы пилюлями, да по мягкому месту некоторым.

Бронята снова жизнерадостно рассмеялся.

– А я смотрю, ты парень не промах! Ладно, уговорил, будет тебе лук-самострел да скатерть-самобранка! Ха-ха!

– А что, и такая есть? – оживился я. Вот бы заиметь себе мини филиал фаст-фуда! Это же, какие перспективы!

– Есть, конечно! Моя внучка говорила – точно есть! Только в сказках. Ха-ха! Ладно, стой здесь, в лавке сам черт ногу сломит, сейчас вынесу, лавэ готовь!

Продвинутые какие неписи (персонажи – не игроки) пошли нынче! Ржут как кони, подкалывают, по фене ботают, лавэ ему готовь, видите ли, было бы еще то лавэ, а не пара серебряков в кармане! Порылся для проформы в мешке, ничего конечно там не добавилось, нож только да носок маргинальский, в который завернуто что-то, посмотреть бы надо, что.

Через пять минут Бронята протиснулся из лавки и на обеих руках протянул мне нечто, отдаленно напоминающее и лук и арбалет одновременно. Две половины скреплены на концах плавающими блоками, к которым крепится двойная тетива. Она в свою очередь перемещается между двух направляющих, в которые вкладывается стрела на специальный релиз. Направляющие чуть смещены, чтобы рукой браться по центру приложения сил, и над ними диоптрический скоп с линзой, мушкой, защитной блендой и уровнем!

Да это и не лук вовсе! Непостижимый убойный снайперский агрегат, для боя в, и вне города! Как же освоить такое чудо, которому, наверное, и цены нет!

Бронята с удовольствием наблюдал за эволюцией выражений моего лица.

– Ты, я вижу, отрок серьезный, на Конструктора уже выучился, так что сам разберешься!

– А сколько запросишь, уважаемый Бронята? Сдюжу ли твою цену?

– Сдюжишь – сдюжишь. Цены ему даже я не знаю. Потому – в долг дам, с условием.

– Каким?

– А условие одно, – вот тебе колчан стрел зачарованных, сами в него возвращаются. Одну из них, вот эту, она отдельный кармашек имеет, не доставай до тех пор, пока светиться не начнет, а начнет светиться при виде зверя какого аль чудища, то и бей его той стрелой. А все, что с чудища али зверя возьмешь, мне неси. Тогда и лук твой станет. Договор?

А чего я теряю? Будет еще чудище, не будет, а лук – вот он! Красавчик!

– Договор! – и поинтересовался, – А чего тебе, то чудище, плохого сделало?

Того и сделало! – посмурнел Бронята, – Дочку оно мою младшую забрало, неведомо куда. Не знаю, жива ль? Я постараюсь, мастер! – заверил я.

– Вот тогда и приходи, когда дроп заказанный сгриндишь! – улыбнулся в пышные усы оружейник.

О как! Говорил же, – неписи тут попродвинутее нас с вами будут!

На том и расстались.

Назад в гостиницу я шел спокойно, наслаждаясь пейзажами и вдыхая полной грудью напоенный ароматами цветов воздух. Начинало смеркаться и сумасшедший день, близился к концу. Возле кафешек расставляли столики и зажигали магические огоньки для романтичных влюбленных. Вспомнилась Вера, и наши прогулки под луной. Я знаю способ, как найти ниточку, ведущую к ней. И пойду. Не торопясь. Пускай бестолковые чудики в вечность прыжками несутся, быстро – быстро, вроде как могут и не успеть. А я, на ладью Харона, или куда там еще мы в очереди стоим в последние мгновения жизни, уж точно не опоздаю. Все остальное – ерунда.

Вот и личная комната. В кроватку и на выход.

Темнота.

Глава 12

XII

«Никто не жаждал катастроф,

Не рвался в новую реальность,

Никто не видел вещих снов -

Произошла случайность»

Олег Митяев. «Случайность».

2043 г.

Антон Кириллов.

В реале тоже наступил глубокий вечер.

Тело, привыкшее к ударным дозам физических нагрузок, протестовало нещадной болью в пояснице и выше, между лопаток, недвусмысленно давая понять, что многосуточное лежание в якобы комфортном ящике ему не по нраву. Пожалуй, назрела необходимость подкинуть молочной кислоты в мышцы и надпочечники тоже без работы не оставить, пускай подбросят адреналинчика в густеющую кровь. Решено, завтра «Мир» перетопчется без меня.

С утра перепаковал парашют для бейсджампинга, тщательно контролируя укладку. Потеряю время – сохраню жизнь. Подходящих скал поблизости нет, да и не надо, хотя намного приятнее прыгать в живописных местах, с Тафт Пойнт, например или Серро-Торре и пролетать над пестрыми каменными россыпями и далекими внизу деревьями, аки птица. Только далековато до Патагонии и той же самой Калифорнии. А вот заброшенная еще в прошлом веке телевышечка, поблиз Чухломы, вполне подойдет. И ехать не далеко, часа два всего на авто, и высота подходящая – 350 метров. А пейзажи потом посмотрю, по свободе, главное – адреналин и налитые силой мышцы. Заберись еще на те три с половиной сотни, да по проржавевшим лестницам, пять потов сойдет.

В общем, собрался и поехал. Дальше и рассказывать, смысла нет. Как ехал, как забирался наверх, как прыгнул, ух! Три раза. Целый день потратил и ведро пота. Попробуйте сами, но я не подстрекатель, все последствия на вашей совести.

Вернулся домой около одиннадцати, принял душ и сварганил яичницу из пяти яиц на помидорах, с копченой колбасой. Пошла за милую душу.

Уже домывал посуду, когда запиликал смартуотч. Звонил Дима.

– Привет, Тоха! Пятый раз звоню!

– Да я смартик отключил, прыгал…

– А-а, ясно! – он был в курсе моих заморочек. – Как ты смотришь, чтобы смотаться к Лешозерам? До снега еще месяц – полтора, а диван мне давить надоело. Да и ненаглядная уже загрустила!

Ненаглядная – это Люба, его жена. Отношения у них довольно своеобразные. По приезду из поиска, Дима несколько дней катался как сыр в масле, вкушая плоды сладострастия и семейного уюта, обцеловываемый и объедающийся. Примерно через неделю бурные страсти спадали, а еще через неделю Дима, выжатый как лимон и морально и физически, улепетывал в очередную экспедицию, отшучиваясь перед друзьями, мол, чем чаще разлуки, тем фееричнее встречи. Вот, видимо и наступил такой момент.

– Привет! А ты что, уже успел с Аксиньей встретиться?

– Конечно! Тут такая интересная фигня намечается. Короче, поехали, а? По пути все расскажу. У меня все готово к выезду.

– Прямо сейчас, что ли?

– Да не. С утра пораньше.

– Это во сколько?

– Ну, в пять, скажем. Добираться то – не ближний свет.

– Ладно, добро, заезжай.

Отключившись, подумал – а не сходить ли в «Мир», содержимым носка поинтересоваться. Не, не пойду, если зацеплюсь, до утра не выйду, а еще поспать перед выездом надо. Устал. Ладно, буду знать, что у меня в заначке некий сюрприз имеется…

Шоссе А-119. Еле слышно шуршат по асфальту шины полюбившейся Диме «Нивы – Арктика». Мы уже проехали Вологду и приближались к парку «Русский север», до Водлозерского парка и трех Лешозер оставалось еще столько же.

В этот раз Дима не стал брать никого из своих поисковиков, мотивируя себя словами: чем больше народу – тем меньше кислороду. А проще говоря, лимиты выбраны, и финансы поют романсы.

Только сейчас, после обсуждения планов на следующий сезон, пересказа последнего 7D фильма, просмотренного им с Любой на выходные, находок конкурентов из «Гипербореев», позднего завтрака в придорожном кафе после Вологды и прочей ерунды, Дима приступил к рассказу о поездке в Сердоболь (Сортавалу) к Аксинье.

– Представляешь, нашел ее сразу, как Кузьминична и говорила. На въезде в город остановился у магазина, сигарет купить, подхожу, а с лавочки поднимается, не поверишь! Такая красавица! Невысокая, лет двадцать, как там в кино? «Ах, боярыня, красотою лепа, червлена губами, бровьми союзна…» Короче, у меня аж дух захватило! Представляешь? Только в лице что-то такое не совсем славянское, едва уловимая раскосинка в глазах, что ли? Хотя мало ли кровей в нас намешано? Так вот, встает она мне навстречу, и говорит:

«Здравствуй Дмитрий свет Данилович! Заждалась ужо я тебя!»

Представляешь?! А я глаза вытаращил и языком во рту не проверну. А она смотрит на меня и улыбается, а я взглядом к ямочке на подбородке прикипел, и мысли в кучу собрать не могу. Как будто выдуло все. Она ждала – ждала, а потом рассмеялась и говорит:

«Ладно, уж, сокол ясный, не мучайся! И так знаю, зачем пожаловал».

Потом достает из расписной торбы вот это, – он достал из внутреннего кармана куртки расческу и подал мне.

– Расческа?

– Сам ты, расческа! Это гребень!

Я внимательно осмотрел зубчики. Посчитал – двенадцать. Потрогал пальцем – острые, но не поранишься. Материал непонятный, больше всего на кость похожий, бежевым бликует, теплый на ощупь, в кармане нагрелся, наверное. На сплошной стороне три волны по всей длине вырезаны.

– И это все?

– Нет, не все! Еще она сказала, что гребень этот сам знает, когда время придет. И чтобы перстень с вправленной синей семилучевой звездой ты себе забрал и носил не снимая, пока не отдашь тому, кого первым увидишь, разделившись надвое. А ей, я чтобы привез цепь разрубленную. Все остальное же, берите, говорит, все ваше – что хотите, то и делайте. Только корону брать запретила. Время, говорит, не пришло для нее еще.

– И ты все это время о ерунде всякой трепался?

– А что, надо было перед посадкой в машину все выложить? Ты бы тогда уже сиденье до пружин протер, ерзая задницей от нетерпенья! – засмеялся он. – Надо было до Водлозера потянуть!

Я прекратил елозить в кресле. Точно подметил, Зоркий Сокол!

– А дальше?

– Дальше? Дальше, она развернулась, и как лебедь белая, нет, платье на ней серое, с вышивкой, шерстяное, аутентичное, без сомнений, уплыла за угол магазина.

– Да уж, умеешь ты подход к женщинам найти! Лебедь серый и тот за угол смылся!

Меня разбирал нервный смех. Информации практически ноль. Гребень, не понятно для чего нужный. Только верно перечисленные артефакты из моего сна, подтверждали серьезность ситуации. Не могла она, увиденного мною во сне, знать. Или могла? Может, Димка проболтался, и не признается, я же ему сон рассказывал.

– Стоило за расческой, за тридевять земель мотаться, денежки народные, непосильным трудом нажитые, транжирить?

Тот, сидя за рулем, надулся, словно брачующийся сыч.

– Ладно, сдуйся! Ты бэст оф зе бэст оф зе бэст! Лучше скажи, что надумал. Времени у тебя много было. Ты ей мой сон не рассказывал?

Его лицо разгладилось.

– Я же говорю! Ни слова не произнес! Когда она ушла, я еще минут пять столбом стоял, только потом вспомнил, зачем в магазин шел. Купил сигарет, сел в машину, развернулся и поехал домой.

– Понятно…

Ни фига не понятно. Все слишком фантастично закрутилось. Нет. Фантастика – это звездолеты, робокопы и прочая технократия. А тут просто чертовщина какая-то. Мистика.

– Ну ладно, с цепью ясно, – отдать. Значит, она уверена в том, что мы все найдем. А как понять всю эту ерунду с разделением надвое?

Дима почесал макушку, пожимая плечами.

– Знать бы!

В Кривцах переехали мост через Водлу и стали забирать вправо, на Кубово, не смотря на беспокойство навигатора, сообщавшего об изменении и пересчете маршрута. До Лешозера оставалось километров восемьдесят.

– Не обращай внимания! – Дима остановил машину и достал бумажную карту. – Это не то Лешозеро, их тут несколько. Видимо, леших в округе не меряно. Нам по правому берегу Водлозера надо ехать, еще километров двести тридцать. Те озера ближе к левому берегу реки Илексы, которая на севере в него впадает. Вряд ли мы сегодня туда не доберемся. Крюк придется дать, иначе не проедем, другой дороги нет.

Дальше переедем еще раз Водлу, – он пальцем обозначил прокладываемый маршрут, пока не упер его в начало леса за рекой, – километрах в семидесяти отсюда, там и заночуем. Сейчас, только новую метку в навигаторе поставлю, чтобы не паниковал. А насчет разделения, думаю – придет время, прояснится. Это, скорее всего, иносказание такое.

Бесполезно ломать голову, не имея достаточно данных для анализа. А-а, пофиг, чему быть, тому не миновать. Как там, в анекдоте? Во, расслаблюсь, и буду получать удовольствие. К примеру, для начала, Димона подколоть, что ли?

– Иносказание, а также инобормотание и иномычание будет у тебя, когда у тебя я в глазах раздвоюсь. Или расчетверюсь, все зависит от количества принятого на грудь. После нахождения «Золотой чаши». А?

– Будет, – покладисто согласился Дима. – Все будет. И бормотание, и раздвоение и разделение. Главное, чтобы не почкованием. Не люблю, знаете ли! Ха!

До темна, проехали не семьдесят, а целых сто пятьдесят километров. Остановились у истока Чиргамы, берущей начало из множества бьющих прямо из нагромождений камней ключей. До конечной точки оставалось недалеко, но ехать никто и не подумал – в этих краях и днем черт ногу сломит, ну а ночью, тем более. Асфальт давно кончился, еще за последним мостом. Неплохая грунтовая дорога тоже, – последние двадцать километров практически ползли по просеке, проложенной для лесовозов. В надвинувшейся внезапно темноте поужинали и, напившись холодной, до ломоты в зубах, кристально чистой воды из ближайшего ключа, заночевали в машине, оставив окна слегка открытыми – сентябрь перешагнул за половину и комары давно уже пропали, зато воздух свежим будет, и окна не запотеют.

Этой ночью сны меня не посещали. Пока завтракали и умывались, поднимавшееся за лесом солнце, разгоняло липкие клочки тяжелого тумана, собравшегося под утро. День обещал быть теплым. Не мешкая, набрали свежей воды во фляги, и двинулись дальше.

Полноприводная «Нива – Арктика» медленно, но бодро отсчитывала километры по каменистому проселку, явно предназначенному для более проходимого транспорта. Вековой смешанный лес – ель, сосна и береза, обступал его с обеих сторон, обжимая молодняком колею так, что тоненькие деревца сливались в сплошную стену уже сантиметрах в сорока от боковых зеркал. Дима вел машину уверенно, временами притормаживая, чтобы взять вброд очередной, пересекающий дорогу ручей или перевалить через торчащий валун, временами разгоняясь на сравнительно ровных участках. Несколько раз проезжали мимо больших лишаев вырубок, топорщившихся низенькими полусгнившими пнями посреди черных разливов болот, интуитивно выбирая правильный путь на внезапно появлявшихся развилках и неожиданных перекрестках, самых причудливых сочетаний, – шести, семи, восьми дорог.

Остававшиеся пятьдесят километров ехали почти три часа. Пришлось поменять колесо, прорезанное сбоку неудачно подвернувшимся острым, достойным стать наконечником титанического копья, обломком камня. Ничего страшного – в экспедиции, наученный горьким опытом Дима, всегда брал два запасных колеса и латки с клеем. Сказал, что при горе и на соплях, хоть как-то, а доковылять до цивилизации можно.

На юго-восточный берег Лешозера, покрытый крупным кварцевым песком и отдельными разноцветными валунами, выехали в полдень. Погода радовала солнцем, теплом и отсутствием ветра. Черная вода поблескивала зеркалом полного штиля, и противоположный берег озера просматривался отчетливо, не смотря на то, что мы находились в самой широкой его части.

Скала на доступном берегу отсутствовала.

Я, честно сказать, не очень верил своему сну. Подсознание любит всякие символы, и нельзя все воспринимать буквально, особенно памятуя Фрейда, – он бы точно увязал фаллизм скалы с моей нереализованной сексуальностью, а утопленное золото, с утраченными сокровищами матримониальных отношений. Мои увлечения, назвал бы трансформацией либидозной энергии, в энергию поиска, а занятия экстремальными видами спорта, обозвал бы сублимацией, что есть то же самое, только в профиль. Но надежда на правдивость сна, особенно подогреваемая последними событиями, подсказывала – не прав ты, дедушка, не прав!