Текст книги "Геноцид русских на Украине. О чем молчит Запад"

Автор книги: Андрей Караулов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

А. Караулов: – Слушайте, Бог с ним, с Митрохиным. Когда Ходорковский на Майдане встал вместе с Ксюшей Собчак (поддержать приехали они), то кто-то точно действительно что-то понял о Ходорковском.

Д. Поликанов: – Это реализация личных амбиций, желания поработать мессией и умиротворителем, который приедет и разрулит ситуацию.

А. Караулов: – Но у них-то голова должна быть на плечах?

Д. Поликанов: – Пытаются заработать себе такую странную популярность в узкой среде своих сторонников.

А. Караулов: – Поддержать фашизм, заработать популярность на этом?

Д. Поликанов:– «Поддержу все, что угодно, в пику Путину» – я бы так сказал. Майдан, фашисты, и так далее – это просто прилагается к пакету. И ради реализации этих политических амбиций, своих личных, человек едет в Киев и пытается из себя изображать мессию.

* * *

А. Караулов: – Ну, и наконец, самый главный вопрос к Денису Пушилину: когда-нибудь война остановится? А как будет жить Донецк, Луганск? Кому уголь продавать? Вот самые главные вопросы, да, Денис?

Д. Пушилин: – У нас уже принята, проголосована программа по первоочередным действиям.

А. Караулов: Вы сможете платить заработную плату всем жителям республики?

Д. Пушилин: – Нас Киев обманывал, вводил в заблуждение. Говорил, что Донецкая область является дотационной. На самом деле, цифры следующие по 2013 году: на Киев отправлено 14 миллиардов, назад зашло 7 миллиардов.

А. Караулов: – То есть 7 миллиардов – это чистый заработок региона?

Д. Пушилин: – Да.

А. Караулов: – Кому вы будете продавать свой уголь, в случай если статус республики, как независимого государства, сохраняется?

Д. Пушилин: – Как раз решением этих вопросов я занимаюсь.

Я думаю, мы решим эти проблемы, как те шаги, которые входят в программу. Сейчас уже есть договоренности о квотах для наших выпускников в российских вузах. То есть выпускники Донецкой и Луганской Народных республик смогут поступить в российские вузы. Есть определенные программы. Если вступать в союзное государство, то быть не на правах бедного родственника, а быть самодостаточными.

А. Караулов: – А вы мечтаете о союзном государстве с Россией?

Д. Пушилин: – Мы рассматриваем этот вариант.

По материала ТВ-передачи «Момент истины» от 07.07.2014

Как погиб «Боинг»

(По материалам фильма-расследования Андрея Караулова)

Этот фильм, я думаю, многих шокирует. Именно шокирует. Особенно тех, кто живет не в России, а в других странах. Мы-то в России намного, намного больше знаем, что творится сегодня у наших соседей на Украине. Мы уже давно ничему не удивляемся. Собственно, как и чему удивляться, если Киев (XXI век!), Киев обстреливает Донбасс! И это установленный факт, всем миром признанный факт. Баллистическими ракетами мирных жителей! Применяет запрещенное во всем мире химическое оружие!

А как погиб над Донбассом малазийский «Боинг»? Почему потребовалось дважды, чтоб уже наверняка сбить, дважды стрелять по «Боингу»?

Это версия наших журналистов. Это наша версия. Это пока лишь версия. Мы всего лишь журналисты, но мы отвечаем за те материалы, которые предлагаем вниманию своих зрителей

Дело в том, что самый главный вопрос остался без ответа: «А зачем потребовалось сбивать малазийский «Боинг»?» Да еще наверняка, разными зарядами. По «Боингу», уверены мы, журналисты, стреляли дважды. Для чего? Почему именно этот самолет нужно было сбить? Мы попробуем дать четкий, ясный, а самое главное – доказательный ответ на этот вопрос.

* * *

А. Караулов: – Итак, что сегодня мы можем сказать о расследовании катастрофы в небе Донбасса?

И. Дискин: Давайте разделим то, что говорят голландцы, и то, что мы можем сказать. Голландцы, международная комиссия, считают: «Самолет разрушился от множественного попадания внешних предметов». Не террористический акт внутри самолета, а снаружи какое-то оружие по нему ударило.

А. Караулов: – Скажите, пожалуйста, какое взрывчатое вещество осталось на обломках самолета? От какой ракеты, какого снаряда это вещество? Вот этот факт можно установить при наших технологиях от двадцати минут до полутора часов.

И. Дискин: – Абсолютно точно.

А. Караулов: – Почему же вдруг то, что можно установить быстро, за часы, тем более международной комиссией, где эксперты высочайшего класса, не установлено? И вдруг мы слышим: «Только в августе следующего года узнаем какой снаряд попал в малазийский «Боинг».

И. Дискин: – Это только означает одно. На комиссию оказывается немыслимое давление…

А. Караулов: – То есть комиссии есть что скрывать.

И. Дискин: – Это очевидно, так как установлено, что сначала вышел из строя один из двигателей, и только через полторы минуты после этого прекратили действие все системы самолета. То есть самолет был уничтожен через полторы минуты после того, как вышел из строя первый двигатель.

А. Мамонтов: – Месяц назад международная комиссия заявила, что в телах пилотов обнаружены некие предметы. Я думаю, что это осколки снаряда от тридцатимиллиметровой пушки. И когда мы были в Копенгагене, они нам сказали: «Мы вам скажем это девятого октября». Но уже конец месяца. Комментариев нет. И никто не говорит о том, что, какие детали были обнаружены. Если детали эти уже идентифицированы, они известны, почему о них не говорится?

А. Караулов: – Более того – пассажиры, их останки были переданы родственникам. А вот то, что осталось от летчиков, основной экипаж и дублирующий экипаж, вот этот человеческий материал… телами это нельзя назвать… этот материал (жуткое слов), но… этот материал родственникам погибших летчиков до сих пор не выдан. Именно по кабине пришелся первый удар. По кабине. И их тела (еще раз!) находятся сейчас не в Малайзии, а в Голландии. Когда они будут переданы и будут ли они переданы вообще, не знает никто.

И. Дискин: – Выстрел ракеты «воздух-воздух». Истребитель, о котором неоднократно говорила российская разведка…

А. Караулов: – Самолет украинских ВВС стрелял, поднимаясь снизу вверх. Стрелял по самолету.

И. Дискин: – После чего – удар с земли ракетой «земля-воздух».

А. Мамонтов: – Расскажу одну историю, Андрей, по поводу сбития украинцами самолета авиакомпании «Сибирь» в 1997 году. Над Черным морем ракетой С-200 украинцы сбили наш самолет. Он летел из Израиля в Москву.

А. Караулов: – Сбили по ошибке.

А. Мамонтов: – По ошибке, да. Кучма тогда сказал: «Бывает, с кем не бывает». Так вот, интересная штука. Наши специалисты подняли из моря почти все обломки и сделали выкладку. И в обшивке самолета, и в телах, по-моему, нашли поражающие элементы этой самой ракеты С-200. Нашли 24 элемента. Всего 24 элемента, учитывая, что море. Поскольку комиссия была совместная, российско-украинская, доступ к этим артефактам был как у нас, так и у украинцев. Так когда начался раскручиваться скандал о том, что ракета сбила наш самолет, и вот-вот доказательства будут представлены… Вот эти поражающие элементы – они были украдены из дела, и осталось всего четыре фрагмента, которые сейчас находятся в Межнавигационном комитете.

А. Караулов: – Украдены с какой целью?

А. Мамонтов: – Чтобы не было доказательства, что это сбила украинская ракета… Я думаю, что сейчас происходит тоже самое с «Боингом» MH-17. Сенсационные вещи.

А. Караулов: – Российский генеральный штаб, его оперативное управление зафиксировали то, что произошло, они имеют карты, документы… Они зафиксировали не только украинский Су-25, крутившийся вокруг малазийского «Боинга».

На брифинге для российских и иностранных журналистов в Генеральном штабе Вооруженных сил РФ 21 июля 2014 года были представлены космические снимки отдельных мест расположения средств противовоздушной обороны украинской армии на юго-востоке страны.

Первые три снимка датированы 14 июля. Показана позиция техники ПВО в районе Северный Донецк. На снимке хорошо видна самоходная огневая установка с повернутой пусковой установкой, около 60-ти единиц различной военной техники и другие технические сооружения. А на снимке этого же района, сделанном 17 июля, данная пусковая установка отсутствует. На снимке 5 видно, что утром этого же дня, в районе населенного пункта Зарощенское, что в 50-ти километрах восточнее Донецка и в 8-ми километрах южнее Шахтерска, обнаружена батарея БУК. Возникает вопрос, почему батарея оказалась в этом районе вблизи территории контролируемой ополченцами и непосредственно перед трагедией?

Почему? Да потому что именно 17 июля ждали самолет. Некий самолет, не малазийский «Боинг». Ждали самолет, который нельзя было не сбить. И к встрече этого самолета Киев приготовился во всеоружии, в полном смысле этого слова, во всеоружии. Потому и перемещали установки поближе к территории контролируемой ополченцами, чтобы потом можно было все списать на них.

Кроме того, как было заявлено на том же брифинге, именно к 17 июля максимально возросла интенсивность работы украинских радиолокационных станций 9С-18. На слайде было хорошо видно, что 15 июля работало 7 станций, 16 июля – 8, а 17 июля их было уже 9. А вот с 18 июля интенсивность работы радиолокационных станций резко снизилась, и теперь она составляет не более двух-трех в сутки. С чем это связано еще предстоит разобраться.

О. Лурье: – Давайте так. Помимо технологий для проведения химического анализа есть же наблюдение со спутника, есть данные с двух европейских самолетов-разведчиков, находившихся над Польшей в это время. Вот если обратить внимание на те же западные ведущие СМИ, то история с «Боингом» была номер один.

А. Караулов: – Да. Две недели в самом начале.

О. Лурье: – А сейчас? А представляешь, что через год будет? И не так давно, когда левые депутаты Бундестага подали запрос: «Скажите, что произошло с «Боингом»? На сайте Бундестага выскочил ответ: «Все эти переговоры якобы сепаратистов не подтверждаются, натовские разведчики обнаружили СиЭй-3 (CA-3) сигнал от зенитно-ракетного комплекса – это «Печора». Потом, как всегда, тот же откат прессы. Этот документ удалось сосканировать, но это чистая случайность.

А. Караулов: – Кто же стрелял, какой комплекс, с земли по малазийскому «Боингу», сказать пока не просто. Немцы говорят – «Печора» (таких комплексов старых у нас нет на вооружении) или БУК.

А. Широкорад: – «Печора» есть на вооружении украинской армии. По моему мнению, в любом случае в атаке «Боинга» участвовал самолет.

А. Караулов: – Вот это главное. Су-25?

А. Широкорад: – Да.

П. Дейнекин: – Самолет Су-25, его высоты зависят от физического состояния летчика и от мощности двигателя.

А. Караулов: – То есть он может подниматься на большую высоту?

П. Дейнекин: – При условии установления для пилота дополнительного кислородного оборудования и герметизации кабины.

А. Широкорад: – Причем одновременная атака с земли зенитной ракетой и одновременная атака самолетом практиковалась на полигонах еще во времена Хрущева. Не столько даже для надежности, сколько для… эффекта. Сидит Хрущев, видит как 75-м комплексом…

А. Караулов: – На учении.

А. Широкорад: – Да. Бьют по радиоуправляемому самолету Ил-28. Машина крепкая, самолет поражен, развалится через минуту, но эту минуту Хрущев смотрит и делает «кискин нос».

А. Караулов: – Плохо атаковал самолет.

А. Широкорад: – Со стороны солнца заходит Миг-17 и бьет из тридцатимиллиметровой пушки. 28-ой Ил разваливается. Хрущев улыбается. Вот так было. Это периодически использовалось на полигонах. Вот такая вот система.

П. Дейнекин: – Его оборудование предназначено для атак наземных целей. И на нем имеется пушка, которая способна долбить бронированные цели и различные ракеты.

А. Караулов: – Именно бронированные цели, а уж тем более – алюминий.

П. Дейнекин: – Бронированные цели в первую очередь. И, кроме того, там есть весь набор неуправляемых и управляемых ракет, даже с инфракрасным наведением.

А. Караулов: – А «Боинг» летел на какой высоте?

А. Широкорад: – Менее десяти километров. Где-то порядка 9–8 км. То есть Су-25 запросто мог подняться на такую высоту и нанести удар из тридцатимиллиметровой пушки, и отверстия от тридцатимиллиметровых снарядов были четко видны на обломках «Боинга», которые демонстрировались, как по нашему, так и по западному телевидению.

П. Дейнекин: – Он может туда залететь при условии установления для пилота дополнительного кислородного оборудования…

А. Караулов: – Вот эти самые главные слова: «с учетом дополнительного оборудования». По данным немецкой разведки, подчеркиваю – «немецкой» воздушной разведки, натовской, в тот день 17 июля, с часу дня, в небе над Донбассом, я аккуратно скажу, дежурили четыре украинских штурмовика Су-25. Генеральный штаб Украины сказал, что ни одного самолета не было. Они соврали. Журналисты знают чуточку больше, как выясняется, чем Генеральный штаб вооруженных сил Украины и их верховный главнокомандующий.

Это самолеты 299-й эскадрильи ВВС Украины. Бортовые номера 06, 07, 08 и 38. Это элитная часть, которую 26-го мая этого года посетил премьер Яценюк. Особо подготовленные летчики.

П. Дейнекин: – Если бы руководство военно-воздушных сил Украины получило задачу сбить какое-то воздушное судно по типу «Боинга», оно, конечно же, задействовало бы для этого самолеты-перехватчики типа Су-27 и, конечно же, зенитно-ракетный комплекс.

А. Караулов: – Ваша правда. Не могу не согласиться с генералом армии. Да, конечно, были и другие самолеты украинских ВВС. Но другие самолеты, как 299-ая бригада, не окормлялись лично господином Коломойским.

Я сейчас аккуратно буду говорить, потому что то, что я скажу, – моя версия, она нуждается в очень серьезной проверке, причем со стороны и наших чекистов. Но я предполагаю, у меня есть все основания предполагать, что господин Коломойский был спонсором летчиков. Предположительно, к «Боингу» подлетел Су-25 с бортовым номером 08, который пилотировал… Внимание, я назову сейчас имя человека (это имя еще никто не называл), летчика, который, как я предполагаю, – подчеркиваю, это моя версия, это я предполагаю, – и сбил малазийский «Боинг», погубив жизни почти трехсот человек. Это подполковник украинских ВВС Дмитро Якоцуц. Сразу после этой трагедии он оказался, по моим сведениям, в Арабских эмиратах. Я вот делаю такое заявление. Интересно, теперь меня, Караулова, допросит международная авиационная комиссия? Вот после таких моих слов?

Они, эти летчики, предполагаю я, Караулов, с какого-то момента стали подчиняться своему спонсору олигарху Коломойскому.

П. Дейнекин: – Ну, сейчас время такое сволочное, что надо платить. И для того, чтобы Су-25-е атаковали наземные цели и мирные объекты на Юго-востоке, и людей, в том числе стариков и детей, конечно, определенная часть подлецов нашлась и в военно-воздушном флоте.

А. Караулов: – Во всяком случае, я предполагаю, что существуют перехваты разговоров господина Коломойского со своими помощниками, в которых Коломойский хвалился, что это он поднял самолет в воздух, и он (внимание!), он – олигарх, а не военные, отдал приказ на уничтожение «Боинга».

Еще раз: чей самолет они ждали на самом деле, – об этом чуть позже.

* * *

А. Караулов: – Мой коллега, мой товарищ Аркадий Мамонтов первым был там, на месте гибели самолета, и первым снял крестьян, очевидцев трагедии. Да, собственно, все деревни окрестные видели, что происходило с «Боингом».

Свидетельства очевидцев:

Демченко: – Реально слышал два хлопка, и большой взрыв был.

А тут над головой еще один, еще один. Я смотрю: высоко летит маленький военный самолет. Серебряное днище было…

Так что был второй, это по-любому, сто процентов был второй самолет.

Владимир: – Он был с хвостом. Он был еще с хвостом. Но без кабины.

А. Мамонтов: – А вот он что! То есть он летел как самолет, либо уже кувыркался?

Владимир: — Он вышел из облаков, потом, когда крыло у него отпало, он пошел…

А. Мамонтов: – Столько новых деталей даже никто не расказывал. Как было дело?

Владимир: – Самолет вышел без кабины, когда у него крыло отпало, его потянуло в ту сторону, и он упал туда. И взорвался именно там. Он не дымил. Из него выскакивали сзади сидения, ну, люди падали просто…

А. Мамонтов: – А до того, как он вышел из облаков, был какой-то взрыв?..

Владимир: – Был хлопок.

А. Мамонтов: – Хлопок?

Владимир: – Да. Был хлопок и все.

А. Мамонтов: – То есть не похоже на взрыв? Хлопок?

Владимир: – Нет. Хлопок. Вот именно хлопок. И как раз было затянутое небо, и он вышел из-за облаков.

Виталий: – Я находился недалеко от этого места. Увидел самолет от себя немного слева. Он падал сверху, произошел взрыв… Вот в этом месте наверху. Упал ящик серого цвета вправо… падали обломки… Я уже был за бугром, самолет взорвался и сюда полетел, начал гореть…

* * *

А. Караулов: – Су-25 почти 10 минут кружил над этим полем, где упал самолет. Видимо, фотографии еще делал. Бортовой номер еще раз повторю: 299-ая эскадрилья, 08. Вот этих крестьян, очевидцев трагедии, очевидцев боя боевого самолета с безоружным «Боингом», кто-нибудь, киевские ли власти, международная ли комиссия – кто-нибудь допросил?

Международная комиссия заинтересовалась свидетелями непосредственными, хоть одного допросили человека?

Калиниченко: – Вот для меня это самое удивительное. По крайней мере, я человек шесть или семь слышал, которые видели сбежавший самолет. Делают вид, что этого не было вообще. Я не говорю об объективности, характере повреждений на этом рухнувшем самолете… есть очевидцы-свидетели, которые абсолютно точно не врут.

А. Караулов: – И их много.

Ю. Кублановский: – Я почему-то с самого начала был уверен, что в истине тут никто не заинтересован. И в реальном исследовании.

А. Караулов: – Дальше спрашиваю у всех моих зрителей. Как сложилась судьба диспетчера? Ее зовут Анна Петренко, она 17 июля над территорией Украины вела малазийский «Боинг».

Калиниченко: – Я знаю, что там была диспетчер, которую начали скрывать изначально украинские власти, и ее фамилия как бы была затерта.

А. Караулов: – Ее зовут Анна Петренко… На следующий день после трагедии диспетчер уходит, официально уходит в отпуск. Рядом с Петренко в этот день в особо охраняемой зоне, Центре управления полетов, находился человек, которого никогда, ни до, ни после этой трагедии, там в Центре никто не видел. Предполагаю, от Коломойского был гость. Только Петренко знает, кто этот человек и что он делал, но ее никто не допросил. Она ушла срочно в отпуск.

Я предлагаю всем нашим зрителям зайти в интернете на личную страничку диспетчера Анны Петренко «В контакте». Мы увидим ее любовь к «Правому сектору», ее объяснение в любви Коломойскому публично, и так далее, и так далее. Вот, так сказать, такие у нее настроения.

Ее никто не допросил и сегодня.

Ю. Кублановский: – Ну, это нарушение, по-моему, самых элементарных правил следствия.

А. Караулов: – Такого никогда не было. Вот именно. Когда во Внуково не так давно случилась трагедия с французским самолетом, первым делом – вопросы к диспетчерам. Они были арестованы все четверо. Почему арестованы? Чтобы не выработали свою лживую версию того, что случилось с самолетом французским.

Ю. Кублановский: – Ну, и чтоб круговой поруки не было между ними по сговору.

А. Караулов: – Конечно. Первым делом – вопросы к диспетчеру. А к кому же еще? Но Петренко-то в отпуске, из которого она на работу до сих пор не вышла.

А. Мамонтов: – Да, мало того, мы звонили в Борисполь, в Днепропетровск, в диспетчерскую службу. Были такие смешные отговорки от руководства этих служб. Например, в Днепропетровске сначала нам говорили, что такая не работает у них вообще…

А. Караулов: – Да, да, мы такую не знаем.

А. Мамононтов: – Но вот они, документы…

А. Караулов: – И она в штате.

А. Мамонтов: – «Нет, нет, мы не знаем». Потом позвонили кому-то рангом ниже. Видимо, человек был не в курсе, либо из отпуска только пришел. Мы говорим: «У вас работает такая?» «Да, работает». Потом мы перезвонили снова руководителю, говорим: «Так вот ваш такой-то подтверждает, что она работает». Потом: «Я не розумiю вас», перешла на украинский, и все – положила трубку. На этом все объяснение закончилось.

И. Дискин: – В данном случае удар пришелся в район кабины пилота. Это очень характерно для ракеты, выпущенной с самолета.

Из украинского штурмовика, действия которого зафиксированы системами российского ПВО.

А. Караулов: – Более того, понятно, что произошла мгновенная разгерметизация самолета. На лице одного из пассажиров – кислородная маска. Еще раз: там от тел мало что осталось. Но вот на одном пассажире – кислородная маска. Они выскакивают автоматически, если происходит разгерметизация. А теперь еще раз. Было ли в мире что-то подобное, чтобы диспетчер после такой трагедии, трагедии на весь мир, на следующий день после катастрофы срочно ушла бы в отпуск? И до сегодняшнего дня ей никто не задавал никаких вопросов.

Вторая загадка: как мог соврать Генеральный штаб Украины, что в небе не было Су-25? Их было четыре. И это показали не только наши российские, но и европейские средства слежения.

Следующая история. Остатки «Боинга» как лежали там на поле, так и лежат по сегодняшний день (на 24 июля 2014 года). Сначала к месту трагедии было невозможно подойти. Киевские власти (напомню, Порошенко – верховный главнокомандующий) открывают обстрел этой территории уже вечером 17 июля.

* * *

А. Родкин: – С самого начала и премьер-министр, и вице-премьер говорили о создании гуманитарной зоны на месте падения самолета. Честно скажу, с военной точки зрения нам это не выгодно. Потому что под Мариновкой, неподалеку в восточной части, окружена группировка противника…

А. Караулов: – Сколько там человек?

А. Родкин: – Около полутора тысяч. Часть уже на Российскую территорию сдались.

А. Караулов: – То есть перебежали просто?

А. Родкин: – Да, да, да. Раненые.

А. Караулов: – Попросили политическое убежище?

А. Родкин. – Ну, вряд ли это так формулировалось. Россия их приняла…

А. Караулов: – И вот там падает…

А. Родкин: – Западнее падает самолет, и мы понимаем, что гуманитарная зона, скорее всего, позволит уйти окруженной группировке противника гуманитарным коридором. Что, учитывая превосходство врага, нам крайне невыгодно.

Пургин, Бородай озвучили… Но дело даже не в нашем правительстве. Любому разумному человеку ясно, коль скоро в конфликт Украины и Новороссии вмешивается такая трагедия, правду о которой заинтересованы знать и имеют право знать третьи страны…

А. Караулов: – Да и весь мир.

А. Родкин: – Да и весь мир. Очевидно, что нужна гуманитарная зона, что нужно создать все условия для работы экспертов. Мы обращаемся, но мы не слышим в течение нескольких дней никакого отклика от Киева на это.

А. Караулов: – Почему, можете объяснить? Вот когда Порошенко, по моим сведеньям… (Журналистов много, и информаторов разных). Так вот, когда Порошенко узнал об этой трагедии, он напился в смерть в своем кабинете, видимо, от страха. Чего он боится?

А. Родкин: – Я могу предположить, что он боится разоблачения. Итак, эксперты в Киеве, Киев говорит экспертам, которые прибыли, их было на вчерашний день 81 человек… Порошенко им говорит, что ехать опасно, стреляют. Ну, действительно постреливают, если карательная армия не прекращает свою операцию. Однако иностранные журналисты работают, наблюдатели ОБСЕ работают. Но ни в одной миссии наблюдателей, ни в одной точке мира нет специализированных экспертов: авиационных, патологоанатомов, взрывотехников. Естественно, они должны приехать. Наблюдатели ОБСЕ наблюдают, чтобы наши ополченцы ничего не стащили, не украли, не подменили, не фальсифицировали. Мы обеспечили охрану места трагедии в первые же дни. Премьер в первую же ночь создал штаб по координации, и дальше прибыли 4 эксперта украинских, 12 малазийских экспертов, 81 человек в Киеве, напомню, и мы ждем экспертов международной организации, которая это расследует.

Однако на четвертый день после катастрофы начитается штурм Донецка. И экспертам действительно становится ехать опасно.

А. Караулов: – Опасно. То есть вы связываете обстрел Донецка с нежеланием пустить экспертов Киева?

А. Родкин: – Это, скорей, уловка. Обстрел Донецка и наращивание наступления объясняются двумя вещами…

А. Караулов: – Но чего боится Порошенко? Все тот же вопрос.

А. Родкин: – Первое. Боится разоблачения, второй момент, почему наращивается военная операция – пока не случилось разоблачение, надо максимально задушить Новороссию. Успеть, даже если потом придется отвечать за самолет.

А. Караулов: – Успеть… Хорошая постановка задачи – успеть задушить Новороссию…Через 4 дня 21 июля штурм Донецка. Украинские полководцы подождать не могли. Естественно, комиссия на поле работать не стала.

Г. Райков: – Немножко вспомним предысторию… Еще «Боинг» не успели сбить, как уже заявили, что его сбили ополченцы.

А. Караулов: – Абсолютно верно. Шутки шутками, Геннадий Иванович, но ведь, действительно: вброс, что Россия сбила «Боинг», был сразу, и мощнейший – Россия, Путин.

Г. Райков: – То, что это подготовленная операция, понятно каждому, даже ребенку.

А. Караулов: – Еще раз. Через несколько минут мы докажем – мне, автору этой работы, так представляется, – докажем, что они ждали самолет Владимира Путина, президента России, который возвращался в Москву с саммита в Латинской Америке. И я, Караулов, предполагаю: Коломойский имел ложную информацию, что борт номер один, самолет Путина, сядет в Ростове, где Путин будет присутствовать на военных учениях.

Однако никаких учений не планировалось. Путин летел в Москву. Но над Варшавой действительно пересеклись маршруты малазийского «Боинга» и борта номер один, нашего самолета. Через несколько минут об этом Порошенко… Вот это деталь! Да, он, Порошенко, нередко появляется пьяным публично, в том числе и перед журналистами и телекамерами. В тот раз – в Мариуполе, 8 сентября 2014 года. Посмотрим эти кадры:

П. Порошенко: – …Танковым ударом. Через Новоазовск. И танковой … набитой … (неразборчиво)

А. Караулов: – Мужественный верховный главнокомандующий. Ну, в Мариуполе страшно. Фронтовые сто грамм для храбрости – вот и немножко бессвязная речь.

Кстати, бойцам украинской армии, погибшим на Юго-Востоке, полагается компенсация. Но есть так называемый «закон о пьяных трупах»: если в крови погибшего бойца украинской армии будет найдена хотя бы одна промилле алкоголя, компенсация родственникам по факту утраты кормильца – бойца – не полагается. Такая вот экономия государственного бюджета. Считается, если украинский боец перед боем выпил, то он сам виноват: погиб по собственной неосторожности.

А теперь еще раз. Когда Порошенко доложили, что сбит малазийский «Боинг», он закрылся в кабинете, и из кабинета его уже плашмя выносили.

Г. Райков: – Дать поработать на поле, значит получить очень большую огласку. Не пустить, а потом когда-то пустить… это как-то…

А. Караулов: – Секундочку. Впервые в истории всех мировых катастроф самолет, остатки «Боинга», и сегодня валяется там на поле.

А. Широкорад: – Обычно обломки любого погибшего самолета, останки его, складываются в специальных ангарах…

А. Караулов: – И всегда из всего, что осталось, выкладывают остов самолета…

А. Широкорад: – Да, выкладывают остов самолета со всеми деталями.

А. Караулов: – До крупицы собирается все, что осталось от самолета.

А. Широкорад: – В данном случае это сделано не было. Мало того, два огромных двигателя «Боинга» до сих пор валяются на месте катастрофы. Их никто не ищет.

А. Караулов: – Оказались не нужны комиссии.

А. Широкорад: — Они не нужны.

А. Караулов: – А как это может быть? Вот выложили Ту-154, борт президента Польши, погибший под Смоленском. Всегда, крупица к крупице, собирается все, что осталось от самолета. Любая деталь может помочь в расследовании.

А. Мамонтов: – Мало того, должны были землю просеять. На месте катастрофы земля должна быть просеяна на предмет поиска поражающих элементов. Я думаю, что это не выгодно просто…

А. Караулов: – Международной комиссии?

А. Мамонтнов: – Да.

А. Караулов: – То есть, задумаемся: если международной комиссии не выгодно расследовать эту катастрофу, то тогда что же выгодно? Не расследовать?

Г. Райков: – Андрей Викторович, я 30 лет делал авиационные и другие двигатели. Были аварии, катастрофы…

А. Караулов: – Хоть раз бросали остатки самолета?

Г. Райков: – Мы землю просеивали, чтобы иметь все доказательства, сделать макет, конструкцию катастрофы, чтобы определить все-таки, отчего он упал…

А. Караулов: – Почему ж тут-то все под снег ушло? Вот зима началась.

Г. Райков: – А здесь просто-напросто надо умолчать было. Вы думаете, в Европе никто не понимает, что…

А. Караулов: – Стоп. Вот именно! Это же понимает весь мир. Когда не собирается ничего… Когда нам говорят: «Год ждите», – хотя это все можно в секунду установить. От какой ракеты и как разорвался самолет. В секунду.

Г. Райков: – Мы живем в 21-ом веке. У нас спичечный коробок на Земле видят из космоса…

А. Караулов: – Где же тогда… Гнев – не точное слово… Но где вопросы-то всех стран, Малайзии прежде всего, к международной комиссии? Которая ничего не изучает, и о самолете, брошенном на поле, никого не допрашивая, говорит: «Через год узнаете, что мы, комиссия, думаем». Если международная комиссия ангажирована – это скандал.

Ю. Кублановский: – Может быть скандал еще впереди, но они выполнили свою тактическую задачу, если не стратегическую…

А. Караулов: – Пока отложили на год. Так сказать, «Ждите год, что мы вам скажем».

Ю. Кублановский: – Дело не только в этом. Дело в том, что сразу был вброс в сознание европейского и вообще западного обывателя, что виновата Россия.

А. Караулов: – Мгновенно.

Ю. Кублановский: – Это использовали по полной, и это уже навсегда. Каких бы ни было потом расследований, это в сознании обывателя европейского осталось.

* * *

А. Караулов: – А теперь о вбросе. Еще раз. О вбросе, то есть – о реакции на западе многих даже порядочных людей.

Г. Райков: – Некоторые отводят глаза, некоторые отходят в сторону, некоторым стыдно, но так как они находятся в определенной корпорации, которая ведет атаку непосредственно на руководителя государства… На него идет атака. И в том числе – на Россию. Вот и все.

П. Дейнекин: – Они-то хотели России приклеить ярлык убийц. Вот в чем дело. Полился гнусный поток обвинений российской стороны во всех смертных грехах.

А. Караулов: – Как может быть иначе, если, по нашей версии, украинские Су-25, аж четыре штурмовика, были подняты в небо. Они ждут Путина, его самолет. Скорости огромные. «Боинг» – 850 километров в час, штурмовик тоже летел на огромной скорости. Летчик (я еще раз называю бортовой номер Су-25, самолета-убийцы, – 08, предположительно 08) ошибся, не тех расстрелял.

И. Дискин: – Он видел опознавательные знаки, не различимые с бортом президента Российской Федерации.