Текст книги "Воспевающие битву"

Автор книги: Андрей Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он придумал нечто совершенно новое в военной практике. Он соорудил из полого древесного ствола огромный барабан, и объяснил соплеменникам, что барабан обладал магической силой. На одном конце барабана висела кожа, содранная с человеческой головы и натянутая на круглый каркас, а сам барабан был разрисован всевозможными чудовищами. Gauche утверждал, что видел тех чудовищ во сне и что через них он получал необычайную силу, чтобы проводить Ассинибойнов через трудные ситуации.

В его общину входило 250 палаток; среди индейцев были и очень сильные воины. Заслышав барабан вождя, все воины отбрасывали свои дела и сразу собирались в колдовском жилище Gauche, где вождь объявлял им свою волю о начале военного похода. Сам он обязательно возглавлял отряд, но никогда не принимал непосредственного участия в бою. Никогда он не брал с собой оружия и в руках держал только трубку и барабан.

Теперь невозможно объяснить, откуда Gouche добывал информацию о месте расположения вражеского лагеря, о численности противника, но одно можно сказать наверняка: нередко возглавляемый им отряд возвращался из похода с триумфом. То ли его люди обретали особую уверенность в себе, надеясь на сверхъестественную поддержку вождя, то ли он был умелым стратегом, но факт остаётся фактом – он часто приезжал обратно в стойбище с победой, при том что его отряду случалось сражаться и с превосходящими силами противника.

Сам Gauche устраивался во время боя в полном одиночестве на вершине холма, на безопасном расстоянии от поля битвы, проводил свои таинственные церемонии. Его люди твёрдо верили, что он призывал на помощь невидимых духов. В тех случаях, когда враг одерживал верх, Gauche прыгал на своего быстроногого коня и стрелой мчался в сторону родной деревни. В неудаче он обычно обвинял кого-нибудь из членов отряда, который, якобы, нарушил какое-нибудь строгое магическое правило во время похода.

В расцвете его власти произошло важное событие. Как-то ночью, когда его Ассинибойны стояли на берегу Дрожащей Осины, племя было разбужено настойчивыми ударами его магического барабана. Полусонные индейцы сгрудились огромной толпой вокруг и внутри большой палатки вождя. Община уже долгое время не ходила в военные рейды, и теперь Gauche сообщил всем, что совсем недалеко расположился лагерь Большебрюхих, и большинство их мужчин ушло в поход, оставили деревню без должной защиты.

– Мы отправимся в их лагерь немедленно, чтобы застать врагов врасплох! Никто из их жалких женщин не должен уцелеть! Пусть их мужчины познают нашу силу, пусть содрогнутся, увидев по возвращении свою уничтоженную деревню! Пусть никогда больше не осмелятся они ступить на нашу землю!

Индейцы, не теряя ни минуты, кинулись к своим домам и начали покрывать себя боевой раскраской. Под утро отряд в 400-500 человек выступил из стойбища в указанном вождём направлении. Вождь обещал лёгкую победу, и все ехали в радостном возбуждении.

Крохотное вражеское стойбище оказалось именно там, где указал Gauche. Ассинибойны налетели на него бешеным ураганом и в считанные минуты разрушили всё, что им попалось под руки, не понеся со своей стороны никаких потерь. В родную деревню победители возвращались с громкими песнями, нагруженные трофеями, потрясая над оперёнными головами скальпами детей и женщин.

На половине пути внезапно опустился густой утренний туман. Огромный отряд разделился на несколько групп, потерявших друг друга из вида. Первая из них неожиданно наткнулась на отряд Большебрюхих, возвращавшийся из похода в своё уже разрушенное стойбище. В мутном воздухе завязалась драка. Разгорячённые после только что совершённых убийств Ассинибойны бились с неуёмной силой. Большебрюхие попытались отступить, но со всех сторон на них наезжали другие группы Ассинибойнов.

В смешавшейся толпе Gauche столкнулся лицом к лицу с несколькими Большебрюхими. Как обычно, у него не имелось оружия, и враги сочли его лёгкой добычей. Однако Gauche был крепким человеком и быстро справился с ближайшим врагом, отобрав у него нож. Тут подскакали трое других и нанесли ему с пяток ударов копьями и дубинами. Несомненно, они зарубили бы его, не подоспей к нему на выручку Ассинибойны. Большебрюхие помчались прочь. Gauche склонился над поверженным врагом и срезал с него скальп. После этого он распрямился и повернулся к соплеменникам, держа в окровавленной руке нож. Отсюда и пришло к нему имя Держащий Нож.

Слава его загремела ещё громче.

«На следующий год намечалось развернуть широкомасштабную войну против Черноногих, к которым примкнули некоторые общины Кри. Общая численность Ассинибойнов была почти 1200 воинов.

В поисках Черноногих отряд Держащего Нож наткнулся на деревню Большебрюхих в 30 палаток. Как всегда, везение привело Ассинибойнов к деревне в тот момент, когда большинство мужчин отсутствовало на охоте. Те немногие, кто остался в лагере, мужественно защищались, но что может сделать горстка людей против лавины всадников? Резня была ужасной. 130 жителей деревушки погибли на месте. Победители не знали, как им выплеснуть свою ярость и многих маленьких детей зажарили живьём на вертелах. Казалось, что Ассинибойны не ведали, что такое жалость или сострадание. Один из воинов хвастался после погрома, что убил 14 детишек. Лишь двум мальчуганам удалось скрыться, и они принесли ужасное известие своим сородичам-охотникам.

Такие необъяснимые удачи лишь укрепляли положение Держащего Нож. Он приносил победы, а дикарей не заботило, кто был побеждённым, младенец или матёрый вояка. Племя крепло.

Но в 1838 году пришла оспа и раздавила Ассинибойнов. В распоряжении старого вождя осталось шестьдесят воинов, способных держать оружие. Мужество не покинуло вождя. Он решил продолжать идти своим путём.

Прослышав, что Манданы пострадали от оспы не менее Ассинибойнов, он разработал план. Он задумал навестить земляную деревню Манданов с трубкой мира и, проникнув за частокол деревни, уничтожить Манданов в рукопашном бою, завладеть всем их имуществом. Он держал план в секрете, но произошла непредсказуемая вещь, нарушившая планы Держащего Нож.

Дело в том, что многочисленное племя Арикаров покинуло несколько лет назад свою землю на берегах Миссури и перебралось на реку Платт. Там Арикары переболели оспой, затем восстановили свои силы и к моменту распространения эпидемии на Миссури, они уже имели иммунитет, и племя решило возвратиться на Миссури. Увидев, что нижняя деревня Манданов, стоявшая на притоке Кларк, полностью опустела после эпидемии, Арикары обосновались в ней в конце марта 1838 года.

Когда Держащий Нож выдвинулся в поход, он не имел ни малейшего понятия о возвращении Арикаров на старые места. Расположившись на горе перед деревней Манданов, вождь выслал вперёд отряд из 52 человек с трубкой мира. Жители деревни с готовностью выступили навстречу парламентёрам, желая заключить мир со свирепыми соседями. Обе группы расположились на открытом пространстве неподалёку от частокола. В те времена раскуривание трубки было долгой процедурой, обмен речами продолжался значительную часть дня. Но что-то в словах парламентёров заставило Манданов усомниться в искренности Ассинибойнов, и они тайно отправили гонца в соседнюю деревню Арикаров за подкреплением. Через несколько часов гонец появился в сопровождении мощного отряда раскрашенных воинов. Ассинибойны, обнаружив, что их замысел рухнул, бросились бежать. Манданы и Арикары не отступали от них ни на шаг и убили 20 врагов. Держащий Нож умчался из своего удалённого наблюдательного пункта первым» (Denig «Five Indian Tribes»).

Другие источники гласят, что Арикары помогали не Манданам, а Хидатсам, и что потери Ассинибойнов были гораздо значительнее, чем указанные Денигом. В дневнике Шардона говорится, что сражение произошло 12 июля 1838 года, что вождя Ассинибойнов звали Он-Который-Держит-Нож, что со стороны Ассинибойнов погибли шестьдесят четыре человека, а восемь женщин попали в плен. В 1843 году Одубон услышал историю о том, как La Main Gouche через год после эпидемии оспы потерял в сражении 70 человек убитыми и 30 ранеными.

Как бы то ни было, но с того дня уверенность вождя в себе и своих способностях стала таять на глазах, люди прекратили прислушиваться к его словам. Вскоре он превратился в дряхлого старика. Он предсказал собственную смерть за несколько дней до кончины с точностью до часа. Он ничем не болел, но всё же умер. Многие считают, что он принял яд, тот самый яд, которым отравлял тех, кто мешал ему в былые годы. После его смерти уменьшившаяся числом община слилась с остатками других отрядов и с некоторыми северными Ассинибойнами, но всё продолжала носить имя своего скончавшегося вождя.

На протяжении своей жизни вождь был хорошо известен торговцам и путешественникам в верхнем течении Миссури. Ларпентер встречал его в форте Вильям в начале 1833 года. 28 августа 1833 года Максимильян был очевидцем нападения совместного отряда Ассинибойнов и Кри под предводительством этого вождя на группу Пьеганов возле форта Мак-Кензи. Максимильян назвал его Knife Holder (Держатель Ножа) и утверждал, что после того сражения индеец поменял своё имя на Татогн (Антилопа). Максимильян рассказывал, что вождь, «оскорблённый неудачей возле форта Мак-Кензи, отправился в сопровождении сотни палаток на север к англичанам, чтобы торговать с Компанией Гудзонова Залива». Дополнительная информация появляется и в биографических набросках вождя, которые Дениг послал отцу Де Смету. В своём письме Дениг указывал, что Gauche скончался в форте Юнион осенью 1843 года.

В «Пяти племенах верхнего Миссури» Дениг перечисляет родовые группы, из которых состояли Ассинибойны: Gens du Gauche – 100 палаток по 4 человека, Gens du Lac – 60 палаток по 4 человека, Gens des Roches – 50 палаток по 4 человека, Gens des Filles – 60 палаток по 4 человека, Gens des Canots – 220 палаток по 4 человека, Gens du Nord – 30-50 палаток по 4 человека, то есть всего около 2080 человек

В дополнение к перечисленным шести группам южных Ассинибойнов, Дениг обращал внимание на наличие северных Ассинибойнов (250-300 палаток), кочевавших к западу от рек Саскачеван, Ассинибойн и Красная в направлении к Лесистым Горам и встречавшихся у северного подножия Скалистых Гор к востоку от Миссури, где на обширном пространстве разлито множество маленьких озёр. Северные Ассинибойны от случая к случаю заключали мир с Конфедерацией Черноногих, что давало им возможность заходить глубже на север.

В районе гор du Bois обитали несколько других маленьких групп, но все они были жителями британской территории.

«Gens du Gauche расселены вдоль Лесных Гор и даже у верховий Дрожащей Осины. Эти люди – хорошие охотники, имеют замечательных лошадей, которых они приобретают у Равнинных Большебрюхих, а также покупают у Пушной Компании в обмен на шкуры. Со дня смерти Держащего Нож над общиной поднималось несколько разных вождей, которые руководили отдельными отрядами, когда вся группа разъезжалась в летнее время в разные стороны. Но в зимнем лагере, когда они съезжались вместе, их возглавлял Смерч. Этот воин не выделялся ничем особенным среди остальных вождей, и всё же он слыл храбрым воином, не раз проявив свою отвагу в бою…

Gens des Canots обычно живут вдоль Белой Земли, а в летнее время уходят на север к La Riviere aux Souris, Grand Coulee и реке Пембинар. При этом они в разное время года могут охотиться на огромном пространстве между фортом Юнион и Большим Изгибом (Great Bent). Но в связи с тем, что на равнине нет леса, Ассинибойны вынуждены в зимнее ставить лагерь ближе к берегам Миссури, чтобы иметь укрытие от ветра. Чаще всего в зимнее время их можно найти на Белой Земле или чуть выше по течению, где построены торговые дома. 15 или 20 палаток этой группы обычно уходят, чтобы заняться товарообменом на Гудзоновом Заливе или же принимают в своём стойбище торговцев-метисов с Красной Реки» (Denig «Five Indian Tribes»).

Александр Генри выделил в 1809 году среди Ассинибойнов Общину Каноэ. Максимильян записал их в 1833 году как Отаопабин. Незначительные остатки группы Вато-пабин были отмечены в резервации форта Пек в Монтане в 1935 году.

«По мере того, как бизоны переходят с места на место, индейцы следуют за ними и часто появляются на землях Сю, с которыми обязательно происходят столкновения, и этих сражений становится с каждым годом всё больше и больше. С обеих сторон всегда бывают убитые. Группа Gens des Canot страдает больше других Ассинибойнов, находясь гораздо ближе к Титонам, чем остальные общины. Долгое время у них было гораздо меньше лошадей в сравнении с прочими кочевниками, что заметно сказывалось на их боеспособности. Тех немногих лошадей, которых им с трудом удавалось приобрести у Пушной Компании, быстро угоняли Черноногие или Сю» (Denig «Five Indian Tribes»).

Вождём этой общины был Гремучая Змея, человек, обладавший всеми необходимыми качествами для того, чтобы быть главарём дикарей. В одном из сообщений Дениг писал: «Во-Шича, то есть Плохой Зверь (вотеча – зверь, шича – плохой) был известен многим купцам под именем Le Serpent (Змея)… Насколько я знаю, на его счету не так уж много поверженных врагов, зато мне доподлинно известно, что он зарубил в драке пару своих соплеменников. Его считают весьма разумным человеком, очень по-дружески относящимся к белым людям, рассудительным в управлении своей общиной».

Что касается остальных упомянутых групп, то они были рассеяны по всему региону между двумя только что названными группами, перебираясь к концу года на Миссури и на её притоки. Зимнюю охоты они предпочитали проводить возле Дрожащей Осины, но иногда уходили на север до Cypress Mountains. Некоторые из них, особенно Gens du Nord, путешествовали ещё дальше и даже торговали на реке Ассинибойн в торговых пунктах Компании Гудзонова Залива. Дениг указал в своей таблице Gens du Lac как Gens du Nord, «потому что они получили своё имя из-за направления, откуда прибыл их народ в 1839 году… хотя их подлинное название – Gens du Lac, то есть Озёрные Люди». Шестую группу в своей таблице Дениг назвал Людьми Красной Татуировки и настаивал на том, что они произошли в результате ответвления от Общины Каноэ примерно в 1844 году. Людей Красной Татуировки исследователь Роудник называет Группой Красных Ягодиц и указывает, что они жили в Канаде в 1935 году.

Дениг писал, что всей нацией Ассинибойнов правил Мато Уитко (Безумный Медведь), которого всегда считали добропорядочным человеком; его положение было закреплено во время подписания договора в форте Ларами. Дениг называл его Глупым Медведем (Foolish Bear). О нём отзывались как о мужчине довольно мягкого нрава, называли на редкость тонким политиком, соблюдавшем интересы своего народа и с подозрением смотревшим на всё, что могло причинить Ассинибойнам неприятность. Уже в юношестве он имел право голоса на совете, к его мнению относились с уважением. Большинство служащих торговых компаний считало его надёжным другом белых людей. Максимильян встретил Мато Уитко в форте Юнион 20 октября 1833 года и отозвался о нём как об «одном из наиболее выдающихся Ассинибойнов». Ларпентер назвал его «величайшим вождём Ассинибойнов». Рудольф Курц повстречал этого вождя в 1851 году после его возвращения с переговоров в форте Ларами и нарисовал несколько его карандашных портретов в форте Юнион. В 1854 году вождь послал письмо отцу Де Смету (написанное, разумеется, не собственноручно, а при помощи клерка форта Юнион) с просьбой направить миссионеров к Ассинибойнам. Согласно информации Джеймса Лонга, Безумный Медведь скончался в возрасте семидесяти лет во время эпидемии оспы, находясь северо-западнее форта Юнион.

Как утверждает Дениг, Безумный Медведь был родом из Gens des Filles (Девичьи Люди), самой мелкой общины Ассинибойнов. Александр Генри писал, что в 1809 году община Ассинибойнов под названием Маленькая Девочка насчитывала 200 палаток и проживала на реке La Souris, возле Лосиных Гор и на Tete a la Bish. Максимильян назвал эту общину Итсчибайн в 1833 году, а Родник обнаружил в 1935 году остатки общины Девочки в резервации форта Пек.

Когда полковник Мичел (будучи суперинтендантом по делам индейцев) выпустил циркуляр о проведении большого совета в форте Ларами, и Калберстон разъяснил Ассинибойнам, что им нужно поехать туда, никто из индейцев, за исключением Безумного Медведя, не согласился участвовать в переговорах. Форт Ларами стоял в самой глубине территории Дакотов, и Ассинибойны не без основания боялись, что окажутся там в ловушке, ведь со всех сторон их будут окружать только враги. Кроме того, путь к Ларами лежал вдоль Жёлтого Камня, где в летнее время рыскали многочисленные военные отряды Черноногих. Так что мысль о том, чтобы пуститься неизвестно куда через ряды врагов, никого из Ассинибойнов не вдохновляла. Однако Безумный Медведь, глядя вперёд, как полагалось мудрому правителю, дал согласие на поездку. Узнав об этом, несколько других вождей после долгого совещания решили последовать за ним. Вместе с Безумным Медведем в форт Ларами поехал Калберстон. Дениг сообщает, что поездка прошла без осложнений, но по возвращении домой Безумного Медведя ждала страшная новость. За время его отсутствия его старший сын погиб в сражении с Черноногими, младший ребёнок умер от болезни, а жена не перенесла потерь и повесилась.

31 октября 1851 года Курц сделал по этому поводу в своём дневнике запись: «Родственники трёх убитых Ассинибойнов установили шест и привязали к нему два кожаных мешка, принадлежавших погибшим. Там люди долго плакали и совершали кровавые жертвоприношения, разрезая себе руки, щёки, головы и ноги. Одним из погибших был сын Безумного Медведя… Жена Безумного Медведя покончила с собой, не в силах вынести горя, и её тело привезли на волокушах к форту Юнион». Запись от 31 октября 1851 года гласит: «Часто случается самое непредвиденное. Наконец-то из Ларами прибыл мистер Калберстон. Первым прискакал с хорошими новостями Ours Fou (Безумный Медведь). Он вырвался вперёд от основного отряда, чтобы поскорее добраться до нашего форта и принять участие в оплакивании своей погибшей семьи. Дядюшка Сэм наградил Безумного Медведя званием верховного вождя Ассинибойнов, но судьба беспощадно ограбила этого вождя, лишив его (пока он отсутствовал) единственной жены, сына и двух внуков. Никто, кому довелось увидеть этого скорбящего вождя, не посмеет сказать, что индейцы лишены чувств… Ours Fou был потрясён до глубины души. Он смотрел невидящим взглядом в пространство перед собой и молча плакал. В знак скорби его волосы и всё тело были выпачканы грязью». 26 ноября 1851 года художник Курц записал в своём дневнике: «Ours Fou, вождь Ассинибойнов, сидит сейчас подле меня на полу перед костром… Он ничем не прикрыт. Его голова, грудь и ноги испещрены глубокими порезами, откуда бежит кровь – проявление скорби по скончавшейся жене и убитому сыну».

Любой индеец посчитал бы такую потерю наихудшим предзнаменованием.

– Смерть всех твоих родственников – очень дурной знак, – шептали Ассинибойны со всех сторон. – Великий Дух показывает тебе, что ты зря заключил соглашение с Бледнолицыми. Это плохое дело!

Но Безумный Медведь не пал духом и остался верен данному слову. Соплеменники же не переставали роптать. В конце концов случилось то, чего опасалось большинство: обещанные правительством товары и деньги не пришли в назначенный срок. От Безумного Медведя отвернулись все. Над ним смеялись, называли предателем, продавшим племенную землю, кричали, что он принёс из форта Ларами на своих устах грязную ложь белых людей и тем самым осквернил весь народ. Старый вождь в полном одиночестве противостоял целому племени.

И вот в середине зимы из Сент-Луиса приехал Калберстон, назначенный специальным агентом, и привёз товаров на десять тысяч долларов. Те, кто укорял Безумного Медведя, быстро переменили своё отношение к вождю. Начиная с того момента, продукты и товары стали поступать регулярно.

Следующим по значимости в племени был Летящий Первым из общины Gens des Roches, то есть Люди Скал. Он был сыном известного старого вождя по кличке Железный Наконечник Стрелы. Железный Наконечник Стрелы клялся, что застал то время, когда Ассинибойны отделились от Дакотов и что встречался в 1805 году с Льюисом и Кларком на Миссури. Первое из его утверждений – явный вымысел, ибо раздор среди Янктонов произошёл намного раньше. Впрочем, старик мог быть свидетелем того, как какая-то община Янктонов или других равнинных Дакотов повздорила со своими соплеменниками и нашла прибежище у Кри или Оджибвеев. Ведь жили же две общины Оглалов вместе с Арикарами и даже воевали друг против друга некоторое время, когда Арикары бились против Титонов. Что касается экспедиции Льюиса-Кларка, то старик вполне мог видеть ту экспедицию. В любом случае он был известным вождём, которого многие купцы называли Le Gros Francois. Говорят, что он был отцом пятидесяти детей, имея нескольких жён. Он скончался в очень преклонном возрасте до 1850 года. Его тело было оставлено в его палатке, которую крепко зашнуровали, согласно его желанию. Он сказал, что желал оставаться над землёй, чтобы видеть и слышать своих детей всё время.

Старожилы утверждали, что все мужчины их рода отличались отчаянными характерами.

Курц сообщал, что Le Premiere qui Vole (Летящий Первым) доводился Денигу шурином. Этот воин имел гораздо больше подвигов и гораздо больше последователей, чем Безумный Медведь, и не стал главным вождём племени лишь из-за своего необузданного характера. Де Смет упоминал, что этот индеец проделал с ним весь путь до Ларами в 1851 году и проявил себя надёжным спутником.

Общину Gens des Roches обычно называли Каменными или Скалистыми Ассинибойнами, они проживали в районе Громовой Горы (Thunder Hill). На 1809 год они имели 40 палаток. Максимильян приписал в 1833 году группу Джатонабин (les gens des roches) к Ассинибойнам. Роудник обнаружил Каменную Общину в Канаде в 1935 году. В переписи канадских индейцев за 1944 год указаны 769 человек, проживающих в Каменной Резервации возле Морли (канадская провинция Альберта).

Один из Людей Скал по имени Свет прославился среди соплеменников своей поездкой в Вашингтон, который он посетил по приглашению генерала Джексона. Вернувшись обратно, загруженный многочисленными подарками, Свет стал рассказывать соплеменникам об удивительных видах, представших его взору во время поездки. Он описывал великолепные дома, громадные корабли, несметные богатства белых людей. День за днём и ночи напролёт он повествовал о чудесах механики, о большом количестве карет и колясок, о мебели, об одежде. Он ничего не сочинял, говорил только правду, но умы дикарей не были в состоянии воспринять то, что он рассказывал. Он даже не предполагал, что мало-помалу пробудил в соплеменниках дух недовольства. Когда новизна его историй исчезла, а Свет всё продолжал рассказывать, индейцы стали сомневаться в правдивости его слов. То и дело разгорались споры.

Дениг так излагает его историю: «Закончилось всё тем, что однажды Свет убил одного из особенно разбушевавшихся соплеменников. Вскоре после этого брат погибшего застрелил его из ружья, следуя закону кровной мести. Прошло некоторое время и брат Света по кличке Le Sucre застрелил убийцу своего брата. Свет был отомщён. На следующий год Le Sucre пал от руки очередного родственника враждебной стороны. За него вышел на тропу мести младший брат по имени Разорванное Облако. Он покончил с убийцей, но и сам погиб вскоре после этого. На его место встал Летящий Первым и совершил последнее убийство в этой долгой цепи кровной вражды. Ему никто не стал мстить, так как пришла эпидемия оспы (1837), и враждебная сторона потеряла всех родственников, которые могли взять в руку оружие. Кровопролитие прекратилось».

Печальная участь этого индейца – одна из самых известных историй об индейцах верхнего Миссури. Джордж Кэтлин нарисовал его портрет в Сент-Луисе, когда этот туземец направлялся в Вашингтон в 1831 году. Затем Кэтлин плыл вместе с ним на борту парохода «Йелоустон» вверх по реке, когда дикарь возвращался в родное племя из Вашингтона следующим летом. В своих «Письмах» Кэтлин так рассказывал о вожде: «Его звали Ви-жон-жон что означает Яйцеголовый Голубь… Он был храбрым воином Ассинибойнов, молодой, гордый, симпатичный, элегантный. Он участвовал во многих сражениях и заслужил много почестей. Множество вражеских скальпов украшало его костюм… Ви-жон-жона выбрал для поездки в Вашингтон майор Сэнфорд (индейский агент), чтобы он представлял в столице своё племя зимой 1831-1832 года… Спускаясь по реке на борту парохода, Ви-жон-жон и другой индеец из его племени при первом приближении к поселению белых людей начали вести счёт жилищам Бледнолицых, обозначая каждый дом насечкой на длинном черенке курительной трубки. Поначалу дома встречались редко, но по мере продвижения их становилось всё больше и больше. Очень скоро на трубке не осталось свободного места, и индейцы принялись делать насечки на рукоятке томагавка, однако и там места не хватило… На очередной остановке Ви-жон-жон с товарищем нашли на берегу длинный шест и принесли его на борт… Вскоре шест полностью покрылся пометками… Подплыв к Сент-Луису, где проживало 15000 человек, индейцы посовещались и вышвырнули свою палку в реку… Я был тогда в Сент-Луисе и сделал их портреты… Ви-жон-жон носил классический национальный наряд, длинная рубашка и ноговицы были сшиты из кожи горных баранов, украшены иглами дикобраза и прядями волос, срезанных с поверженных врагов… Я нарисовал его и других индейцев, сопровождавших его… Мистер Сэнфорт повёз их в Вашингтон, где они провели зиму. Ви-жон-жон был повсюду первым: первым пожал президенту руку, первым выступил с речью. Он увидел форты белых людей, их корабли, огромные пушки, воздушные шары, посетил главнейшие города и весной возвратился на родину. С любезного разрешения господина Шото из Американской Пушной Компании я был допущен на борт парохода вместе с вождём и поплыл с ним к устью Жёлтого Камня… Ви-жон-жон совершенно сменил свой облик. Он был одет в синий мундир полковника с огромными золотыми эполетами, на ногах были водонепроницаемые сапоги на высоких каблуках, из-за чего он ходил неуклюже, как запряжённая свинья… Руки его украшали белые перчатки, в одной он держал зонтик голубого цвета, другой сжимал большущий веер… Приехав на место, он был встречен соплеменниками и начал своё немудрёное повествование о путешествии по землям белых людей… Индейцам его рассказы казались фантастическими… “Он был среди белых людей, – обсуждали они, – а все белые люди большие лгуны. Он здорово научился у них врать. И это единственное, чему он там научился”. Его положение в племени сильно изменилось, он попал в категорию презираемых… Его называли величайшим лгуном всей нации… Детали его рассказов настолько потрясли дикарей, что они сочли Ви-жон-жона не просто большим обманщиком, но настоящим колдуном, ибо сила и качество его “лжи” были удивительными. Простой человек не мог выдумать такого, на это не хватило бы никакого воображения… Они стали поговаривать, что он обладал “магией лжи”… Значит, он был почти колдуном. Но это умозаключение не привело Ассинибойнов в восторг. Наоборот, их обуял ужас, ведь Ви-жон-жон мог быть монстром… Они поняли, что такому человеку лучше не жить, и решили убить “колдуна”. Эту обязанность возложил на себя один юноша, но он решил, что обыкновенная пуля не сразит Ви-жон-жона. Как-то раз ему привиделся сон, в котором он убивал Ви-жон-жона железной рукояткой сковороды… После этого сна юноша украл посудину в торговой лавке и целый день обтачивал оторванную рукоятку, чтобы она вошла в ствол. Поле этого он зарядил ружьё этой железкой и направился в форт, пряча оружие под одеялом. Тем временем Ви-жон-жон, ничего не подозревая, беседовал с кем-то. Убийца подошёл к нему сзади, приставил ружьё к его голове и выстрелил, разорвав Ви-жон-жону мозги».

Более полно история жизни вождя излагается в книге Джона Юэрса «When Light Shone in Washington». Максимильян встречал этого индейца в форте Юнион летом 1833 года и 20 октября того же года и составил об Ассинибойне очень высокое мнение, особенно поразившись его ораторскому искусству. Он указывал, что Свет был главным вождём в своей общине из 42 палаток.

Смерть вождя была бесславной, но судьба не успокоилась на такой кончине Света. Ларпентер рассказывал, что после убийства вождя, его «тело перенесли в форт Юнион и схоронили на дереве. Однако следующим летом какой-то врач из Сент-Луиса собирал для своих исследований черепа дикарей и отрезал голову у трупа вождя».

Кэтлин называл вождя Ви-жон-жон, но он не переводил его, а называл по-своему – Яйцеголовый Голубь (точнее, Голубиная-Голова-В-Форме-Яйца – Pigeon Egg Head, однако слово «pigeon» может означать не только «голубь», но и «простачок», что вполне могло укладываться в смысл прозвища, придуманного Кэтлином). Ларпентер же называл вождя Лйа-жон-жон, то есть Сияющий Человек. Джошуа Ветсит, потомок брата вождя, уверял Джона Юэрса, что при правильном переводе имя означает «нечто прозрачное и яркое». Так что вариант Денига (Свет) наиболее точно отражает смысл индейского имени.

Ассинибойны могли похвастать множеством хороших военных командиров. И если начать пересказать истории их жизней, то сложится обширная панорама индейской войны, ничем не отличающаяся от других войн американских туземцев. Этих историй так много, что привести их здесь просто невозможно. Из длинной вереницы героев этого племени следует выделить Голубого Грома из общины Каноэ, который в возрасте 28 лет занял высокое положение среди Ассинибойнов, благодаря тому, что неоднократно в полном одиночестве совершал походы в страну Дакотов и возвращался оттуда со скальпами и лошадьми; он возглавлял и большие военные отряды.

До 1844 года Ассинибойнов со всех сторон окружали враги: Абсароки – с юга, Черноногие – с запада, Равнинные Большебрюхие (Атсины) – с северо-запада, Большебрюхие Минитари – с востока, Дакоты – с юго-востока. Единственными союзниками были Кри. Несмотря на столь неблагоприятное окружение, Ассинибойны успешно защищались. Они были знамениты своими внезапными нападениями на врагов и умелым конокрадством.

Название Большебрюхие (Gros Ventres) часто сбивает читателя с толка, так как его применяют в отношении сразу двух племён. Собственно Большебрюхие – это сюязычные Минитари (или Хидатсы). Что же касается Равнинных Большебрюхих, то так называют алгонкинское племя Атсина, известное также как Водопадные Большебрюхие, Водопадные Индейцы и Стремнинные Индейцы (Fall Indians, Rapid Indians). Александр Генри писал об Атсинах: «Водопадные Индейцы обитают в основном между северной и южной ветками реки Саскачеван. Они пользуются репутацией сильной и воинственной нации, славятся своей кровожадностью и жестокостью к врагам. Они были единственные, кто напал на наши поселения возле реки Саскачеван. Они умудрились ограбить форты и убить служащих Компании Гудзонова Залива. Лишь благодаря командованию укреплений Северо-Западной Пушной Компании, их заставили отступить, уничтожив их главарей. С тех пор они сбросили с себя лживую маску дружественности и открыто совершали разбойные нападения, используя всякую возможность». Коутс писал о Минитари: «Большебрюхие с Миссури и Воронье Племя (Абсароки) относятся к языковой группе Сю, но Водопадные Индейцы являются племенем Атсина алгонкиноязычной группы и обитают большей частью в районе реки Саскачеван. С лёгкой руки Умфревиля их стали называть Индейцами Стремнин».