Текст книги "Сделай, что сможешь - 1"

Автор книги: Андрей Лео

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 10

Ну вот и вошла наша жизнь в размеренную колею. Я охочусь, учусь с Машкой, братьев на тренировках гоняю, периодически к Ходоку наведываюсь, хм… за новой порцией охотничьих рассказов. Регулярно ходим на банные процедуры, слава богу и Софьиной настойке, без эксцессов. Сделал с братьями пристройку к входной двери сарая. Получились небольшие сени, в которых уличная дверь открывается внутрь. Теперь, если вход снегом заваливает, мы без труда откапываемся.

Незаметно время быстро побежало. Наверно, у меня наконец-то сработала защитная реакция мозга на обилие нового и невероятного, произошедшего за последнее время. Уставать стал от впечатлений, эмоции как-то притупились. Ностальгия временами накатывает, всё чаще вспоминаю оставленное в прошлом-будущем. Даже охота не радует, начинаю воспринимать её как нудную работу. Эх… я бы сейчас с удовольствием золотишком занялся или изготовлением оружия. Мда… Но до них пока далеко.

Пролетели снежные декабрьские деньки, начались святки. Мы весело отметили Рождество, а следом и приход Нового года, который в будущем станет "старый-новый". Сейчас этого интересного названия ещё нет, его лишь в 20-м веке большевики народу подарят.

Что такое колядки, я уже не забуду никогда. Они хоть у местных и не такие буйные, как на той же Украине, но всё же. Выходишь тут, понимаешь, после сытного обеда на природу, подышать свежим воздухом, а там три жуткие хари к тебе кидаются. Как я смог руку удержать и не пристрелить придурков бизонов, до сих пор не пойму. За вкусненьким они, видите ли, зашли! Оделись в какую-то хрень, маски страшные нацепили и стоят рядом с домом, пожрать козлиными голосами просят. Да… надо было им хотя бы рога у масок отстрелить, что ли, а то столько адреналина в крови зря пропало.

Потом, правда, мы с Машкой присоединились к вакханалии, зовущейся "колядование", и тоже скакали в деревне Ходока не хуже кенгуру. Набрали мешок пирогов, наорались песен, ну короче, отрывались на всю катушку. Вообще новогодние празднества запомнились довольно отрывочно: то в одной деревне гуляем, то в другой, а то и у нас на хуторе. Просыпаешься то у Ходока, то на хуторе, то на сеновале у какой-то вдовушки из Мишкиной деревни. Хм… да не-е… там много парней дрыхло, и, наверно, я один трезвый.

Ребята с девушками скинулись и арендовали у вдовы домик для посиделок. Есть в этом времени такая традиция у сельской молодёжи. Взрослые на неё спокойно смотрят, нужно же детям развлекаться. Я на вечеринку попал случайно, и то благодаря братьям и "своим" песенкам. Маловат я как бы для этих развлечений, тут все возрастом от 15-ти и старше. Надо признать, за пролетевшие полтора столетия подростковые игрища мало изменились, мда… такой же бардак.

Что интересно, парней здесь раза в два больше, чем девиц. И говорят, так по всей Енисейской губернии. Женский пол не выглядит забитым, ха… можно сказать, даже наоборот: спокойно могут, если достанешь, кулаком в лоб заехать. Мне довелось такое видеть, пацан впоследствии минут пять в себя приходил и башкой тряс.

Тут показателен рассказ деда о предыстории сватовства Парамона к Маланье. Она родом из села Устьянское и как-то вместе с отцом заехала в гости к Елисею Кондратичу. Сынок Ходока, увидя её необъятное телесное роскошество, воспылал любовью с первого взгляда. И улучив момент, когда остался с ней наедине, полез обниматься. Девица, недолго думая, сгребла наглого приставалу в охапку и затолкала в небольшой промежуток между печкой и стеной.

Как ей удалось такого бугая туда втиснуть, ума не приложу, там, наверно, и я-то еле помещусь. Хе-хе… да, есть девушки в Сибирских селениях! Бедолага ухажёр сам выбраться не смог, его из "заточения" несколько человек извлекало. Шуток и подколок наслушался вдоволь, но намеренья жениться не оставил. Год брал измором неприступную крепость, и, несмотря ни на что, своего добился. Молодец!

За прошедшее время я много узнал о деревенской жизни – и в Сибири, и в России, ведь две деревушки как пример разного жизненного уклада всё время перед глазами находятся. Сибиряки живут явно богаче. У них если в хозяйстве две коровы и две лошади, то это бедняки, а вот для Мишкиной деревни это уже хорошее хозяйство. У деда Ходока шесть коров, четыре лошади, мелкую живность и не сосчитать. А у каждого из его сыновей скотский табор ещё больше. Хе-хе… но ухаживать за хозяйством приходится от зари и дотемна. Нее… я уж лучше буду у них масло, сыр и яйца на подстреленых зайцев выменивать, чем так горбатиться.

И в питании деревень есть отличия. Сибиряки каждый день мясо едят, а переселенцы из России до приезда сюда только по праздникам его видели. В будущем придётся постоянно помнить – сельская местность в империи сейчас нищая. Покупательской способности почти никакой, строить планы о продаже туда большого количества сельхозинвентаря бессмысленно. В Сибири свободные деньги, несомненно, имеются, но самого народа мало.

Особенно меня порадовали изменения в характере отчима. Совсем другой человек стал: не пьёт, каждый день весёлый ходит, даже шутит порой, а Мишкину мать чуть ли не на руках носит. Вся агрессия ушла, будто и не существовало. Гнат рассказал один случай, произошедший на рождество. Видел он, как два пьяных к отцу со старыми обидами пристали, поносят его по-разному, а тот стоит и улыбается. Один придурок, видя нулевую реакцию, ляпнул гадость про жену. Зря он так. Всего два быстрых удара, и мужики улетели в одну сторону, шапки в другую, валенки в третью. Отчим ещё чуток посмотрел на барахтанье бедолаг в снегу, поржал над ними и домой пошёл. Ну что тут скажешь, хорошо если я в отношении него не прав оказался.

Кстати, пьяные и дома получили звездюлей – мать Мишки в деревне любят. Я лишь недавно узнал, что это благодаря ей люди смогли сюда переселиться. После манифеста об отмене крепостного права крестьянину для полной свободы нужно было выплатить откупной платёж помещику, но большинство народа таких денег отродясь не видело. А она уговорила Мишкиного папашку отпустить всю деревню без откупных. Мда… я удивился: порядочные деньги мужик на ветер выкинул. Страшная штука… лябовь.

До середины февраля опять вошёл в ритм: охота, учёба. С немецким, похоже, всё на мази, поэтому взялся за изучение французского. Жуть! Как я его выучу, не знаю.

А в конце февраля пришла масленица. Уууу… тот же бедлам, что и в святки-колядки. Не… ну невозможно спокойно работать, подустал я как-то от развлечений. А у сеструхи энергия бьёт ключом, счастье на лице нарисовано от уха до уха.

После масленицы Софа прижала меня к стенке с вопросами о будущем.

– Александр! Нам надо обсудить дальнейшую жизнь.

Что-то босс слишком официален, не к добру это!

– Нет проблем. А что обсуждать будем?

– Ты уже решил, куда мы переедем?

– Да. В Красноярск. Канск нам не подходит.

Я вспомнил грязные улицы местного городка, мда… перспектив там почти нет. Не думаю, что в Красноярске улицы чище, но лучше уж доехать до него – и город побольше, и нас не знают.

– Хорошо, а жить где будем?

– Надо дом покупать. Если постоянно в гостинице проживать, слишком накладно выйдет. Средств у нас должно хватить и на жильё, и на обустройство.

– А ты понимаешь, что дом сразу не купить?

– Да, придётся поехать туда заранее.

Она задумчиво покивала своим мыслям.

– И когда ты планируешь переезд?

– В начале зимы, как закончим золото намывать, соберёмся и двинемся. Нуу… если оно раньше не закончится. Так что летом поедем присматривать жильё.

– Нет, летом будет поздно. Если мы хотим следующую зиму в Красноярске встречать, ехать надо сейчас.

Блин, к такому повороту разговора я был не готов.

– А зачем так рано?

– Большинство сделок по жилью проходят заранее, так продавец получает возможность без спешки совершить переезд и обустройство на новом месте, а покупатель может в деньгах выиграть. Нам также потребно время на выбор, ведь нужно не абы какой дом купить, а такой, который будет приличествовать нашему положению. Его надлежит осмотреть, и если найдутся недоделки или возникнет потребность ремонта, наметить время и средства исправления этого.

Мдяя… ну… надо так надо.

– Понял. Когда едем?

Отпускать Софу одну я не собирался. Если потерю денег из-за нападения каких-нибудь отморозков мы ещё сможем перенести, то вот терять нашу красавицу знахарку мы просто не имеем права. Ха… да и деньги наши я хрен кому отдам.

– Через неделю ты знаешь, дед Ходок со своими в Канск на базар поедет. Надо с ним отправиться.

– Хорошо. Машку здесь оставляем?

Босс задумчиво стал рассуждать:

– Я думаю, залог за дом может быть большим. А раз золото мы решили пока придерживать, значит, надо продавать всю добытую пушнину. Вот Машка с нами до Канска и прокатится, торговать поможет. И ей развлечение, и нам спокойней. А назад с деревенскими вернётся.

Даа… спокойствие нам не помешает, слушать опять сестрёнкины жалобы, что мы её бросаем, совсем не хочется. Хутор на время отъезда в Красноярск придётся оставить. Малая поживёт у Ходока, там ей рады будут, Ферю с Мухтаром туда же определим.

Неделя сборов пролетела быстро, и 8 марта двинулись в путь. На санях да по накатанной дороге мы добрались до городка в два раза быстрее, чем летом. Никаких ухабов и переправ, ляпота! Зима районный центр приукрасила: то, что раньше выглядело грязно-серым, стало белым. Домов на первый взгляд меньше стало, и они как-то в кучу сбились.

В этот раз мы остановились в небольшом домике на самой окраине, у дальней родни бабы Вожи. Пообедали и пошли осматривать местные достопримечательности. Долго глазеть по сторонам не получилось – Софа нас с Машкой к портному затащила, не дело, знаете ли, дворянам в крестьянских обносках шариться. Служитель нитки и иголки за час вымотал всю душу: и так ему встань, и так наклонись, ручки вытяни, согни. А когда он стал обсуждать фасон оборочек на моём сюртуке, я его чуть не прибил. Слава богу, до драки дело не дошло, мужик понятливый оказался и на украшательстве больше не настаивал.

Но на девчонках он отыгрался по полной, да они, впрочем, не против были. Заказали себе по два дорожных платья. Вот тут с обсуждением оборок и кружевных воротничков всё обстояло замечательно, и мне пришлось пару часов умирать от скуки. Наведались мы также к сапожнику – хорошие сапоги и сапожки в хозяйстве не помешают. А потом обратно к месту ночлега направились, вечерние чаи гонять и новостями делиться.

Расторговались в субботу отлично, зимой народу не меньше, чем летом. Малая своим звонким голосом зазвала к нам полбазара. После торговли всем табором сходили в Спасский собор, помолились за удачное завершение нашего с Софой вояжа. По городу немного погуляли. В воскресенье с сестрёнкой покатались с ледяной горки на берегу речки. Народу там резвилось полным-полно, и малышни, и взрослых. Мне понравилось, ненадолго впал в детство. На хуторе не до того как-то, а тут заботы отступили, накатила бесшабашность.

Узнав Канск получше, поразился количеству кабаков в нём на душу населения, ну и соответственно, количеству пьяных – ходящих, лежащих и ползающих. И это в пятнадцатиградусный морозец! Что ж тогда летом творится? Мда… народ в России всегда спивался, когда государство и общество это позволяло. Впрочем надо признать, в Европе бывали не меньшие заморочки, кажется, до сих пор 16-й век считают пьяным столетием. Если удастся выбраться за границу, обязательно посмотрю, как там у них сейчас с питиём дела обстоят.

В понедельник тепло попрощались с дедом Ходоком и деревенскими. Затолкали в сани мокрую от слёз Машку, помахали ей ручкой на прощание и, не сговариваясь, с облегчением вздохнули. Затем сходили проконтролировали работу портного и сапожника. Нам пообещали к среде всё заказанное сделать. Ну, значит, арендуем на четверг почтовую кибитку, самый простой и быстрый здесь транспорт.

Правда, с отправкой возникли непредвиденные проблемы. Времени с последнего Софьиного путешествия утекло много, кое-что изменилось. Теперь для поездки в соседний город через почтовую службу надо кроме денег и документов, удостоверяющих личность, принести свидетельство из полиции о том, что у человека "к выезду препятствий не имеется". Недовольная знахарка собралась в среду за справочкой пройтись, но встретила старого знакомого, направляющегося в своей собственной кибитке на родину в Вятскую губернию.

Поболтали они немножко, и проблема с поездкой сама рассосалась – нас подвезут до Красноярска, причём бесплатно. Даа, и никаких полицейских бумаг не надо. Вот только в закрытой кибитке всего два места, и мне предстоит всю дорогу с ямщиком на козлах трястись. Ой да ладно, переживу.

Перед отправлением ямщик, скорбно оглядев мою одежду, начал шерстить свои вещевые запасы. Выдал мне огромную папаху, тулуп и валенки, которые я свободно надел на сапоги. Затем мы не торопясь забрались на козлы, и он, перекрестившись, щелкнул кнутом:

– Но, милыя, царапайся!

Ха-ха-ха… "он сказал: "Поехали" и взмахнул рукой"… и полетели они низенько – низенько. От дурацких мыслей и хохота чуть не рухнул с козел в сугроб на повороте. Весело поездка начинается.

Пользу выданных мне вещичек оценил уже через час. Кто зимой гоняет на мотоцикле, меня поймёт. Скорость у нас всего-то 10–15 километров в час, но вот гадкий боковой ветер пробивал даже тулуп с новым полушубком. К первой почтовой станции, или как в Сибири говорят – станку, я добрался в полузамороженном состоянии. Пока Софа с попутчиком вылезали из кибитки, я успел обежать её три раза. Местным ямщикам такой метод согрева проезжающих, похоже, был незнаком, и они смотрели на мой галоп с удивлением.

На станции мы не задержались: попили чаю, согрелись, дождались, когда запрягут свежих коней, и двинулись дальше. Ветер сменил своё направление. Теперь от его холода нас защищал кузов кибитки, и от нечего делать я стал расспрашивать ямщика о жизни на дороге и об опасностях, какие здесь подстерегают. Оказалось, на Сибирском тракте чревато для здоровья в основном ночное время. Могут напасть на одинокую кибитку, ограбить и даже убить.

Торговым караванам тоже несладко ночью, чаерезы донимают. Часто бывает, сроки заставляют купца двигаться и днем, и ночью, в любую погоду. Вот некоторые людишки этим и пользуются. Прячутся вдоль дороги и в темноте запрыгивают на проезжающие с грузом сани, режут верёвки и быстро сбрасывают на обочину всё, что под руку подвернётся, а пройдёт караван, собирают сброшенное и уносят. Самый распространённый на тракте товар – китайский чай, поэтому и зовут их "чаерезами".

Проскочили мимо колонны ссыльных. Разговор сам собой скатился на беглых каторжников.

– И как они? Не опасны?

– Не трогай яво, и он не тронет. Смирные людишки. У них одна забота – родину имя подай. Не встревай на пути, пройдут мирно, – немного помолчал, пожевал губами. – Хотя всякие бегут, всякие. Человек по тридцать и более бегут.

Ого… не хотелось бы столкнуться с такой "смирной" толпой. Я непроизвольно проверил, на месте ли револьверы.

Рассказывая забавные случаи из жизни, ямщик затронул ещё одну интересную тему.

– Да варнаки ещё что! Вот с амурцами хужее бывало.

– А амурцы это кто?

– Да народ на Амур-реке для сельбы надобен, вот и гонют из Расеи солдат. Народ отпетой, большим гуртом ходют.

Ямщик замолчал надолго, пришлось его отвлечь от тяжёлого мыслительного процесса и вернуть к разговору.

– Воруют?

– Не без того… Да вот к бабам пристают частенько, отвернёшься – а он уже у ей… И с собой сманивают.

Ага, судя по кислой физиономии, здорово их достали вояки-переселенцы. Видать, из-за таких отпетых солдатушек – бравых ребятушек в народе полным-полно новых сказок народилось. И чёрта они под свою дудку плясать заставят, и кашу из топора сварят. Даа… тяжело, наверно, состязаться в смекалке простым крестьянам с опытными солдатами. Ведь не молодняк же туда посылают, а скорее всего, ветеранов, немало послуживших и потоптавших российские дороги, да и заграничные, вполне вероятно.

Так и катили мы неторопливо от станка к станку. Из всего пути в памяти остались станционный чай, белоснежная степь, изредка попадающиеся в ней купеческие караваны и жёлтые домики каторжных этапов в каждом селении. Ещё дорога запомнилась изредко попадающимися трупами лошадей на дороге между станций. Поинтересовался у ямщика, почему так, оказалось, царские курьеры часто не щадят лошадей, гонят их до последнего.

Интересно, какие такие столь важные новости тут можно доставлять, да ещё в таком количестве? Хм… чёрт его знает. С Дальнего востока или из Китая? А может быть, из Японии… Блин, Саша, какая тебе, нафиг, разница, всё равно ведь не узнаешь. Взбрело в голову какому-нибудь губернатору курьера за борзыми щенками в Санкт-Петербург послать, а ты тут голову ломаешь… Китай, Япония… хе…

В Красноярск прибыли вечером. В потёмках добрались до гостиницы, не мешкая, разобрались с номерами, и лишь слегка приведя себя в порядок, рухнули спать. Ооо… кайф…

Утром за завтраком попрощались с подвозившим нас господином – он не стал задерживаться, и начали строить планы на день. Софа меня сразу огорошила. Оказывается, первым делом нам надо идти… к портному. Так и хотелось воскликнуть как волк в мультике: "Шо, опять?!" Видя моё удивление, она пояснила:

– Александр, у нас только дорожное платье. Неужели в будущем ходят в гости в такой одежде?

Хм… я представил свой приход на день варенья друга Вадика в камуфляжных штанах, майке и берцах. Ха… ну, он-то юмор ещё поймёт, дааа… а другие вряд ли.

– Не подумал. Просто я пока плохо понимаю отличия в здешних нарядах.

Действительно, на мой взгляд, наше "дорожное" платье ничем не отличалось от одежды окружающих. Ну может, чуть-чуть погладить его не помешает. На мои слова отреагировали тут же, угу… объявили о начале нового обучения. Теперь мне будут постоянно сообщать, кто из встречных во что одет. Уууу… блин, напросился!

Портного, к которому пошли, Софа расписала с самой лучшей стороны: и искусник, и затейник, даже в столице его знают, и с ней-то он на дружеской ноге, и жена-то у него замечательная женщина. Ух ты, а у босса-то эмоциональный подъём! Ээээ… да она ведь светится от счастья… Во ты дурень, Сашок! Это для тебя сейчас наступает начало нового витка обустройства, а для неё это начало возвращения к жизни. К счастливой безбедной жизни. И мастер фигурного стежка тут как первый звоночек к возврату. Охо-хо… знаешь, Саша, не дай тебе бог не оправдать надежды ТАКОЙ женщины!

Домишко местного швейного гения выглядел нехило. Как понимаю, второй этаж жилой, а первый занимает мастерская и другие хозяйственные помещения. Нам бы такой же приобрести, очень уж удобно.

Седой взлохмаченный мужичонка, услышав звон колокольчика над дверью, стремительно обернулся:

– Чего изволите… господа?

Острый взгляд пробежал сначала по одежде, затем по лицам. Ух ты… быстро он нас раздел одними глазами… и взвесил.

– Здравствуйте, уважаемый Валерий Яковлевич. Как поживаете?

О… удачно мы зашли! Значит, вот ты какой, олень север… эээ… маэстро одёжки.

– Софья Марковна, голубушка, вы ли это?

– Я, Валерий Яковлевич, я.

– Господи!

Он взмахнул руками.

– Я думал, уже больше никогда вас не увижу. Радость-то какая! Где же вы обитали последнее время? Рассказывайте, не томите старика. Ой, да что ж я вас здесь держу, пройдёмте в гостиную. Машенька будет вам очень рада. За чаем всё и расскажете.

– Валерий Яковлевич, дорогой, мы не только в гости, но и по надобности. Как видите, одежда у нас не самая изысканная, хотели обновить у вас гардероб и, помня, что вы предпочитаете сначала дело…

Софа сделала небольшую паузу.

– Да, да, да. Конечно! Сначала дело. Для вас, голубушка, любой заказ. Но потом обязательно выпьете у нас чаю и всё-всё о своей жизни поведаете.

– С превеликим удовольствием!

Слегка повернувшись ко мне, она продолжила:

– Разрешите представить вам моего воспитанника Александра.

Я постарался безупречно изобразить дворянский кивок. Судя по взглядам, вышло неплохо. Сказывается постоянный тренинг босса.

– Воспитанник? Вы изнова в компаньонках? Ох… простите глупого старика за напоминание о вашей почившей подруге. Или… это…

Он задумчиво стал меня разглядывать. Чёрт, не хватало ещё, чтоб он признал во мне потомка Воронцовых.

– Валерий Яковлевич, не беспокойтесь, боль давно ушла.

Софа погладила рукой ему плечо:

– Мне и Александру нужна выходная модная одежда, дабы не стыдно было показаться в обществе, и для меня ещё одно дорожное платье.

Портной секунду как-будто к чему-то прислушивался, взглянул опять на меня, наморщил лоб, силясь что-то вспомнить, но знахарка его снова отвлекла:

– Ещё я попрошу Вас помнить: Александр старше, чем выглядит. Ему четырнадцать с половиной лет. И гардероб ему нужен соответствующий.

– Не извольте беспокоиться, уважаемая Софья Марковна. Я разбираюсь в людях и тут ясно вижу перед собой серьёзного молодого человека.

Хм… похоже, мне надо морду лица попроще сделать, а то встречные, не ровен час, будут принимать за карлика неопределённого возраста.

Блин… а ведь Софа старикану мозги запудрила, прямо у меня на глазах. И ловко так, я даже не сразу сообразил, даа… а старичок уже и не сообразит теперь. Она, когда его плеча касалась, память почистила посылом или просто загипнотизировала. Не хочет знахарка никаких ассоциации меня с семьёй Воронцовых! Ну и правильно делает, не хрен светиться.

Обмеры и вопросы по фасону одежды заняли намного меньше времени, чем в Канске. Всего через полчаса мы сидели в тёплой компании семьи портного и пили вкусный чай с мятой. Его жена полностью соответствовала описанию моей… хм… воспитательницы. Чем-то неуловимо напоминает бабу Вожу. Окружила нас заботой и вниманием. Закормила. А под конец, узнав о цели посещения Красноярска, уведомила о нашем переезде из гостиницы на новое место проживания – к ним. Муж её бурно поддержал.

Как мы ни отбрыкивались и ни твердили, что неудобно, отвертеться всё равно не удалось. Нам пригрозили в противном случае не дружить домами. О как! Против такой угрозы мы не смогли устоять. Хозяева быстренько послали прислугу в гостиницу за нашими вещами, обрубили пути к отступлению, так сказать. И предоставили в личное пользование очень хорошие просторные комнаты. Они раньше принадлежали детям, но с недавнего времени стоят пустые: дочка вышла замуж и перебралась к мужу, а оба сына учатся в Санкт-Петербурге.

Мне больше всего кровати понравились – широоокие, матрас мяяягкий, одеяло пуховое. Узкие и жесткие гостиничные не идут ни в какое сравнение с этим… Этим… Да на такую кровать после наших шкур и топчанов молиться надо! Ёёё малай, неужели как люди поживём? Оооо… это сладкое слово цивилизация.

Дружное портняжное семейство знало все местные новости и, разумеется, дома, выставленные на продажу, и их хозяев. Поэтому назавтра мы с Софой наметили пройтись по городу и взглянуть, для начала лишь внешне, что тут вообще хотят продать. Надо ковать железо, хм… не отходя от кассы.

Походили, посмотрели и нашли приемлемыми для нас лишь три варианта. Скудноват здесь выбор. Красноярск по площади в общем-то небольшой, сейчас он не занимает, наверно, и пятой части от того, в котором я когда-то бывал. Естественно, мы можем объявить о желании приобрести дом, и тогда появятся новые варианты, но цена, как сказал Валерий Яковлевич, будет раза в полтора, а то и в два выше. Ладно, через пару дней, в новой одёжке нанесём визиты по заинтересовавшим нас адресам, посмотрим дома изнутри и, надеюсь, найдём нужное.

Чтоб не терять время, я на следующий день решил сходить посмотреть на обустройство в городе кузнеца из Канска, его, насколько помню, зовут Валерьянов Потап Владимирович. Узнал у приютивших нас хозяев, где примерно он проживает. Район дальний, но по лесу приходилось и не такие кругаля выписывать. Уверил заволновавшуюся Софу, что буду очень осторожен, не полезу в неприятности, хулиганить не стану, и потопал.

Нашёл довольно быстро, постоянно на звон ориентировался. Мастерская у него, честно говоря… хреновая: огромный длинный сарай, куча щелей в стенах. В одном конце два горна огнём пышут и молотобойцы железо месят, в другом паровик пыхтит и два токарных станка работают. Несколько парней что-то драят на слесарных верстаках. Самого хозяина нигде не видать.

Охо-хо… станки, конечно, дело хорошее, но я надеялся увидеть здесь производство гораздо совершеннее. Мда, сие есть кузня-переросток, а не мастерская.

– Александр, ты ли это?

О, вот и кузнец нарисовался, а я его прихода и не заметил, впал в прострацию от увиденного. Странно… не думал, что меня узнают. Видок у меня сильно изменился.

– Доброго здоровьичка, Потап Владимирович! Вот зашёл проведать, как вы обустроились.

Мы крепко пожали друг другу руки.

– Ну-ка, ну-ка, дай-ка разглядеть тебя получше. Вижу, подрос. А одет-то словно господин какой!

– Потап Владимирович, я дворянин. Положение обязывает в путешествии иметь подобающий вид.

– Дворянин? Что ж раньше не сказал?

Кузнец выглядел озадаченным. Ну ничего не поделаешь, границы в наших отношениях надо устанавливать здесь и сейчас.

– А зачем? Да вы бы и не поверили тому крестьянскому пареньку, каким я выглядел.

– Может быть, может быть.

Он задумчиво покивал головой.

– В Красноярск прибыли попутешествовать, аль ещё по какой надобности?

Ууу… на Вы мужик перешёл! Неее, нас такой поворот разговора не устраивает.

– Потап Владимирович, дорогой, мы вроде как на ты были. Не чинясь ты со мной в Канске говорил, и я своим положением бахвалиться перед тобой не собираюсь. Давай уж останемся добрыми знакомыми.

Довольная усмешка проскочила в густой бороде:

– Как взрослый говоришь! Сколь годков-то?

– Пятнадцатый идёт.

– Тогда что-то мелок ты.

За восемь месяцев обильного питания я вырос почти на голову и уже смотрелся, как тринадцатилетний. Принимая во внимание, что отец Мишки был богатырь за два метра ростом, у меня есть реальный шанс вырасти не меньше кузнеца.

– Да не спешу я расти. Но дай бог, лет через десять вровень будем.

Ох и заржал он, вороны с соседних деревьев взлетели с карканьем. Блин, таким гоготом только лошадей пугать.

– Ты, смотрю, не изменился. В Канске сильно меня удивило, что мальчишка со взрослым разговаривает как равный. Другие-то твоих годков лишь глазами хлопают. Вон у меня полмастерской дурни дурнями, объяснить ничего не могу, а ты и знаниями горазд, и мыслишь востро.

– Ну, знаю я действительно побольше многих, а вот голова и у них, наверно, хорошо работает, когда им надо.

– Ох ты, скромный какой! Ну пойдём, я тебе своё хозяйство покажу.

Походили, посмотрели, поболтали, чайку попили в пристройке к рабочему сараю. Экскурсия не сгладила первоначальное впечатление, но боевой настрой человека порадовал. Надеюсь, мои советы ему помогут. Пообещал, что после переезда обязательно зайду.

Да, задумок у него много, но терзают меня смутные сомнения – не потянет он, ой не потянет. Ну… поживём, увидим. Главное – я смог договориться на свободную работу в мастерской осенью. Ох как нужен мне шлифовальный станок! С ним в сто раз легче камушки обрабатывать, да и другие инструменты нужны. Негде их здесь достать, всё самому придётся делать.

С покупкой дома у нас не заладилось. Из трёх приглянувшихся нам один оказался маленьким, второй требовал больших ремонтных затрат, а за третий просили очень дорого. Пришлось посмотреть два ранее забракованных варианта, но и они не подошли.

Мария Львовна, супруга портного, подсказала выход из положения – надо построить дом самим. Купить у города землю под застройку, она нынче копейки стоит, нанять бригаду плотников, и через полгода будет нам счастье. Причём дом выстроят такой, как мы пожелаем, и цена его вместе с обустройством выйдет незначительно дороже выставленных сейчас на продажу.

Хозяин сразу же вспомнил, что на соседней улице есть свободный участок. И если мы там поставим свой особнячок, то между нашими домами окажется небольшой пустырь, который можно легко превратить в общий садик. Хм… заманчиво. Нас, правда, предупредили о дурной славе места: там когда-то зверское убийство произошло, с тех пор желающих его купить нет. Ха… нашли, чем испугать! Они б знали, какая слава о нашем хуторе идёт, полдня крестились бы.

Мы с Софой загорелись этой идеей. Тем более, я не так давно под Питером дачку себе отгрохал. Два месяца с архитекторами и дизайнерами общался, просмотрел кучу проектов, пока нужный выбирал, а выбрав, переделывал некоторые детали под свои нужды. В ходе строительства вникал во все мелочи, интересно было. Так что могу теперь собственный план работ набросать, подходящий для местных условий. Жаль каменные хоромы мы не осилим, слишком дорого, а вот большие деревянные нам вполне по карману.