Текст книги "Сделай, что сможешь - 1"

Автор книги: Андрей Лео

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 5

Приехали в деревню довольно поздно. Дед Ходок пригласил на паужину, у них так ужин называют. Поели, после соседи стали подходить. Народу в избу битком набилось, и пошло обсуждение цен, новостей и впечатлений. А нас, хм… малышню, выпинали за порог. Вот гадство, придётся теперь со сверстниками общаться, а о чём с ними говорить, даже не представляю. Лучше б где-нибудь в уголке тихонечко посидел.

Во… стоят, "Они стояли молча в ряд, их было восемь!" Пятеро мальчишек и три девчонки лет от семи до пятнадцати. Ооо… а Машка-то здесь как рыба в воде, всех знает и быстро нас перезнакомила. Посыпались вопросы о поездке, пришлось вживаться в роль сильно тормознутого эстонца. Дааа, тоорргооввляя быыллаа оочееннь ххоороошаа. Вслед за каждой такой фразой сестрёнка вставляла десять своих. Постепенно всё внимание на неё и переключилось, а я с рожей Чингачгука лишь выступал гарантом правдивости повествования. Когда Машуля изредка прерывалась и посматривала на меня, я делал величественный кивок, подтверждая сказанное.

За полчаса такого времяпровождения чуть не умер от скуки, но слава богу, Софа спасла – отправила вещи переносить в сарай. А малая так и продолжала трещать без остановки, успевая отвечать на несколько вопросов одновременно. За мелкими хлопотами и ночь пришла, заночевали у Ходока – босс в доме, мы в сарае. Эхх… давненько я на сене не валялся! Уснул моментально, насыщенный на впечатления денёк выдался. Жаль вставать рано.

"Утро красит нежным светом…", ну спасибо, хоть до света дали поспать, я, как всегда, последний встаю.

Уходили сразу после обильного завтрака. Душевно попрощались с дедом Ходоком и его женой бабой Вожей. Чудесная бабулька, недолго выпало с ней общаться, но успел полюбить. Она будто тепло и свет излучает, хочется посидеть рядом, погреться. Ладно, ещё увижусь, меня к обеду ждут, перетащить-то кучу вещей требуется. Ну, мешок с зерном на хребет – и пошёл. Машка козу ведёт, Софа пару корзинок несёт, солнышко припекает – лепота, кха-кха.

Дома подсчитали наш денежный улов, вчера не до того было. В общей сложности оказалось 123 рубля 66 копеек. Весьма приличные деньги для этой глуши. Хороший дом в местном городке рублей 500–600 стоит, а небольшой – всего 150, крестьянская лошадь – 20, корова – 10, так что мы богатенькие буратинки. А ведь ещё пара бутылей настойки осталась.

Знахарка, глядя на кучку бумажек и мелочи, впала в растерянность. Ничего, пускай привыкает, вон Машка без всякого почтения ковыряется в ней, картинки рассматривает. О… мысль… – знаю теперь, как алфавиту сестрёнку будем учить. Мда… но основную массу макулатуры надо на всякий случай в тайничок на тополе спрятать.

Тут наша старшая встрепенулась и полезла в сундук рыться. Вернулась за стол с тоненькой пачкой купюр и мешочком серебряных монет. Положила их возле общей кучи, села и смотрит эдак гордо-вызывающе. Ха, показывает, что она с нами. Молодец! Я ей подмигнул и улыбнулся. Прекрасно, снежная королева растаяла, на лице засияла довольная улыбка. Отныне мы команда. Трепещии, миир, МЫЫ ИДЁЁМ… Хм… чё-то меня понесло, эйфория – страшная сила.

Остальное наше барахло еле удалось перетащить за два дня. Ох и задолбался! Крепкое тело у Мишки, однако. Другие бы к вечеру пластом лежали, всё же семь км – то с мешком, то без, и так несколько раз, с утра до вечера, а я держусь. Хотя чего столь рьяно взялся, сам не пойму, мог бы спокойно пару ходок в день делать. Дааа ужж… подвигал попой, мозги отдохнули.

На второй день чуть не получил рогом в задницу, больно уж расслабился. Увидел лося в последний момент и вместе с мешком сиганул в кусты. Мешок, кстати, на него упал и дал мне время вскарабкаться на дерево без последствий для пятой точки и штанов. Сверху разглядел неособо крупного лосёнка, впрочем, этому организьму вполне бы хватило удара и таких рогов. На будущее сделал себе зарубку на память: в лесу не расслабляйся. Сто раз прошёл спокойно, а на сто первый можно не заметить медведя или того же братца с дубиной.

А дома со мной в конфликт вступили ещё одни рога. Коза, видишь ли, восприняла меня как самое низшее существо в нашей общине. Решила, что может мной помыкать – выгонять из сарая, бодать, проходя мимо. Я, пока вещи переносил, отмахивался от неё, словно от надоедливой мухи. А утром третьего дня встал поздненько, выползаю на свет белый, потянулся, ну и получил нехилый удар по спине. Ни фига се, чашечка кофэ с утречка!

Прокатившись по земле, проснулся окончательно. Вскакиваю, готов жизнь подороже продать, а нападающих нет. Нигде нет! Стоит коза, башкой трясёт и сверлит меня сердитым взглядом. Не понял – мне это рогатое недоразумение плюху отвесило? А как? Я ж до сих пор чувствую удар меж лопаток. Прикинул, где стоял, как пришёлся удар. Блин, да она с крыши землянки сиганула. Охренеть!!! Прыгнуть метра на три-четыре и точно башкой попасть. Вот ведь… козлень.

Похоже, эта зараза опять атаковать собралась. Ну-ну, давай, щас я из тебя козла отпущения сделаю. Подлетающую козу встретил пяткой в лоб. Хорошо пробил, аж нога онемела. Что, родная, мало? Схватил за рог, подтянул к лицу: " В глаза смотреть, ты – местный таракан, а я – твой хозяин". Не понравилось, продолжила бодание. Ну на тебе добавку! Со всей злости и дури приложил кулаком меж рогов. Чёрт, так и руку сломать можно.

Коза, потряхивая головой, неуверенно побрела к землянке. Надеюсь, конфликт исчерпан.

– Навоевался?

Софа подошла незаметно. Я махнул отбитой рукой, слов просто не было.

– Ты бы ей лучше морковки дал, друзьями бы стали. Она подачку два дня выпрашивала, а ты её кулаками.

Ага, выпрашивала, рогом в бочину. Постепенно адреналин в крови сходил на нет. Постарался припомнить подробности нашего с козой общения, мда… действительно могла вкусненькое просить, по-своему, по-козлиному.

– Да кто ж так просит? Надо морду тянуть, а не рогами тыкать.

– Ну ты ж на неё как на вещь неодушевлённую смотрел, вот она и объясняла, что живая.

Ага… как на безразмерный пакет молока я на неё смотрел.

– Ну а сегодня-то с утра что за припарка после сна? Вся спина болит.

Знахарка смеётся и пальцем на солнце показывает.

– Где утро и где ты?

Эхе-хе… значит, меня распорядку дня учили. Уууу… только надзирателя-трудоголика в виде козы нашей компашке и не хватало.

– Давай я спину и руку посмотрю, горе-воин.

– И на ногу тоже… взгляни.

Осмотр значительных повреждений не выявил. На спине, конечно, огромный синячище, рука припухла, но жить буду. Проведя утренние процедуры, по совету Софы взял пять морковок и пошёл мировую подписывать. Надо вовремя признавать свои ошибки. Нашёл Ферю (так козу зовут) за сараем. Стоит травку щиплет, "косит лиловым глазом", но больше с опаской. Присел рядом, метрах в двух, и начал душевный разговор под бут… ээээ… морковку. Сначала норов показывала, ничего брать не хотела, всё бороду воротила. Тогда я сам начал смачно хрустеть подношением. О… такого зверского издевательства её душа выдержать уже не смогла. Расстались нормально – не друзья, но и не враги.

На следующий день к нам заглянул сын Ходока Парамон – угрюмый мужик, ездивший с нами в Устьянское. В поездке наша старшая договорилась о помощи в строительстве сарая. За день мы доложили стены, покрыли брёвнышками тёплую часть в один накат и приготовили всё для укладки жердей на крышу. Ну… с этим я и сам справлюсь, работа ответственная, но не тяжёлая. Каждую жердину и каждый кусок бересты нужно тщательно закрепить, иначе ветер, снег и дождь быстро сделают из крыши решето. Софа с Машулей принялись просушенным мхом конопатить щели в стенах, нам сквозняки не к чему. Потом я их ещё и глиной промажу для верности.

Закончив через три дня постройку сарая, взялся за разбирательство с золотишком: когда снег выпадет, в воде особо не побултыхаешься. Спилил приглянувшуюся сосну новой пилой, ох класс, приятно нормальный инструмент в руках держать. Выпилил чурбачок нужных размеров, расколол его надвое и стал выстругивать лоток для промывки золота, как меня учили. Два дня мороки, и средство добычи нашего благосостояния готово. Ну что ж, завтра начнём разведку.

Четыре дня с утра до вечера ковырялся в ручье безрезультатно, прошёл примерно километров 30: начал с низовий и поднялся почти к самой бобровой запруде. Попадалась какая-то фигня – мелкие полудрагоценные камушки, а золото нет. Осталось пошарить у запруды и выше, там к волчьему какой-то ручеёк присоединяется. Ну а если и там пусто, то забрасываем это грязное дело до весны.

На пятый день отправился на осмотр ближе к вечеру, и тут наконец повезло: перекат ниже бобровой запруды дал первые крупицы золота. Завтра продолжу. Всю ночь проворочался, периодически просыпаясь, а утром вскочил вместе с Софой и, наскоро перекусив, рванул к ручью. От того, что я намыл за следующий час, я тихо офигел. Золота было много. Постепенно пройдя от запруды вниз на двести метров, я смог определить – ручей размыл богатую жилу и размыл недавно. Если на перекате шлиха много, то в пятидесяти метрах ниже его уже почти нет. И шлих довольно крупный. Весь оставшийся день я приплясывал с лотком. Вечером пришла Машка и увела на ужин.

На сообщение о моей находке Софа отреагировала довольно спокойно. Глядя на щепоть добытого за день, она, задумчиво покачав головой, выдала:

– Даа… Золото веско, а кверху тянет, – и, посмотрев мне в глаза, добавила, – но может и всю жизнь отравить.

– Для нас, – я постарался выделить "нас", – оно не кумир, а средство достижения наших замыслов.

– Ну дай-то бог, дай-то бог.

– Тётя Софа, что за пессимизм?

Она махнула рукой.

– Да вот жила потихоньку и уже боюсь, когда всё слишком хорошо.

– То ли ещё будет! – я ухмыльнулся. – Вам, Софья Марковна, надо вспоминать наставления для благородных девиц.

– Это зачем же?

– Машку зимой учить будем. Общими усилиями сделаем из неё человека, – я подмигнул оторопевшей сестрёнке. – Меня тоже кое в чём подтянете.

Ха, женщины, кажется, потеряли дар речи, сидят глазами хлопают.

– Да я помню почти всё. Вот языки, возможно, подзабылись.

– О, а каким языкам обучались?

– Немецкий, хфранцузский, итальянский, ну и по-аглицки немного могу.

Вот тут уже моя очередь настала офигевать. Ай да тётя Софа, ай да …эээ…

– Ого, вас так в школе гувернанток обучают?

– Ну, там не школа была, да и обучали лишь немецкому. Потом уж я с несчастной Натальюшкой вместе остальное изучила.

– Сами?!

– Да нет, репетиторы Натальюшку обучали, а я рядом сидела. Так и выучилась.

Всё интересней и интересней, знахарка-то полиглот, оказывается. Я вот только английский в школе и институте осилил, немного немецкий сам изучал, ну и по-итальянски несколько фраз. Ха… теперь обязательно выучу "хфранцузский". Тут и сестрёнка очнулась.

– А я тоже по-хфранцузски хочу. Тётя Софа, я стараться буду, очень-очень, – и мордочка такая уморительная.

Как мы заржали, охх! Машка сначала удивлённо на нас смотрела, а затем и сама присоединилась. Давно ж я так не веселился!

К увеличению золотого запаса нашей компашки я решил подойти кардинально. Сначала определил точное место начала жилы. Ручей там делал поворот и постоянно подмывал один берег, вот и до золотишка дошёл. Перекат здесь был широкий – метров шесть, наверно. А глубина всего сантиметров пять. Решил отгородить место выхода породы камнями и глиной с песком, чем с Машкой до обеда и занимались. Я крупные каменюки клал, а она мелочь между ними засовывала. Отгородили площадку шириной метра три и на двадцать метров вниз по течению. Ну, хоть ноги мочить не надо, простуда осенью – дело быстрое. Поев, начали промывку. Сестрёнка быстро освоила этот нехитрый процесс, и я уже не мог оттащить её от промывочного лотка. Да не больно-то мне и хотелось, вот ещё, в воде постоянно брязгаться. Лучше лопатой поработаю, вон она у меня нынче какая замечательная, кончик железом обит – прогресс, однако. На будущее надо второй лоток выстругать, вдвоём дело пойдёт быстрее.

Сначала взялись за огороженную часть ручья и методично стали соскребать весь верхний слой земли. Потом, ближе к заморозкам, нужно будет разрушить нашу отгородку, и весной всё будет так, как будто в ручье никто и не копался. К ужину намыли приличную жменьку шлиха, на мой взгляд, не меньше, чем 15 грамм. Точнее мне пока не определить. Считай, за день будет где-то грамм 20–25, и это неопытной рукой. Очень хороший результат. Помню, на одном прииске гостил, так там 30-ник хорошей нормой считался. А один мастер хвастался, что нашёл классное место, где за день брал по 90-то. Значит, если золотой карманчик быстро не закончится, у нас есть все шансы разбогатеть за зиму.

Так и потекли у нас деньки: Софа на хозяйстве, Машка в основном золото моет, а я то ей помогаю, то охочусь, то тренируюсь. Постепенно выбирая жилу, определился с её размером у начала раскопок. Такая овальная труба, примерно метр в ширину и полметра в высоту, уходит с небольшим наклоном вглубь и в сторону от ручья. Концентрация золота очень хорошая. Знать бы, какой длины эта колбаса. По своему опыту помню: могут быть и три метра, и двадцать, и сотня, и десять километров не предел. Ну, бум работать, бум.

Занялись изучением немецкого разговорного языка, заучиваем слова, сестрёнка усваивает всё с поразительной скоростью. Письменностью, к сожалению, пока не заняться. Ничего, зимой наверстаем, не зря же бумагу покупали. По жиле прошли пять метров. Она расширилась, сейчас уже где-то полтора метра вширь. Идет, слава богу, неглубоко – полметра от поверхности. Но если дальше так пойдёт, упрёмся в косогор, а там уже туннель копать надо будет.

За хлопотами пролетел месяц моей жизни в этом мире. 27-е сентября оказался средой, но я решил устроить нам выходной, уж больно Машка вымоталась. Опять наварил вкусностей, пожарил шашлычок, даже морс сварил. Попытался из глины сделать бокалы для застолья, но после обжига получились какие-то абстрактные фигурки. Или глина не совсем та, или я как-то неправильно обжигал? С кирпичами было проще. Обидно, блин, знатный замысел пропал. Но девчонки и так рады. Постарался вспомнить смешные истории на немецком, Софа поддержала. Веселились весь вечер.

Обсудили необходимое нам на зиму и поняли – в Канск придётся ехать не только продавать, но и покупать. Во-первых, в связи с найденным золотом нужен ещё инструмент, единственного кайла надолго не хватит, и железная лопата нужна. Также я переоценил себя в роли портного, лучше уж купить на зиму побольше готового, ну хотя б часть, и обязательно хорошие сапоги всем. Денег у нас пока на всё вполне хватает, чего выёживаться? Время высвободится, вон двери в сарай до сих пор не сделаны. Да и револьвер я надумал взять, когда рядом золото, лучше иметь под рукой нормальное оружие. Дед Ходок собирался в Канск 6-го октября и приглашал Софу поехать вместе. Осталось девять дней.

Прикидывая и так, и эдак, поняли – кому-то надо остаться следить за хозяйством, и это, видимо, будет Машка. Ну нет смысла ехать знахарке без меня или мне без неё. Но и оставлять сестрёнку одну тоже совершенно не хочется, мало ли что может случиться. Софа решила сходить поговорить с дедом Ходоком, возможно, из их деревни кто-нибудь на время нашей поездки с Машкой поживёт. Тут это считается нормальным.

Как и ожидалось, нам не отказали: пока будем в отъезде, за хозяйством присмотрит баба Вожа. Долго обдумывали, есть ли смысл сдавать сейчас золото. Решили не рисковать: не зная нормальных скупщиков, да, по сути, вообще мало разбираясь в этом вопросе, лишь засветились бы. Даже хорошим знакомым лучше ничего не говорить. Ну его нафиг, от греха подальше. И так-то у нас обязательно поинтересуются, зачем нам столько инструмента. Хм… надо бы отмазку заранее придумать.

Стоит кому-то узнать про наши ковыряния в земле, и хана всем радужным планам. Сюда заявится толпа желающих помочь, а нам это надо? Бобров сразу оприходуют. Самые ушлые могут вообще участок на себя зарегистрировать, и останется только помахать золотишку ручкой. А уж проблемы с роднёй, да и с теми же работничками ножа и топора с большой дороги зачем нам? Неее… такого "счастья" нам не надо. Лучше мы пока потихонечку прислушиваться будем, что о скупке шлиха другие говорят. Глядишь, интересное узнаем.

Жила, которую на Волчьем нашёл, для меня второй денежный подарок в этом мире. Первым была бобровая струя. Можно сказать, везуха. Не знаю-не знаю, доля везения в этом, конечно, есть, но если бы я сидел на попе ровно, а не рыскал по ручью, ничего бы не было. В той жизни, помню, так же – ни разу в лотерею не выиграл, в казино тоже. Слава богу, быстро это понял и больше не играл. А вот если начинал выискивать новое – рыл, копал, рисковал с умом, то и удача не заставляла себя ждать.

И ещё один момент я за ту жизнь накрепко уяснил: если улыбнулась удача, то это лишь часть везения, а вторая – как ты распорядишься приплывшим в руки. Можешь свести всё к нулю неумными действиями, можешь взять малую часть от того, что к тебе идёт, а можешь раздуть из небольшого огонька удачи отличный костерок. Хм… и "сварить" на нём хорошую кашку, которой, может быть, потом всю жизнь кормиться будешь.

В воскресенье, пока мы с Машкой прогуливались за клюквой, на фазенду заявился братец Фёдор с приятелем – нас искали. Софа сказала, мы с охотниками ушли, и когда будем, не знает. Чего они хотели, так и не объяснили, вели себя не очень вежливо. Эти молодые козлы даже пытались заглянуть без спросу во все комнаты сарая. Софа, разозлившись, выгнала их вон и правильно сделала.

Тут и коза очень кстати показала норов: изобразила свой коронный номер – полёт шмеля рогами в спину. Придала, так сказать, дополнительное ускорение к дому. Ребята впечатлились: один – от удара, другой – увидев прыжок. Знахарка, вспоминая это, давилась со смеху. Да уж, представляю рожи этих олухов. Наверно, подумали, что это Софа животинку натравила. Вот порадовала Феря! Надо ей вкусненького чего-нибудь выдать, за доблестную службу.

Может, и хорошо, что нас не было, иначе без мордобития не обошлось бы. Я прекрасно понимаю, зачем они приходили. Не простил братец торг, ох не простил! Был бы он тогда один, ещё ладно, а тут перед приятелем отшили. Поэтому, видать, и сюда его притащил – показать наглядно, как он учит непокорного сосунка. Да уж… теперь точно не успокоится… выследит… деревенские ребята такие, а нам это сейчас совсем не нужно. Они ведь обязательно до бобровой запруды и нашего прииска доберутся. Надо что-то придумать.

Так… сейчас, пока работы много, будут шастать по выходным, потом дожди пойдут – вряд ли сунутся. Угу… а с первыми заморозками опять появятся. Значит, пока гуляем по лесу без Машки и обязательно с палкой. Без неё у меня отбиться от двух крепышей нет никаких шансов, а резать этих дурней совершенно не хочется. Надо, кстати, новую подлинней и потяжелей выстрогать, а то старая уже легковата. Не помешает вспомнить и отработать элементы работы с шестом. Ну вот, с завтрашнего дня этим и займёмся.

5-го после обеда пришла баба Вожа, сдали надутую Машку с рук на руки и ушли. Сеструха, видите ли, в последний момент посчитала, что бабуля одна с хозяйством может справиться. Ну знахарка ей и высказала, хм… пару ласковых. В деревню пришли к ужину и, поев, завалились спать – вставать-то рано.

Отправились на трёх телегах, всё в той же тёплой компании плюс два новых мужика. Местная ребятня мне обзавидовалась – их опять никого не брали. Всё следующее утро и большую часть дня мы ползли к Канску. По-другому это не обозвать. Я и поспать успел, и погулял рядом с телегами, даже побегал. Ну ужас какой-то, если отсюда в Питер так добираться, то лучше сразу повеситься. На моём джипе я б проскочил это бездорожье за час, а тут… и едем и едем… и едем и едем… оооо… Даже просто пешком я реально быстрее дошёл бы.

Всем путешественникам этого времени надо памятники ставить, и купцам тоже. Эххх… Что ж мне предстоит, когда свои рудники будут? Жуть! Раньше-то на вертолёте вжииик, и на месте, а теперь, как молодёжь "там" говорила – "пипец". Надо в любые мои планы вносить поправку: "дорога"… нееее… "ДОРОГА".

Проехав деревеньку Далай, сделали небольшую остановку на перекус у речушки Еланк. Тут уже собралась компашка из трёх телег, всё старые знакомые по торгу в Устьянском. Посудачили немного и в путь, хорошо молодёжи, кроме меня, всего один парень лет 17-ти. Старшим со мной как бы "невместно" разговаривать, я у них просто "подай – принеси", а молодые, пообщавшись, могли б в конце концов разобраться, что я не такой, как все, и маска тормознутого эстонца не помогла бы. Да уж, казачок я засланный. Пойдут пересуды, что это за малец такой странный, а нам это нафиг не упало.

– Мишка, вставай, Перевозное уже, – Софа потрепала меня по плечу.

– А… а где оно?

– Да вон, дома уже видать. Если хочешь оправиться, то самое время, потом, пока не перевезут, негде будет.

Чё-то я не врубаюсь, город-то где – вот те сараюшки, или это не город ещё? Перевозное? Через речку, что ли? Я спросонок, не понимая, озирался. Похоже, здесь не так давно прошёл дождь, дорожная грязь размокла. Если с телеги слезть, ноги все извазюкаешь. Дед Ходок, глядя на мои раздумья – слезать или не слезать, усмехнувшись, сказал:

– От ты фря кака! Эт-ка не грязь. Вот чрез пару седмиц бус месяц идтить буде, эвонде-ка грязь попре.

Ага, порадовал, блин. Народ уже слез с телег и разошёлся по кустам. Я решил, не помешает и мне прогуляться, хоть проснусь. Когда собрался обратно в телегу забираться, меня остановил недовольный голос деда:

– Вот дурничка, допережь обутки палкой пожелуби, потом уж в хайку лезь.

Мда, похоже, пока не проснулся. Потихонечку доползли до деревни. Прокатились вдоль широкой и длинной улицы. Домишки тянулись одноэтажные, какие-то поблёкшие и побитые временем. Затем открылся вид на речку Кан и на переправу через неё. А речушка-то неслабая такая, большой паром ходит. На берегу в его ожидании пять телег и пара кибиток собрались. Мы пристроились следом. Ждать перевоза пришлось долго. Паром просто полз, другого определения не придумать.

Пока нас переправляли, любовался речкой. Эх, отдохнуть бы здесь, порыбачить. Хм… до сих пор рассуждаю категориями 21 – го века. А впрочем, если переберусь в Канск, могу бегать сюда на рыбалку.

На ночь устроились на берегу. Ужинали с прекрасным видом на переправу и видневшееся Перевозное. Издалека оно выглядело намного лучше, чем вблизи. Завтра с утра на базар, тут до города всего пара вёрст осталась.

Хозяйкой стола опять, как и в Устьянском, выступала Варвара Игнатьевна. Вот любят некоторые женщины кормить до отвала всех окружающих! И я, самый маленький здесь, похоже, попал под раздачу слонов. Остальные лишь посмеивались, глядя на нас. Ну мне-то это на руку, дома дичь лесная уже притомила, рыба не радует, зайчатинки маловато. А тут свининка – пальчики оближешь, и пироги, которые Софа почему-то не делает.

Дед Ходок решил заступиться за мой желудок.

– Варвара, хватит потачить мальца.

– Ну не вытник какой, гомоюн в дороге-то был.

– Да лопне, турить его от стола надоть.

– Ить лопне! С чаго?

– На завтре-то варево остатца?

– Ша ваньгать, дородно варева.

– Взаболь ли?

Варвара только руками взмахнула, окружающие уже откровенно смеялись. Эта компашка мне нравилась всё больше и больше: устоявшаяся, люди хорошие, все друг другу рады. Борьба за очередной пирог, затолкнутый в меня, продолжалась бы ещё долго, но я решил свалить искупаться, а то точно лопну. Кивнув и буркнув набитым ртом "спасибо", выбрался из круга сидящих. И чего, интересно, меня гомоюном назвали? Это, насколько помню, работящий, значит. Ничего вроде такого особого не делал – за лошадьми немного ухаживал, ну и телеги помогал из ям вытаскивать. Так скучно же, и тренировка хоть какая-то.

А сзади очередное ворчание деда: не понравилось, что я без спросу свалил.

– Эт-ка неслух, чеслить угощавшего надоть.

– Очурайся, послухмянный малец.

Дальше я уже не слушал. Блин, боюсь, к концу поездки сам по-ихнему зачирикаю.

Берег не очень крутой, у самой воды кусты, там и разделся. Вода была довольно холодной, долго не поплаваешь.

Вернувшись к телегам, я застал приход новой пары. Как их представил один из наших, женщина была его ятровицей (это сестра жены), а мужчина – её муж. Они принесли с собой два жбана пива. Мужики с удовольствием их под неторопливый разговор опустошили. Проболтали до темноты, потом дед Ходок объявил отбой.

– Ну, надот-ка легчи, заутро втавать рано.

Некоторые ложились в телегах, некоторые на землю. Мы с Софой устроились в своей, так теплее. Хорошо не забыли шкурок немного с собой взять – и подстелить, и укрыться хватило. Легли вальтом. На одной телеге всё никак не могли успокоиться, пока второй наш дедок не шикнул:

– Да уторкаетесь вы, аспиды!

И тишинаааа…

А мне вот что-то не спалось. В голове косяками бродили мысли о дальнейшей жизни. Чем же мне заняться через полгода-год? Сейчас у меня есть золотая жила, её разработка отнимет много времени. Но это очень ненадёжный временный фундамент, и строить на нём здание всей жизни смешно. Закончится жила или отберут её – неважно, и что, искать новую малолетнему пацану по тайге? "Это несерьёзно", – как говаривал когда-то Моргунов в роли Бывалого.

Вариант пограбить – самый любимый в России всех времён – для меня не подойдёт, не тот возраст. Да и вообще это не такое уж прибыльное дело. Махинацию сварганить, не зная этой жизни? Ой не смешите мои тапочки! Нееет, лучше уж мне обратиться к опыту народа, всегда преуспевавшего на ниве делать деньги из ничего.

Вы часто видели нищих евреев? А бандитов евреев? Ну, кроме Израиля и Одессы, разумеется. И ведь умудряются неплохо жить и не размахивать при этом оружием. Конечно, взглянув на ценник у зубного врача, ты понимаешь – грабят, ох как грабят, гады! Но оружием не угрожают. Вот и мне надо найти похожее дельце. Чтоб люди сами деньги несли и радовались этому. Хм… зубы не предлагать, тут я больше специалист насчёт выбить, а не вставить.

Лучше всего мне подходит ювелирное дело. Мдя… "ювелиры, ювелиры, что выносят из квартиры – золото, золото". Тьфу ты, чёрт, у русского всё равно мысли на воровство съезжают. Ну да, зачем зарабатывать деньги, если они уже где-то лежат? Надо просто пойти туда и взять. Любим мы всё упрощать. Наверно, поэтому так много изобретателей. Ага, чего бы такого сделать, чтобы ничего не делать?

Ладно, ювелирка – вещь мною любимая, займусь с удовольствием. Под это дело и золотишко с Волчьего как раз пойдёт, и найденные мелкие камушки. Но сразу встаёт вопрос оборудования. Если с очисткой и переплавкой золота особых проблем возникнуть не должно, то вот с обработкой ювелирных камней дело может застопориться. Боюсь, хорошие шлифовальные камни и оптику здесь в эти годы тяжело достать. Надо завтра в Канске постараться всё разведать.

И с юридической стороной вопроса надо разобраться. Открыть фирму? Или может, ювелирный магазинчик организовать и продавать там изделия с выдуманным клеймом? А собственно, чего выдумывать, возьму клеймо своего заводика. Не зря дизайнер над ним месяц корпел. Можно и чужие клейма подделать для ходового товара, и с раритетными безделушками поиграться.

Я, помнится, друзьям по их просьбе частенько вещички под старину делал. И с тем клеймением, с которым просили. Даже специалисты с трудом мои новоделы от оригиналов отличали. Ну значит, так тому и быть. Намоем побольше шлиха, переедем сюда, купим дом и займёмся превращением золота в бумагу, хм… не, лучше в серебрянные монеты. За это время подрастём, а скопив хороший капитал, можно будет и о приисках подумать.

Стоп… а не заняться ли сразу штамповкой монет? Хааарошая мысля! Был в моей жизни один забавный случай. Как-то с друзьями здорово напились, и они подбили меня сварганить денежный печатный станок. На следующий день прикалывались надо мной, думали, подловили, взялся Саша за невыполнимое. Ха-ха три раза! Через месяц я этих гавриков собрал у себя и говорю: "Ну вот, обещал вам станочек, принимайте". Ух, физиономии у них вытянулись! А когда запустил машинку, и челюсти на пол упали. Минут через пять дача тряслась от дружного хохота.

Вырезать клише для денежной купюры – дело долгое и мне не нужное, но разговор-то был про деньги. ПРОСТО деньги! Вот я и наштамповал друзьям полведра советских пятаков. Когда отсмеялись, Вадик, помотав головой, сказал: "Опять выкрутился, ну ничего, в следующий раз всё равно на чём-нибудь поймаем". Мда… весело было.

Сейчас такой станочек тяжело сделать, но можно собрать попроще. Тут важно штамп изготовить, а это я могу.

А Софе, думаю, прямая дорога в медицину, будет продвигать новое. Хотя, конечно, в саму медицину знахарку никто не пустит, но есть такая удачная по отъёму денег у населения область, как косметология. Вот там ей самое место. Она с первого дня выпытывала о методах лечения в будущем, что там новенького узнали и достигли потомки. От одних новостей приходила в восторг, узнав другие, сдержанно кивала, от третьих возмущалась. Так ей очень не понравилась уринотерапия. Ох крику было! Из всего монолога минут на пятнадцать я только и понял – если наружно это дело полезным бывает, то внутрь лучше не надо. Другими методами быстрее вылечишься.

Вот спасибо, успокоила! А то всю жизнь думал, принять мне это внутрь иль не принять. Так, вспоминая её ругань, с улыбкой на лице и уснул.