Текст книги "Созвездье Пса"

Автор книги: Андрей Валентинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Рабочая тетрадь. С.12-13.

…Продолжение опытов с компасом.

Исследованы шесть базилик в разных частях Херсонеса. Объекты выбирались так, чтобы каждый находился друг от друга приблизительно на одинаковом удалении. Методика исследования и инструменты прежние.

Время – с 11.15 по 13.40. Погода жаркое, легкий ветер, освещение яркое.

Подробное документирование взял на себя Борис.

Результат: во всех шести базиликах наблюдается наличие такого же энергетического контура, что и в «Базилике в базилике» и Крипте (в дальнейшем – «контур»), однако при разном значении отклонений.

В том числе (отклонение дается в градусах):

1. Базилика 1935 года (Беловская) – 15.

2. Баптистерий Уваровской базилики – 25.

3. Базилика у колокола – 15.

В «Базилике в базилике» и у Крипты результаты прежние.

Каждый опыт проводился три раза, погрешность в пределах 3-4 градусов. Показательно, что в каждом случае экстрасенсорное исследование также совпадают: «плюс» «теплый», «минус» – «холодный».

Была предпринята попытка проверить «контур» на примере обычных жилых домов. Объекты – два дома на главной улице, выбраны из-за хорошей сохранности. Результат: порог «теплый» в обоих случаях, отклонения стрелки компаса имеются, однако очень незначительные, в пределах погрешности.

Вывод: «контур» пока прослеживается только в базиликах.

Планы: продолжить исследования базилик Херсонеса. Относительно Крипты – см. выше…

Из Себасты возвращаемся уже в сумерках. Около Эстакады стол по-прежнему накрыт.

Едят!

Посреди стола красуется ведерная кастрюля с каким-то варевом, и очередная смена желторотых спешит набрать калории. Рядышком примостилась О. с супругом.

Что ж, присядем и мы. А вот и Володя со Славой! А нет ли у них пары сигареток для любимого начальства? И для заместителя любимого начальства?

…А эту – про запас!

Сумерки сумерками, а у насытившейся молодежи внезапно пробуждается желание сбросить лишние калории. Выбор невелик – из сарая извлекается видавший виды волейбольный мяч, и группа желающих становится в кружок. Я не участвую – куда уж мне! – зато Борис тут же занимает боевую позицию. Супруг О. тоже не прочь чуть-чуть похудеть…

Роль зрителя меня вполне устраивает. Усаживаюсь на пригорке, разминаю конфискованную у Володи «Ватру».

Через пару минут я уже не один. О. пристраивается рядом и начинает внимательно следить за молодецкой забавой. Я болею за Бориса, она, само собой, за супруга. Но ведь никто не запрещал болельщикам разговаривать…

Херсонесская конспирация. Херконспирация…

…Она думала, она вспоминала, она решала, она решила, это все, это конец, итог, точка, предел, рубеж. Навсегда, навечно, хватит, достаточно, забудем, зачеркнем, вычеркнем…

Ночная темень прерывает игру. Все довольны, всем весело, я тоже доволен, мне тоже весело. Пошли, Борис, на Веранду, чаю вскипятим, что ли… Как это в чем? А мой котелок на что?

…Она не бросит мужа. Она для того и ехала – побыть одной, разобраться. То есть, и со мной разобраться тоже…

Кажется, разобралась…

На Веранде непривычно тихо и пусто. Маздон собрал манатки и отчалил в свою сырую камералку, Луку где-то черти носят. Одни мы в своем здоровом коллективе. И чайника нет… Делать нечего, кипятильник в кружку, заварку – в котелок, не впервой…

Рабочая тетрадь. Обратная сторона. С.16-18.

…Чего хотели «лягушки» от «кентавров» и «кентавры» от «лягушек»?

Интересы эллинов с самого начала были направлены в сторону закупки сельскохозяйственных товаров. Покупали продукцию скотоводства и, несколько реже, земледелия. Собственно, экономика Великой Скифии ничего больше и не могла предложить. Едва ли греков заинтересовала бы ремесленная продукция «степи» и «лесостепи».

Зато греков интересовало нечто, не относившееся непосредственно к производимым в Скифии товарам. Им были нужны рабы, и эта статья экспорта из Северного Причерноморья сохраняется в течении столетий.

Скифские торговые интересы носили принципиально иной характер. Первоначально они закупали дорогую, богато украшенную посуду. Затем все большие масштабы приобретают закупки вина, которые становятся массовыми. Вино приобретали огромными партиями, прежде всего знаменитое хиосское, а несколько позже – фасосское. Но, вероятно, главной статьей импорта была разная «мелочь»: украшения, одежда, косметика, мебель, то есть все, что свойственно «цивилизованной жизни». Примечательно, что закупки вооружения были редки, да и то уже на позднем этапе.

Сравнения ассортимента невольно заставляет задуматься. Греки приобретали необходимое: сельскохозяйственную продукцию и рабов. Скифов же интересовало то, что иначе, чем «роскошью» назвать трудно. Дорогая посуда, вино лучших сортов, ювелирные украшения – все это могло интересовать лишь сравнительно узкую верхушку племенной знати. В результате торговые отношения со Скифией с одной стороны стимулировали экономику Средиземноморья, поощряя ремесленное и сельскохозяйственное (вино!) производство, а с другой стороны заставляли скифов разорять собственных и чужих подданных (рабы!) ради заморского импорта. По сути такая направленность торговли толкала скифов не только на усиление эксплуатации подвластных им этносов, но и на форсирование агрессивной внешней политики. При всем уважении к своеобразию скифской цивилизации можно констатировать, что потомки «ишкуза» воспользовались уникальным геополитическим положением Скифии не самым оптимальным образом. В наши дни такие экономические отношения назвали бы неравноправными: продажа сельскохозяйственных и людских ресурсов в обмен на тряпки и ширпотреб. Неудивительно, что сами греки оценивали эти контакты приблизительно так же. В их глазах скифы были любителями роскоши и неумеренными пьяницами.

Впрочем, причины скептического отношения, причем взаимного, заключались не только в этом…

Чай еще не допит, когда с улицы доносится топот и сопение – появляется Лука во всей красе. Впечатлений у него столько, что он никак не может погасить скорость и делает попытку кружить по веранде, словно цирковая лошадь по манежу. Впрочем, наткнувшись пару раз на лежаки, он вовремя оставляет это занятие. Брось, Лука, с ума сходить, бери лучше кружку! Хлебнем кипяточку…

Тюлень полон впечатлений, и после первого же глотка начинает азартно вещать. Следует подробный отчет о богатом арсенале психологических средств, использованных Лукой при работе с «объектом». Я уже давно заметил, что для нашего тюленя процесс всегда важнее результата. Карнеги ты наш Херсонесский! Да какая тут психология, прости господи, за психологией сюда Змеи приезжают, что ли?

Ага, а вот это и вправду обидно. Все так успешно шло, а тут эта оказия с жилплощадью. Там Змеи. Здесь Маздон…

…Ну почему она не хочет просто прогуляться куда-нибудь в Гефсиманский сад?..

И что тут скажешь? Разве что можно посоветовать не искушать «объект» Гефсиманским садом, куда каждую ночь милиция заглядывает (знает!). Трое нас на Веранде осталась, или не договоримся?

Увы! На Веранде, оказывается, не замка – внутреннего. «Объекту» не подходит – с точки зрения той же психологии.

Ну чем помочь тюленю?

Попутно узнаем о причинах утренней грусти все того же востроносого «объекта». Оказывается, прошлой ночью Змеиная компания под предводительством Толика-Фантомаса и его дружков затеяла нечто…

В общем, затеяла. Света то ли убежала, то ли попыталась убежать…

Рабочая тетрадь. Обратная сторона. С.18-20.

…Что думали они друг о друге? Насколько понимали и насколько стремились понять чужую жизнь?

Но прежде всего неизбежен вопрос: насколько это было возможно? Имели ли эти этносы достаточно информации, чтобы объективно оценить друг друга?

На первый взгляд, и времени, и возможностей было вполне достаточно. Греки прожили бок о бок со скифами и другими этносами Великой Скифии сотни лет. За это время, в принципе, можно было составить вполне объективное мнение о соседях. К сожалению, результаты многовекового знакомства были зафиксированы лишь греками. Скифский взгляд дошел до нас опять-таки в греческой передаче, неизбежно искаженный и утрированный. Но даже сохранившиеся данные позволяют сделать неутешительный вывод: особого понимания так и не сложилось.

Это вовсе не означает, что эллины и скифы имели друг о друге лишь отрицательное мнение. Такое мнение, конечно, было. С точки зрения греческого обывателя, скифы – жестокие, неумеренные в вине и роскоши люди, абсолютно не знакомые с благами «цивилизации». Скифский взгляд также известен. Отец Истории передает презрительный отзыв скифского вождя о греках, как о худших свободных и лучших рабах. Греков к тому же считали изнеженными и даже психически неустойчивыми. О справедливости подобных упреков особо распространяться не стоит, тем более, что существовали и другие, куда более взвешенные точки зрения.

Греки не могли не оценить такие близкие им самим свойства, как верность друзьям и союзникам, храбрость и мужество на войне, патриотизм. Даже в самой скифской «дикости» они видели качество, выгодно отличавшееся от собственной излишней привязанности к «цивилизации». Скифов, как и других обитателей Причерноморья, напротив, манил высокий уровень этой «цивилизации», умение оформить повседневный быт, сложные и экзотичные для скифов таинства греческих мистерий.

И все-таки, они так и не поняли друг друга. Для греков скифы оставались дикарями, мужественными или жестокими, верными дружбе или коварными, но в любом случае «дикарями», варварами (на этот раз в современном значении этого слова). Скифы продолжали считать греков народом слабым, изнеженным, более заинтересованным в прибыли, чем в славе, в целом, лишенным мужества. Греки так и не поняли все своеобразие скифской цивилизации, основанной на глубоких, давних индоевропейских традициях, цивилизации, обладавшей сложной (куда более сложной чем у греков) общественной организацией, разработанными религиозными представлениями и ярким неповторимым искусством. Из достоинств этой цивилизации они оценили по сути одно – военную мощь скифов.

Скифы же остались не просто равнодушными, а прямо-таки «параллельными» к достижениям эллинов в формировании гражданского общества, в развитии естественнонаучных и философских знаний и личностного индивидуального начала. Колоссальный потенциал греческого искусства воспринимался ими только в «прикладном» смысле (оформлении предметов быта), а достоинства греков они видели в умении устроить все тот же быт…

Рабочая тетрадь. С.13.

…Результаты исследований наложить на карту Херсонеса!..

 
Нам не нужно любви – мы хлестали вино.
Все ушло, не зови – мы хлестали вино.
Гавриил к нам сойдет и мечом пощекочет.
Брось, старик, не шуми! Мы хлестали вино.
 

Дневник
археологических раскопок Портового района Херсонеса. 1990 г.
Лист 13.

…Работу начали в 6.30. Работали в том же составе. Продолжали снимать третий штык 5 слоя в пом. 60-а. Характер засыпи прежний. Встречаются включения глины, кости домашних животных (коров). Стена «Казармы» в северной части помещения, приблизительно на расстоянии 1, 5 м. от С-В стены пом. 60-а, оказалась разобранной до фундамента.

Находок немного…

Это я немного погорячился насчет «в том же составе». Женьке, кажется, надело таскать ведра с грязью, во всяком случае на работу он не вышел. А записывать почти нечего, сплошная полова.

…В печку, Борис, в печку!

И Стенка сгинула… Да нет, Слава, была тут она, вот видите, беловатое пятно на ее месте? Это известь, на нее фундамент клали. А разобрали Стеночку родимую, веке этак в пятом, не позже, когда здесь усадьбу строили. Нет, не нашу, которая сверху, а ту, что под ней. Очевидно, город продал этот район частникам – вместе с развалинами Казармы. Казарму, само собой, разобрали, а камешки в дело пошли. Вот видите, торчат. И рядом… Так это от нее – вторичного использования. Ладно, продолжайте в том же духе. Пойду к соседям, там, говорят, сигареты имеются.

У Д. удается стрельнуть «Ватру». А он, оказывается, богач, а плакался, плакался! Впрочем, плакаться ему самое время – из-под земли лезет такое!.. Слава тебе, господи, что у меня в яме то, что есть, а не то, что тут! Ладно, давай разбираться. Это, стало быть, эллинистический водосток. А это позднесредневековый, разумеется. Так, говоришь, два строительных периода. А кто тебе сказал, что их тут два? А что это?..

…Ненавижу водостоки! Когда имеется возможность – срубаю их к чертовой матери, а в отчете пишу, что обнаружен «развал камней со следами грубой обработки». Грешно, конечно!..

Плохо ли, хорошо ли, но через какое-то время хаос начинает превращаться в некое подобие космоса. В общем, это немногим сложнее, чем у меня, только камней поболее. Хотя сам и сам я пять дней сообразить не мог. Ничего, научится наш Д. Куда он денется!..

Внезапно Д., тоскливо покрутив головой, предлагает бросить бригаду на произвол судьбы и прогуляться в музей, в дебри бывшего игуменского особняка, туда, где под средневековой экспозицией находится самое интересное – архив. Знаменитый херсонесский архив, в котором хранится пропыленная память обо всех двухстах годах археологической конкисты. Д. хочется взглянуть на свои водостоки. А почему бы мне не взглянуть, собственно говоря, на Стену? И Д. пусть посмотрит. Полезно!

…И не только на Стену. Удачно вышло, я как раз собирался в архив, но, конечно же, после работы. Но почему бы не прошланговать?

Ценные указания даны, и мы с Д. не спеша идем по тенистой тамарисковой аллее к музею, огибая встречные стада туристов. Вообще-то говоря, Гнус почти что отлучил нас от архива, но слово Сибиэса здесь еще кое-что значит. Да и я тут не первый год. Проникнем!

Проникаем. Полевую сумку со всеми причандалами можно поставить на пол, кепку снять… Здесь прохладно в любое время суток, даже когда созвездье Пса над самой макушкой. Неплохо строили монахи! Ну-с, с чего начнем? Где тут у вас картотека?

…Сотни папок. Казалось бы – бумажки, бухгалтерия, но ведь за каждой новенькой или совсем растрепанной обложкой – судьбы нескольких десятков человек, рыхливших серый суглинок Хергорода. Скольких уж нет, скольких уже забыли, а здесь их слова, их мысли все так же слышны, лишь только сдуешь осторожненько пыль, перелистаешь страницы…

Д. навалил на стол полдесятка синеньких переплетов с желтоватыми корешками. Ага, это же отчеты экспедиции Старого Кадея! Три подписи: Кадей, Шарап и Сибиэс. Д. кивает – помнит, мы с ним тогда уже здесь копали. А вот этот отчет мне нравится больше всего. Точнее, эти два. Правда, хороши? Ну, конечно, это мои. Смешно, право, – моя стряпня стоит на одной полке с отчетами самого Косцюшко. Так сказать, прицепился сбоку. Ага, а это наш с тобой прошлогодний, вот и Стеночка… Ну, это можно не читать, наизусть помню. Ладно, не буду мешать, смотри свои водостоки. А мы нырнем поглубже…

Обложка не синяя – серая. И бумага пожелтела, и шрифт какой-то непривычный. Хотя и не такая древность – бумагам только четверть столетия. Ну-с, поглядим, что пишет товарищ Балалаенко о Стене, он ведь, вроде, там копался…

…А ничего он не пишет, Балалаенко! Правда, план изволил составить, это надо будет потом сфотографировать, пригодится. Лентяй, лентяй Балалаенко! Так и не написал отчеты за 1968-й и 1969-й… Бог весть, может, и нашел он тогда чего интересного, теперь наверняка и сам уже не помнит. Все равно, на всякий случай можно и спросить.

А вот тут уже спрашивать некого. Огромная черная папка, углы обтрепаны, порван корешок. Листали вовсю, не жалели! Год 1906-й… Карл Казимирович Косцюшко-Валюжинич.

Мелкий неровный почерк… Интересно, применяли ли тогда пишущие машинки? Впрочем, читать написанное рукой самого Косцюшко даже интереснее. Та-а-ак, вот и план… Боже мой, тушь четырех цветов! Как сделано! Ага, ясно… «Изготовил военный топограф». Нам бы военного топографа!.. А это что? Ух ты! Сейчас такого тоже не бывает – все надписи скопированы в папье-маше, даже раскрашены под мрамор. То-то отчет такой толстенный. А вот и сам…

…Косцюшко стоит в окружении своих копачей – тамбовских чудо-богатырей, опирающихся на гигантские, под стать росту, лопаты. Рядом с Карлом Казимировичем – некто в форме, уж не тот ли военный топограф? А левее кто-то молоденький, в цивильном и в пенсне, теперь уже, наверное, никто не скажет, кто именно… Косцюшко хмур и величествен. Прекрасная фотография, выполненная, конечно же, со стеклянного, вечного негатива, запечатлела его в конце очередного многомесячного сезона. Сколько ему оставалось копать? Два года. Три?

…Косцюшко не ушел, Косцюшко остался, навечно, навсегда, пока стоит мертвый город, пока лежит вокруг Мертвая страна. Он здесь, в серой земле, под мраморной колонной, под сенью скорченный акций, под беспощадным херсонесским солнцем, под бесстрастными херсонесскими звездами. Уйдем мы, он останется – среди своего города, среди своего мира, среди своей вселенной…

Ну-с, почитаем. Так, траншея, еще траншея… Несовременно копал Карл Казимирович, прошибал слои, как бульдозер. Остатки храмика… Алтарь. Ага, уже теплее.

Вот она – Стена из крупных тесаных блоков. Вот и профилек на карте. Что еще? Собственно говоря, и все. Бригада богатырей пошла дальше, к башне Зинона. А находки, что там было, у Стеночки? Н-да, «находки весьма гадкие». Хорошо сказано! В наши дни так уж не пишут. Разучились!

Что ж, для Косцюшки это был лишь эпизод. Расчистил небольшую часть этого странного здания и пошел дальше. Спешил. Наверное, думал вернуться после и докопать. Или понадеялся на нас…

Д. слегка высунув язык от напряжения, трудится над своими водостоками. Ну конечно, он наконец-то выяснил то, на что я намекал ему с самого начала – все это уже копали, так что зря он целую неделю ворошил отвал!

…Обычная херсонесская история. Лет двадцать назад Старый Кадей расчистил эти водостоки, обмерил, сфотографировал и засыпал – ему нужна была дорога для вывоза земли. А теперь мы копаем все это вновь, потому в слое и попадаются вполне современные пивные бутылки. Да-а… Чего уж там, бывает! Тем более, нам надо копать глубже, так что это все придется так или иначе расчищать.

Д. кажется, увяз. Ну и мы еще чуток посидим…

Рабочая тетрадь. С.14-16.

…Подземный храм на Главной улице (Крипта).

Храм найден сотрудниками Одесского общество истории и древностей в 1883 г., исследовался два сезона. Описание раскопок весьма схематичны, как и чертежи.

Фотографии 1889 г., выполненные академиком Я. И. Смирновым, в архиве отсутствуют, но судя по их описания, в то время в Крипте имелись архитектурные детали, которые в настоящее время, увы, отсутствуют.

Одесское общество, начав исследование на крайней восточной оконечности городища – от Восточной базилики, осуществляло раскопки по северной стороне Главной улицы с востока на запад. Были раскопаны I и II кварталы. Когда дошла очередь до III квартала, землекопы наткнулись на Крипту.

Первоначально Крипту приняли за погреб жилого дома.

Описание: «Далее на восток открыто здание, которое поначалу могло быть и церковью, но впоследствии, как видно, было перестроено. В нем дверь была сбоку, с Главной улицы, и есть погреб, высеченный в скале, с каменною же лестницею, высеченной в скале же; открыто пока 5 ступенек, углубляющихся на одну сажень. Снаружи отверстие погреба в длину имеет 13 футов, а в ширину – одна сажень; снизу погреб гораздо шире, но еще завален большими камнями и мусором.»

Из отчета 1884 г. ясно, что Крипта была раскопана полностью.

Описание: «В третьем квартале очищен весьма просторный и глубокий погреб, высеченный в скале, служивший, как оказалось, гробницею… В упомянутом выше погребе длиною 22, 5 фута, шириною 15 футов и глубиною 22, 5 фута с 12-ю ведущими вниз ступенями, ниже которых иссечена на значительной глубине четвероугольная яма в виде колодца, и вокруг нее три ниши, найдены шесть человеческих черепов и кости, мраморная колонка в один аршин вышины и два пьедестала, несколько небольших кусков мрамора и ломаных стеклянных браслетов, два медных перстня, две глиняные лампочки, пластинка золота в один вершок длины, 1/2 вершка ширины и в лист бумаги толщины и более ста монет. Судя по нахождению погреба внутри строения и в центре города и по открытым в нем монетам древнейшего и позднейшего периода, следует предположить, что он принадлежит древнейшему Херсонесу и что был засыпан мало-помалу, окончательно в XI столетии н. э. Между присланными Обществу 87 монетами из этой находки оказалась одна с бычьей головой, одна с профилем богини Херсонас и одна с именем Мойрия, кроме византийских: Василия I – 15 экз., Василия I и Константина VIII – 1 экз., Льва VI – 2 экз., Константина X – 2 экз., Константина X и Романа II – 2 экз., Романа II – 5 экз., Никифора Фоки – 2 экз., Ивана Цимисхия – 2 экз., Василия II – 1 экз., Констанция I – 1 экз. и Льва I – 3 экз. Сверх того свинцовая печать, принадлежавшая Георгию Касидику, протоспафарию и стратику Херсонскому, которой грубая работа и правописание свидетельствуют, что она выбита в позднейшее время…».

Чертежи исполнил штабс-капитан Д. С. Григорьев. За раскопками наблюдал иеродиакон Владимирского мужского монастыря отец Дионисий и учитель реального училища в Севастополе Г. Н. Добров.

Имя руководителя раскопок отчего-то не указано…

Как ни странно, но в наших ямах еще кто-то копошится. Значит, Д. сумел установить некое подобие дисциплины, с чем его и поздравляю. Ну, а как там у меня?

…Славик на кирке – дорвался до настоящего дела и страшно горд. Что там у нас, Слава? Да не выпрыгивайте из ямы, сам спущусь…