Текст книги "Хроники Иттирии. Песня Мора"

Автор книги: Андрей Талашко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Ведро заполнилось водой. Гарн осторожно опер оружие о закрытую створку ворот, подхватил поилку и направился к лошади. Переполненное ведро тут же выскользнуло у него из рук и окатилось по утоптанному полу амбара.

Бездыханная лошадь лежала на земле в черной кровавой луже. Вырванная огромными зубами глотка поблескивала белыми трубками трахей.

Гарн со всех ног бросился к дому, по дороге хватая свой меч.

Тварь проснулась! Но что могло ее разбудить? Неужели мальчишка опять что-то перепутал?

Мокрый до нитки наемник стремительно ворвался в дом.

– Тия, Кайрим, быстро в построение! Прайрал проснулся!

Гарн высунул голову за порог и уставился в темноту. Размеренный шелест тяжелых капель о соломенную крышу нарушал тишину. Булькала капель стекающей в скользкую грязь воды. Гарн резко обернулся. Только сейчас он понял, что ни Тия, ни Кайрим так и не отозвались.

– Тия!

Наемник дрожащей рукой провел по заросшему щетиной лицу, прогоняя поселившиеся в голове жуткие мысли.

– Кайрим…

Утробное ворчание раздалось из комнаты.

Выставив перед собой меч, Гарн кошачьим шагом направился на звук.

В свете костра прайрал казался еще более устрашающим. Огромная рептилия, не меньше сажени[10]10
  Сажень – мера длины, равная расстоянию между кончиками пальцев двух вытянутых в стороны рук (примерно 2,1 м.).


[Закрыть] ростом напоминала усеянную торчащими костьми болотную ящерицу. Дюжина длинных разветвленных шипов дремучими зарослями тянулись от шеи до хвоста зверя. Хищную башку усеивали сразу четыре острых рога, каждый не меньше аршина в длину. Не замечая пришельца, мощными когтистыми лапами чудище что-то усердно рыло в земле.

Гарн внимательно посмотрел под лапы твари. В земляном полу отчетливо вырисовывался ровный квадрат. Погреб! Огромный валун свалился с души воина, и он облегченно выдохнул. Кайрим и Тия успели спрятаться в подпол.

Гарн громко сглотнул. Тварь на мгновение замерла. Принюхавшись к новому запаху, костяное чудище развернулось к нему зубастой пастью. В наполненных злобой хищных глазах отражалось пламя костра.

Утробно зарычав, тварь сделала первый шаг, предусмотрительно обходя ярко алеющее пламя костра. К счастью Гарна, незаменимый помощник охотника был на его стороне.

Громко хекнув, воин с размаху запустил в чудовище свой меч. Тяжеленный двуручник плашмя ударился о костяные шипы на голове. Потеряв начальную прыть, меч лишь на излете заехал по оскаленной морде. Прайрал взвизгнул и привалился на землю, даря безоружному человеку драгоценные секунды. Гарн со всех ног бросился в сторону провала в стене.

С трудом продираясь через солому и бревна, наемник преодолел разваленную стену. Не сомневаясь, что тварь бросится за ним, выскочивший под дождь наемник со всех ног припустил к амбару.

Сзади раздался пробирающий до самых поджилок рев. Чудище выскочило из дома и помчалось следом за человеком. Гарн едва не поскользнулся в грязи на повороте, лишь с помощью предков устояв на расползающейся земле. Прайралу предки явно не помогали. Не справившись с управлением такой тушей, зверь завалился на бок, в липкую грязь. Вновь жалобно раздулась мощная глотка. Гарн не стал дожидаться, пока тварь поднимется на ноги, и бросился к открытым воротам.

Чудище внеслось в амбар на всем скаку. Не сумев вовремя остановиться, прайрал со всего разгона врезался в телегу, разнося свои носилки на щепы для костра.

Гарн, с трудом протиснулся через ветровое окно. Пообещав себе немного ослабить силовые тренировки, наемник вновь бежал к воротам амбара.

Прайрал вовсю терзал тушу несчастной лошади, вымещая на ней накопленную злость. К счастью, отмучившейся старой кляче до этого уже не было никакого дела.

Гарн с натугой навалился на тяжеленную дверь. Давно несмазанные петли натужно заскрипели, но поддались. С грохотом закрылись створки ворот амбара. Заперев чудом уцелевший за время запустения засов, наемник сполз по стене и облегченно опустился в лужу.

Чуть отдышаться – и идти доставать Тию и Кайрима из погреба.

Мощный удар отбросил Гарна на добрый шаг. За запертыми воротами взревела мощная глотка.

– Да когда ж ты успокоишься уже? – Закричал измученный наемник.

Из проломленных дубовых досок торчали застрявшие аршины кривых шипов. Ворота жалобно заскрипели, отпуская из сквозной раны озверевшую тварь. Не дожидаясь, пока чудище проломит последнюю преграду, Гарн со всех ног побежал к дому.

* * *

Подвал был совсем невысокий, скорее погреб для хранения продуктов. Толстенная крышка захлопнувшегося люка лишь подтверждала догадку.

Тия тут же подскочила к мужу и с силой прижалась к его губам.

– Милый, ты в порядке?

– Да, родная, все хорошо, – Гарн посмотрел в глаза девушки. – Я быстро бегаю.

– Ты за нами пришел? – Щурясь от света факела, спросил Кайрим.

– Нет, пока в гости заскочил.

Освободившись из объятий супруги, Гарн с силой воткнул факел в стену под люком. Жадное пламя тут же принялось облизывать холодную землю.

– А где прайрал?

Где-то сверху раздался разъяренный рев вновь упустившего добычу монстра. Спустя мгновение огромная лапа принялась скрести по трамбованному полу.

– Должно быть, там, – наемник кивнул в сторону выхода.

Гарн уселся на землю и стянул один сапог. Скрутив с ноги портянку, наемник сунул босую ногу обратно в обувь. Поднявшись с места, воин всадил мокрую тряпку чуть выше факела. Тут же заскворчало недовольное пламя. Тонкая струйка пара потянулась в щель между полом и крышкой убежища.

– Есть, конечно, более действенный метод. Но при дамах не будем, – удовлетворенно сказал Гарн.

Встретив непонимающий взгляд своего ученика, Гарн поспешил объяснить.

– Пописать на тряпочку. У любого хищника очень чувствительное обоняние. Этим можно и нужно пользоваться. Горячий пар, а особенно вонючий горячий пар, отбивает всякое желание лезть на рожон.

В подтверждение слов Гарна над головой раздавалось приглушенное толстой плитой рычание. Прайрал последний раз провел когтями по люку и то ли недовольно фыркнул, то ли чихнул.

– Ладно, – поспешил сменить тему Гарн. – Говори, что ты на этот раз натворил?

Кайрим шмыгнул носом, и снизу вверх виновато уставился на своего учителя.

– Что, снотворное плохо развел?

Кайрим вытер сопли руками и отрицательно покачал головой. Тия осторожно приблизилась и присела рядом с братом. Кайрим рукой попытался задвинуть что-то за спину.

Кто-то жалобно взвизгнул. Гарн внимательно посмотрел на мальчишку, потом перевел неуверенный взгляд на Тию и, наконец, на виновника представления.

Маленькое, размером с кошку, создание высунуло мордочку из-за спины Кайрима. Широкая пасть приоткрылась, и из груди утробной трелью вырвалось смешное старческое ворчание. Детеныш прайрала темными бусинами глаз уставился на Гарна.

Гарн сполз по холодной стене и принялся растирать бороду.

Все куски мозаики спешно становились по своим местам. Обычный прайрал и разродившаяся самка – это как медведь и пещерный ошкул. Во время рождения детенышей, безумство и сила матери прайралихи просто зашкаливает. Сердце твари увеличивается в размерах почти вдвое. Вся мощь мамаши направлена на то, чтобы любой ценой вырастить потомство, а потом погибнуть от полного истощения. Не удивительно, что обычная доза сонного зелья не подействовала как надо.

Мощный удар сотряс потолок. Стон рвущейся от натуги глотки пронимал до самых поджилок. Судя по всему, прайралиха принялась долбить по пышущему паром люку хвостом.

Жалобно запищав, еще не разумеющий, кто есть кто, детеныш прыгнул Гарну на колени. Впиваясь в ноги когтями, зверек попытался спрятаться под мышку самой большой, а значит самой сильной мамки.

Прайралиха на мгновение замолчала. Заслышав свое дитя, чудище принялось утробно ворковать.

Гарн невольно усмехнулся. Детеныш уткнулся носом в стену и теперь поскуливал, обняв наемника длинным, но пока еще не вооруженным шипами хвостом. Воин посмотрел на Кайрима.

– Где достал?

Мальчишка шмыгнул носом и в поисках поддержки посмотрел на сестру. Тия ободряюще улыбнулась.

– В деревне нашел, в которой мы его маму поймали. Она в заброшенном сарае яйцо отложила. Вот и повадилась на архаров ходить.

– Почему не сказал?

Кайрим потупил взгляд.

– Прости, Гарн, я думал, что смогу его оставить, – шмыгнул носом мальчик, – когда он подрастет…

– Кайрим, это дикое животное, понимаешь? Прайрал – это не лошадь и не варг, его нельзя приручить.

Мальчик хотел что-то сказать, но не решился.

Гарн взял увесистого детеныша за бока и неспешно передал его Кайриму. Зверек запищал. Мальчик осторожно принял поджавшего хвостик прайрала.

– Прощай, Царапка.

Кайрим поцеловал своего неудавшегося питомца в голову. Подбородок предательски задрожал, но уже почти взрослый мальчишка сумел сдержать слезы. Тия оказалась рядом и обняла брата за плечи. Царапка принюхался и потянулся к лицу мальчика. Шершавым языком маленький монстр принялся вылизывать лицо своей младшей мамки.

Гарн осторожно принял зверька обратно и направился к люку.

Детеныш сжался клубком в его руках, явно не желая выходить из укрытия к страшному ревуну. Хвостик был плотно прижат между лапами. Прямо за люком раздалось жадное сопение. Мамаша внюхивалась в запах своего чада.

Гарн передал Тие факел и осторожно приподнял люк. Огромная, усеянная копьями острых шипов башка встречала его на выходе. Длинная и узкая, как лошадиная. Только пасть кривой линией тянулась аж до шеи.

Наемник осторожно положил упирающегося детеныша на пол. Юный прайрал подскочил на ноги и метнулся обратно к Гарну, ни в какую не желая идти к своей страшной как смерть мамаше.

Наемник оттолкнул детеныша от себя. Прайралиха лизнула своего детеныша, и тот повалился на пол. Горячее дыхание чудища обожгло лицо Гарна. Самка прайрала утробно заворковала. И детеныш ответил ей сдавленным писком.

Наемник чувствовал, как трясутся его ноги. Держать люк одной рукой даже для него было тяжеловато. Надо было ждать. Захлопнуть крышку перед носом он не мог. Почует тварь опасность для своего детеныша, тогда точно разнесет их укрытие к марлокам.

Легкая ладошка опустилась на плечо Гарна. Любимая супруга как всегда была рядом, готовая разделить и радость, и боль. Юрким ужом сбоку скользнул Кайрим. Подтянувшись на руках, мальчишка высунул из люка голову. Гарн поспешил подставить ногу, чтобы рыжий непоседа мог на него опереться.

Детеныш сдавленно пискнул и принюхался. Сперва к страшному чудищу, с запахом настоящей мамы, затем сразу к трем мамам, которые больше совсем ими не пахли.

Зверек внимательно посмотрел на высунувшиеся из люка головы и издал то ли рык, то ли отрыжку. Отвернувшись от приемных родительниц, шатающейся походкой Царапка направился к своей настоящей маме.

Гарн, Кайрим и Тия смотрели, как огромное чудище и его маленькая копия, широко размахивая хвостами, уходили в дождливую ночь.

* * *

Замученный очередной изнуряющей тренировкой, как обычно, назначенной ему садистом Гарном, Кайрим плелся домой, едва волоча за собой ноги. С самого утра здоровяк заставил проделать столько упражнений, что вообще удивительно, как мальчишка умудрился не свалиться без сил еще в середине дня. А потом еще и бег на пять верст[11]11
  Верста – мера длины примерно равная 1 км.


[Закрыть].

– Вот тебе и Именины. Даже не вспомнил никто, – пробубнил самому себе Кайрим.

В Захолмянке его Именины всегда отмечали. Приходили дети, тетка Вольха накрывала стол. Они много играли и дурачились. А потом был огромный медовый пирог и много подарков. А тут… Ну и марлок с ними. Сейчас он придет домой, переоденет рубаху и пойдет к ручью. За то время, что они жили в этом лесу, Кайрим уже успел найти свое «секретное место», где можно спрятаться от всех, смотреть на звезды и мечтать.

Мальчик подошел к небольшой перекошенной от старости землянке. Судя по бродящей в ветровых окнах темноте, в заброшенном домике лесника никого не было. Тем лучше. Не будет неудобных разговоров про забытые Именины и беготни из угла в угол в надежде отыскать что-нибудь ненужное, что можно было бы ему подарить.

В очередной раз за вечер обреченно вздохнув, Кайрим переступил высокий бревенчатый порог и тут же застыл с открытым ртом, не веря своим глазам.

В кромешной темноте дома прямо посреди комнаты летали стайки жужжащих зеленых светляков. Маленькие зеленые огоньки кружились по всему дому, то останавливаясь и прилипая к стене, то вновь взмывая в воздух и продолжая свой завораживающий танец. Озираясь по сторонам и стараясь никого не задавить, Кайрим медленно прошел к столу, где нестройным рядком горели страшненькие, скрученные из воска руками-оглоблями, свечи. Ровно двенадцать штук. Они были зажжены совсем недавно, как будто кто-то ждал только его возвращения. Свечи были аккуратно вставлены в огромный пирог. Точно такой, как готовила мама. В прошлой, совсем другой, жизни.

Кайрим стоял с открытым ртом, не веря своим глазам.

«Неужели они не забыли? Сейчас должна распахнуться дверь, и Тия вместе с Гарном выпрыгнут с криком «Сюрприз!».

Кайрим представил бородатого великана, с радостным криком выпрыгивающего из темноты в берестяном колпаке. От такого зрелища может и сердце колом стать. Кайрим весело прыснул своему богатому воображению. Откуда-то снизу раздался цокающий звук, словно много маленьких коготков одновременно ударялось о деревянный пол.

В Кайрима врезалось что-то мягкое. Невидимый в темноте большой и теплый комок издал смешное ворчание и тут же принялся лизать ногу именинника. Мальчик присел на корточки и дотронулся до теплой и очень мягкой шерсти. Зверек вовсю измазывал слюной руку Кайрима, но лишь поняв, что человек уже попал в его сети, мохнатый комок заполз на колени и прилялся лобызать лицо.

Кайрим поднялся на ноги, держа на вытянутых руках лижущее воздух чудо. В свете восковых свечей мальчик рассматривал свой подарок. Смешное существо сплошь состояло из складок. Казалось, что кожи у него было на троих таких же, как и он сам. Словно выжатый наполовину дорожный тюбик со шпиком.

Тюбик поджал под себя задние лапы и небольшой хвост-сосиску и черными глазками бусинами весь внимание уставился на человека. Кайрим не смог сдержать смех, глядя на нелепый вид этого маленького существа с отвислыми щеками и толстым лысым брюшком. Тюбик затрясся в руках парня, а потом, то ли от испуга, то ли от счастья, начал бесцеремонно писать прямо на рубаху своего нового хозяина.

Часть Вторая
Проклятый

Пролог

Хватаясь за выступы острыми серповидными когтями, неуклюжая на первый взгляд косматая туша ловко взбиралась по отвесной скале.

Хмырь помянул чью-то мать. За все годы своей работы он еще ни разу не видел такого чудища. Да в ней аршинов[12]12
  Аршин – мера длины, равная расстоянию от кончиков пальцев руки до плеча (примерно 70 см.)


[Закрыть] семь длины будет. А если еще хвост посчитать, то все пятнадцать. Даже больше прайрала… Такого обычной стелой точно не возьмешь…

Тварь остановилось за несколько шагов до вершины. Ухватившись длинными лапами за каменный козырек, резкими птичьими движениями оно принялось высматривать что-то внизу.

Интересно, сколько золотых отвалил бы Маррок за такого зверя. Это тебе не двух сабанов с варгами стравливать. Посмотреть на такое чудище съехалось бы пол фирийской пустыни. Вот бы ее с прайралом каким на Арену поставить…

По спине охотника побежал диковатый холодок.

Хищные янтарные глаза неведомого монстра смотрели прямо на него. Один удар сердца, и, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами от серого гранита, тварь камнем бросилась вниз.

Схватив свое оружие, тристарский арбалетчик стремительно вынырнул из зарослей и со всех ног помчался прочь от раскрытого убежища. Тварь умудрилась разглядеть его среди зарослей за полверсты…

Солнце на мгновение померкло. Тут же за спиной раздался оглушительный треск ломающихся веток. Громко закричало и тут же захлебнулось в диком рыке какое-то животное. Тяжело сотрясая сжавшийся от страха воздух, прямо над головой человека взмыл крылатый монстр.

Хмырь оступился и кубарем полетел на землю. Заливаясь проклятьями вперемешку с молитвами предкам, охотник перевернулся на спину. Вскинув перед собой тяжелый арбалет, наемник нажал на спусковой крючок.

Толстый болт со свистом врезался прямо в плечо твари. Пробирающий до самых потрохов рык боли ударил по ушам. Что-то большое полетело в охотника.

Хмырь едва успел перекатиться на бок, как десятипудовый сабан рухнул на то место, где он сам только что лежал.

Вновь хрустнули ветки. Подбитая тварь проделывала в лесу целую просеку.

Раздались человеческие крики. Наконец, опомнившиеся охотники бежали на помощь.

Очередной отчаянный рык, и раненый монстр вновь взметнулся в небеса. Сразу пять стрел светлыми росчерками взмылись в небо. Но вместо того, чтобы впиться в плоть чудища, все они лишь отскочили от бронированной шкуры.

Кренясь в сторону подбитого крыла, раненый монстр улетал в сторону гор.

Глава 1. Мантикора

Кряхтя и отдуваясь, весьма не стройный парень ковылял вдоль целого ряда одинаковых, прилипших друг к другу забегаловок. Сейчас все ночные заведения были закрыты, и тристарского коновала провожали пустые глазницы до смерти уставших трактиров.

Улица была пуста и безжизненна, разве что в одном из переулков как-то совсем уж жалобно метила ни кому кроме нее не нужную территорию полудохлая собака. Из темного окна одного из зданий до Калеба долетел сладкий запах браги. Вспомнив, сколько этой дряни он накануне выпил с пастухом Болом, парень с трудом подавил приступ тошноты.

– Кто еще тут шляется?!

Калеба резко схватили за бок.

– М-марлокова мать! – Подпрыгнул от неожиданности он.

Калеб быстро обернулся и увидел перед собой стройную девчачью фигурку. Невысокая, на полторы ладони ниже самого парня, стройная, с большими карими глазами, прямым носом и ослепительной улыбкой. Каштановые волосы девушки были завязаны в две длинные смешные косички.

– Ну, Л-линг. Ты х-хочешь, чтобы у меня сердце стало? – Жалобно пропищал парень.

– Прости, Калеб. Я совсем забыла, что к тебе надо подходить издали, махая синими флажками.

– Я бы п-посмотрел, если бы к тебе накануне точно так же стая в-варгов подкралась, – принялся оправдывать свое не совсем мужественное поведение парень. – Разве что з-за талию руками не хватали.

– Может, не нашли просто? – Линг с наигранно серьезным видом пощупала Калеба за бока.

– Все, все! – Калеб отскочил от девушки. – Н-ну, хватит, я же щекотки боюсь.

Линг одарила вечно заикающегося парня обезоруживающей улыбкой.

– Составишь компанию до города? – Наконец, спросила она.

– Й-если щекотаться не будешь, – Калеб наигранно скрестил руки на груди и косо посмотрел на свою подругу.

– Идет, – усмехнулась Линг и схватила его под руку.

– Что ты д-делала в Трущобах с самого утра? – Спросил Калеб у своей попутчицы.

– То же, что и ты, – ответила девушка.

Брови парня поползли вверх, что заставило Линг звонко рассмеяться.

– Да не бухала я! – Наигранно сердито вскликнула она. – Работала! Слышал ведь, что вчера на арене ошкул убил сразу пятерых варгов? – Дождавшись утвердительного «Угу», девушка продолжила. – Так вот, Маррок хотел именно ошкула слить. Тот ранен и точно не успеет восстановиться до Игр. А тут на тебе, выстрелило. Разумеется, пять варгов для рядового дня – это слишком. Пришел приказ отловить тех, что ты нашел.

– Ничего себе т-ты скажешь, нашел! – Проворчал Калеб, с серьезной миной. – Я чуть пару к-кирпичей у себя в штанах не нашел, когда они на нас поперли.

Девушка звонко усмехнулась.

– В итоге, разумеется, никого не выследили, – продолжила она. – Я проследила, чтобы эта стая больше сюда никогда не совалась. Да и вряд ли, после того как я разбрызгала по округе добрые полведра мочи прайрала, хоть один хищник рискнет подходить к Тристаре ближе чем на лигу.

Линг сняла с пояса походную флягу и, достав пробку, протянула ее другу.

– Это что, т-та самая моча прайрала? – Калеб скорчил мину.

– Сам ты моча прайрала, – надув губки, бросила Линг. – Водички попей. Выглядишь, словно на сеновале спал.

– А, тогда спасибо, – Калеб взял флягу и жадно прильнул к ней губами.

Прохладная жидкость тут же разлилась по пересохшему рту, прогоняя скребущихся в горле пыльных кошек. Свежая и невероятно вкусная. Калеб с трудом оторвался от фляги и с облегчением вздохнул. Только в такие моменты понимаешь, как мало надо для счастья.

– А ты сам, что делал в трущобах с самого утра? – Весело изучая реакцию друга, поинтересовалась девушка. – Я думала, что накануне Игр коновалы ни на шаг не отходят от Арены.

– Куда ж мы денемся-то?

Голова Калеба вновь пошла кругом. Запрятавшийся где-то в организме алкоголь был безжалостно вымыт из своего укрытия. Для равновесия парень отставил ногу назад.

– С-сейчас у архаров гон. Это тоже входит в м-мои обязанности.

– Должно быть, зрелище то еще было, раз целую стаю варгов просмотрели, – голосом строгой начальницы сказала Линг.

Калеб засмеялся и, подыгрывая девушке, скорчил мину провинившегося.

– Д-да, если долго смотреть на двигающиеся причиндалы архара, можно и в с-сеанс самосозерцания впасть, – усмехнулся он.

Карие глаза Линг весело блеснули, и она прыснула мелодичным смехом. Перезвоном колокольчиков он отразился от стен пьяных трактиров, эхом разносясь по округе.

– Хорош ржать, шмара! – Истеричный женский крик прилетел откуда-то сверху.

Калеб сверлящим взглядом уставился в окна второго этажа. Наглая баба не спешила показаться на выходящем на улицу балконе.

Кто-то вырвал флягу из рук парня. Совершив сумасшедший кульбит, тяжелый сосуд влетел в открытую на балконе дверь. Руководствуясь командой разлетающегося вдребезги стекла, друзья поспешили прочь от дома разъяренной проститутки.

* * *

Калеб постучал в небольшое обитое жестью окошко. На стук долго никто не отзывался. Линг стояла где-то позади и ногой пинала камушки, по одному запуская их в огромные ворота. Лишь спустя несколько минут послышалась возня, ругань, затем бряцание ключей.

– Чего надо? Йик! – Раздался противный писклявый голос.

Из открывшегося окошка, сотрясаясь дюжиной небритых подбородков, на них маленькими свиными глазками смотрел весьма нетрезвый субъект.

– А-а-а-а-а-а! Конеложец и его баба. Что вы тут шляетесь с самого утра? Йик! – Толстяк сделал паузу, борясь с тем, чтобы вместе с его иканием, не выскочила брага, которую он тщательно вливал в себя всю ночь. – Не видите, ворота закрыты!

– И мы рады тебя видеть, Хорэк, – холодно сказала ставшая рядом с Калебом Линг. – К твоему сведению, ворота открываются по Солнцу, а не когда вздумается.

– Что? Это ты мне сказала? Да я… Йик!

Внезапно человек, названный Хорэком, осекся, закрыл опухшие от вчерашней пьянки глаза и начал раскачиваться вперед-назад на носках. Спустя пару долгих мгновений, толстяк неожиданно расплылся в противной счастливой улыбке, обнажив редкие пеньки коричневых зубов.

– От, это ты точно подметила. Я – Хорэк. Хо-рэк, а не ХорЕк! У-у-у-у, поубивал бы! – Толстяк потряс кулаком, обращаясь к полу за своей спиной.

Хорэк резко повернулся, и его заросший редкой щетиной подбородок несколько раз подпрыгнул и зашелся волнами.

– Десять медных! – Резюмировал стражник.

Калеб видел, как медленно надувается Линг. Она уже была готова высказать обнаглевшему толстяку все, что о нем думает. Калеб молнией подскочил к девушке и зажал ей ладонью рот.

– Л-линг, давай просто сделаем, как он сказал, и пройдем, наконец, в В-верхний, – Калеб молящими глазами посмотрел на подругу.

Девушка зыркнула злым взглядом на парня. Ради друга она была готова даже на то, чтобы оставить такую наглость безнаказанной. Линг обмякла и так же медленно, как мгновение назад надувалась, выдохнула полной грудью. Отсчитав десять маленьких монеток, Калеб протянул их стражнику.

– Ладно, пропущу на этот раз! Только чтоб никому, – погрозил жирным пальцем Хорэк. – У меня тут… Секретное задание! Йик! Может быть.

Окошко со звоном закрылось. Звякнул замок. Большая дверь, обитая железом, открылась, и из нее, неуверенно покачиваясь на коротких толстых ногах, показался сильно оплывший жиром человек. Форма его тела больше всего напоминала бочку. Рядом с Хорэком Калеб казался настоящим атлетом.

– Проходи по одному. Йик! – Приглашающе махнул рукой толстяк.

Калеб и Линг по очереди переступили высокий порог и оказались в небольшой сводчатой арке. Весь каменный пол был завален пустыми бутылями из-под плодового вина и браги, очистками лука и мелкими обглоданными костями. По углам трупами валялись вусмерть пьяные стражники.

– Ж-жалование дали? – Полюбопытствовал Калеб, стараясь не наступить на бравых защитников Тристары.

– Хрена лысого! – Гневно затряс подбородками Хорэк. – Как всегда, задержат на седмицу… Йик! А то и на две. Вчера тварь новую поймали. С крыльями такую…

Хорэк откупорил неизвестно откуда взявшуюся бутыль и, закатив глаза, прильнул к горлышку.

– Мантикора? – Хором воскликнули опешившие Калеб и Линг.

– Ага, мать ее… Кору, – Хорэк закрыл горе очи и начал медленно сползать по стене. – Все, валите. Мне работать надо.

Калеб не сразу заметил, что плечи девушки затрясла мелкая дрожь.

– Линг, что случилось? – Парень, недоуменно уставился на подругу.

– Ее поймали! – Выдавила девушка, хлюпая на глазах распухающим носом.

Калеб, ровным счетом ничего не понимая, сперва обмяк, но тут же, спохватившись, осторожно обнял Линг за плечи.

– Калеб, ты что, правда не понимаешь? Это та мантикора, которую мы видели в горах. Она прилетела на запах прайрала… Мантикоры охотятся на прайралов.

Девушка в очередной раз всхлипнула.

– Ее поймали из-за меня…

* * *

– В-вопреки мнению, м-мантикоры не ядовиты. Их «жало» на конце хвоста – это на самом деле р-роговое образование э-пи-дер-мального происхождения. П-простыми словами – коготь.

Калеб не унимался с того самого момента, как они вошли в подземелья Арены. Линг, идущая рядом со своим другом, за всю дорогу ни разу не улыбнулась. Калеб считал своим долгом отвлечь подругу от надуманного чувства вины.

– З-знаешь, что в холодную погоду мантикоры могут з-заворачиваться в крылья, как в плащ?

– Да, ты уже говорил, – Едва живым голосом сказала девушка.

Идя вдоль рычащих, чавкающих, блеющих клеток с сабанами, скорпионами, варгами и ошкулами, Калеб невольно ускорял шаг.

– Вот, так перепонка на крыльях – это не просто к-кусок кожи, она пронизана сосудами, мышечными в-волокнами и нервами. Она очень теплая. В холодную погоду мантикоры могут заворачиваться в свои крылья…

Линг остановилась. Заговорившийся парень хотел было обернуться. Но, лишь повернув голову, застыл с открытым ртом.

Солнечный свет пробивался через отверстия в потолке и стенах, хорошо освещая небольшую клетку.

Мантикора с трудом поднялась с места и на подгибающихся лапах плелась в самый дальний угол явно не подходящей ей по размеру клетки. Из груди измученного животного вырывался угрожающий утробный рык.

Животное едва стояла на ногах. Иссушенное тело больше напоминало обтянутый шкурой скелет.

Тонкие лапы задрожали, и истощенное тело рухнуло на мягкий песчаный пол. Тяжело выдохнув, мантикора теперь уже как-то безразлично посмотрела на все еще стоящих перед ней пришельцев и лизнула торчащий из плеча арбалетный болт. Место попадание снаряда сильно вздулось. Плотная шерсть на месте раны полностью покрылась бурой коркой из запекшейся крови и ихора[13]13
  Ихор – гной, продукт распада тканей при сильном воспалении раны.


[Закрыть].

Сердце Калеба обливалось кровью. Не таким он ожидал увидеть самое редкое создание Иттририи. Тут и коновалом не надо быть. Настолько запущенная рана смертельна.

В шаге от парня всхлипнула Линг.

Калеб с трудом оторвал взгляд от умирающей мантикоры и посмотрел на девушку. По щекам Линг катились слезы. Парень подошел к подруге и обнял ее за плечи.

– Калеб, это я виновата.

– Линг, ты тут ни при чем. Не ты запустила этот болт…

Калеб не успел договорить. В одно мгновение все пространство утонуло в зверином реве. Барабанные перепонки едва не лопнули. Парень закрыл собой Линг.

Вскочившая на лапы мантикора с разворота ударила бронированным хвостом о прутья вольера. Решетка жалобно застонала и задрожала в конвульсиях. С потолка посыпалась каменная крошка.

Линг испуганно вжалась Калебу в грудь. Из соседних вольеров хором отозвалось жалобное скуление десятков до смерти перепуганных тварей.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось.

Оглушенный, ничего не понимающий Калеб обернулся в поисках того, что могло привести в бешенство мантикору. Взгляд парня остановился на скалящейся роже Хорэка. Толстый стражник сжимал тонкую метательную трубку.

– О, как зарычала, тварюка! – Жирдяй скорчил рожу.

– Что ты творишь, идиот?! – Набросилась на него Линг.

– Работу свою! – Тут же окрысился тюремщик.

– Сонное зелье в еду мешать можно! – Линг разошлась не на шутку. – Зачем стрелять было?!

– А так веселее, может быть! – Не уступал Хорэк. – И с вас поржал, и тварюку эту шуганул!

– Я тебя сейчас самого шугану, гаденыш.

Линг закатала рукава и уверенно шагнула к тюремщику. Ухмылка на лице толстяка тут же исчезла. Громко взвизгнув, Хорэк бросил в стремительно приближающуюся девушку свое недавнее оружие и, развернувшись, направил сверкающие пятки в сторону коридора.

Линг с легкостью увернулась от летящей в ее сторону трубки и послала жирдяю емкое проклятие. Тут уж даже сапожники из района Мастеров покраснели бы, точно Даррионские монашки.

Мантикора полулежала в центре клетки, из последних сил борясь со снотворным. В последний раз совладав с тяжелеющими веками, животное пробурчало что-то обвиняющее и рухнуло на землю.

* * *

Калеб обошел мантикору по кругу, вновь поразившись размерам этого несчастного исполина. Не меньше пятнадцати аршинов, половина из которых приходилась на хвост. Ненадолго задержавшись у ног животного, парень сделал огромные глаза и присвистнул.

– П-поздравляем! У вас мальчик. Н-настоящий крепыш!

Впервые за день Линг невесело улыбнулась.

– Ну что, не будем терять время, – закатывая рукава, уверенно бросил Калеб.

Обычно застенчивый и скромный, он полностью менялся, стоило лишь взяться за работу. В такие моменты даже извечное заикание жалобно забивалось в самый темный угол.

Парень подошел к зверю и осторожно выдернул из морды небольшую сулицу[14]14
  Сулица – дротик.


[Закрыть]. Пожалуй, единственное место, где такой зубочисткой можно было пробить шкуру этого исполина.

Друзья работали быстро и слаженно. Линг было не впервой помогать Калебу с лечением. Правда, настолько запущенный случай им еще не попадался. Старая загноившаяся рана была очень серьезная.

Калеб обрил мешающую шерсть, и принялся отпаривать спекшуюся кровавую корку. Самое сложное было извлечь древко арбалетного болта. Семь потов сошло с парня, но благодаря Линг, спустя бесконечные полчаса железная заноза упала на мягкий песок. Еще больше времени срезали отмершие ткани, вычищали безнадежную рану и накладывали первые ряды внутренних швов.

Если б не Линг, Калеб бы точно не справился с такой задачей. Девушка постоянно была рядом, подавала и принимала инструменты, подогревала воду на разведенном тут же костерке. Замешивала травы отвары и мази для промывания и обработки раны.