Текст книги "За последним порогом (СИ)"

Автор книги: Андрей Стоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Теперь моя очередь. Надо сосредоточиться, чтобы петуха не дать, и чтобы голос не дрожал: «Я, Кеннер Арди, от имени семьи Арди даю Кире Заяц кров и защиту, и в том клянусь перед Силой своей кровью.». Уф, вроде нормально сказал.

Мы соединяем окровавленные ладони, потоки Силы у алтаря вскипают, и через соединённые руки проходит что-то вроде электрического импульса, на миг сводя наши мышцы в судороге и вдавливая наши порезы друг в друга.

* * *

– Значит так, Зайка, – сказал я, когда мы вернулись домой и немного отошли от посещения храма, – во-первых, ты теперь всегда должна носить вот этот гербовый значок. Запомни, что теперь тебя не может арестовать стража, и не может судить мещанский суд. Стольник считается равным ненаследному дворянину, наш поверенный потом тебе объяснит все детали.

Далее. Во флигеле наверху мансарда из трёх комнат, это теперь ваш дом. Мансарду уже привели в порядок и завезли туда мебель. Сейчас подъедет фургон с грузчиками, переезжайте с братом. Семья обеспечивает вам стол и кров, и дополнительно на время учёбы в старшей школе тебе будет идти стипендия две дюжины гривен в месяц. На эти деньги вы должны прилично одеваться, чтобы не позорить семью, ну и на мелкие расходы вам с братом должно хватить. Это основное, остальное спрашивай по ходу дела.

– Господин, а что я должна буду делать?

– Главное – учиться. Хорошо учиться! В старшую школу ты опоздала на два месяца, так что тебе надо будет догонять. Придётся позаниматься с репетиторами. Я поручился за тебя перед госпожой Милославой, не подведи меня.

– Я не подведу, господин. – Зайка была смертельно серьёзна.

– Я в тебя верю, – улыбнулся я ей, – всё, иди смотри свой новый дом и переезжай.

Через три дня к нам на утренней пробежке присоединились Зайка с братом в новеньких спортивных костюмах. Мама одобрительно им кивнула, а я окончательно уверился, что не ошибся с выбором.

Глава 9

Вот, наконец, и закончилась осень. Ещё вечером было тепло и сыро, но к ночи налетел ветер и принёс снежные тучи. К утру весь город завалило снегом, и дядька Ждан с раннего утра заменил колёса на зимний комплект с шипованной резиной, предварительно откопав гараж. И всё равно, несмотря на мощный мотор и шипы, путь до школы оказался ещё тем приключением. Улицы были завалены снегом чуть ли не по колено, а прямо напротив любимой Ленкиной кондитерской «Безе и сливки» застряла конка. Лошади, уже изрядно присыпанные снегом, смирно стояли, сунув морды в торбы с овсом, а кучер, нахохлившись, сидел на облучке, дожидаясь, когда его откопают коммунальщики. Говорили, что во многих школах отменили занятия, но в нашей мажорской школе на конке никто не ездит, так что мы учились как обычно. Богатые тоже плачут, да.

К этому времени парни у нас в классе постепенно разделились на две группы. Трое ребят, с которыми я вообще никак не пересекался, в основном крутились возле Штайна, а Бажан Второв общался со мной. Ну как общался? За короткую пятиминутную перемену мы только и успевали, что сложить свои тетради в сумку, перейти в другой класс, и достать всё, что нужно для урока. Общались только в столовой, во время тридцатиминутного обеда. Как зэки у Солженицына, «кушали вместе». Тяжела жизнь отличника, хе-хе. Общение происходило только в школе, конечно – это здесь мы оба школьники, а за воротами школы между нами пропасть. Общество здесь хоть и современное, но всё же глубоко сословное.

Девочки наши кучковаться не стали, зато активно начали делить мальчиков. Тщательно припудренные синяки и тёмные очки, маскирующие заплывшие глаза были обычным делом. На меня тоже было несколько заявок, но Ленка с претендентками каждый раз разбиралась быстро и без всякой жалости. Поединки в дуэльном зале показали её абсолютное превосходство; пару раз недовольные конкурентки объединялись и отлавливали её в тихих уголках для вдумчивых бесед. Оба раза дело кончалось выбитыми зубами и истериками директора, но Ленка к директорскому гневу неизменно относилась с царственным пренебрежением.

В отличие от меня, Бажан участвовал в процессе много, охотно, и со вкусом. Он внезапно почувствовал себя супермоделью. Не только он, конечно – все парни почувствовали себя звёздами. Глядя на этот шабаш, мне стали понятны презрительные отзывы мамы о мужчинах – когда красивые девчонки из-за тебя дерутся, а ты только пальцем показываешь кого до себя допустишь, это здорово развращает. Неудивительно, что из одарённых часто получаются разбалованные альфонсы. Вот смог бы я этому сопротивляться на их месте? В принципе, я верю, что смог бы, но положа руку на сердце, совершенно бесследно такое всё равно бы не прошло. Даже для меня, с опытом взрослой жизни, а что говорить о подростках?

Сегодня за нашим столом кроме постоянных участников – меня, Бажана, и Ленки – было три бажановских пассии. Лида Шенбах последнее время была рядом с Бажаном постоянно, и очевидно, претендовала на переход в категорию постоянных подруг. Ещё двое девчонок были с нами впервые, у Бажана только что произошла частичная замена состава. Толи он заменил, толи девчонки сами заменились, я в эту кухню предпочитал не вдаваться. Сейчас все они и Ленка мило щебетали, обсуждая какие-то свои непонятные мужчинам дела. Для меня всегда было загадкой – когда они вот так говорят все одновременно – это они как-то сразу ото всех воспринимают информацию, или же они просто друг друга не слушают, а каждая чирикает о своём?

Мы с Бажаном оказались предоставлены сами себе. Вяло повозмущались, что Лентре нам опять на дом назадавал столько, что непонятно, когда это всё решать. Внезапно Бажан сказал:

– Кеннер, а помнишь, что ты ещё в самом начале предлагал?

– Предлагал? – удивился я. – Нет, я не помню, чтобы я что-то тебе предлагал. Напомни, пожалуйста.

– Ну, если у меня получится что-то конкретное. Насчёт сотрудничества.

– Ах, это, – наконец вспомнил я, – ну, я бы не назвал это прямо вот предложением. Я говорил, что можно будет обсудить. У тебя что, появился какой-то результат?

– Не совсем у меня, – Бажан смутился, – на самом деле этим всем брат занимается, он недавно закончил Академиум по ремеслу. А я ему помогаю.

– Два брата, и оба одарённые? – поразился я. – Большая редкость. Ну ладно, а что конкретно вы хотите? Финансирование, производство, защиту?

– Всё, наверное, – ответил Бажан, немного подумав, – у нас только разработка, и то немного незавершённая.

– Тогда подготовьте письменное предложение. Что у вас есть, что вы хотите получить, и что вы готовы предложить.

– А попроще никак? – спросил Бажан тоскливо.

– Как попроще? – не понял я. – Встретились, поболтали, я из кармана вынул пачку денег и дал её тебе?

– Ну не так, конечно…

– Бажан, о каких деньгах ты говоришь? Если речь о дюжине гривен, то я тебе их так одолжу, без всяких бумажек.

– Нет, не о дюжине, конечно. И там производство ещё.

– Значит, разговор будет серьёзный. Скажи брату, пусть пишет предложение. Мои люди его оценят, просчитают, подготовят свои варианты. А потом уже встретимся и будем разговаривать предметно.

– Ясно, – вздохнул Бажан, – передам.

* * *

Встреча состоялась нескоро – пока Второвы подготовили бумаги, пока переделывали их по списку наших замечаний, пока уже мы с этими предложениями разбирались, так и прошёл месяц. Но в конце концов со всеми неясностями разобрались, и пришла пора встретиться лицом к лицу. Встречу решили провести в комнате для совещаний «Артефакты», да собственно, других вариантов и не было. Не в ресторан же идти, в самом деле?

С собой я взял одну Зайку, наш поверенный Томил Бодров понадобится только на последнем этапе. Зайка с модной стрижкой и в строгом деловом костюме выглядела на миллион. Картину, правда, немного портил слишком молодой вид, ну так не мне на это жаловаться. Я незаметно показал ей большой палец, и она мило порозовела. А по дороге меня немало повеселили лица встречавшихся нам сотрудников заводоуправления. Зайку узнавали сразу, и чудесное превращение мальчика-гавроша в дорого одетую дворянку производило эффект, сравнимый с ударом по голове.

С Бажаном пришли на встречу его брат Дражан, и Милен, их отец. После взаимных представлений я взял слово:

– Итак, достойные, насколько мы поняли ваше предложение, вы хотите получить от нас финансирование разработки…

– Завершающей части разработки. – перебил меня Дражан.

Нет, ну что за люди! Если уж ты закончил Академиум, и поднялся вверх в этом пресловутом социальном лифте – найми учителя этикета, научись себя вести в новом для тебя обществе.

– Господин Дражан, – холодно сказал я, – давайте всё же попробуем говорить по очереди.

– Э-э, извините, – смутился он, – э-э, господин Кеннер.

Он что – безумный учёный не от мира сего? В таком случае Второвым стоило бы заткнуть ему рот и держать его тут просто для антуража.

– Продолжим. Вы хотите получить средства на завершение разработки, далее второй очередью уже более значительную сумму на строительство завода и запуск производства. То есть полное финансирование, верно?

– Именно так, господин Кеннер. – откликнулся Милен.

Разработку они предлагали действительно интересную. В своей заявке они не вдавались в детали, но я потребовал полной информации, и в конце концов Второвы открыли свои секреты под мою клятву Силой. Изобрели они связное устройство на базе призванного мелкого духа. Дух вселялся в небольшой предмет вроде кулона, который затем ломался на несколько частей, причём дух по-прежнему присутствовал в каждой части. Дух транслировал обратно каждую направленную ему мысль, так что слышать её могли все владельцы частей амулета. Если пользователь был эмпатом, то после некоторой тренировки он мог передавать мысль даже не проговаривая её вслух. Один из тех случаев, когда идея лежала на поверхности, но никто до неё не додумался из-за инерции мышления. Дело в том, что духи всегда требовали жертву, а поскольку жертвоприношения в нормальных странах были под строжайшим запретом, использование духов ремесленники в принципе не рассматривали. Однако для таких мелких духов, по сути ауральных паразитов, в качестве жертвы хватало фонового излучения ауры, так что формально под запрет они не подпадали. Для того, чтобы понять это, достаточно было внимательно прочитать свод законов, но ремесленники их обычно не читают, а юристы не делают артефактов.

– В обмен на это вы предлагаете нам половинное участие без гарантий возврата инвестиций. Рискну предположить, что наша семья не первые, к кому вы обратились, но прочих инвесторов не устроил размер доли. Я угадал?

– Да, мы обращались к Стеблевым. – неохотно признался Милен.

– А почему вас не устраивает производство на базе «Артефакты» с лицензионными отчислениями? Это ускорило бы дело, да и расходы бы сильно сократились. Вы заработаете таким образом больше, причём без всяких хлопот.

– Мы бы хотели производить продукцию на нашем предприятии. – упрямо возразил Милен.

– Ясно, – вздохнул я, – полагаю, вы собрались уходить от Стеблевых, и видите себя в должности управляющего своего завода. Ну что же, не вижу возможности вас переубедить. В таком случае, чтобы мы могли обсуждать вопрос долей более предметно, госпожа Кира представит нам свой анализ перспективы возврата вложений. Госпожа Кира, прошу вас.

Зайка открыла свою папку, и несчастные Второвы тут же поняли, почему народ не любит финансистов. Эластичность цены… кривая спроса… амортизация основных средств… наконец противник был окончательно раздавлен, и Зайка подвела итог:

– Таким образом, исходя из умеренно-оптимистичной кривой спроса, стандартная доходность инвестиции в двенадцать процентов в течение стандартного периода в тридцать шесть лет, достигается при размере нашей доли не менее семидесяти восьми процентов.

– Благодарю вас, госпожа Кира, за исчерпывающий доклад, – я кивнул Зайке, – моя оценка лежит примерно в том же районе, но ваши расчёты, безусловно, точнее.

Её расчёты уж всяко точнее, потому как я в экономике и финансах ничего не смыслю, и оценки мои совершенно с потолка. Но это, конечно же, большой секрет.

– Я полагаю, достойные, что мы сумели обосновать наше требование доли в размере восьмидесяти процентов. Это абсолютный минимум, на который мы готовы пойти.

– Кхм. Мы обдумаем ваше предложение, господин Кеннер. – сказал старший Второв.

– Когда вы будете обдумывать, я попросил бы вас обратить внимание ещё на один момент. Именно наше значительное участие полностью защитит вас от попыток навязать вам договор протекции. И тем более от попыток принудительно войти в долю – войти, разумеется, бесплатно.

– Какой ещё договор протекции? – удивился Второв.

– Любое предприятие простолюдинов платит за протекцию пятнадцать, а то и двадцать процентов. Без нас вы тоже будете платить.

– Мы платим налоги князю, почему мы должны платить кому-то ещё?

– Кому-то ещё не должны, конечно. – согласился я. – Князь ведь тоже даёт протекцию, его ставка двадцать процентов. Должен сказать, у меня появляются сомнения насчёт успешности этого предприятия. Как вы собираетесь им управлять, не зная особенностей ведения дел в княжестве? Вы ведь, почтенный Милен, раньше занимались только вопросами производства? Если вы претендуете на пост управляющего, самое время вникнуть в прочие области.

На этой оптимистической ноте наша встреча закончилась. Второвы надолго пропали. Насколько я понял из оговорок Бажана, они не потеряли надежды, что кто-то полностью профинансирует их затею за долю малую, и активно вели переговоры с другими кандидатами. Странные люди, пора бы им понять, что я им предложил очень хорошие условия. А то ведь можно и отозвать это предложение – на самом деле мне интереснее производить это на «Артефакте», а идея вбить кучу денег в новое предприятие для Второва-старшего выглядит не так уж привлекательно. Сейчас у меня есть свободные деньги, которые хочется куда-то вложить, но если я найду им другое применение, то Второвы будут в пролёте.

* * *

Уроки основы постепенно стали у меня любимыми, главным образом из-за учителя. Он не просто давал нам упражнения, которые были, откровенно говоря, совершенно занудными, но и всегда старался объяснить, что мы делаем, и для чего. Часто его объяснения открывали мне мир с совершенно неожиданной стороны. Я даже начал симпатизировать Штайну, потому что обычно именно тупые заявления нашего юного Гэндальфа побуждали учителя к рассказу очередной поучительной истории.

– «Что было на самом деле»? – поднял брови учитель. – А просвети-ка нас, Штайн – что такое «на самом деле»? Что ты имел в виду, употребляя это выражение?

– Ну, на самом деле – это что по-настоящему было.

– Исчерпывающе, – сарказм можно было черпать ведром, – прямо в духе онтологии[16] Платона, хотя сомневаюсь, что тебе знакомо это имя. Ну хорошо, попробуем зайти с другой стороны. Давай возьмём, к примеру, удар молнии. Профессор философии скажет, что разность потенциалов вызвала образование ионизированного канала, по которому стёк электрический заряд. Племенной шаман скажет, что это духи спустились на землю из мира духов. Жрец Перуна скажет, что это Перун метнул своё копье. Так кто из них прав? Что там произошло «на самом деле»?

[16 – Онтология – раздел философии, изучающий бытие, а также его формы и закономерности.]

Штайн завис, чувствуя явный подвох.

– Ну, мы про электричество учили…

– Ты, Штайн, пустоголовый лодырь, но печально не это. Печально то, что ты совершенно не стремишься стать умнее. Садись. Так вот, все они правы, просто они видят разные грани одного явления. Профессор может измерить разность потенциалов и подсчитать выделившуюся энергию. Шаман не знает даже слова «энергия», но для него нет никакой проблемы предсказать, когда и куда ударит молния – чего профессор сделать не в состоянии. Ну а жрец может просто попросить Перуна, и молния ударит куда он хочет.

Учитель сделал паузу, обвёл глазами класс, и продолжил:

– Видеть явление во всей целостности человеку недоступно, да и сущности более высоких порядков, скорее всего, видят далеко не всё. Поэтому не откидывайте чужое видение с порога, даже если оно кажется вам неверным или примитивным. Не будьте самодовольными баранами, и тогда чужой взгляд поможет вам лучше понять суть мира.

Уже после, когда я раздумывал над этим рассказом, мне неожиданно пришла в голову мысль. Представим существ, живущих внутри обычного кинескопа, с которыми делали телевизоры до эпохи ЖК-панелей. Их учёные обнаружили, что внутри их мира существует постоянно движущийся поток электронов. Они открыли законы электродинамики. Защитили кучу диссертаций на тему зависимости этого потока от напряжения на электродах. Вот только так и не поняли, какой смысл во всём этом, потому что для этого нужно каким-то образом вылезти из кинескопа и увидеть изображение. Так вот – а не живём ли и мы в каком-нибудь кинескопе? Выполняем ли мы какую-то функцию, или мы просто случайные паразиты? Неуютная мысль…

* * *

Наконец зима подошла к завершению, и в конце сеченя[17] Второв появился снова.

[17 – В древнерусском календаре – февраль.]

– Понимаете, господин Кеннер, – втолковывал мне Милен Второв, – наша семья хотела бы иметь своё предприятие.

– Прекрасная цель, – соглашался я, – вполне понимаю ваше желание.

– Но ведь если вам будет принадлежать восемьдесят процентов акций, то это будет ваш завод, а не наш!

– Именно так, – опять соглашался я, – если я вкладываю большую часть, то я и являюсь основным владельцем. Но у вас же есть и другие варианты.

– Какие именно? – заинтересовался Второв.

– Например, тоже вложить деньги, чтобы ваша доля стала больше моей. Или добавить ещё пару разработок вместо денег. Или дать мне лицензию на производство лет на десять, а через десять лет на накопленные деньги открыть свой завод. Вариантов, как видите, много.

Дожимать Второвых пришлось вместе с Зайкой, но всё-таки дожали на восемьдесят два процента. У меня были большие сомнения в компетентности Второва – у Стеблевых он неплохо работал с производством, зато во всём остальном явно плавал. Но по крайней мере, у меня было право его заменить в случае чего, и как минимум на первое время я его без надзора точно не оставлю.

– Зайка, я хочу, чтобы ты полностью контролировала это предприятие, хотя бы первое время. Второв не вызывает у меня особого доверия, с деньгами он, похоже, работать не умеет. Визируй сама все крупные траты, ты мой официальный представитель, все права у тебя есть. Со временем у тебя сложно, конечно, так что тебе надо не влезать во всё самой, а нанять нужных людей, и просто их контролировать.

– Да, господин, я всё сделаю, не беспокойтесь.

– Эти два процента, которые ты выторговала сверх восьмидесяти – они будут идти тебе. Так что ты и на себя будешь работать.

Зайка была настолько потрясена, что потеряла дар речи.

– Привыкай к мысли, что ты часть семьи, а не наёмный работник. – у неё в глазах начали набухать слёзы, так что я её срочно отпустил, чтобы не смущать. – Ну всё, иди работать.

Глава 10

Наконец изрядно поднадоевшая зима окончательно ушла, и голые ветки как-то неожиданно и разом зазеленели. Вслед за листьями пришли и годовые экзамены. С ними особых неожиданностей не было ни у меня, ни у Ленки – мне всё же немного помогало прежнее образование, да и вообще тренированный мозг, ну а Ленка просто умница. Арифметика, геометрия, и философия пролетели как с горки на лыжах. По алхимии со скрипом, но свою десятку я получил. Биология тоже прошла неплохо. В общем, вчера мы сдали последний экзамен, осталось только получить табель в понедельник, а сегодня мы наконец наслаждались заслуженным выходным. Изок[18] выдался жарким, вот и сегодня случилась страшная жара, и мы дружно решили поехать на пляж. Женщины долго шушукались и хихикали, совершая сложнейший акт выбора купальников. Ленка попыталась было привлечь к процессу и меня, но я сразу заявил, что мой слабый мозг не в силах вместить такую грандиозную задачу, и лично я предпочёл бы видеть её вообще без купальника. В результате меня обозвали дураком и благополучно оставили в покое, как доказавшего свою умственную неполноценность. Наконец, все проблемы были кое-как решены, мы погрузились в машину, и дядька Ждан мигом домчал нас до пляжа для благородной публики на берегу озера Ильмень. Пляж был платный и дорогой, зато с охраной, и прекрасно оборудованный.

[18 – Июнь.]

В купальниках мои женщины выглядели сногсшибательно. Мама вообще выглядела старшей сестрой, и дать ей можно было не больше девятнадцати. Собственно, а как ещё могла выглядеть целительница высокого ранга, со специализацией омоложения организма и пластической коррекции? Я так засмотрелся на них, что меня потянуло на интимные темы.

– Мама, когда ты наконец найдёшь себе хорошего мужчину и увеличишь нашу семью на парочку младенцев?

Мама грустно засмеялась.

– Где же я найду хорошего мужчину? Которые постарше уже все заняты, а для твоих ровесников я старуха. Да и мужчины-то из одарённых большей частью только так называются. Думаешь, я просто так на твоего отца запала? У нас-то все одарённые были вроде капризных педиков. Борис был хотя бы на мужчину похож… только похож, к сожалению.

– Ну на крайний случай можно же и бездаря найти.

– Ну уж нет! Бездарный мне не нужен.

– С моим отцом ты же сошлась…

– Понимаешь, Кени, – ответила мама, – молодые девчонки думают только о себе, а когда становишься постарше, начинаешь думать о детях. Я хочу одарённых детей. С тобой мне повезло, но второй раз на чудо рассчитывать не стоит.

Мама с грустью вздохнула и посмотрела на Ленку.

– Ты, Леночка, наверное, даже и не понимаешь, какая тебе удача выпала.

– Да что тут не понять, – рассеянно ответила Ленка, копаясь в сумке, – у нас в классе кроме Кена только один Бажан нормальный, так на него уже четыре девчонки, и пятую не подпустят. Попробуй только глянуть на него лишний раз, могут и искалечить. Остальные делят оставшихся придурков, драки чуть ли не через день.

Ну надо же, какие страсти у нас кипят, оказывается! Я как-то и не особо обращал внимания – мне только издали глазки строят. С Ленкой никто уже связываться не рискует, ни один на один, ни группой.

Покупались, позагорали, послали официанта за корзинкой горячих от солнца персиков и кувшином ледяного лимонада. И за ленивой болтовнёй не сразу заметили подошедшую к нам совсем юную девушку в ярком купальнике. Мама немедленно встала и поклонилась:

– Сиятельная Алина.

Та кивнула в ответ.

– Здравствуй, Мила, давно мы с тобой не виделись. Заметила тебя и решила поздороваться. И давай всё-таки общаться как раньше, тем более, на пляже формальная беседа выглядит глупо, глупее было бы только в бане. Как ты живёшь? Насколько я знаю, скоро станешь девятой?

– Здравствуй, Алина. Да, уже подала прошение об аттестации.

– Я в тебя верю. – улыбнулась та. – Это твои дети?

– Моя дочь Лена Менцева. Мой сын Кеннер Арди. Дети, перед вами сиятельная Алина, Мать рода Тириных.

– Кеннер, да? – засмеялась Алина, – Решила потоптаться сразу по всем мозолям в округе, Мила?

Я впервые видел маму смущённой.

– Славное имя, юноша. Я неплохо знала Кеннера Ренского – характер, скажем так, резковат, зато мужчина был хоть куда, не то что эти, нынешние. – она неопределённо махнула рукой, – Такое имя непросто носить. Сможешь соответствовать, как ты считаешь?

Неплохо знала? Моего прапрадедушку??

– Жизнь покажет. – я пожал плечами.

– Конечно, жизнь обязательно покажет. – мягко засмеялась она. – Вы учитесь в школе?

– Да, перешли во второй класс.

– Моя младшая правнучка тоже ваша ровесница, учится в «Дубках». Талантливая, но очень застенчивая девочка. – она посмотрела на Лену. – Я была бы тебе очень обязана, Лена, если бы ты немного помогла ей освоиться в обществе.

– Почту за честь, сиятельная. – Лена держала лицо, но я чувствовал её смятение.

– Мила, почему бы тебе не заглянуть к нам, скажем, в следующий выходной? – предложила Алина. – Возьми с собой детей, найдём им интересное занятие, а сами тем временем поболтаем. И нет, не смотри на меня так – я не собираюсь тянуть в род ни тебя, ни твоих детей.

Мать явно не знала что сказать. Алина понимающе усмехнулась:

– Ты совершенно напрасно тогда решила, что друзья от тебя отвернулись.

– Прости, Алина, – сказала мама со смущением в голосе, – пожалуй, я действительно была тогда неправа. На меня столько свалилось сразу…

– Я тебя вполне понимаю, – кивнула Алина, – Ольга тогда сильно перегнула палку. Очень сильно. Между нами говоря, её и среди Ренских очень многие не одобрили. Тогда они всё же промолчали, но сейчас Ольге начинают задавать неприятные вопросы. Впрочем, это их дело.

– Мы приедем, Алина. – решилась мать. – Спасибо за приглашение.

– Что ж, – улыбнулась Алина, – буду ждать. Молодые люди, была рада знакомству.

Алина встала, и изящно сделав нам ручкой, покинула наш уголок.

Мы все чувствовали себя слегка ошарашенными.

– Мама, а это что, нормально, что Мать рода вот так загорает на общественном пляже? – немного погодя спросила Ленка.

– Скажешь тоже – нормально, – фыркнула мама, – тут, наверное, чуть не половина пляжа её охрана. Хотя что её охранять-то, с одиннадцатым рангом.

– Зачем она здесь тогда?

– Если из-за нас, то всё просто, – ответил я вместо мамы, – сама она к нам приехать не может, статус не позволяет. Нас вызвать к себе тоже нельзя – это будет слишком официально, и для нас унижение. А здесь никакого урона чести, все сохранили лицо. Просто случайно встретились, поздоровались, поболтали. Другой вопрос: зачем ей эта встреча?

– Хочет восстановить отношения, разве это не очевидно? – пожала плечами мама. – Я после изгнания порвала все связи. Сейчас-то понимаю, что напрасно, но тогда мне казалось, что все против меня. Скорее всего, Алина не стала бы встречаться со мной, если бы я так и осталась низкоранговой, но я знаю, что она помогала мне сразу после изгнания. Было у меня несколько случаев, когда серьёзные проблемы решались как бы сами собой, и кроме неё это сделать было некому. Если она хочет восстановить отношения, я полностью за это. Нашей маленькой семье не помешает дружба с сильным родом. Да и вообще Алина всегда была мне симпатична. Конечно, для неё интересы рода всегда на первом месте, но о них можно по-разному заботиться. Для Алины честь не пустой звук.

Мать ещё помолчала, раздумывая, и сказала:

– Дальше будет больше, наша семья становится интересной многим. Во-первых, я достаточно быстро восстанавливаю ранг, есть шансы, что в обозримом будущем стану Высшей. У вас тоже хорошая перспектива стать Высшими, хоть и попозже. Кеннер вообще особый случай – знаете, сколько было Высших-мужчин за последние пятьсот лет? Трое, включая Кеннера Ренского. Как ты думаешь, Кени, сколько женщин захотят от тебя ребёнка?

Я хотел было отпустить какую-нибудь шутку, но случайно глянул на Ленку, и шутка застряла в горле. Смотрела она куда-то вдаль, и глаза у неё были совсем больные. Сказал я совсем другое:

– Я не знаю, сколько женщин захотят от меня ребёнка. Зато я знаю точно, что детей мне будет рожать только одна женщина, потому что других для меня не существует.

Меня просто затопила волна теплоты и нежности от Ленки – и неужели кто-то променял бы это на какой-то гарем?

– Позиция вызывает уважение. – сказала мама серьёзно, – В таком случае могу сказать только одно, сын – побыстрей становись Высшим. Только Высшие по-настоящему независимы.

* * *

Раздался осторожный стук в дверь.

– Господин, можно к вам? – заглянула в щель Зайка.

– Заходи, заходи, – я копался в столе, – куда я его умудрился засунуть?

Зайка робко протянула мне свой табель.

– Ого! – воскликнул я. – Одни десятки, кроме физвоспитания.

– Там только восьмёрка получилась, но я в следующем году постараюсь исправить.

– Ну, восьмёрка отличный результат, – приободрил её я, – с пятёрки сразу на десятку и не вышло бы, мышцы так быстро не развиваются. Я доволен тобой, продолжай в том же духе.

– Спасибо, господин. – Зайка зарумянилась.

– Вот, нашёл, наконец. – я достал конверт из ящика. – У тебя купальник есть?

– Купальник? – Зайка удивилась. – Нету.

– Значит, срочно покупай. Вот путёвки для тебя с Кириллом на Русское[19] море, ну и кое-какая сумма на расходы. Поезд послезавтра. Две недели будете купаться и загорать.

[19 – Чёрное море.]

– Господин, я не могу! Нужно постоянно следить за строительством, и как раз сейчас пора заказывать оборудование. К осени нужно выпустить первую продукцию. Мне нельзя никуда уезжать!

– Я думаю, Второвы за две недели не успеют ничего развалить, так что ничего страшного не случится. Ну и я там присмотрю за ними. А тебе обязательно надо отдохнуть, ты слишком много работала последнее время. Мне не нужно, чтобы ты начала падать от переутомления, так что возражения не принимаются. Ты едешь на курорт.

– А вы едете?

– Нет, мы сейчас не можем, у госпожи Милославы на днях аттестация на девятый ранг. Если только после летнего лагеря, там посмотрим. Но довольно об этом. У меня есть для тебя ещё одно дело. Я открыл для тебя новый счёт и положил на него две тысячи гривен. Делай с ними что хочешь – спекулируй, играй на бирже, что там ещё. Через год покажешь результат.

– А если я проиграю? – в голосе Зайки звенел ужас.

– Постарайся не проиграть, но я понимаю, что такая вероятность всегда есть. Я даю эти деньги не для того, чтобы ты что-то заработала, а чтобы ты научилась обращаться с реальными деньгами. Книжки это одно, а настоящие деньги, которые есть риск потерять – это совсем другое. Можно тысячу книжек прочитать как надо драться, но все они не заменят одну реальную драку, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Зайка, – я буду стараться.

– Ну вот и договорились, иди собирайся.

Будет, конечно, жалко, если она потеряет эти деньги, но пусть она лучше потеряет эту пару тысяч сейчас, и наберётся какого-то опыта. Потому что через несколько лет она должна будет управлять сотнями тысяч, и там уже лучше будет ничего не терять.

* * *

Усадьба Тириных находилась за городом – россыпь одно– и двухэтажных деревянных домов и домиков, стоящих прямо в лесу.

– Тирины вообще город не любят, – пояснила мама, – хотя Аспект у них совершенно не лесной.

– А что у них за Аспект? – тут же заинтересовался я.

– Живая Стужа. Каждый раз, когда ты покупаешь сестре мороженое, Тирины становятся немного богаче.

– Учитывая сколько она съедает мороженого, они на нас неплохо разбогатели. – глубокомысленно заметил я.

Сзади послышалось возмущённое пыхтенье.

– Не дразни сестру, – засмеялась мама, – вот, нас уже и встречают.

Встречала нас наша одноклассница Анета Тирина – тихая девочка, которая держалась в классе довольно незаметно.

– Госпожа Милослава, господа, – поздоровалась она с поклоном, – род Тириных рад приветствовать вас. Позвольте вас проводить.