Текст книги "Сорок библейских портретов"

Автор книги: Андрей Десницкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Аввакум, дозорный на башне

О жизни пророка Аввакума мы тоже не знаем практически ничего, – его книга не сообщает нам никаких биографических деталей и не содержит никаких отсылок к конкретным историческим эпизодам. Есть нечто удивительное, но вместе с тем и значимое в том, что пророчества-предупреждения датируются куда легче, чем пророчества, говорящие о наступившем бедствии. Казалось бы, должно быть наоборот: предостережения всегда актуальны, а вот всякое новое вражеское нашествие неповторимо. Почему же те, кто сохранил книги этих пророков и донес их до наших дней, не указали, что же произошло?

Может быть, дело в том, что для пророческого слова, в отличие от исторической летописи, важно не передать конкретику событий, а указать на их духовный смысл? И если бы пророки точно указывали, куда именно двинулись войска врагов и под чьим предводительством, какие города захватили, какие потери при этом понесли их соплеменники, – все это оттеснило бы на задний план главное, ради чего и писались их книги. И потому, оставляя летописцам детали, пророки говорят о сути.

Впрочем, одну деталь из книги Аввакума мы знаем точно: он описывает нашествие халдеев, то есть вавилонян. Господь через него объявляет: «Вот, я поднимаю халдеев – народ суровый и упорный, который пройдет по всей земле, отнимая чужие дома. Страшен он, ужасен, сам себе он – и власть, и суд. Быстрее барсов его кони, проворней ночной волчьей стаи; скачут всадники, издалека налетают, как орел, настигают свою добычу». Собственно, в этом и есть основное различие между Израилем и язычниками: есть ли над ними Царь и Судия, или кто силен, тот и господин.

А кто же тогда пророк? Аввакум называет себя дозорным, который стоит на башне и напряженно вглядывается вдаль… Что это за облако пыли, что за дымы там, вдали? Не вражеское ли нашествие? Он должен первым все заметить и предупредить свой народ… Он должен подняться над повседневной суетой, чтобы разглядеть вдали то, чего не хотят или не могут увидеть другие. И самое главное – он должен уловить сигнал от Того, Кто только и решает судьбу этого народа.

«Я заступил на стражу, стою на башне, смотрю, что будет. Что Он скажет мне? Как на мою жалобу ответит? Ответил мне Господь и сказал: “Запиши свое видение, ясно изложи на табличках, чтобы мог их гонец доставить. Это видение – для своего часа, сбудется до конца, без ошибки. Если медлит оно, подожди – сбудется, не запоздает”».

Но у пророка есть одно очень важное отличие от дозорного: дозорный не жалуется на то, что видит. Он просто наблюдает и сообщает остальным, что увидел. Пророк же вступает с Богом в диалог, даже в спор – позднее мы услышим такой спор в книге Иеремии. Но у Аввакума он тоже есть: «Доколе, Господи, я буду взывать, а Ты – не слышать? Я кричу о насилии, а Ты не спасаешь. Для чего же мне видеть зло, смотреть на несчастье? Предо мной – грабеж, насилие, растут раздор и вражда».

Пророк – не просто дозорный или посредник. Он принадлежит своему народу, разделяет его радости и горести – и не может принять происходящее равнодушно. Впрочем, звучат у Аввакума и другие мотивы, которые развернутся в полный рост в книге Иова. Дело не только в том, что его народу плохо, а еще и в том, что в мире вообще слишком много зла и неправоты. Почему же Господь не вмешается и не исправит всего?

Но все же дозорный разглядел со своей башни и что-то иное… «Идет от Теймана Бог, Святой – от горы Фаран! Покрыло небеса величие Его, и славой Его полна земля; сияние от Него – как свет дневной, лучи исходят от руки Его, почивает на ней сила Его. Перед Ним шествует чума, по стопам Его – болезнь. Он встал – и земля затряслась, посмотрел – и народы затрепетали, вековые горы содрогнулись, древние вершины пали, потому что пути Его – издревле».

Значит, чума и болезнь, или вражеское нашествие – тоже атрибуты величия Божьего, инструмент в Его руках? Значит, Его пришествие – не только радость, но и шок, потрясение, для кого-то – и гибель? И величию гор и мировых империй здесь противопоставлено не просто еще большее величие, но таинственные пути, которые «издревле». Трудно перевести эти пророческие слова на наш язык… Может быть, Аввакум, как и Иов, разглядел во всех этих несчастьях некий замысел, непостижимый для человека и нежеланный для него. И возможно, настанет время, когда другой дозорный разглядит его смысл и раскроет его людям.

Наум, обличитель Ниневии

Имя еще одного пророка, Наума, означает «утешение», и жил он в VII веке до н. э., когда самой могущественной державой на Ближнем Востоке была Ассирия. Но и она была не вечна – именно об этом и говорит пророчество Наума. Он тоже возвещает бедствие и разорение, но не своим соотечественникам, а жестоким захватчикам ассирийцам. Наверное, так в начале сороковых годов прошлого века проклинали гитлеровский рейх и желали ему скорейшей гибели. Но как же можно было такое ожидать, если Ассирия обладала величайшей военной мощью и долгое время не знала поражений – совсем как рейх?

«Велико терпение Господа, огромна сила, виновного не оставит Он без наказания: в буре и вихре идет, облака попирает, как пыль!.. Кто устоит пред Его негодованием? Кто выдержит Его пылающий гнев? Ярость Его разливается, как огонь, и скалы разрушаются пред Ним. Благ Господь! Он – убежище в скорбный день, знает Он прибегающих к Нему. Но Ниневию сметет потопом навсегда».

Ниневия – последняя из нескольких столиц этого государства, она была расположена на севере нынешнего Ирака. Она пала в 612 году до н. э. под ударами своих бывших подданных, прежде всего вавилонян, которым было суждено создать следующую великую империю на древнем Ближнем Востоке. «Поднимается разоритель на Ниневию… Красны щиты воинов его, одеты в пурпур его богатыри, сверкает металл его колесниц в день, когда выступает он, древками копий потрясая. По улицам проносятся колесницы, мелькают на площадях, подобно факелам и молниям блестящим! Вызывает царь знать свою, но спотыкаются они по пути, к стене спешат оборону готовить. Тут открываются речные врата – и сметен дворец!»

Эта картина вполне обычна и для других пророчеств о других странах и городах: вражеская армия врывается в город, все круша на своем пути… Но что это за «речные врата» и причем они здесь? Ниневия была огромным и хорошо укрепленным городом с большим гарнизоном и обильными запасами. Когда к стенам города подошли войска разных племен во главе с вавилонянами, им предстояла, казалось бы, долгая и изнурительная осада с неясной перспективой. Но все вышло совсем иначе. Ниневия стояла на берегу реки Тигр, и осаждавшее войско прорыло канал, чтобы подвести речную воду прямо под стены города. А затем хлынул небывалый ливень, русло переполнилось, и большой участок городской стены – прямо возле царского дворца! – был подмыт бурным потоком и рухнул. Следом за водой в город через эти «речные ворота» устремилось и осаждавшее его войско. Город пал в одночасье.

Сегодня толкователи спорят: неужели Наум действительно угадал, что так все и произойдет? Или он сочинил свое пророчество «задним числом», уже зная, что произошло с Ниневией? Ведь не мог же он предвидеть такой неожиданный поворот событий! Трудно говорить с уверенностью, кто что понимал без малого три тысячи лет назад, но если бы Наум просто описывал события, которые уже произошли, наверняка он сделал бы это красочнее и ярче. Нет, туманные «речные ворота» похожи как раз на пророчество, смысл которого мог в тот момент не понимать даже сам пророк, – а когда все так и случилось, открылась стоявшая за этими словами картина. А вот свидетельств очевидцев, как пала ненавистная Ниневия, в Библии мы не найдем. Это не так интересно, как сбывшееся пророчество.

Но главное в книге – вовсе не детали гибели Ниневии, а ее причины. «Это за множество блудодеяний блудницы, на вид приятной, в чародействе искусной: с помощью блуда народами торговала, с помощью чародейства – племенами… Нет исцеления ране твоей, тяжела болезнь твоя, и все, кто слышат о тебе, в ладони бьют: над кем же не тяготела жестокость твоя?» Господь обличает Свой избранный народ, когда тот впадает в грех, и наказывает его, если не слушает обличений. Но это совсем не значит, что преступления других народов и стран Ему безразличны. Он – Судия всей земли, и эта весть одна из главных, какие принесли человечеству библейские пророки.

Самария, Северное царство, погибла прежде Ниневии. Но для Иудеи гибель очередной империи означала избавление от страшной угрозы… как окажется дальше, не очень надолго. Но пока что слова Наума полны светлой радости. Он не торжествует по поводу гибели противника, он ликует о том, что Господь избавил Свой народ: «Вот, бежит вестник по горам, возвещает мир! Празднуй, Иудея, праздники свои, исполняй свои обеты, потому что не пройдет по тебе нечестивый вновь, сгинул он насовсем!»

Иона, неправильный пророк

О погибели Ниневии было еще одно пророчество, только оно очень не походило на сказанное пророком Наумом. Это было пророчество Ионы, и книга с его именем вообще не очень похожа на другие пророческие книги – в ней все наоборот. Начать можно с имени пророка – оно означает «голубь», и эта птица имела особое значение еще в библейские времена (голубь с масличной веточкой в клюве, которого сегодня принято изображать как символ мира, вернулся к Ною после окончания потопа и так показал, что вода покидает сушу). Но весть, которую Иона должен был принести Ниневии, была вовсе не мирной.

Иона слышит призыв Господа отправиться в Ниневию и объявить ей, что чаша Господнего терпения переполнена. Чтобы понять чувства Ионы, представим себе, что году этак в 1943-м с подобной миссией кого-нибудь отправляют в Берлин… И поэтому нет ничего удивительного, что Иона бежит от полученного задания в противоположную Ниневии сторону, на Запад, через Средиземное море в неведомый город Таршиш (скорее всего, это была финикийская колония где-то на Иберийском полуострове, самая окраина тогдашнего мира).

Но Господь насылает бурю, кораблю грозит скорая гибель… Все моряки молятся своим языческим богам, и только Иона крепко спит в трюме. Не слишком-то правдоподобная версия: как уснешь в жестокий шторм, когда корабль вот-вот развалится? Может быть, это не столько физический сон, сколько духовное оцепенение: он прячется от Бога небесного, отправляется в другую страну, спускается в трюм корабля, проваливается в забытье, только бы не исполнять Его волю. Но Иону будит капитан корабля: все молятся своим богам, помолись и ты.

Молитва не помогает, буря все усиливается. Тогда моряки кидают жребий, чтобы понять, кто стал причиной бедствия. Жребий падает на Иону, он просит, чтобы его бросили в море, но они все-таки пытаются выгрести к берегу, не желая лишать жизни ни в чем перед ними не виновного человека. Но все напрасно, корабль вот-вот разобьется, и тогда они решаются исполнить просьбу Ионы. Книга здесь явно противопоставляет богобоязненность этих иноземных моряков-язычников и категорическое нежелание пророка исполнять свое предназначение.

Он оказывается в море, его глотает огромная рыба, и в ее чреве Иона проводит три дня и три ночи. Звучит этот эпизод совершенно невероятно, и многие считают, что он лишает книгу всяческого правдоподобия, но не будем торопиться с выводами. Лучше вспомним, что и в Евангелии Христос говорил о «знамении Ионы пророка»: как Ионе в морскую пучину, Ему предстояло спуститься в преисподнюю и на третий день подняться из нее живым и невредимым.

Только ли сроки совпадают здесь? Едва ли, особенно если учесть, что «три дня и три ночи» и «на третий день» не совсем одно и то же. Евангельское воскресение напоминает нам и о молитве Ионы, которая тоже приведена в этой книге: это слова человека, который погиб, уничтожен и не имеет никакой надежды, – но все же Господь выводит его на свет: «Ты вверг меня в глубину, в сердце вод, в сплетенье потоков; все волны Твои и валы прошли надо мной. Сказал я, что изгнан теперь с глаз Твоих прочь, но только бы снова взглянуть на храм Твой Святой! К ноздрям подступила вода, и бездна вокруг меня, повит травою мой лоб, я сошел к основаниям гор, навеки сомкнула земля свои врата надо мной. Но Ты выводишь меня из могилы, Господи, Боже мой!»

Так оно и вышло: Иона был выброшен на сушу и отправился проповедовать в Ниневию. И тут произошло чудо еще более удивительное, чем с рыбой: «Ниневитяне, от мала до велика, поверили Богу, объявили пост и надели рубища… По всей Ниневии объявляли указ царя и его придворных, гласивший: “Пусть не вкушает ничего ни один человек и ни одно животное, ни корова, ни овца. Пусть никто ничего не ест и даже не пьет воды. Пусть люди и животные покроются рубищем, пусть изо всех сил взывают к Богу. И пусть каждый сойдет с пути зла, откажется от насилия, которое творил прежде. Может быть, переменится Бог и пожалеет нас, отвратит от нас дыхание Своего гнева, и мы не погибнем”. Бог увидел, что они в самом деле сошли с пути зла, сжалился и не стал причинять им того несчастья, которое обещал причинить».

Казалось бы, полный триумф? Но только не для Ионы! Ведь теперь получалось, что пророчество его не сбылось! Да, Господь простил ниневитян, – но сам Иона совершенно не собирался этого делать. Он сидел неподалеку от города и ждал его гибели, а к Господу на сей раз он обратил такие слова: «Потому-то я и бросился сначала бежать в Таршиш, ведь я знал: Ты Бог благой и добрый; Твой гнев медлит, а милость Твоя велика, и зла Ты людям не желаешь. А теперь молю: возьми мою жизнь, потому что смерть мне милее жизни». Милосердие Божье – повод для самого горького отчаяния, если оно направлено на людей, которые, по мнению праведника, этого совсем не заслуживают. Казалось бы, уж кто бы говорил…

И тут Господь преподал Ионе очень важный урок. Погода стояла жаркая, ждал он гибели города долго и упорно, – и Господь в одну ночь произрастил некое растение, под тенью которого Иона укрылся от палящего солнца. А на следующую ночь растение погибло, и Иона, истомившись от зноя, снова стал просить себе смерти. И Господь ответил ему: «Ты жалеешь деревце, над которым не трудился и которого не растил, в одну ночь оно возникло и в одну ночь пропало. Так Я ли не пожалею Ниневию, город великий, в котором больше ста двадцати тысяч человек не отличают правой руки от левой, да и скота немало?»

Нет границ для милосердия Божьего, нет ничего невозможного для покаяния человека, – задолго до Евангелия рассказала нам эта книга. И есть в ней еще одна важная деталь – это упоминание домашних животных. Они разделяют судьбу людей, которые их приручили, их постигают такие же несчастья и беды… но значит, и Господь тоже милует их, не желая погибели ни малейшему из сотворенных Им существ.

Немало споров возникает вокруг буквальной точности книги пророка Ионы. В ней есть немало чудес, которые кажутся невероятными: человек провел трое суток во чреве огромной рыбы и остался жив, а большое дерево, способное дать тень, выросло в одну ночь и на следующую ночь погибло. Разве такое бывает? Наверное, перед нами сказка, говорят одни. Нет, отвечают им другие, это чудеса, а для чудес нет ничего невозможного. На то оно и чудо, чтобы нарушать законы природы.

Но главная проблема этой книги вовсе не в чудесах. Ниневия, столица ассирийской империи, никогда не каялась в совершенных злодеяниях и в результате погибла, как и описывал пророк Наум. Перед нами – своего рода альтернативная история (популярный ныне жанр), а говоря библейским языком, – притча. А что было бы, если бы израильские пророки пришли в Ниневию и проповедовали бы там покаяние? А как бы они сами отнеслись к результату своей проповеди, если бы она «подействовала»?

И тогда получается, что это не история одного-единственного человека, но своего рода размышление об исторических судьбах всего израильского народа, которому была открыта истина о Едином Боге. Он привык воспринимать Бога как свою защиту и был в этом прав – но этого мало. Израильтяне должны были донести весть о Боге до других народов и племен, даже если им и казалось, что те этого недостойны. Рассказывая о «неправильном» пророке, который все делал наоборот, эта книга излагает те же идеи, что и другие пророческие книги, но делает это в яркой форме, в виде притчи.

А как же относиться к тому, что на нее ссылается Христос? Он тоже любил рассказывать притчи о сеятелях, виноградарях или рыбаках, о сорняках, монетах или зернах. Это были не истории о конкретных людях и предметах, но вечные истины, облеченные в форму притчи. Чтобы понимать Писание верно, не обязательно всегда понимать его строго буквально.

18. Иеремия – печальный пророк

Пророк как воин

Как и большинство пророков, обличал своих соплеменников и призывал их к покаянию священник по имени Иеремия, проповедовавший в Иерусалиме и его окрестностях во второй половине VII века до н. э. Его призвание произошло в очень сложное для израильского народа время: Северное царство было уже разрушено, а в Южном, то есть Иудейском, царь Иосия проводил свои религиозные реформы (о них речь шла в 13-й главе). Собственно, он не придумал ничего нового, а только уничтожал идолов и утверждал поклонение Единому Богу, которое в народе давно смешалось с суевериями и языческими культами.

Слова Закона были в небрежении, а повседневность была невероятно далека от его требований. Язычество пустило крепкие корни в народе и знати, так что решительные действия царя Иосии были не очень популярны, а после его смерти все вернулось на круги своя. Многие не видели в этом никаких проблем: ну да, поклоняемся Господу, а на всякий случай еще и другим божествам, мало ли кто поможет, что окажется полезнее: жертва в Храме или в святилище Ваала, праздник Пасхи или языческий обряд? Потому и наказание, о котором издавна предупреждали пророки, становилось неотвратимым: народу была нужна действительно хорошая встряска, чтобы прийти в себя и отказаться от разврата.

Собственно, в словах Иеремии было немного нового. Почему же тогда его имя носит большая книга? Новой оказалась сама его трагическая фигура – фигура пророка, который сам не рад своей миссии, но не уклоняется от нее, как Иона, а принимает удар на себя. Он не противится Богу, но и не умалчивает о своем несогласии, горечи, даже негодовании перед лицом грядущей катастрофы. Да и как можно иначе нести ему такую весть? Вот как Иеремия сам говорил об этом:

«Было мне слово Господне:

– Что ты видишь?

Я ответил:

– Вижу котел кипящий, с севера он нависает.

И сказал мне Господь:

– С севера беда нахлынет на всех жителей земли этой! Ибо Я призову все народы северных царств, придут они, престолы свои поставят возле ворот Иерусалима, у всех городов Иудеи. Над ними Я суд устрою за все их злодеянья, за то, что Меня оставили, богам иным воскуряли».

Именно с севера всегда приходили на землю Палестины завоеватели – ассирийцы, вавилоняне, а впоследствии греки и римляне. С запада Землю обетованную омывало море, с востока простиралась пустыня, а на юге был Египет, некогда могущественная империя, которая ослабела и теперь сама становилась жертвой чужеземных нашествий. Иудейские цари временами обращались к Египту за помощью, но дождаться ее так ни разу и не смогли, – и об этом их тоже предупреждали пророки, в том числе и Иеремия. Подлинная надежда для народа не в том, чтобы выбрать себе могущественную державу-покровительницу, а в том, чтобы обратиться к Господу, Который некогда вывел этот народ из Египта и хранил его доселе во всех бедствиях.

«Вернись, изменница, дочь Израиля! – говорит Господь, – гнева Моего на тебя не обрушу, лишь признай свое преступленье: против Господа, Бога твоего, ты грешила, ласки свои чужакам расточала под каждым деревом ветвистым». Израильский народ сравнивается здесь с неверной женой, чужие боги, которым поклонялись израильтяне, – с ее любовниками (как и в книге Осип). Это обычный для пророческой речи образ: Завет понимается здесь как брак, отношения между Богом и народом уподобляются самому тесному человеческому союзу. Потому и поклонение идолам есть не просто некое запретное действие, но настоящая измена Тому, Кто бесконечно любит Свой народ.

Легко ли было объявлять такое людям, привыкшим и к плотскому, и к духовному блуду? Бог посылал Иеремию на проповедь так, как командир посылает солдат на штурм крепости, которая выглядит неприступной… Впрочем, нет. Это сам пророк выглядит крепостью, которую пытаются взять приступом все окружающие, чтобы заставить замолчать упрямого пророка. Господь говорит Иеремии: «Я сегодня тебя поставил неприступным градом, столпом железным, стеной медной – против всей земли этой, против царей и вельмож Иудеи, против священников, против народа земли этой».

Иеремия противостоит и царю, и знати, и простонародью, и даже своим собратьям-священникам, им ведь так не хотелось никого обличать, им так легко было договориться с властями, и тут этот неудобный пророк… Но и один в поле воин, если с ним Бог.