Текст книги "Младший сын князя. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Андрей Протоиерей (Ткачев)

Соавторы: Георгий Сомхиев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Конечно, можно было отказаться от такой авантюры, но судя по тому, что я знал о Рязанском, он подобное воспринял бы очень плохо.

Стоило мне оказаться в броне, как я на себе прочувствовал сказанное Гиневардом. Броня была очень неудобна и вызывала странные ощущения. Будто я не носил уже достаточно привычный высокотехнологичный доспех, а управлял им дистанционно, только посылаемые команды доходили с задержкой.

Что-то похожее я испытал в первый раз, когда пользовался доспехами своего рода, но по сравнению с этим прототипом, они небо и земля. Когда я привык к броне, то она ощущалась, словно вторая кожа и, наоборот, всячески мне помогала. А тут меня будто в консервную банку закрыли.

– Я хоть не вижу твоего лица, но представляю, какие эмоции ты испытываешь, – сказал Рязанский по внутренней связи, будучи так же в броне. – Через минуту тело начнёт привыкать, дальше проще будет. Уж поверь.

– Пока что ощущается так, будто меня в утяжелители заковали перед физической тренировкой, – сказал я, пытаясь пошевелить рукой.

– Потому что так оно и есть, – я этого не видел, но был уверен, что Гин улыбался во весь рот в этот момент.

– Ты ведь не шутишь? – спросил я.

– Разве что немного, – хмыкнул Рязанский. – Я просто не всё рассказал сразу. Эти специальные тренировочные доспехи для оттачивания боевого мастерства. Они не дают использовать собственную магию. Вернее, дают, но магией пользоваться будет очень тяжело. Ни о каком усилении тела в бою, и тем более использовании заклинаний, речи идти не может.

Вот оно что. То-то я думал, что Гин двигается как-то тяжело в этой броне, а оказывается, она специально утяжелена. Интересно получилось, кстати, проблем с магией я вот как раз не испытывал в этом доспехе. Возможно, нужно попытаться создать плетение?

Или же скрытые ограничители влияют только на контроль, и из-за того, что он у меня на высоком уровне, я таких проблем пока не ощущаю?

Нет, проверять это я, конечно, же не буду. Не хватало ещё и перед Гиневардом показать свои способности, как случилось с Евой. И так пока слишком много людей знает о том, что я куда лучше в магии, чем должен быть.

– Теперь понятно, что ты имел в виду под равными условиями, – улыбнулся я, правда, Рязанский всё равно этого не видел.

– Я словами не разбрасываюсь, – заявил Гиневард. – Тем более, при иных обстоятельствах преимущество было бы за мной. Я как-никак старшекурсник и сильнее в магическом плане, что достаточно объективно, а не моё хвастовство. Если только ты не скрытый гений, чей дар многократно превосходит дар Его Императорского Величества.

– Боюсь, до таких высот мне далековато будет, – отмахнулся я от него, ну, точнее, попытался. Всё же делать подобное в этих доспехах было сложно.

Если говорить про магический талант, император и представители его рода безусловно будут меня в этом превосходить.

Это глупо отрицать, поскольку у всего императорского рода уже на протяжении нескольких поколений официально фиксируют один из сильнейших в мире магических талантов. Собственно, отчасти поэтому они до сих пор и являются правящим родом, потому что могут просто в одиночку подавить своей силой.

Им гораздо легче даётся развитие, ко всему прочему они изначально имеют большие энергетические каналы и резерв маны, что связано в том числе с древней генетической линией.

Я уже молчу о том, что у них есть доступ ко всевозможным свиткам заклинаний, техникам медитации (которые, почему-то, в этом мире не очень популярны, как я заметил) и лучшим пилюлям, которые только могут им предоставить.

– Ладно, пора уже приступать к делу, пока батареи не разрядились, – решительно произнёс Гиневард, показывая на себе пример. – Просто сожми руки так, как я это тебе показал, и направь немного маны к ним. Меч, что создаётся с помощью встроенных рунных цепочек, не пробьёт броню, так что за любые ранения можно не опасаться. Посмотрим, чьё мастерство лучше!

– Посмотрим! – с лёгким азартом ответил я, и с первой же попытки создал меч.

Необычно, что ни говори. Почти что воином ауры себя почувствовал. Пусть я им и не являлся и никогда не собирался им становиться – это просто не моё.

В итоге с мечами в руках мы замерли в двадцати шагах друг от друга. Перед началом боя Гиневард сказал:

– Правила дуэли оставим в стороне. Можем использовать любые уловки, которые только сможем придумать. Сражаемся до первого попадания в грудь или в голову. Хоть мечом, хоть чем другим. Думаю, этого будет вполне достаточно, с учётом режима доспехов.

– А почему не в конечности? – поинтересовался я. – Лишиться руки или ноги в бою часто равносильно смерти для мечника.

– Даже при сильной травме можно выйти из боя победителем, когда твой противник уже уверен в собственной безоговорочной победе. Ты же на своём примере это доказал, – усмехнувшись, произнёс Рязанский.

– Справедливости ради, мне попали по плечу, – покачал я головой. – Но мысль твою я понял.

– Я готов, – встав в боевую стойку, сказал Гиневард. – Можешь нападать.

– На многое не рассчитывай, я всё-таки больше по заклинаниям, чем по мечевому бою. Только не думай, что у меня нечем тебя удивить, – ответил я ему.

Правда, с учётом того, что я не знаю его возможностей, всё это выглядит как простое бахвальство.

Я направляю клинок вперёд и бегу на противника. Гиневард бежит мне навстречу, даже не думаю отступать. Мы быстро сближаемся и вот наши клиники соприкасаются друг с другом. И несмотря на своё магическое происхождение, они в этот момент будто обладают физической оболочкой.

Броня сильно сковывает меня, каждая атака даётся через большое усилие над самим собой. Я прогоняю эти мысли в сторону и позволяю разуму полностью сконцентрироваться на бое, забыв обо всём другом.

Все эти трудности лишь внешний фактор и его можно в определённой мере игнорировать, иначе я просто не успею среагировать на действия Гина, который уже привык к таким доспехам.

Мгновение и клинок проходит в опасной близости от меня. Я отпрыгиваю назад, но одновременно с этим, не отставая от меня, Гиневард совершает рывок вперёд и пытается попасть по мне, пока я в уязвимой, как ему кажется, позиции.

Вот он бьёт по диагонали сверху вниз, а я вместо того, чтобы продолжить отступать, наоборот, сближаюсь, и правой ладонью бью по кисти, удерживающей меч, уводя руку в сторону, а левой заношу клинок для удара. Он слишком длинный, чтобы с такого положения ударить со всей силы, но мне надо только попасть. Ведь уже это будет считаться победой.

Старшекурсник на мгновение теряет концентрацию, никак не ожидая подобной атаки. Я, что есть мощи, стараюсь как можно быстрее попасть мечом по его груди.

На мгновение мне мерещится, что победа близка, но тут из верхней части левой кисти Гиневарда создаётся клинок, которым он отводит моё оружие вверх, не дав мне закончить начатое.

Пользуясь шансом, Рязанский создаёт между нами дистанцию и слегка наклоняет голову вбок. До меня не сразу доходит смысл этого жеста.

«Теперь я смотрю на тебя иначе», – как бы говорит он, оценивающе смотря на меня, и вновь атакует.

Удар, блок, удар, снова удар, блок… Открылся!

Резкий выпад вперёд, несмотря на всё сопротивление брони, которая просто не даёт развить максимальную скорость. Целюсь вновь в грудь, но клинок неожиданно упирается в препятствие.

Я вижу, как противник держит кончик меча в руке, не давая ему пройти дальше. Будто меч состоит не из магической энергии, правда, броня на руке уже начала разрушаться, но недостаточно быстро, чтобы я сумел продвинуться.

Секунда, и он тянет меч на себя. Я по инерции лечу вперёд, позволяя парню увлечь меня за собой, и вижу, как меч Гиневарда растворяется в воздухе, и вместо него появляется клинок в нижней части его кисти.

Ухмыляясь такому хитрому ходу, я освобождаю руку и ладонью, как это недавно сделал сам старшекурсник, останавливаю острие клинка. Пусть он меньше, но мне нужно только на миг остановить атаку.

По руке проходит неприятная отдача. Меч не наносит урон броне, однако ударная сила от самого удара проникает внутрь защиты.

Я быстро прорабатываю в голове варианты. Выбираю наиболее рискованный.

Гиневард пытается меня тем временем достать вторым клинком. Я ухожу в сторону, не отпуская первый клинок, несмотря на нарастающую боль, которую приходится подавлять. Противник открывается.

Я поднимаю его руку вверх, освобождая пространство для удара. Гин не успевает попасть по мне клинком, однако догадывается использовать ноги.

Действуя слишком быстро, чтобы я сумел среагировать, Рязанский бьёт мне по локтю, этим отводя готовый удар в сторону от себя в очередной раз. Я не отстаю и в отместку делаю широкий замах клинком, рассекая лишь воздух, где мгновением раньше был мой противник.

Рязанский успевает отпрыгнуть и вновь создать меч. Я делаю то же самое. В этот раз парень не торопится, будто что-то обдумывая. Затем он слегка кивает мне, будто пришёл к какому-то выводу и снова бросается в мою сторону.

Неожиданно Гиневард меняет темп с быстрого на медленный. Спокойные и плавные движения, как текущая вода в горном ручье. Сначала кажется, что он дразнит, провоцирует на быстрый удар, загоняя в ловушку.

Однако с каждой новой атакой всё больше ощущается, что наша дуэль перерастает в боевой танец на клинках. Мне словно бросают новый вызов и я на него безмолвно соглашаясь.

И ведь всё это происходит с учётом того, что нам приходится прикладывать очень много усилий, чтобы двигаться так, и всё равно время от времени, но видна заторможенность движений и то, что не всё удаётся провернуть как хотелось бы. Я уже и сам весь взмок в этой броне, в попытке выдать большую скорость.

Мы двигаемся практически в одном темпе. Удар за ударом, наши мечи встречаются и отталкиваются друг от друга. С каждым новым ударом скорость понемногу возрастает.

Я всё больше погружаюсь в битву, теряя связь со временем и происходящим вокруг. Вокруг моего поля зрения не остаётся ничего, кроме противника, которого я хочу одолеть. Я не вижу его эмоций, не знаю, что он сейчас применит, и оттого растёт адреналин, словно это не тренировка, а битва, из которой живым уйдёт только один.

Я не чувствую усталости, не чувствую боли, но с каждым мгновением нарастает чувство опасности. Выпады Гиневарда превращаются в бесконечный поток. Он не открывается, не даёт контратаковать, без остановки теснит меня. Он пытается закончить быстро, положив всё на эту атаку.

Тогда и я выложусь на полную.

Вместо того, чтобы принимать удары на меч, я развеиваю его и каждый удар отбиваю ладонями, отмечая, что броня пока выдерживает подобное издевательство над собой. Парирования даются гораздо сложнее, чем вначале, но выбора нет. Финал приближается, что видно по показателям.

На мгновение этот поток атак прекращается и Гиневард останавливается, перехватив меч другим хватом, будто собирается совершить решающую атаку. Судя по всему, к этому моменту и его источник питания почти на нуле, так что, скорее всего, так и есть.

Я несусь вперёд, не заставляя себя ждать. Гиневард атакует выпадом меча вперёд и неожиданно рассеивает меч, уходя перекатом в сторону.

Я не теряюсь и разворачиваюсь в его сторону, после чего без промедления бью его по корпусу кулаком. В этот момент мне кажется, что мы встречаемся с противником взглядами. Я слышу тихое хмыканье, и наши кулаки сталкиваются друг с другом. Даже не представляю, как он так извернулся, чтобы суметь подобное провернуть.

– Сойдёмся на ничьей, – сказал Гиневард и, по сути, ознаменовал окончание тренировочного боя. – Хороший бой.

– Согласен, – вздохнул я, по привычке пытаясь вытереть пот со лба. Увы, шлем не даёт этого сделать. Со стороны выглядит глупо, но уже ничего не поделаешь. – Правда, ничьей это назвать тяжело. Ты всё равно сдерживался.

Осознание этого пришло уже после завершения боя. Нет, я заставил Гиневарда сильно выложиться, но свой максимум он всё равно не показал. Я понял это по тому, как вместо меча он решил использовать кулак. Правда, зачем?

– Ох, Евгений-Евгений… – протянул он, подходя к «крану» и с помощью этого сложного механизма снимая с себя броню. Затем он поднял руки вверх, будто их разминал, и только затем добавил: – Я не сдерживался. На удивление, против того, кто не называет себя мечником, это было бы непозволительной роскошью, это был открытый намёк на меня и мои возможности. – Ты же во время тренировочного спарринга не стал бы без большой нужды раскрывать один из своих козырей?

– И то правда, – наконец-то, я тоже снял с себя броню, пришлось повозиться с тем, чтобы правильно встать в нужную позицию, но всё же у меня получилось, и едва не издал вздох облегчения. Сразу стало легче и ветерок приятно обдувал кожу. – Только в отличие от тебя, мне в бою было больше нечего показать. Скрывать подобное не вижу смысла. Поэтому ничья весьма натянутая, – я решил быть до конца объективен с собой и с Рязанским.

Не хотелось лгать ни ему, ни самому себе в этом вопросе. Тем более, я сразу заявил, что в фехтовании, присущем аристократам, я не силён. Меня учили убивать и защищаться мечом, а не делать это красиво и по всем правилам.

– Только вот фехтование – это моя основная стезя, пусть и совсем другим оружием, – возразил Гиневард. – А у тебя, мой друг, тоже есть свои козыри, уж это я чувствую. Поэтому это и интересно – попытаться раскрыть тебя.

– Смелое заявление, – хмыкнул я на это, не став ничего добавлять к своим словам.

– Уж какое есть, – развёл руками старшекурсник. – Зато я убедился, что мне не показалось. У тебя навыки мечника где-то на средне-профессиональном уровне. Видно, что ты им тренировался, но явно не всю жизнь с клинком ходил. Но вот откуда у тебя такая наработанная реакция, мне страшно представить. Такой талант пропадает…

– Не лежит у меня душа к подобному стилю боя, – пожал я плечами, в принципе, даже не соврав при этом. – Я тренируюсь фехтованию, чтобы быть готовым к любой ситуации и затем, что магу тоже нужно уметь вовремя реагировать на атаку. Искусство меча в этом отлично помогает.

В помещении вроде бы было не так чтобы прохладно, но после изматывающего боя, мышцы приятно ныли и кожу продолжало холодить. В идеале ещё бы одежду сменить, но Гиневард сейчас пребывал в таком же виде, так что я ничего говорить не стал.

По уму он должен был мне предложить тренировочную одежду, но судя по тому, что я вижу, Рязанский и сам подобным пренебрегает.

– Я это запомню, – хитро улыбнулся Гиневард и добавил: – Кстати, может, ты всё-таки проголодался? Люблю вкусно поесть после боя. Тем более после такой тренировки тела, когда разогрелась практическая каждая мышца. Стейк, пожалуй, будет слишком тяжёлым блюдом… О, как насчёт жареных овощей на гриле?

– А почему бы и нет? – улыбнулся я и внезапно услышал звук уведомления на телефоне. – Одну секунду, похоже, что-то важное.

– Я не тороплю, – коротко ответил Рязанский, в то время как я достал телефон из кармана.

Сообщение было, что неожиданно, от Виктории. Содержание было достаточно коротким, но тем не менее заставило меня нахмуриться:

«Мне всё доложили. Через несколько часов буду у тебя дома. Не задерживайся».

Как говорится, покой мне только снится… С другой стороны, не я ли столько времени ждал её приезда? Правда, всё произошло слишком быстро…

Глава 16

Весь род Рязанских никогда не жаловал показушность в плане богатств, ставя практичность на первое место. К сожалению же для Гиневарда, в столице её требовалось показывать, чтобы внушать уважение не только за счёт силы и не выглядеть как «варвары», пришедшие из глубинки огромной страны.

Только дома он мог позволить себе расслабиться и жить в более комфортной для себя обстановке. В данном случае Гиневард сидел за рассчитанным на двух человек столом, с обычными, даже не серебряными столовыми приборами, и ел поданное на ужин ассорти из жареных овощей.

Особенно его в такие моменты радовало, что в комнате ничего не блестело и не бросалось в глаза. Ничего лишнего, только то, что необходимо.

Правда, сейчас он думал не об этом, а о прошедшем бое с младшим сыном рода Львовых. С человеком, который с первой их встречи стал для него ходячей загадкой, и чей потенциал он не мог оценить в полной мере.

Пусть Гиневард не был знаком со всеми представителями Львовых, но глупо будет отрицать – Евгений выделялся на их фоне своей удивительной открытостью. Он не скрывал своих намерений, и его можно было читать как открытую книгу. Но при этом он не создавал образ простака – считать его таким стало бы ошибкой.

Возможно, он и был открыт, но как бы это противоречиво ни звучало, показывал лишь то, что сам хотел показать. Читать такого человека было сложно, и порой он выдавал очень необычные реакции на события. Не те, что прогнозировал Гиневард, а ведь он считал, что в чтении людей он как раз хорош.

Возможно, всё это потому, что Евгений жил вдали от аристократического общества? Как один из вариантов. Если живёшь вдали от интриг и козней вокруг себя, то разве сможешь сам научиться хитрости? Маловероятно. С другой же стороны, быть может, он решил пойти по стопам своего отца?

Этот вариант виделся Гиневарду куда логичнее. Князь Дмитрий Алексеевич Львов имел довольно тяжёлый характер как раз из-за этой черты. Он либо молчал, либо прямо говорил, что думает о том или ином человеке. Причём мог это делать по праву силы, с которой приходилось считаться.

Подобное очень сильно выделяло его на политической арене. Те, кто шёл к Львову с целью заключить союз, могли быть уверены, что хитрить он не станет и ему можно будет твёрдо доверять, по крайней мере, в рамках заключённого договора точно. На фоне остальных аристократов это выглядело перспективным вариантом.

Другое дело, что князь дураком не был и попытки хитрить ему в ответ жёстко пресекал. Вплоть до той степени, что мог объявить войну всему роду, который вдруг захотел использовать Львовых без их ведома.

Частично из-за этого у Львовых появилось такое сильное влияние и такое количество противников, пытающихся снизить мощь рода. Особенно попытками устранить потомков князя, в том числе нарушая многие негласные запреты, за которыми следил сам правящий род.

Будто они не понимают, что терпение у Его Императорского Величества не безгранично, и в один момент они могут исчезнуть. Несчастный случай может случиться с каждым.

– Молодой господин? – вырвал его из мыслей пожилой дворецкий, который незаметно вошёл в комнату. Интересно, что его тайному защитнику от него понадобилось?

– Да, Вильям? – обратился к нему Гиневард.

– Всё в порядке? Вы к еде почти не прикоснулись, – взглядом указал он на чуть больше чем наполовину полную тарелку овощей.

– Просто задумался, – коротко ответил Гиневард.

– О княжиче Евгении? – догадался Вильям.

– О нём, Вильям. Я впервые встречаю человека, который одновременно похож и не похож на себя, – Гиневард с неизменным выражением лица посмотрел на дворецкого. – Тебе ведь тоже не показалось?

– Сложно сказать, – покачал головой Вильям. – Я за ним не следил, но он не похож на юношу, что вырос в теплице, как нам докладывали до этого шпионы.

– Почему ты так решил? – поинтересовался Гиневард.

– Рыбак рыбака видит издалека, – ответил поговоркой слуга, слегка пожав плечами. Такую вольность дворецкий мог себе позволить, благо служил роду Рязанских очень много десятилетий, и был подле молодого господина с его рождения. – Не могу сказать этого прямо, у меня нет доказательств, это невозможно уловить глазами, но внутреннее чувство твердит, что он каждую секунду анализировал обстановку вокруг себя.

– Вот как… – только и сказал Гиневард, задумавшись о своём.

– В таком возрасте даже во время боя, когда все чувства обострены до максимума, очень тяжело осознавать всё происходящее вокруг. Он же делал это неосознанно.

– Такого даже я не умею… – задумчиво произнёс Гиневард.

– Либо это у княжича Евгения наследственное, либо он постоянно бывал в горячих точках, где нельзя расслабиться ни на секунду. Если бы не возраст, я поставил бы на второе. Либо мы чего-то не знаем о его подготовке в роду.

– Думаешь? – спросил парень.

– Вполне возможно, что всё, что нам доносили, было лишь внешней маскировкой более глубокой подготовки. Вы же сами знаете, что глава рода Львовых очень опасный противник, и он мог придумать и не такое.

Игнорировать слова Вильяма Гиневард не мог. Он не знал точных пределов сил своего тайного защитника, которого ему выделили ещё с момента рождения, но он был магом не меньше восьмого круга.

Количество сражений, в которых он бывал, может доходить до нескольких тысяч. Так что да, часто внутренние ощущения говорят больше, чем можно увидеть или услышать.

Ко всему прочему, долгое время Вильям был его наставником, и единственным среди слуг, которому Гиневард позволял вольное общение. Так что сомнений в правоте своего слуги у него не оставалось. Он никогда не скрывал своего мнения и говорил с ним начистоту, даже если правда ему была неприятна.

– Спасибо. Ты дал богатую пищу для размышлений, – уважительно произнёс Гиневард.

– А ещё я приготовил материальную пищу. Ешьте, господин, не обижайте старика, – с теплотой ответил дворецкий и скрылся из виду, как часто это делал.

Теперь Гиневард ещё больше убедился в том, что не зря сделал ставку на Евгения Львова. Скорее всего, тот не менее талантлив, чем он сам. Как минимум, смог это доказать в бою, едва не вынудив использовать технику рода, которую он не применил даже на турнире, хотя там и было гораздо опаснее. И это будучи не воином, а магом, которые никогда не делали акцента на физических возможностях.

В этот момент Гиневард понял для себя, что хочет видеть Евгения в качестве своего друга, а не врага, какими как раз для его рода могли быть Львовы. А ведь изначальные планы были совсем другими, но пришлось их менять после более тесного общения с этим необычным парнем.

Но в одном наследник рода Рязанских точно был уверен – он с интересом будет наблюдать, чего будет добиваться Евгений, и непременно поможет ему, когда самому младшему Львову понадобится помощь. Это позволит начать новую игру, где он будет тем, кто двигает фигуры, а не являться одной из них.

* * *

Я вернулся в поместье немногим раньше сестры. Даже успел поужинать в обеденном зале, где заботливые слуги всё приготовили к моему приезду. А затем, уже сытый и довольный, я встретил Викторию в своём рабочем кабинете, чтобы иметь возможность поговорить с ней с глазу на глаз.

Вид у моей сестры был довольно занятный. В этот раз она пришла ко мне не в спортивной, а судя по всему, офисной одежде.

В похожем постоянно ходит Анна, только тут другой фасон и как минимум одежда на порядок дороже. Непривычно было её видеть в чём-то подобном. Хорошо, что она быстро уселась в кресло напротив, но правда всё не приступала к началу разговора.

При этом Виктория, что было видно по её мимике, пыталась сдержать беспокойство. Именно что пыталась, поскольку я сразу раскусил её притворство. Актёр из моей сестры, конечно, такой себе.

– Братик… Я не знаю, как бы тебе это сказать… Просто я… Ох… – даже её речь звучала путанной, словно мысли перемешались в кашу. Ещё судя по всему, у неё разболелась голова, из-за чего она стала водить пальцам по вискам в попытках устаканить всё в голове.

– То, что ты переживаешь – я вижу, – сказал я. – Правда, твои переживания прямо сейчас излишни. Если ты о недавнем нападении, то как минимум одну атаку мы уже успешно отбили. Не в Академии же мне теперь начать жить, боясь высунуть голову? Да и будто там нельзя будет до меня дотянуться. Здесь больше вопрос желания и затрат ресурсов, а не самой возможности. Самым глупым решением будет спрятать голову в песок. Тем более я как раз так не могу сделать это, ведь я Львов!

– Дело не в этом, братик, – устало вздохнула мечница и добавила: – Точнее, в этом тоже. То, что ты пережил нападение «Сада теней» – это удача. Огромная удача! Я имела дело с ними, и они кто угодно, но не слабаки. Когда я услышала, кто на тебя напал, то не ожидала никаких хороших новостей. Уже чудо, что вы от них отбились.

– Мои бойцы имеют не менее серьёзный уровень! – твёрдо произнёс я, улыбнувшись, чем лишь разозлил сестру.

Она, в отличие от меня, воспринимала эту ситуацию более эмоционально.

– Я прекрасно знаю уровень подготовки людей, которые тебя охраняют, так что я уверена, что один на один они им неровня. Даже моим бойцам может быть не под силу справиться с отрядом «Сада теней», – сурово и уверенно сказала Виктория, будто силой хотела принудить согласиться с ней. – Наших слуг с детства воспитывают и тренируют, чтобы защищать своих господ и выполнять самые разные поручения. Только «Сад теней» учит своих воинов всего лишь одному – убийству. Вся их жизнь посвящена только сражениям и достижению поставленной цели. Они хоть в двадцать, хоть в пятьдесят, без устали совершенствуют своё мастерство. Они те, кого называют «оружием». Почему ты так упрямишься и не хочешь верить в очевидное? – настойчиво посмотрела она меня.

– Потому что сейчас за тебя говорят эмоции и беспокойство за меня, – старшая сестра нахмурила брови и хотела что-то сказать, но смолчала, поскольку я продолжил: – Я не спорю, если бы не моя осторожность, то сомнительно, что я вышел бы оттуда живым. Если и так, то с большими потерями. И я полностью согласен с тем, что они довольно опасны. Вот только бояться я их не собираюсь. Если понадобится, я и мои люди сразимся с ними, даже если они будут превосходить нас по силам. Хитростью или нет, из этого сражения я вырву у них победу. Я не маленький мальчик, которого надо опекать, я ещё раз повторяюсь… я Львов. Такой же, как и ты.

Виктория молчала, не зная, что и говорить. С одной стороны, она хотела возразить, чтобы оградить меня от опасности, а с другой – понимала, что я прав. Если я начну убегать от опасности, то сделаю только хуже.

Рано или поздно они всё равно придут за мной, пока действует контракт. Так что если и принимать бой, то на своих условиях, и показать всем, что со Львовыми лучше не связываться.

– Не хочу с тобой соглашаться, но должна, братик… – в этот раз с теплотой в глазах посмотрела она на меня, будто пыталась хоть так уберечь. И вот тут её взгляд изменился и стал более решительным, будто она пришла к какому-то выводу: – Я тебе помогу, раз ты не хочешь идти безопасной дорогой. Есть у меня несколько идей, которые можно попробовать воплотить в жизнь. Тем более, до того, как закончится турнир в твоей Академии, я буду тут. Приказ отца.

А вот это неожиданная информация. Зачем отцу посылать сюда Викторию? Правда, потом быстро дошло – скоро же турнир. Возможно, дополнительная мера защиты от тех, кто захочет попытаться напасть в удобное время со стороны наших врагов.

Всё же в окрестностях столицы достаточно много наших предприятий, а на турнир приезжают в том числе гости из других стран. Так что здесь будет много новых лиц, которые могут под шумок использоваться в качестве прикрытия.

Либо, как ещё один из вариантов – она собирает для него информацию. Но, разумеется, посвящать меня в подобное никто не будет.

– Понял, рад это слышать, – благодарно улыбнулся я Виктории. – А что за идеи? Можешь поделиться?

– Поделюсь. Только ты мне скажи, что у тебя было с Кирой, братик? Не просто же так она тебя пригласила к себе, – ловко сменила тему сестра. – Наша затворница не так часто контактирует с родственниками, чтобы это не вызвало интереса.

– А ты откуда об этом знаешь? – насторожился я.

– Если ты думал, что маскарад станет достаточно удобной маскировкой, – пренебрежительно фыркнула сестра, – то боюсь тебя разочаровать. Хорошо, что я попросила кое-кого последить за тобой в моё отсутствие и он стёр все следы. Так что об этом знаю только я.

– Вот, значит, как? – оценивающе посмотрел я на неё. – Значит, за мной велась слежка.

– Ты же сам говорил, что мной руководят эмоции и забота о тебе, – развела руками Виктория, придвинувшись после этого чуть ближе, благо нас всё ещё разделял стол. – Поэтому я была просто обязана это проконтролировать. Разумеется, где ты отправлялся уже с отрядом воинов рода, там моего человека не было. Да и он не всегда мог присутствовать.

– Ладно, об этом, возможно, поговорим позже, – устало потёр я переносицу, прекрасно понимая, что вряд ли этот разговор состоится когда-нибудь ещё. Сестра, конечно, перестаралась с заботой обо мне, но что-то я действительно не подумал, что за мной могли следить, а значит, и сложить мою встречу с Кирой в то, чем она действительно являлась. А это в свою очередь означало, что и скрывать происходящее нет смысла. По крайней мере, от Виктории. – Мы с ней заключили союз. В него входят: я, она и Роман. Если ты захочешь присоединиться к союзу, я против не буду. Если откажешься – у меня будет ровно такая же реакция. Это всё-таки только твоё дело, и наши с тобой личные отношения вплетать не стоит, – холодно произнёс я, дожидаясь её ответной реакции.

– Союз? – девушка удивлённо раскрыла глаза. – Так вот в чём было дело… – Виктория откинулась на спинку кресла и положила руки на подлокотники, задумчиво постучав пальцами по ним. – Она умнее, чем я думала. Да, это самое практичное решение. В твоём случае сохранять нейтралитет было бы сложновато, по крайней мере, не при игре вдолгую. Увы, даже в нашей с тобой семье, которую я защищаю, есть змеи, желающие друг другу зла. Ты не настолько глуп, чтобы этого не понимать, особенно после всего произошедшего. Однако тебе стоило перед тем, как соглашаться, поговорить со мной.

– К сожалению, до тебя было трудно дозвониться, – пожал я плечами. – Да и не могу же я всё время спрашивать совета у старшей сестры. Сама понимаешь, как всё это будет выглядеть. К тому же условия Киры были весьма выгодными. Поэтому я тебе говорю, если вдруг у тебя есть желание продолжать сохранять нейтралитет в семье, я ничего не буду иметь против. Если Кира и Роман от этого обломятся – ничего страшного. Ты для меня важнее, чем они, даже если у меня провалы с памятью, связанные с тобой, и мы не так близки, как раньше. Кирой движет выгода для себя, а тобой – любовь ко мне. Если выбирать стороны, то я выберу твою. Всё просто, сестра, – развёл я руками.

Виктория молча слушала мою речь, никак не обсуждая сказанное. Молчание даже стало затягиваться и вот сестра встала и, молча подойдя ко мне, обняла за плечи с улыбкой на лице.

– Ты и вправду вырос, братик, – сказала она, положив подбородок на моё плечо. В этом не было ничего такого – просто забота и попытка подарить немного тепла. И я совру, если скажу, что это не было приятно. – Жаль, что я не могла проводить с тобой больше времени… Не меняйся и будь таким, какой ты есть сейчас. Это самый правильный путь. И я помогу тебе по нему пройти… Сделаю всё, что от меня зависит.