Текст книги "Индейский трон, или Крест против идола"
Автор книги: Андрей Посняков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Принц все ждал, исполнит ли свое обещание сеньор Диас, не забудет ли… Не забыл!
Проводник, недавно крещенный тотонак Алонсо, явился и тут же пал ниц:
– Мне сказали, ты звал меня, великий молодой вождь!
Он говорил на наречии, вполне понятном принцу, слава богу, можно было обходиться без переводчика. И оказался вполне понятлив.
– Капище? Какое капище? Ах, тот храм, в лесу… Да, это святилище Тескатлипоки… Голубого Тескатлипоки, его опекают «голубые» жрецы, голубой – их цвет и цвет…
– Я знаю – цвет смерти. Что же ты остановился, Алонсо? Продолжай!
– Слушаюсь, великий касик! Но… я, кажется, все уже и рассказал, что знал.
– Ты не рассказал о жрецах! Что это за жрецы такие, «голубые»? Они есть в этом городе?
– Наверное, есть, – шепотом отозвался индеец. – Мой господин, смею сказать – они повсюду.
– Как это повсюду? Их что же, много?
– Это бродячие жрецы, господин. Их главный – в Теночтитлане, в Городе Солнца. Так говорят. В начале каждого месяца жрецы приходят в лесные и горные храмы… приносят жертвы. По всей горной стране… Никто не осмеливается мешать им – кто же будет спорить с богами?
– Да уж, дураков нет. А что, друг мой, значит, выходит, эти «голубые» храмы известны? И здесь, в окрестностях Хонакотлана, тоже есть такой?
– Есть, господин. – Алонсо говорил тихо-тихо, так что принц едва слышал его. – Я – проводник, я знаю… Случайно. Может быть, знают и местные почтека… и охотники. Но – не скажут, ибо «голубые» жрецы злопамятны и мстительны. Сказать по правде, я тоже их очень боюсь.
– Что же тогда рассказываешь?
– Потому что я – христианин. Патер Ольмедо объяснял мне… Это не боги – демоны! Кровавые демоны… Я знал и без него – когда был голод, жрецы принесли в жертву всех моих детей… маленьких… одного за другим. Поэтому я ненавижу жрецов. Всех.
– И ты покажешь храм?
– Да, господин. Как только ты скажешь. Мы ведь возьмем с собой воинов, правда? О, жрецам не придутся по нраву грохот и молнии – пули!
Индеец радостно рассмеялся, и Куатемок некстати подумал, что не только «голубые» жрецы отличаются злопамятностью и мстительностью. Ишь, привыкли полагаться на страх! Как бы посеявшие ветер не пожали бурю.
Патер Ольмедо тоже вызвался идти «супротив пакостных и поганых жрецов», узнав от Алонсо и Диаса суть дела.
– Мне, конечно, приятно, что вы, дон Карлос, настроены столь резко против поганых капищ и их служителей, но… – Священник прищурился. – Все же скажите, какое вам до всего этого дело?
– До «голубых» жрецов, патер? – Куатемок ухмыльнулся, поправив тяжелую шпагу, грозно висевшую на боку. Эта вещица постепенно становилась в его руках страшным оружием – не зря тренировался и с Берналем Диасом, и с Альварадо – Солнышком. – Жрецы Голубого Тескатлипоки – мои старые враги, – хмуро пояснил принц.
– Голубого Тес… Тек… Господи, даже и не повторить – ну и демон! – Патер Ольмедо с усмешкой покачал головой и тут же спросил: – Хватит ли нам солдат, друг мой?
– А сколько вы взяли?
– Дюжину.
– Ну, тогда – вполне. – Куатемок потер руки. – Не думаю, чтобы у жрецов было слишком уж много помощников-слуг – ведь они все же, насколько я знаю, не местные.
– Клянусь святым Иаковом, один испанец стоит двадцати дикарей! – положив руку на эфес шпаги, гордо заявил Берналь Диас – и это вовсе не являлось пустой похвальбой, в действительности так оно и было.
Ведомые Алонсо, они миновали городские ворота и вышли на широкую дорогу, исполинской змеей извивавшуюся меж горных отрогов и скал. В синем утреннем небе, отражаясь в кирасах и шлемах солдат, ярко сверкало солнце. По пути частенько встречались нарядные, идущие в город люди – они пели песни, шутили, громко смеялись.
– Что сегодня за праздник? – удивленно поинтересовался святой отец. – Верно, день какого-нибудь гнусного демона?
Шагавший рядом со священником Куатемок расхохотался:
– В точку попали, падре! Именно так – сегодня начался двенадцатый месяц местного индейского года, праздник, который называется «Появление богов»! Сей день посвящен Тескатлипоке… к храму которого мы как раз сейчас и идем.
– О, как мы угадали! – Патер Ольмедо поудобнее перехватил алебарду, которой управлялся настолько ловко, что мог бы дать фору любому наемнику. – Жаль, взяли мало ружей, боюсь, четырех наших аркебуз окажется недостаточно – вдруг да соберется толпа?
– Толпа язычников рассеется после первого же выстрела! – оглянувшись, вступил в разговор Берналь Диас.
– К тому же это тайный храм, – поспешно добавил принц. – Там просто не может быть слишком много народу. Посмотрите, все идут в город!
– Все, да не все. – Священник кивнул на трех девушек.
Низко согнув головы, полуголые индеаночки тащили на своих хрупких плечах огромные корзины с какой-то снедью. И шли они как раз не в город!
– Думаю, это рабыни какого-нибудь деревенского касика, – высказал сеньор Диас весьма здравую мысль. – И идут они с рынка. Возвращаются к себе в деревню – наверное, ведь и там праздник.
– Да, очень может быть, что и так, – задумчиво кивнул патер. – Только вот вид у этих несчастных созданий совсем не праздничный.
Да уж, в этом святой отец был полностью прав: девушки выглядели забитыми и убогими. Низко опущенные головы, сальные, свисающие так, что закрывали лица, волосы, израненные, в пыли, ноги. Изо всех одежек одни только юбки-куэйтль – обернутые вокруг бедер куски рваной ткани.
– Хотите их окрестить, падре? – проследил за взглядом священника Берналь Диас. – Боюсь, что у нас сейчас совсем нет времени. Тем более, куда лучше покрестить каких-нибудь красавиц из числа местной знати, нежели этих вот замарашек.
– Да, да. – Патер Ольмедо рассеянно махнул рукой. – Вы совершенно правы, сеньор Диас. Нет сейчас на них времени… Эй, Алонсо! Скоро там твое капище?
– Не так-то скоро, святой отец. – Проводник остановился, утирая обильно выступивший на лбу пот. – Может, немного передохнем?
– Посмотри-ка лучше на них, парень! – Берналь Диас кивнул на девушек-рабынь, идущих вполне даже быстро, несмотря на свою тяжелую ношу. – Ишь как чешут! И на лошади не угонишься.
Ну, про лошадь сей славный кабальеро, конечно же, пошутил, но все же девчонки двигались довольно-таки быстро и, обогнав устроивших короткий привал испанцев, свернули с дороги на какую-то лесную тропу, как видно ведущую в их деревню.
– Я бы на их месте не торопился, – хлебнув из фляги вина, точнее сказать, местной индейской бражки, октли, – рассмеялся сеньор Диас. – Задержался бы в городе, посмотрел бы на праздник…
– И получил бы потом хорошую трепку от касика, – смеясь, продолжил священник. – А то ведь он и принесет их в жертву своим поганым богам! А? Что скажете, дон Карлос?
– Скажу, что насчет трепки вы совершенно правы, патер, – кивнул Куатемок. – А вот по поводу жертвы – вряд ли. Я знаю таких прижимистых касиков. Рабы – их имущество, которое они никому не отдадут… даже богам! Ну, разве что заставят жрецы…
– Вот-вот, – снова засмеялся патер. – Именно!
Немного передохнув, отряд вновь отправился в путь, на этот раз повернули влево, на лесную тропу, вьющуюся меж высокими деревьями и густыми колючими кустами. Пахло прелыми листьями, плесенью и еще чем-то таким же нехорошим – запахом запустения и тлена. То и дело попадались на пути какие-то древние развалины, полусгнившие бревна, точнее сказать, поваленные ветрами стволы деревьев…
Опа!
Проводник Алонсо вдруг остановился около одного из таких стволов, застыл как вкопанный.
– Что там такое, парень? – закричал на ходу сеньор Диас.
Индеец обернулся:
– Ничего такого. Просто корзины, мой господин.
– Корзины? Какие еще корзины?
– Обычные, господин. Да вы сами взгляните!
Куатемок тоже подошел к проводнику, осмотрелся: действительно, корзины. Обычные плетеные корзины, в каких обычно носят поклажу… точно такие же, как у тех девчонок-рабынь.
– Глядите-ка, в одной – ткань!
В другой оказались фрукты… а третья была пустой…
Интересно… С чего бы это замарашки вдруг побросали свою поклажу? Если, конечно, это их корзины.
И тут вдруг где-то невдалеке, за деревьями, послышался крик.
Именно крик, а не какой-то там сдавленный стон, крик боли и ужаса!
– Вы слышали? – Берналь Диас вытащил из ножен шпагу, и его примеру немедленно последовал Куатемок.
Патер Ольмедо половчей перехватил свою алебарду, аркебузиры приготовили ружья…
– Кажется, кричали там. – Сеньор Диас показал рукой. – Во-он за той сейбой.
За сейбой, надо же! Ну, блин, ботаник…
Он вообще-то здесь был за старшего, кабальеро Берналь Диас дель Кастильо. Насторожился, осмотрелся, сделал пару шагов, оглянулся да махнул рукой – за мной, мол.
Кутемок с обнаженной шпагой, патер Ольмедо с алебардой, за ними – солдаты с мечами и аркебузами и уж последний Алонсо – именно в таком порядке небольшой отряд вышел к храму. Ну чем же другим могло было быть это затерянное в лесу сооружение с большим жертвенником посередине, напротив клыкастого идола, вымазанного яркой голубой краской… и свежей, еще дымящейся кровью!
– Они только что были здесь, эти жрецы! – увидев кровь, взволнованно закричал священник. – В погоню, друзья мои, в погоню, с нами Бог и святой Иаков!
– В погоню? – Обернувшись, Берналь Диас охладил пыл святого отца. – Вы всерьез думаете, что мы сможем кого-нибудь отыскать в этой чаще, патер?
– Да-а… – Патер Ольмедо оглянулся по сторонам и сконфуженно оперся на алебарду. – Кажется, мы опоздали.
– Не «кажется», а так и есть, – поднимаясь по широким приземистым ступеням к жертвеннику, хмуро бросил принц. – Вот сердца, в блюде… еще совсем теплые…
– Эх, надо было бы захватить с собой собак! – запоздало посетовал Диас. – Ни один гад не ушел бы.
Собак… а это была мысль! Черт… жаль, что она не пришла в голову раньше. Ведь были же собаки, немного, правда, но были – рыжие поджарые псы, один – так даже весьма добродушный.
Да, собак… надо было. Однако – кто знал…
– Сеньоры, желаете поглядеть на трупы? – Один из аркебузиров призывно махнул рукой.
Поглядеть?
Куатемок вздохнул: он уже догадывался, кого именно мог там увидеть. Подошел… Ну, конечно же – двое парней-тлашкаланцев. Людей Несауа… Черт! Ну как же так? Черт!
Нет… вообще-то истерзанных тел было ровно вдвое больше – четыре. Еще два женских, точнее, девичьих… Господи! Да это ж те давешние замарашки! Странно – тогда почему только два? Что, третьей девушке удалось убежать?
– А третью, похоже, не поймали, – подхватывая мысли принца, заметил патер. – Быстроногая.
– Скорей – везучая, – нервно хохотнул сеньор Диас. – Ну, вот скажите мне, дон Карлос, это все сделали люди? Эти вот кровавые твари называются у вас людьми? Наверное, пользуются почетом и уважением – как же, служители богов!
А у вас зато еретиков жгут! – хотел было ответить принц, но сдержался. По сути-то сказать было нечего, кабальеро был прав, в отношении жрецов все именно так и обстояло. Сволочи! На этот раз – не испанцы, жрецы.
Глава 10
Вулкан
Сентябрь 1519 г. Тлашкала – Уэтшоцинко
Сильно ли он увяз? Может быть, уже тонет и судорожно бьется, пытаясь выплыть?
Франсуа Мориак. «Клубок змей»
Тлашкаланцы напали внезапно, так же, как и в прошлый раз – из засады, поваленных друг на друга деревьев. Правда, на этот раз конкистадоры были настороже и сразу же сгруппировались, разбив растянувшуюся на неширокой дороге цепь на небольшие группы. Повинуясь командам своих капитанов, торопливо надев кирасы и шлемы, выступили вперед копейщики, за ними, уперев в землю рогатки, расположились аркебузиры, вот уже натрясли затравочный порох… прицелились…
С истошным боевым кличем бросились в бой воины-тлашкаланцы. В высоких деревянных шлемах, с круглыми, украшенными перьями щитами, с дубинками и короткими деревянными мечами, они не ведали страха, грудью напирая на копья испанцев. Вот навалились на одного, выдернули из строя, утащили… ценой гибели целого десятка своих!
– Осторожнее, святой отец! – отразив стальным клинком удар макуавитля, громко предупредил Куатемок.
И сам произвел выпад, поразив врага прямо в сердце. А как же иначе? Тут уж не до сантиментов – не он, так ты! Тем более тлашакаланцы всегда были врагами ацтеков. Воин упал, обливаясь кровью, но на его месте тут же возникли двое. И еще пятеро прятались за деревьями, дожидаясь своего часа. Это только здесь пятеро, а по всему лесу? По всей дороге?
Тысячи индейских воинов не ведали страха и жалости, и конкистадоры, столкнувшись с неожиданным стойким отпором, уже потеряли около полусотни солдат, и это только убитыми, не считая раненых, а раны, пусть даже мелкие, имелись сейчас почти у всех.
Снова отбив выпад, Куатемок быстро нанес удар – как учил Альварадо, молниеносно, держа шпагу, как птицу, чтобы не задушить… и не выпустить.
Ага! Есть.
Еще один враг повалился в траву… за ним – другой. Индейцы голой грудью наваливались на копья врагов, подставляясь под выстрелы, – аркебузиры косили тлашкаланцев десятками, и, если бы не деревья, нападавшим пришлось бы куда как хуже…
Но и без того – на место павших тотчас же становились другие, храбрые до безрассудства, не испытывавшие никакого пиетета к смерти. О, если бы они воевали всерьез, а не пытались захватить как можно больше пленных, чтобы затем принести их в жертву богам! Если бы использовали отравленные ядом стрелы! Что стало бы тогда с этой жалкой горсткой испанцев, занесенных за океан жаждой наживы?
Кто-то из нападавших метнул дротик, и Кутемок едва успел пригнуться… Просвистев над его головой, дротик отскочил от стального панциря Альварадо.
– Дьявол! – выругался конкистадор. И обернулся, взмахнув шпагой: – Аркебузиры! Целься! Стрелять только по моему приказу! Пикинеры… расступись!
В образовавшуюся брешь, крича и улюлюкая, тут же храбро хлынули индейцы…
Грянул выстрел…
Аркебузиры первой линии опустились на одно колено, давая возможность выстрелить стоявшим сзади.
Еще один залп…
И в дело вступили пикинеры… Несчастные индейцы! Вовсе не у каждого, далеко не у каждого имелся ватный стеганый панцирь… впрочем, тоже вполне пробивавшийся стальным копьем, не говоря уже о пуле. Многие, особенно молодежь, выражая презрение к смерти, вообще не имели никакой защиты, даже щита – только голая грудь. Увы…
Послышался звук трубы – очередная атака была отбита. Испанцы потеряли несколько десятков, индейцы – многие сотни. Такая вот арифметика.
И все же конкистадоры пребывали в унынии, и капитан-генерал Эрнандо Кортес постоянно созывал советы. Как так? Как получилось, что тлашкаланцы – враги ацтеков – вдруг невольно стали на сторону императора Моктекусомы?
Куатемока, конечно же, на эти советы не приглашали… Но он знал все, о чем там говорят, – ведь и патер Ольмедо, и Берналь Диас, и даже Педро Альварадо – Солнышко – обожали по вечерам беседовать с изысканно-галантным доном Карлосом под бокал вина, сиречь индейской бражки, свое-то вино уже давно кончилось.
Куатемок как-то незаметно стал для них своим, и все – даже сам капитан-генерал – в обыденной жизни относились к пленнику как к знатному кастильскому идальго. Принц многое видел, о многом догадывался и многое стал понимать. Причины успеха конкистадоров были не столько в огнестрельном оружии, лошадях, стальных клинках, латах и прочем. Нет, скорее они лежали в иных принципах организации да и всей жизни, ведь по сути своей ацтеки, тлашкаланцы, тотонаки и прочие были лишь первобытными племенами, еще только подбиравшимися к цивилизации. Первобытный менталитет просто не мог противостоять изворотливому уму и холодному рассудку людей нового времени – эпохи циничной и жестокой.
Чтобы победить испанцев, нужно было стать испанцами! Именно к такому парадоксальному выводу постепенно пришел Куатемок. Отринуть старую религию, мораль, жизнь… отринуть все… И при этом попытаться сохранить наиболее важное – культуру, основы экономики, язык…
Это невозможно было сделать никак.
И все же Куатемок решил не сдаваться, а делать что должен. Странно, но он сейчас не испытывал никакой ненависти к конкистадорам, даже наоборот, переживал за все их поражения, хотя, казалось, должен был бы радоваться. Ну а как же иначе? У него же здесь появились друзья да и просто люди, общаться с которыми было приятно. Та же донья Марина, Малинциль, как ее называли тлашкаланцы. На счет нее имелись кое-какие сомнения, но Куатемок решил до поры до времени придержать их при себе.
Донья Марина… Пожалуй, она была одна из тех немногих, кто не потерял присутствия духа в это трудное время! Как заметил однажды Берналь Диас: «Она знала, что мы все ранены или больны, но никто из нас не видел и тени страха на ее лице – только отвагу!»
– Поистине, это женщина с сердцем доблестного мужчины! – заявил у костра сеньор Диас.
Патер Ольмедо согласно кивнул и перекрестился, Куатемок же старательно чистил шпагу, размышляя, как бы вызвать обоих своих приятелей на откровенный разговор, – Берналь Диас и святой отец как раз только что явились с совета. Явились в приподнятом настроении – видать, там что-то произошло! Что?
– Да, донья Марина – славная женщина. Мне кажется, она очень умна и способна предложить нечто неординарное, нет?
Куатемок нарочно добавил это «нет» – как Штирлиц. Провоцировал на нужный разговор – и надо сказать, удачно.
– Донья Марина предложила освободить всех пленных, – разливая бражку по кружкам, произнес сеньор Диас.
– Освободить? – Принц не поверил своим ушам. – Как? То есть вот просто так взять и отпустить?
– Да, именно так – взять и отпустить. – Кабальеро усмехнулся. – Но не просто так – разъяснить им, что мы не союзники их старого врага Моктекусомы, а вовсе даже наоборот. Капитан-генерал согласился заключить с тлашкаланцами мир. Это все и присоветовала донья Марина, поистине умнейшая женщина.
– Вы полагаете, Тлашкала пойдет на мир?
– Пойдет. Слишком уж много потерь с их стороны. Да и мы – не враги тлашкаланцам.
Ага, не враги, как же!
Нет, каким-то конкретным племенам, в какой-то момент, конечно же, не враги, но вот если брать ситуацию в целом…
Советы доньи Марины оказались куда как хороши – ну еще бы! Если принимать во внимание, что, скорее всего, она вовсе не была неграмотной женщиной из индейской глуши, а лишь пользовалась этой личиной… как и Куатемок, точней, Перепелкин.
Пышное посольство тлашкаланцев явилось в укрепленный лагерь конкистадоров уже сразу после обеда, в тот же день, когда – рано поутру – были отпущены пленники. Принесли огромное количество съестных припасов и вина – бражки-пейотля из агавы. И, конечно же, заключили «извечный мир».
Куатемоку присутствовать при этом было отказано, да он и не особенно рвался, сидел в своем шатре да размышлял о гнусных жрецах Голубого Тескатлипоки, перебивших всех его связников! Почему? Зачем? А черт его… Одно ясно было – о простом совпадении тут не могло идти и речи.
В задумчивости ацтекский принц мерил шагами палатку… пока не услышал чьи-то быстро приближающиеся шаги.
– Дон Карлос?
– Что такое?
Почтительно склонившись, у шатра застыл посыльный – молодой юноша из Эстремадуры, звали его… а впрочем, не так уж и важно, как там его звали.
– Капитан-генерал желает вас немедленно видеть, дон Карлос, – официальным тоном произнес посланец. – И – в самом изысканном вашем платье.
Хм, в самом изысканном?
– Что? Неужели приглашает на бал?
– Что вы, сеньор. – Молодой человек не выдержал, рассмеялся. – Просто явилось еще одно посольство, не тлашкаланское… похоже, что ваше, из Мехико.
– Ацтеки? – удивленно моргнув, переспросил принц. – Однако где же тлашкаланцы?
– Они уже ушли, сударь. Обещали еще доставить продуктов и звали к себе в Тлашкалу.
– В Тлашкалу… Вот как… Передай сеньору капитан-генералу, что я тотчас же явлюсь!
Куатемок, конечно же, как мог, постарался привести в порядок камзол, весьма потрепанный во всех передрягах, ну, тут уж как получилось. Расчесал волосы, пристегнул шпагу – что ж, пожалуй, ничего лучшего тут и нельзя было придумать, не бежать же к Альварадо, просить взаймы плащ! Тот и дал бы – так ведь где его найдешь сейчас, Солнышко, поди тоже, как и все, встречал сейчас очередное посольство вместе с капитан-генералом. Ладно, сойдет и так… Интересно, кого на этот раз прислал тлатоани?
Моктекусома прислал жрецов. Видно, не нашел ничего лучшего, хорошо хоть те не надели свои ужасные накидки из содранной человеческой кожи – хватило ума. Или просто не сочли возможным брать с собой столь ценные и священные вещи?
Из было двое, главных жрецов, блиставших золотом подвесок и пекторалей, в головных уборах из пышных, ослепительно изумрудных перьев. Да уж, не ударили в грязь лицом, хотя бы по внешнему виду. А тлатоани хитрец: послал сразу двух, не считая мелких – помощников, слуг и прочих.
Кальтенбруннера – служителя храма Кецалькоатля Кецалькуэшликатля – Куатемок узнал сразу – уж такую хмурую, в ужасных шрамах рожу да не узнать! Интересно, глава СД Эрнест Кальтенбруннер получил свои шрамы в юности, во время студенческих дуэлей, а этот жрец – где? Не очень-то похоже, что на поле брани. Скорее, просто истязал себя перед жертвенником во славу богов, как тут и было принято.
О, как важно он сейчас держался, как многозначительно выпячивал губу!
– Тлашкаланцы – народ, не заслуживающий доверия, – добросовестно переводила донья Марина. – Изменники и обманщики.
«Изменники и обманщики», вот так-то!
Ну и вид, однако, у жреца! Просто чудо в перьях!
Второе «чудо» держалось пока на вторых ролях, но было одето не менее помпезно и пышно. Поначалу принц его не признал, только чуть позже, когда второй жрец выступил вперед с гневной, направленной против тлашкаланцев речью, догадался, кто это вообще такой. Ну конечно же, Куэкатльшочинко – кто же еще столь тучный и грузный? Жрец Тескатлипоки, служитель почти всех ипостасей сего грозного и важного божества. Ишь как медленно он цедит слова – не роняет чести своего бога!
Господи! И этот здесь! Хитроумный жрец с перекошенным лицом и навсегда застывшей улыбкой – Шочипильцин, помощник Кецалькуэшликатля-Кальтенбруннера. Ну конечно, как же без него-то? Держится нарочито скромно, да и одет в простой белый плащ, безо всяких перьев.
О, они прекрасно знали о пленнике – Несауа уже давно должен был доложить. Но вели себя, как ни в чем не бывало, как видно, не хотели ссориться с испанцами… то есть это тлатоани Моктекусома не хотел.
И вновь были присланы богатые дары – золото, серебро, украшения, и это было зря, как полагал Куатемок, этим самым тлатоани как бы откупался, показывая свою слабость. Чего делать было никак нельзя!
Ацтеки не хотели, чтобы конкистадоры шли дальше, даже чтобы вошли в Тлашкалу – нет, и этого не хотелось. Тем не менее не все на свете подчинялось ацтекам – 23 сентября 1519 года войско Кортеса торжественно вступило в Тлашкалу!
Тлашкаланский касик уверил испанцев в совершеннейшем своем почтении, надеясь использовать их против своих самых страшных врагов – ацтеков. Правда, кто кого использовал – другой вопрос.
Как упомянул во время очередной вечерней беседы Берналь Диас, именно от правителя Тлашкалы и подчиненных ему касиков капитан-генерал узнал точные сведения о структуре и мощи войска Моктекусомы. Об устройстве империи, о провинциях, о дани и о страхе.
– Наверное, в этом не будет ничего для вас нового, мой друг. – Кабальеро галантно подкрутил усы. – Но жители всех подчиненных правителю Моктекусоме областей ненавидят своих угнетателей и очень неохотно воюют на их стороне. Кстати, наш дражайший патер сегодня открыто выступил против капитан-генерала!
– Выступил против? – живо заинтересовался принц. – И как же так получилось? Расскажите, дружище Берналь.
– Да святой отец и так скоро явится, пускай сам и расскажет. Уж не сомневайтесь, мы его спросим.
И действительно, патер Ольмедо не заставил себя долго ждать – явился, наверное, через полчаса после того, как в отведенные почетному пленнику-гостю покои пришел Берналь Диас.
Кабальеро ухмыльнулся:
– А мы вот тут как раз вас поминали, патер! Как это вы выступили против крещения тлашкаланцев? Даже вступились за какое-то поганое капище! Разве нет?
– О святой Иаков! – Усаживаясь на небольшой стульчик, священник гневно покачал головой. – Не за капища я вступался, сын мой Берналь, а за веру! Прямо так и сказал капитан-генералу: негоже уничтожать идолов, прежде чем дать людям хоть малейшее представление о нашей святой вере. Какой толк выбрасывать идолов из одного капища, когда их тотчас же перенесут в другое?
– О «голубых» жрецах ничего нового не слыхали, святой отец? – с надеждой поинтересовался Куатемок.
Священник развел руками:
– Увы… А те богомерзкие служители сатаны, что прибыли сегодня, – это не они разве?
– Да, это тоже жрецы, – с усмешкой разъяснил принц. – Только, увы, не те, кого мы ищем, – другие.
Берналь Диас при этих словах рассмеялся и махнул рукой:
– А по мне – так все они одним миром мазаны!
С ним согласился и патер:
– Пожалуй, так. Какая разница, как там зовут их поганых кровожадных богов? Демоны, они демоны и есть.
– Да, но Кецалькоатль – совсем другое дело, – тут же возразил принц.
Святой отец улыбнулся:
– Я помню все наши споры. И много думал над вашими словами, любезный дон, а также расспрашивал и других. И знаете, что мне вдруг подумалось?
– И что же?
– Что ваш Кецалькоатль не кто иной, как святой Фома!
– Святой Фома? – изумленно переспросил Куатемок. – Но позвольте…
– Думаю, что я буду долго и путано объяснять, но такова моя догадка. Вскоре приедет епископ – он знает больше меня…
Беседа на этот раз не затянулась – священник спешил готовиться к завтрашней мессе, а сеньор Диас отправился на очередной совет.
– Да, вы можете встретиться со своими, если хотите, – обернувшись, вдруг вспомнил Берналь. – Сам сеньор Кортес сказал, что вы можете сделать это.
Сам Кортес…
Почетный пленник, племянник тлатоани. Еще одно средство давления. Ну как же не напомнить об этом лишний раз?
Жрецы…
А может, они знают хоть что-то о своих… ммм… «голубых» коллегах? По крайней мере, тучный Куэкатльшочинко, жрец Тескатлипоки, как раз бы и должен знать… Нет! Ни в коем случае не нужно его расспрашивать – а вдруг он и послал этих «голубых»! Тогда кого спросить? Кальтенбруннера? Или, лучше его помощника Шочипильцина? Последний, однако, слишком умен… Лучше уж Кальтенбруннер!
Войдя к жрецам, Куатемок остановился на пороге, глядя, как все трое – они как раз собирались на встречу с Кортесом – поспешно прячут свое презрение. Ну конечно, такого дяди племянник, а «вавилоны» на голове строит… то есть одежду гнусную носит. Позорит великих богов… А заодно – и самого тлатоани.
Вслух они, конечно же, ничего подобного не сказали, а, наоборот, как и положено, расплылись в улыбках, заахали, якобы беспокоясь, мол, увы, наслышаны о вашей тяжкой участи, дорогой наш принц.
Ну и рожи! Кто из них самый самонадеянный? Пожалуй, да – Кальтенбруннер-Кецалькуэшликатль. Как бы поговорить с ним подальше от чужих глаз и ушей? Да так и поговорить! Просто!
– Великий тлатоани, напутствуя, велел мне искать утешения у служителей благого бога, Белого Тескатлипоки – Кецалькоатля! – напыщенно заявил Куатемок. – У тебя, уважаемый Кецалькуэшликатль! Хотелось бы, конечно, переговорить с вами со всеми, узнать, как там дома? Что нового?
– Да ничего особо нового нет, – поспешно произнес Кальтенбруннер, не желая ни с кем делиться оказываемой ему честью – говорить с самими наследником. – Вы идите, друзья мои, а я задержусь – не хочу заставлять ждать великого Куатемока! Славный Шочипильцин вполне заменит меня на вечерней встрече.
Делать нечего, жрец Тескатлипоки и Шочипильцин, глубоко поклонившись, ушли. Куатемок и жрец Кецалькуэшликатль остались наконец одни в высоком, предоставленном посольству шатре из драгоценных тканей…
– Одни боги видят, как я страдаю, великий жрец! – в исступлении воскликнул принц. – О, где, где мне помолиться нашим великим богам, где принести в жертву свою кровь? Где? Нет! Нет такого места!
– Думаю, что в Тлашкале – нет, – скорбно поджав губы, согласился жрец. – Увы, увы…
– Много бы я дал тому, кто подскажет мне какой-нибудь храм… можно даже тихий, неприметный… Любого из ипостасей великого Тескатлипоки… Красного, Черного, Белого… Голубого… Пожалуй, тот человек стал бы моим самым уважаемым советником и, может быть, даже другом, ведь друзья познаются в беде.
– Ты сейчас очень хорошо сказал, уважаемый Куатемок, – раздул ноздри Кальтенбруннер. – Очень хорошо сказал.
– Увы, нет такого человека! О, горе мне, горе!
Юноша скорбно обхватил голову руками.
– Такой человек есть! – гордо ответствовал жрец. – Есть один храм, наш, здесь недалеко, рядом с Уэтшоцинко, прямо в горах… Им иногда пользуются почтека.
– Славно! Вот, поистине, славно! Неужели мне все-таки повезло? Но… – Куатемок изобразил на лице подозрительность. – Чей же это храм? В точности ли кого-нибудь из наших богов?
– Это храм Уицилопочтли! – Кальтенбруннер важно качнул головой. – Также известного как Голубой Тескатлипока.
– Уицилопочтли?! О! Мне не показалось? Я правильно все понял? Ты говоришь – неподалеку от Уэтшоцинко, великий жрец? А как же там его найти?
– Там, на дороге, есть камень. Большой черный камень, целая скала, – терпеливо пояснил служитель Кецалькоатля. – Вот от этого самого камня – налево по тропе три полета стрелы.
– Налево по тропе, – обрадованно повторил принц. – От черного камня. О, не знаю, как и благодарить тебя, великий жрец!
– Благодарить будешь после, наследник. – Жрец скривился. – Когда вернешься. Боги тебе напомнят твою клятву, можешь в этом не сомневаться.
Ого! Вот уже и угрожает, верней, запугивает. Так, на будущее…
– О великий Кецалькуэшликатль, сами боги послали меня к тебе! Под твою длань… О, великий!
Кальтенбруннера прямо-таки распирало от важности и довольства.
– А я, признаться, сперва хотел потолковать со жрецом Тескатлипоки, правда, не решился – сей славный муж почему-то показался мне слишком уж неразговорчивым и хмурым.
– О, он такой и есть, господин наследник! Именно что так – неразговорчивый и хмурый. И еще – напыщенный, как индюк!
– Как индюк! Ха!
Парочка весело рассмеялась.
И жрец неожиданно предложил покурить… трубочку, «заряженную» пейотлем! Наркоман хренов… А пришлось соглашаться – отказ выглядел бы подозрительно. Правда, Куатемок старался не затягиваться, но с непривычки так вставляло, так… Жрец Кецалькуэшликатль то представал пред молодым человеком в черном мундире СС, то вообще улетучивался, словно дым, а то начинал вещать хриплым голосом великого джазового певца Луи Армстронга.
Было от чего «поехать крыше»! Ну и пейотль… Ну и жрец…
– Скажу больше, – уже не очень-то спеша на встречу, довольно откровенничал служитель кровавого культа. – Этот Куэкатльшочинко, жрец Тескатлипоки, снюхался с белыми, да-да, с эшпаньотль! Но это пока тссс… только моя догадка. Я случайно узнал, что он посылал своего человечка куда-то в Хонакотлан… не знаю даже, где это.
