Текст книги "Замок Белого Волка"
Автор книги: Андрей Белянин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Будь умничкой, поздоровайся с нашим почтенным гостем.
– И чё это за хорёк? – Она бухнулась на скамью рядом, одним движением бедра отправляя тощего священника в короткий полёт на другой конец длинного стола.
– Это отец Лоренцо, – запоздало представил я. – Он слуга Святой Церкви и матери нашей инквизиции.
– Сдохнуть, как круто! – признала Хельга, морща носик в сторону обалдевшего падре. – И чё теперь?
– Он очень хотел с тобой познакомиться.
– Кто, я? Я?! Нет-нет-нет, милое дитя, произошла чудовищная ошибка, – начал выкручиваться старый лис. – Никаких знакомств. Я уже счастлив одной возможностью лицезреть! Благослови тебя Господь, а я тихонечко пойду, да…
– Па! А можно мне его потрогать?
– Нет! – Отец Лоренцо распластался вдоль стены, как коврик, и поплыл к выходу. – Позвольте мне оставить вас наедине. Ваша служанка укажет мне дорогу, не правда ли?
– Правда, правда, – серьёзно подтвердил дядя Эдик. – Я пойду покажу, куда ему надо идти! Он часто ходит таким маршрутом…
Мне оставалось только тепло улыбнуться им на прощанье. Эд сегодня в ударе, не вижу причин мешать ему довести развлечение до конца.
– Они ушли? – Хельга придвинулась поближе и положила голову мне на плечо. – Па, я ужасно соскучилась…
– Когда успела? Мы расстались меньше часа назад…
– Ну, я ж тебя люблю.
– И я тебя.
– Только никому не говори, – одновременно прошептали мы оба и так же дружно улыбнулись.
– Ты голодна? Есть каша, мясо и хлеб.
– Па, в меня твоя кухарка тётя Агата едва ли не силой затолкала два вот такущих пирожка! Представляешь, здесь вообще не знают слова «диета»! А вот ты ешь!
– Хорошо.
Я и в самом деле успел здорово проголодаться. Простая еда Средневековья хороша уже тем, что напрочь лишена химии, пищевых добавок, нитратов, ускорителей роста, усилителей вкуса и прочих всяких ешек. Мясо – это мясо, хлеб – это хлеб, вода из чистого колодца, а не от компании «Аква Минерале»…
– Ты чем-то встревожен. Волнуешься за дядю Эдика в платье? Да он выкрутится!
– Выкрутится, конечно, – вздохнул я. – Его задача – изображать для этого гада-инквизитора полного психа, любящего одеваться в женскую одежду. Ну согласись, уж это он изобразил на все сто…
– А я?
– Лапка моя, ты вообще была выше всех похвал!
– Спасибо, я старалась, – честно покраснела Хельга.
– Да уж, даже я на минуточку испугался. Где ты нахваталась таких ужасных манер?
– Па, я в реальном мире живу, да? Ты к нам в школу заходи почаще, посмотри, как первоклашки выражаются. Ты существенно повысишь словарный запас! Я уже двум выражениям кухарку выучила…
Мне даже не захотелось спрашивать, каким именно. Толстая кухарка (убей бог, не вспомню, как её зовут, но Хельга зовёт Агата) славилась на весь замок сварливым и непокорным нравом, а моя дочь умудрилась с первой минуты знакомства очаровать этого тираннозавра в юбке и пользовалась у неё непререкаемым авторитетом. У меня такое не получалось никогда, не тот талант, не та харизма…
– Не помешаю, сир?
– О, бога ради, присоединяйтесь, Седрик, – охотно разрешил я. – Вот только вас нам не хватало.
– Это была шутка?
– Угу, можете смеяться.
– Вы уверены, сир?
– Седрик, вы хоть кого доведёте своей душевной простотой. Что нового в замке?
– Вам что-то неизвестно? – спокойно забирая половину моей свинины, удивился он.
Я перестал спорить, в конце концов, это уже просто бессмысленно…
– Вы чем-то встревожены, сир? – почти слово в слово дублируя вопрос моей дочери, спросил он.
Я не знал, что им ответить. Что кроме отца Лоренцо меня уже больше месяца достаёт эта озабоченная старуха, леди Мелисса? Видимо, мои печали были видны любому желающему невооружённым глазом. Хельга перемигнулась с Седриком, и они насели на меня с двух сторон.
– Сир, что вы думаете о ядах?
– Па, он прав, притравить старушку – это почти богоугодное дело. И она в раю, и родственники довольны, и к тебе никто не лезет целоваться беззубыми дёснами!
– Верно ли говорят, что маслины отбивают в вине привкус волчьих ягод?
– Фигня! Волчьи ягоды… Вы бы ещё предложили папе отравить её просроченным яблочным пюре! Па, короче, можно договориться с аптекой напротив насчёт хорошего снотворного, а потом типа лунатизм – шла себе по крыше, зацепилась ночнушкой за флюгер и не удержалась…
– Да, да, кстати, сир, вы не забыли, что леди Мелисса живёт в самой высокой башне с вечно открытым окном, а внизу булыжная мостовая?
– Ого, Седрик, респект и уважуха, вы сразу поняли мою мысль! Несчастный случай с любвеобильной грымзой – это же самое то! Ни одна полиция не докопается.
– Сир, вам прошептать на ушко список наших людей, готовых её подтолкнуть? Или попросту придушить подушкой?
– Не-э, это как-то не по-джентельменски. Читайте Агату Кристи, старых калош надо непременно травить мышьяком или подводить под несчастный случай. Кстати, у вас тут нигде поезда не ходят? А что, нарядим её Анной Карениной и…
– Что такое «поезда», миледи Хельга?
– Это… ну, короче, не ходят, понятно. Па, а ты-то чего молчишь? Давай тоже уже чего-нибудь предлагай…
– В конце концов, сир, кого мы сейчас спасаем?
Я откашлялся, привстал с места, постучал себе кулаком в грудь, создавая нужную голосовую тональность для грозового разноса обоим Раскольниковым, но не успел. В зал вбежал бледный Эд со сбитым на затылок чепчиком, без объяснений схватил забытую отцом Лоренцо бутыль вина и выхлестал из горлышка почти половину…
– Он к тебе приставал? – сразу догадались мы.
Эд кивнул, не отрываясь от бутылки.
– Ну ты хоть догадался остановиться в нужную минуту?
Северный бог ещё раз кивнул, быстро допивая оставшееся.
– Тогда в чём дело? Ты же сбросил маску и признался ему, что на самом деле мужчина?
– Да! Но его это не остановило!
– Упс… – Хельга быстро прикрыла ладонями покрасневшие ушки, пока дядя Эдик, не стесняясь в выражениях, орал, как подло мы его подставили…
– Дерьмо йотунхеймское! Чтоб ему Слейпнировым навозом подавиться! Чтоб ему Хеймдалль свой рог в такое место засунул, куда даже Локи сам себе не заглядывает! Он знал, с самого начала знал, что я мужчина, и он ко мне подкатывался?! Губки свои слюнявые к моей шее тянул!
– Эд, успокойся…
– Он ко мне под подол лез, Ставр! Чтоб его башкой засунули самой старой Норне в трещину и так оставили! Чтоб его цверги поймали, меж двух сосен распяли и так отцвергетили…
– Эд, успокойся, тебе говорят! Тут ребёнок.
– Хельга, прости. – Эмоциональный северный бог мгновенно превратился в самого заботливого дядюшку на свете. – Милая, ты сегодня была просто великолепна! Этот… как ты его назвала? Мерзкий хорёк? Он же всю дорогу стенал, какая грубая, вульгарная и невоспитанная дочь у лорда Белхорста. Спорю на свой чепчик, он вряд ли захочет видеть тебя снова…
– Ой да ладно… Ну хвали, хвали меня ещё, мне приятно!
Пока они обменивались шумными комплиментами по поводу актёрских способностей друг друга, мы с Седриком тихо вышли из-за стола. Мой аппетит был бесповоротно испорчен, да и следовало без суеты решить, что же всё-таки теперь делать, как играть дальше брошенными нам картами…
– Возможно, всё ещё не так плохо, сир?
– Возможно, – согласился я. – Отец Лоренцо не рискнул бы приставать с интимными целями к Эду, если бы и вправду считал его забытым богом. Хельга тоже умудрилась произвести впечатление. И я бы также не горел желанием второй раз встретиться с такой грубиянкой…
– А как, вы говорите, она шибанула его о стену?
– Да, тоже было эффектно. Как думаешь, мне надо зайти к нему и выразить свои соболезнования? Вроде как обычный жест вежливости…
– Мм… стоит ли утруждаться, сир?
– Правильно, не стоит. Прикажи седлать коня, я хочу показать Хельге Грани.
– Надеюсь, вы возьмёте и меня? – забеспокоился старый воин, и я кивнул.
Меч участника Крестовых походов лишним не бывает, хотя Грани сейчас спокойны. Иначе я ни за что бы не позволил себе вести туда собственную дочь…
Хотя, признаться, у меня были на это и свои причины. Я хотел, чтобы Хельга всё-таки поняла, как хрупок здешний мир и как опасно то, что находится за Гранями. На той стороне, в тех землях, над которыми она могла бы властвовать по праву крови. И, кстати, совсем не факт, что этого никогда не случится…
Мы отправились в короткий поход, снарядившись так, словно шли в военную экспедицию. Грани непредсказуемы, поэтому с нами было четверо наших лучников и столько же конных воинов. Хельга сидела позади меня, могучий Центурион легко нёс мягкой рысью нас обоих. Эд восседал на белой красавице Ребекке – забрать у него её второй раз значило нарваться на бурные слёзы, обиды, упрёки. Когда ему надо, северный бог умеет быть таким нудным и ныть часами…
Седрик с двумя разведчиками ехал впереди, следом мы, потом лучники, остальные замыкали отряд. Погодка была великолепной – теплынь и мягкое солнце. С гор дул свежий ветер, напоённый запахом прогретых за день сосен и дурманного вереска. Я искренне прикипел к этим суровым краям и даже находил в них свою красоту. Неброское очарование севера всегда уступает щедрому богатству красок юга, как серебро в цене уступает золоту. Но серебро способно ещё и излечивать. Так же и эти скандинавские земли – поняв и приняв их хоть раз, ты уже никогда не отдашь своё сердце другим красотам. Именно поэтому мне было так приятно видеть, что моей дочери тоже тут нравится.
– Па, а Грани – это что?
– Что-то вроде ледяной стены. Только этот лёд никогда не тает, и периодически из-за этих стен в наш мир ползёт всякая нечисть.
– А ты, значит, её останавливаешь?
– Да.
– Один?
– Нет, не один, разумеется. С Эдом, с Седриком и со всеми нашими парнями.
– Па, если б я только знала, чем ты занимаешься на самом деле, то давно бы заставила тебя уволиться с этой работы! – твёрдо заключила Хельга, прижимаясь к моей спине.
Я промолчал. Какой смысл рассуждать об этом сейчас? Граничар – моя единственная профессия, это то, что я делаю много лет, и делаю неплохо. Торговля антиквариатом хоть и способна прокормить, но переживает не лучшие времена из-за бума подделок. Честность и порядочность в этом бизнесе, разумеется, очень приветствуются, но, как правило, плохо «монетизируются». И, по сути, именно из-за Граней я получаю наиболее редкие и дорогостоящие артефакты.
– Прости, лапка, мне осталось прослужить всего четыре года до пенсии.
– И ты уйдёшь отсюда, обещаешь?
– Обещаю, – постарался улыбнуться я, но, возможно, улыбка получилась несколько вымученной… Оборачиваться не стал, эта мартышка периодически смотрит американский сериал «Обмани меня». Уверяет, что многое оттуда запомнила, и порой пытается ловить меня на вранье. Большей частью успешно, если нет, я ей подыгрываю.
До ближнего к нам участка Граней добрались примерно за час. Можно было бы и быстрей, но не хотелось превращать конную прогулку в скачку по вызову.
Когда над верхушками сосен вспыхнули голубые пики ледяной стены, Хельга ахнула:
– Круто-о! Красиво, как замёрзший водопад! Я такого никогда не видела…
– Замёрзшего водопада? Я тоже, – поддакнул ей Эд. – А теперь, милочка, если ты соблаговолишь дать своему папе пять минут передышки, я с удовольствием устрою тебе маленькую экскурсию вдоль Граней.
– Хочу, – решила моя дочь, сползая с крупа Центуриона.
Чёрный конь слегка пискнул, когда она случайно выдернула у него пару волосинок из хвоста, но поднимать шум не стал, решил проявить великодушие.
Я благодарно кивнул Эду, пусть поводит племянницу, пока мы с парнями проверим Грани на предмет случайных трещин или незакрытых проходов. Такое случалось редко, но тем не менее случалось.
– Начнём с того, что же такое Грани, кто их поставил и зачем, – самым экскурсоводческим тоном начал молодой бог, так же спрыгивая с седла и подавая Хельге руку. – Это ледяная стена, хотя само слово «ледяная» в данном контексте стоило бы взять в кавычки. Скорее мы имеем дело с более сложной по химическому и физическому составу субстанцией. К примеру, этот лёд не тает при любой температуре. Его также невозможно разбить, железо просто тупится или ломается.
– Дядя Эдик, а это точно ты? – восхищённо вздохнула Хельга. – Так непривычно видеть тебя… ну, в своём уме.
– Спасибо, счастье моё. – Эд даже покраснел. – Но продолжим. К удивительным свойствам этого льда стоит отнести возможность раскрывать и закрывать проходы. То есть самостоятельно сжиматься и разжиматься под воздействием не физического, а магического импульса. Многие считают, что эта субстанция вывезена из знаменитого Ледяного ада и выстроена в стену потомками северных богов, уцелевших после рагнарёка…
– Сир, мы ещё долго будем тут стоять?
Я опомнился, кивнул и, помахав рукой удаляющейся парочке, тронул поводья. Центурион, не стесняясь, облизнулся на качающую бёдрами Ребекку, но послушно пошёл вперёд, в дежурный дозор вдоль стены. Грани тянулись на нашем участке несколько миль, на одном конце плавно переходя в тревожно спящий вулкан, а на другом заканчиваясь непреодолимой горной пропастью. Дальше были участки других граничар. И хоть все мы по большому счёту были обычными пограничниками, приходить на помощь друг другу в обязанность не вменялось. Более того, если беда на одном участке, то лучше допустить прорыв там, чем оголить всю границу. Не буду врать, что мы в этом смысле так уж слушались начальство. Но, с другой стороны, случись что у меня, ни через пропасть, ни сквозь вулкан помощь не придёт. Каждый граничар обязан выкручиваться сам. Поэтому у нас почти неограниченные полномочия и права в своей профессии…
– Посмотрите на это, сир? – прервал мои мысли Седрик.
– Бл… – чуть не выругался Центурион, яростно вытирая об траву левое переднее копыто. – Раньше не мог сказать? Я чуть не вляпался!
– Сам под ноги смотри, да? – небрежно фыркнул старый воин, легко увёртываясь от крепких зубов мстительного жеребца. – Сир, если он попытается ещё раз, разрешите мне треснуть его плетью?
– Да я тебе нос откушу, старый мудрила!
– Хочешь, чтобы я на раз сделал тебя мерином?!
Седрик схватился за боевой топор, а Центурион попросил меня слезть и побыть свидетелем, чтобы потом подтвердить факт целевого превышения вынужденной самообороны.
– Чёрт с вами обоими, разбирайтесь сами, – согласился я, спрыгнул на землю и, присев на корточки, внимательно осмотрел кучку тролличьего дерьма. Свежее, не подсохло. Судя по цвету, кореньям и перьям, тролль достаточно долгое время питался всякой дрянью и сейчас, должно быть, очень голоден. Голодный тролль – значит злой, агрессивный и без мозгов.
Я подозвал к себе двух воинов, слывших хорошими следопытами, и приказал:
– Найдите его. В бой не ввязывайтесь, дождитесь лучников. Если это не самый толстокожий экземпляр, с него хватит и десятка стрел.
Парни молча поклонились и, быстро переглянувшись, дружно двинулись в перелесок. Очень надеюсь, что тролль не ушёл далеко, сегодня нет ни времени, ни настроения долго за ним гоняться.
– Вы закончили? – Я вернулся к потирающему запястье Седрику и поджимающему правую заднюю ногу Центуриону.
Оба кисло кивнули.
– Я хочу понять, как лесной тролль оказался вблизи Граней. На той стороне они редко живут, там для них слишком холодно. Перебрался через пропасть или зашёл со стороны баронских земель?
Седрик пожал плечами, чёрный конь повторил его жест. Очень красноречиво. Один умеет только спрашивать и драться, другой набит книжными знаниями, не имеющими ни малейшего применения в реальном мире. Причём оба полны понтов и гипертрофированного чувства собственного достоинства. Как же это порой утомляет…
Высказать, что я о них сейчас думаю, я не успел – вернулись следопыты. Лица у обоих напряжённые.
– Тролль валяется с перерезанным горлом в полумиле отсюда. Следы глубокие. Похоже, он что-то нёс на себе.
– Или кого-то?
– Да, – переглянулись оба. – Не сам же он перерезал себе глотку. Чтобы так завалить лесного тролля, нужна и сила и сноровка.
– И очень хорошее оружие, у этих тварей дублёная кожа.
– Мы осмотрели место, где он лежит, но там сплошные камни. Ничьих следов нет.
– Как далеко в наши земли можно уйти по камням?
– Вплоть до самого замка, – напряглись воины. – Что будем делать, лорд Белхорст?
– Возьмите с собой двух лучников, обыщите всё. След должен быть, – приказал я и, подумав, добавил: – Седрик? Иди сюда!
– Вы меня звали, сир?
– Звал. Ты ведь всё слышал, не так ли?
– Хотите, чтобы я возглавил поиски?
– Да. Четырёх человек тебе хватит?
– Не будет ли наглостью попросить ещё двух?
– Пожалуй, – согласился я. – Бери под начало шестерых и чешите перелесок частым гребнем вплоть до стен замка. Мне необходимо знать, кто к нам проник на спине тролля и чего он хочет…
– Смерти? – логично предположил Седрик, кивком головы подзывая к себе ещё двух всадников.
– Согласен. Он хочет смерти. Но чьей?
Вопрос отнюдь не праздный. Из-за Граней порой выползает совершенно обезумевшая нечисть, мерзкие существа, для которых убивать или быть убитыми – без разницы, лишь бы видеть кровь! Я запрыгнул в седло, тихо сетуя про себя на всё обостряющуюся боль в пояснице, и развернул коня. Седрик махнул рукой воинам, наши отряды разъехались, и я повёл оставшихся людей навстречу Хельге.
Мы опоздали буквально на несколько минут…
– Несмотря на кажущуюся крепость и непроницаемость этих стен, открыть проходы в Гранях не так уж сложно, – издалека вещал, увлёкшись ролью лектора на кафедре истории, её милый дядюшка. – Любой бог, светлый или тёмный, да, собственно, почти любой колдун достаточно высокого уровня может на короткое время открыть проходы. Тем более я.
– Ух ты… а это как?
Приотставшая на пару шагов Хельга остановилась и с эдакой застенчивой улыбочкой несмело ткнула указательным пальцем в ближайшую ледяную плиту. Раздался очень тихий «здынь», но все почему-то его услышали и отлично поняли, что это значит…
– Па-а, – беспомощно обернулась бедняжка на стук копыт наших скакунов.
– Эд! – заорал я, пуская Центуриона в галоп. – Чтоб тебе попалось в супе тридцать пять волос из бороды Одноглазого и ты утомился их выплёвывать! Куда ты смотришь, китайский рагнарёк тебе в копчик?!
– Не ори на меня-а, мне и так страшно! – испуганно взвизгнул Эд, потому что прямо на его глазах в Гранях раскрылся проход такой величины, что по нему могли ехать рядком десять всадников. Предположить, что сейчас будет, оказалось очень несложно…
– Цверги! – крикнул кто-то из моих людей, и все, не дожидаясь команды, заняли боевую позицию.
Прямо на нас неслась огромная толпа оголтелых чёрных карликов в меховых одеждах. Они испускали боевые кличи и размахивали длинными узкими ножами.
– Эд, закрой проход! – приказал я, левой рукой на скаку подхватывая Хельгу, а правой выхватывая меч.
– Я пытаюсь, пытаюсь…
По лицу северного бога катился пот, проход становился всё уже и уже, но первая волна нападавших уже выбегала к нам. Двое лучников по флангам стреляли, не останавливаясь ни на минуту.
– Па-а, а чё делать теперь?
– Закрыть проход.
– Но они сюда уже прибежали!
– Главное, не пускать остальных, – прорычал я, свешиваясь с седла и срубая двух слишком шустрых. – Ты можешь помочь Эду?
Хельга отрицательно помотала головой, потом пнула ногой лезущего под брюхо Центуриона карлика и, сдвинув брови, хлопнула в ладоши! В тот же миг Грани захлопнулись, словно двери в метро, под чавкающий звук орды не успевших повернуть цвергов…
– Мать мою северным сиянием по башке с разбегу, – выдохнул дядя Эд, оглядываясь по сторонам и шаря по ледяной стене руками. – Как ты это сделала, малышка?
Хельга зажмурилась и спрятала лицо в шерсти волчьей шкуры у меня на плечах. Вокруг нас ещё суетилось с пять-шесть уцелевших карликов, но воины привычно отбивали все атаки, хотя, может быть, пара штук успела прорваться в лес. Ничего, местные быстренько переловят их позже. Крестьяне, живущие в этих землях, умеют бороться с нечистью, а вилы и топор у каждого есть.
– Предлагаю вернуться в замок, – бросив меч в ножны, сказал я. – Все живы? Раненых нет?
– Есть один, но легко, – откликнулись лучники.
– Посадите его на коня. Кстати, а где Ребекка? Ребекка-а!
– Она здесь, о любовь моя! – Дядя Эдик бросился к выходящей из кустов белой лошади и замер с распахнутыми объятиями – умненькая кобылка крепко держала зубами за пояс чёрного карлика. Тот, видимо потеряв нож, размахивал кулачками и грязно материл её на древнескандинавском наречии.
– Забирайте пленника и возвращаемся в замок!
– А где дядя Седрик? – тихо вспомнила Хельга.
– Дядя у тебя один, вот этот, – напомнил я, указывая на обнимающегося с лошадью бога. – А старина Седрик повёл вторую колонну отряда по свежему следу. Похоже, к нам подослали шпиона. Напомни мне приказать усилить часовых. Всё. Все готовы? Тогда за мной!
На обратном пути кони шли гораздо резвее, предчувствуя дорогу домой, в тёплые стойла, к воде и ячменю. Мои люди тоже спешили, знали, что в замке всех ждёт вино и горячий ужин. Мы не потеряли ни одного человека в сражении с цвергами, а убили их больше полусотни. Карлики смогли бы быть настоящим бедствием, вырвись они такой массой из-за Граней.
В старые времена цверги строили дома, были искусны в ремёслах – чего стоит одна лента, выкованная ими для пленения Фенрира. Но увы, их душам всегда была присуща подлость, зависть и злоба, а после сумерек богов оставшиеся единицы окончательно деградировали. Одичали, расплодились, перешли на первобытный образ жизни. Впрочем, каннибализм они практиковали и ранее. Так что, не захлопни Хельга открытый ею же проход, у нас тут могли быть очень большие проблемы.
Надо бы, кстати, дома ненавязчиво поинтересоваться, как это так легко у неё получилось. Она ведь всего лишь дочь богини. Нет, разумеется, и это значит немало, но Эд – полноценный бог, а способен открывать лишь маленькие, узкие проходы. Создавалось впечатление, что Грани приняли Хельгу за свою и были готовы покориться любому её желанию. Поэтому разговор будет серьёзный, но не здесь…
– Девочке пора спать, – по возвращении в замок прошептал мне на ухо Эд. – Шли бы вы оба домой.
– Мне нужно дождаться Седрика.
– Я его дождусь.
– И леди Мелисса…
– И леди Мелиссу успокою. Не волнуйся за своих людей и замок. Отведи Хельгу, заставь принять душ, покорми и уложи спать, ей завтра в школу.
– У неё карантин.
– Ну тем более, пусть пользуется возможностью полноценно отдохнуть за это время. Слушай, что ты со мной споришь? Не доверяешь, что ли?
– Доверяю, кому тогда ещё доверять. – Я пожал ему руку и, забрав дочь, никому ничего не объясняя, повёл её коридорами замка.
Примерно через полчаса мы были в нашей уютной трёхкомнатной квартире. Пока в ванной шумел душ, я ушёл на кухню, раскрыл планшет и попытался полностью отрешиться от этого сумасшедшего дня, с головой уходя в аукционные торги чёрных джунглей антиквариата.
– Купальщица ЛФЗ, по оригинальной модели скульптора Матвеева, пять тысяч рублей. Редкое клеймо. Брать. Не знаю, когда сыграет, но брать в любом случае. Чиновничья шпага, без ножен, Германия, девятнадцатый век, ваша ставка перебита. Да бог с ней. Что по моим лотам? Кинжал с рукоятью из слоновой кости, серебро, дамаск, конец восемнадцатого века. Сколько до окончания торгов? Ещё два дня, хм… ну, в принципе ставки могут поднять до сорока – сорока пяти тысяч. Мне достался даром, наёмники сняли с убитого гота. Потому какой там дамаск, какой восемнадцатый век, всё махровая лажа, но «экспертное свидетельство» стоит от ста долларов, так что… – бормотал я себе под нос, подтверждая участие, снимая ставки, отсылая свои банковские реквизиты покупателю и отмечая галочками собственные покупки.
Принцип любой торговли остаётся неизменным уже тысячелетия: покупай дешевле, продавай дороже. В антикварном мире действуют те же незыблемые законы. Мне ещё было достаточно легко определиться с «начальным капиталом», как оказалось, даже кованый наконечник стрелы может стоить тысячу рублей, а у нас в Средневековье этого барахла, сами понимаете, немерено. И дабы окончательно не скатиться в банальное торгашество, приходится предпринимать серьёзные усилия по поддержанию имиджа. Папа-бизнесмен звучит скучно. Папа-антиквар – куда более романтично, по крайней мере, Хельге гарантированно нравились предметы старины и она ещё ребёнком охотно лезла мне помогать…
– Николаевский рубль тысяча девятьсот пятнадцатого года, цена, согласно каталога, двадцать четыре тысячи рублей, висит уже неделю за пятнадцать, и ни одной ставки. Шашка с клеймом «Османъ» в серебре, старый раритет, традиционный орнамент, восемьдесят четвёртая проба. Подтверждаю. Уйдёт в любом случае. Два топора с золотой всечкой ушли? Оба сразу? Отлично. Ещё пятьдесят тысяч как с куста. Кто купил? Ап…
Я замер, вглядываясь в пять букв ника Nekro. Минуточку, если память мне не изменяет, а это тоже запросто, тогда… Да! Это тот же тип, что купил тот нож! Ну-ка, парень, все твои данные, будь любезен…
Разумеется, администрация антикварных сайтов оставляет в свободном доступе минимум информации. Полную можно получить лишь по запросу правоохранительных органов, и, разумеется, у меня есть там все необходимые связи. Однако на данный момент хватило и того, что искомый Nekro живёт в нашем городе, а дальнейший его поиск – дело техники. Я поднял двухгодовые записи торгов, отыскал нужный ник, лишний раз убедившись, что господин Nekro тоже не дурак и посылка с ножом была отправлена некой Христине Николаевой. Что ж, даже если получатель она, то в любом случае это тоже хорошая ниточка. Если, конечно, не рвать, а правильно потянуть.
Пользуясь тем, что Хельга всё ещё не вышла из ванной комнаты, я быстро набрал на сотовом телефон Даны. Чернокудрая дампир откликнулась лишь на восьмой гудок.
– Добрый день, это Ставр.
– Добрый, – мурлыкнула трубка. – Но будет ещё добрее, если у тебя окажется очень весомая причина прервать мою охоту.
– Мне хватит пяти минут, – уверенно успокоил я, быстро выкладывая всю информацию. Повторять не придётся, у женщин-дампир отнюдь не «девичья память», они никогда, никому и ничего не забывают.
– Спасибо, лорд Белхорст. Мы найдём его. И, быть может, уже через час я тоже пришлю тебе подарок.
– Не стоит благодарности.
– Стоит. Тебе понравится.
– Что же именно? – не смог удержаться я.
– Голова того, кто в тебя стрелял.
Она завершила разговор, оставив меня на кухне с обиженно молчащим телефоном.
– Хм, ну и вот что она имела в виду? – зачем-то спросил я, тупо уставившись на своё отражение в погасшем экране.
Дампиры по-своему соблюдают законы чести и всегда держат данное слово. В отличие, к примеру, от тех же вампиров, для которых обещание, данное человеку, не значит ровным счётом ничего. Примерно как если бы мы обещали жареной картошке, что не будем её есть. Определённые кланы держат слово, данное лишь своим же сородичам, весь прочий мир воспринимается ими как некая декоративная условность.
– Значит, таким образом Дана даёт мне понять, что она помнит о своих долгах.
Память услужливо подсунула недавнюю картинку, когда обнажённая рабыня замахнулась ножом на свою госпожу и я едва успел остановить её подносом. О том, что с ней стало после, думать не хотелось. Как и о той девушке в платье официантки, что пыталась убить нас в «Сан-Пицце». Что, в свою очередь, возвращало к мыслям о самой организации этих адептов. Кто они? Где расположен их офис или штаб? Кто стоит у руля и раздаёт приказы, определяет задания, строит политическую, экономическую и военную структуру организации? Ведь если они отправляют молодёжь на верную смерть, значит, у них есть спортивные залы и тренировочные лагеря, а кроме этого серьёзнейший специалист по психологической обработке и подавлению личности. И это необязательно гипноз или длительное промывание мозгов, современные химические препараты куда более действенны.
– Па, ванна свободна. – Ко мне на кухню сунулась сияющая после душа Хельга в красной пижаме и с намотанным полотенцем на голове.
– Отлично. – Я захлопнул планшет. – Мне хватит пяти минут. Будь добра, поставь чай.
– Ты хотел купить новый чайник, – напомнила она, наливая воду в кастрюльку.
– Хотел, – согласился я. – Но когда? У нас с тобой было время добежать до магазина?
– Хочешь, я сейчас схожу?
– Нет, обещаю, что возьму завтра. Просто побудь со мной.
Хельга подошла, обняла меня крепко-крепко (в разумных пределах) и чмокнула в щёку.
– Тебе надо отдыхать. У тебя глаза красные и лицо усталое. Может, возьмёшь отпуск и махнём в Прагу? Ну, не сейчас, а в осенние каникулы?
– Я бы рад, лапка, честно, но не уверен, что получится. Ни по деньгам, ни по свободному времени. Граничарам запрещено оставлять свой пост больше чем на неделю.
– А если дядю Эдика попросить? Он же там вполне вменяемый.
– Возможно, – согласился я. – Но сначала надо спровадить из замка леди Мелиссу, да и отец Лоренцо так легко от нас не отвяжется. А на Эда плохо влияет соседство со святой инквизицией, он становится слишком нервным и легковозбудимым.
– Точно, и привычка ходить в женском платье тоже даром для психики не проходит, – строго погрозила пальчиком Хельга.
Я почувствовал себя почти виноватым, это ведь с моего устного одобрения северный бог нарядился служанкой.
– Впрочем, он вообще, как помнится, собирался бегать по замку голым. Леди Мелисса такого бы точно не…
– А почему нет? – призадумалась моя дочь. – Ты ведь хотел от неё избавиться. Вдруг старушку хватит кондратий при виде бледной задницы моего дяди?
– Знаешь, давай сменим тему. Скажи лучше, что у тебя со школой и репетиторами?
Хельга высунула язык набок и картинно закатила глаза, изображая типа «я с них уже просто вешаюсь»… Она сняла с газовой конфорки кастрюльку с закипевшей водой и только-только разлила нам на две чашки, как раздался звонок в дверь.
– Я сам открою.
В свете событий последних дней стоило проявить разумную осторожность, не граничащую с паранойей. Поэтому я не стал заранее нажимать «тревожную кнопку», имеющуюся в доме каждого уважаемого торговца антиквариатом, не стал надевать римский шлем и бронежилет афганской войны, а просто ограничился тем, что снял со стены кавказский кинжал мастера Али. В руке сидит удобно, а заточка до сих пор бритвенная, сам проверял.
– Да? – Я глянул в глазок. На площадке никого. Только большой непрозрачный пластиковый пакет для мусора. – Блин, блин, блин! – закусив губу, сорвался я. – Неужели она не только сделала это, но ещё и притащила ко мне домой как доказательство?!
Я распахнул дверь, аккуратно заглянул в пакет и тут же отшатнулся.
– Ты считаешь меня кровожадной дурой? – вежливо поинтересовалась Дана, стоя шестью ступеньками ниже на лестнице. На этот раз она была одета в белые облегающие брючки и красную футболку. То есть всё равно без хоть чего-то красного никуда.
– Торт к чаю? – уточнил я, поднимая пакет.
