Текст книги "Моцарт"

Автор книги: Андрей Белянин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

А нежная Рита так и продолжала молча глядеть в мою сторону влюблёнными глазами…

– Пока это ещё не проблема, но в перспективе… – бормотал я себе под нос, пока две милашки наперебой терзали юного официанта, никак не в состоянии определиться – капучино или лате, чизкейк или тирамису, бейлиз или мартини?

В принципе, их можно было бы оставить здесь на час-полтора, пока я добегу до ближайшего храма любой концессии. Думаю, что даже при мусульманской мечети мог бы оказаться свой Посланник и мы бы нашли общий язык – Бог один. И ведь у меня всё получилось, правда, несколько иначе, чем я рассчитывал…

То есть меня остановили примерно минут через пятнадцать, стоило мне отойти на несколько шагов от того кафе, где я оставил Сильвию и Риту.

– Извините, молодой человек, можно вас спросить? – осторожно коснулся моего локтя стройный юноша в неброской одежде.

– Да, разумеется, – остановился я, отказать ангелы просто не могут.

– Скажите, как по-вашему, кто владеет этим миром?

– Князь тьмы, мятежный Люцифер, – не задумываясь, ответил я.

У юноши вытянулось лицо и загорелись глаза…

– Что-то не так?

– О нет, нет, – чуть закашлялся он. – Обычно мне отвечают, что это президент Америки или масоны, но ваша точка зрения тоже очень интересна. А могу ли я спросить почему?

– Мне нужно в ближайший храм… – неуверенно протянул я, но у парня были такие просящие глаза, что пришлось задержаться. – Это довольно точно описано в Библии. Когда дьявол искушает Христа в пустыне, то предлагает ему все блага земные. Христос, как Сын Бога и сам Бог, мог бы легко уличить нечистого во лжи, но не сделал этого. Он лишь сказал, что не хлебом единым жив человек, но словом Божиим. То есть, кроме «хлеба земного» как олицетворения земных благ, есть и иные блага, блага небесные. И если Бог, напоминая о них, не говорит дьяволу, что и земной хлеб только от Бога, значит, Он признаёт – земля отдана во власть Люцифера! Библия учит человека делать выбор между скоротечностью жизни земной и вечной жизнью на небе…

– Ангел? – прямо спросил юноша, ткнув пальцем мне в грудь.

– Да, – честно признался я.

– Задолбали вы своими проповедями. Как-нибудь попроще, в двух словах, не мог ответить? И не надо! Слушай сюда… – Он быстро огляделся по сторонам и кивком головы указал мне на свободную белую лавочку на углу аллеи. – Давай бегло, но по существу. Можешь отвечать коротко: «да» или «нет»?

– Да, – согласился я.

– В Волгограде овраг за курганом – твоя работа?

– Да.

– Всех положил?

– Нет.

– Почему?!

Я промолчал. Он покосился на меня и хлопнул себя по лбу, поняв, что ответить «да» или «нет» на данный вопрос невозможно…

– Ладно, в конце концов, это не моё дело. Сам начал, сам и закончишь. Смотрел «Семнадцать мгновений весны»?

– Нет, но представление имею.

– Супер! У вас в Девятом всех так готовят?

– Я был худшим.

– Но сейчас и таких нет, – с какой-то тусклой злостью в голосе подтвердил Посланник, вытянув длинные ноги в сандалиях. – Что творится в мире, Господи… Хотя это я ещё как-то понимаю, но вот что творится на небесах?! Почему там забыли о нас? Почему больше никого нет, ни одного боевого ангела? Вестники, хранители, иногда какой-нибудь малыш из небесного хора, выписанный на Рождество, пройдётся бесплатно по детским домам, и… всё. Всё! Где ваши парни, Моцарт? Я больше двухсот лет в этом городе, но я их помню – высокие, голубоглазые, могучие, как греческие атлеты, одним мизинцем повергающие бесов в их смрадную бездну! Где они?! Убили? Таких ребят легко не убьёшь. Предали нас? Но ангел не может предавать и лгать, мы иначе созданы. Тогда что?

– Ждут приказа, – рискнул предположить я.

– Ах да, приказ… Мы же не имеем своей воли, только Его! Они ждут приказа, понимаю. А я каждый день вижу, как слуги Тёмного убивают людей! Вижу и ничего не могу сделать! Ни заступиться, ни спасти, ни утешить, я ведь… я просто Посланник. Ходячий пейджер, телеграмма, письмо, личка, прикомандированная к указанному месту. Где шляется ваш долбаный Легион, когда нежить захватывает эту землю?!

Я развернулся и влепил ему пощёчину. Аккуратно, чтобы не разбить губы, но привести в чувство. Он не обиделся и не подставил вторую щёку. Просто посмотрел в глаза, улыбнулся и откинул голову назад так, чтобы не видны были слёзы.

– Я ищу бородатого мужчину, кличка Папочка, руководил общиной вампиров в Волгограде. Можешь помочь?

– Конечно. Встретимся на набережной вечером. Найди брошенную стройку у гостиницы «Словакия». Местные кровососы тусуются там. Чуть выше увидишь Троицкий храм, от входа спустись вниз на набережную, там есть тенистые местечки. В двадцать один по нолям, устроит?

– Да. И прости меня.

– Не за что, сам виноват.

Мы пожали друг другу руки. Расходились как два разведчика из тех самых «Семнадцати мгновений». Надо бы всё же посмотреть этот фильм, хоть появится менее горячая тема для разговора. Иногда мне кажется, что работа Посланника самая неблагодарная и грязная. Тебе ничего нельзя. Особенно что-либо думать или, ещё хуже, выражать свои мысли вслух. Посланник – это рупор. Любое слово «от себя» карается жёстко и неумолимо. Как жить, если ты наделён умом, но лишён права голоса?..

Когда вернулся в кафе, Сильвия и Рита чинно ковырялись ложечками в десерте. Причём перед герцогиней уже стояла пустая креманка, но она активно помогала подруге. Это очень благородно и очень по-черногорски, ибо бросить оплаченную еду – грабёж, преступление и грех.

– Как посидели? – поинтересовался я, присаживаясь за их столик.

– Моцарт, вы должны это попробовать! Тут готовят совершенно замечательное тирамису, – радостно застрекотала Рита, поднося к моему подбородку длинную ложечку с комочком белого торта.

– Она права, милый, такой десерт достоин даже папы римского! Открой ротик. – Ложка Сильвии со звоном отодвинула ложку Риты.

– Не мешай, я только хочу его угостить!

– Все вы так говорите – только хочу, только угостить, а потом раз, и накрыла юбкой чужого ангела?! Я сама его угощу. Ешь десерт, Моцарт! Быстро ешь, кому говорят?!

– Во-первых, это мой десерт. – Рита столь же решительно отодвинула ложечку Сильвии. – А во-вторых, я первая это придумала, значит, мне и… Попробуйте, Моцарт!

– Только попробуй, – честно предупредила меня герцогиня, и надо ли объяснять, что в результате их милой перепалки я был вымазан этим проклятым тирамису от шеи до бровей! А в рот между тем не попало ни крошки, что вполне удовлетворило обеих девушек.

Рассчитавшись, мы, наверное, ещё часа три-четыре гуляли по городу, давая возможность Вику выспаться. Как я понимаю, Рита категорически отказывалась признать тот факт, что её приятель – настоящий вампир. Есть люди, в упор не желающие принимать очевидного. Они скорее готовы жить в удобном для психики собственном мире лжи и иллюзий, чем подстраиваться под постоянно меняющуюся реальность. Их легко понять, трудно осудить, но практически невозможно быть рядом.

Она не верит в то, что он вампир, а я ангел. Если Вик начнёт пить кровь прямо из прохожих на улице в её же присутствии, Рита будет плакать от жалости: «Он же болен, у него приступ…» Если у меня вырастут крылья и я воспарю у неё на глазах, весь в белом, она скажет, что видела такой фокус у братьев Сафроновых, а ещё все йоги так умеют. Во всём остальном Рита была очень милой, умной и приятной девушкой, мне такие нравились. По крайней мере, уж куда больше, чем самоуверенная нахалка из средневековой Черногории.

Викентий не спал, на деликатный стук открыл дверь почти без задержки, но улыбался слишком широко, чтобы всё было в порядке. Сильвия отметила это сразу:

– Крови хочешь?

– Это было предположение или предложение? – пошутил он, стараясь не скалить зубы на её шею. – Не парьтесь, ребята, у меня ещё около литра с собой, дня три продержусь смело. Какие новости, где гуляли, чего накупили? Рассказывайте, рассказывайте…

Счастливая блондинка тут же бросилась щебетать, где мы были, что ели и что видели, что понравилось, что нет. Герцогиня влезла с ногами на диван, поменяла кремень в пистолете и потребовала, чтоб ей включили телевизор. Я же просто шагнул к туалету, но…

– Нет! Туда нельзя! – петухом кинулся на меня Вик. – Я там замочил… своё нижнее бельё в ванне! И ещё… там смыв плохой… Короче, хочешь в туалет, иди в свой номер!

– Это точно, милый, – морща носик, поддержала рыжая скромница. – Иди лучше в наш, а то запах грязного вампирского бельишка доносится уже и сюда.

– Сильвия, я же просила не выражаться в таком тоне о Викентии!

– Ой, не буду, не буду, – скорчила перепуганную мордашку моя черногорская подруга. – Я так плохо себя веду, да? Зато не лезу с кремом на чужого парня!

– Ритуля-а… – обомлел Вик, и пока они все трое шумно выясняли, кто прав, кто виноват и в чём, вообще, суть проблемы, я осторожно толкнул дверь санузла.

Резкий запах ударил мне в нос с такой силой, что я мгновенно захлопнул дверь обратно. Что бы там ни плёл наш вампир, в ванне лежало никак не мокрое бельё, а нечто куда более страшное… Я не крутой специалист, но запах тлена и разложения редко с чем спутаешь. Этого нам ещё только и не хватало. И что теперь делать?!

Я быстро поймал Сильвию за руку, притянул к себе и страстно обнял.

– О небо, что ты со мной делаешь… – сладко прошептала она, распахивая губки навстречу.

– Быстро уведи в наш номер Риту и держи там хоть под дулом пистолета, – так же нежно приказал я, склоняясь к её уху. – В ванне труп. Я разберусь с этим вампиром и вернусь за тобой.

– Хочешь, я прямо сейчас его пристрелю – и всех делов?!

– Марш в номер, обе, – ещё нежнее попросил я, и Сильвия томно подчинилась.

Правда, в своей аристократичной манере, то есть заломила подружке руку за спину и вытолкала из номера, как осуждённую на казнь ведьму. От изумления Рита прикусила язычок, и мы с Виком наконец-то могли разобраться один на один.

– Что там?

– «Что» – самое правильное слово. Но имей в виду, я защищался!

– Ты убил человека.

– Ха! Твой ангельский носик совсем нюх потерял? Открой дверь и вдохни поглубже – это тело мертво уже месяц как минимум! – парировал Вик, скрестив руки на груди.

Я не поленился и заглянул в совмещённый санузел. Действительно, в ванне, за занавеской, лежал труп немолодого мужчины в костюме портье.

– Иначе бы я вообще не открыл. А так, думал, какие-то сложности на рецепции. Открываю – молчит…

– Зомби, – догадался я.

– Классический ходячий мертвяк, – подтвердил Вик. – Уставился на меня пустыми гляделками и сразу душить! Я ему кто, Дездемона, что ли?! Дал разок по почкам – не реагирует, пришлось руки переломать…

– У него шея свёрнута.

– Да, и шею тоже! Он же всё равно лез на меня кусаться!

– Откуда здесь зомби?

– Знаешь, я бы задался другим вопросом: как утилизировать тело? Этот могильный выскочка скоро провоняет нам весь этаж. Есть предложения?

– У меня? А я здесь при чём?!

– Моцарт, дружище, не филонь, мы все в одной связке. Ты же добрый, ты мне не откажешь, забери его к себе, а? – начал канючить Вик, пока я лихорадочно размышлял, что же действительно делать. Мы закрыли дверь, вдвоём сели на диван и задумались…

– Расчленить, расфасовать по пакетам, вынести на улицу и раскидать по разным углам!

– И что здесь поднимется утром, когда все эти ароматные пакеты обнаружат местные стражники?

– Полиция-милиция?! Да мы уже слиняем отсюда на другой конец империи!

– Хорошо. Иди расчленяй.

– Я не умею, – стопорнулся Вик. – Давай ты расчленяй. Ты же ангел, у тебя опыт.

– Опыт чего?! – напрягся я, сжимая кулаки.

– Ладно, не злись… Миль пардон, экскьюзми, проминтэ, пше прошу, звиняйте, пан, и так далее, доволен? А если, как стемнеет, мы просто выбросим его из окна в коридоре? Ну типа шёл, запнулся о ковёр, выпал вместе с рамой об асфальт и сломал шею!

– Там полно народу, – выглянув в окно, вздохнул я. – И, судя по всему, люди будут гулять до часу ночи. Если не позже, что тоже запросто…

Вик разозлился и заорал, что я вечно всё ему порчу, живу на его банковский счёт, а как доходит до «элементарно помочь» – сразу в кусты. И хоть Рита на меня заглядывается, но чтобы я в её сторону губу не раскатывал. А если я ещё раз при посторонних намекну о том, что он вампир, он плюнет мне в рожу и подаст в Страсбургский суд за нарушение прав этнических меньшинств, и меня посадят как врага всего прогрессивного человечества!

Я не очень-то его слушал. В конце концов, что нового он мог мне сказать? Но важнее другое – меня отвлек невнятный шум за стенкой и… грохот выстрела! Я бегом кинулся в соседний номер. Викентий, с неменьшей скоростью, поразительно аккуратно положил на пол одёжный шкаф.

Снизу, с рецепции, спешила испуганная девушка:

– Что случилось? Если кто-то стрелял, я вызову полицию!

– Милочка, какая стрельба, что вы говорите?! У меня в номере всего лишь упал шкаф. Пожалуйста, помогите мне его поднять.

Пока они препирались на пороге, я скользнул в наш с Сильвией номер и быстро прикрыл дверь. Сквозь душный пороховой дым вырисовывалась ужасная и героическая композиция: гордая герцогиня, выпрямившись во весь рост, держит верный пистолет дулом кверху. У её ног валяется мужское тело с простреленной головой, а в форточке, наполовину уже на улице, застряла нежная Рита, сияя белыми шортиками и бессильно пытаясь протолкнуться хоть в ту, хоть в другую сторону. А-а никак… Бедная блондинка застряла красиво и надёжно, словно неловкая лиса в одноимённой сказке о ней и порочном зайце.

Не задавая лишних вопросов, я быстро распахнул второе окно, проветривая комнату. Блондинку не трогал, пусть пока повисит, после чего наклонился и перевернул тело. Ещё один…

– Этот мерзавец постучал в дверь, а эта глупышка сразу открыла. Она и подумать не могла, что мужчина так восхитится её красотой, что сразу бросится душить. Пришлось пристрелить страстного поклонника. Надеюсь, никто не в обиде?

– Вытащите меня…

– Это зомби. – Не слушая Риту, я указал Сильвии на зеленоватые пальцы трупа. – Уже второй. Первый в номере Вика, в ванне.

– Вот лжец, – фыркнула герцогиня. – Врёт не краснея – стирка, бельё, запах, тьфу! Можно подумать, я не знаю, как пахнет мужское бельё?! Да я, между прочим, ещё с пяти лет…

– Не надо подробностей. – Мне пришлось жестом закрыть ей ротик. – Ты всё сделала правильно. Единственный вопрос: как избавиться от тела?

– Вытащите меня, пожалуйста-а-а…

– Можно попробовать вынести его через чердак на крышу, – всё так же не обращая внимания на вопли подруги, предложила Сильвия, задумчиво почёсывая дулом пистолета под лопаткой. – Бросим мертвецов на черепице, и пусть их склюют вороны.

– Или сожжёт солнце, – согласился я. – Определённые виды зомби так же уязвимы для дневного света, как и вампиры. Может сработать…

– Уф, еле выпроводил…

В наш номер без стука ввалился Вик и замер на пороге, не зная, на что реагировать в первую очередь – на второго зомби или на Риту в форточке. Перевесили родственные чувства. Обозвав нас бесчувственными садистами, он поймал бедняжку за ноги и осторожно втянул обратно в-комнату.

– Ты в порядке, малышка?

– Что? – Блондинка нашла на полу очки, водрузила их на носик и повернулась к Викентию левым ухом. – Скажи ещё раз, правым я ничего не слышу.

– Я ей жизнь спасла, а она ещё капризничает, – мрачно насупилась Сильвия, игнорируя обвиняющий взгляд подружки.

Крутые женские разборки рисковали пойти по спирали, то есть выше, дальше и с продолжением. Мне это было ни капли не интересно, ничего нового всё равно не услышу, к тому же через пару часов надо спешить на встречу с Посланником. Теперь у меня будет к нему куда больше вопросов. Откуда взялись зомби? Их нападение на нас случайно или целенаправленно? Если да, то тот, кто направил этих ходячих мертвецов, прекрасно осведомлён о нас и наших передвижениях. Связано ли это с бородатым? Возможно ли в принципе, что человек, сумевший подчинить себе волю вампирской общины, настолько могущественен, что руководит даже воскресшими мертвецами? Пока это сплошные домыслы, предположения и догадки.

Вот если бы у меня были хоть какие-то задатки детектива…

Но в Девятом Легионе готовят ангелов боя, а не интеллектуалов расследования. Я могу одолеть практически любого вампира, даже могучего. Могу драться с двумя десятками зомби и уйти, оставив гору переломанных трупов. Но вот докопаться до истины и победить врага умом, а не мышцами – это, увы, вряд ли…

И не потому, что не умею или не хочу, просто не верю в свои силы. Это, конечно, комплексы, но ангелы привыкли делать только то, ради чего они были созданы. И это единственно правильно! Вот только бы понять, ради чего создан я…

– Мне нужно идти.

– Куда? – слаженным хором откликнулись все, так, словно репетировали это раз двести.

– У меня встреча.

– Свидание? – уже на два голоса уточнили Рита и Сильвия.

– Нет, деловая встреча. По личному вопросу. Вернусь быстро, провожать не надо. Трупы грузите на Вика, пусть тащит на крышу. А вы обе поддержите его морально, договорились?

Пока обалдевший вампир подбирал гневные слова отповеди, девушки переглянулись и дружно решили оказывать ему моральную поддержку из кафе-бара на первом этаже. Куда, собственно, они мигом и упорхнули ещё раньше меня. Викентий уныло прослушал их лёгкие шаги вниз по лестнице, поднял на меня скорбный взгляд и помахал рукой:

– Вали. Сам справлюсь. И – да, имей в виду, в полночь нужно будет уйти уже мне. А ты посидишь с девчонками.

– Хорошо.

– Но никаких ночных клубов и кабаков! Ты с ними плохо сочетаешься, а я не хочу, чтобы в Саратове повторилась история достопамятной волгоградской пивной. Что вы, вообще, за народ такой, ангелы… Спите и видите, как бы дать кому по башке?!

– Не все такие.

– Ага, только мне достался ты, а не розовощёкий амурчик с крепкой репкой! Иди уже, без тебя тошно…

– У меня ещё есть несколько минут.

Если бы я ушёл прямо сейчас, это было бы нечестно и не по-товарищески. Хотя что я говорю, боевой ангел банальному кровососу и близко не товарищ. Вынужденное временное взаимовыгодное сотрудничество – не более. Каждый из нас преследует свои интересы и каждый получает, что хочет. Если это и самообман, то пока он всех нас худо-бедно устраивает…

Мы вместе вышли в коридор, поднялись этажом выше, нашли пожарную лестницу, и Вик мгновенно скрутил с люка маленький нелепый замок. Наверх он также слазил смело, солнце уже ушло. Теперь главное, чтобы никто не заметил, как он будет таскать трупы на крышу. Я прикинул время: в принципе, могу рискнуть. Молодой вампир уважительно пожал мне руку, когда я в минуту притащил ему мертвяка, застреленного Сильвией.

– Второго возьмёшь сам, мне нельзя опаздывать.

– И так помог по самое не балуйся! Родина тебя не забудет, она никому такого не забывает. – Вик одной левой легко приподнял зомби за шиворот, китайским акробатом взлетел по лесенке, скрылся в зеве люка, и, уже уходя, я слышал, как что-то тяжёлое бросили на крышу.

Отлично, надеюсь, дальше он справится сам. В конце концов, именно вампиры умеют лучше всех прятать мёртвое тело. И своё любимое, и чьё-то недоеденное…

– Моцарт, подождите меня-а! – раздался девичий голосок, когда я вышел из отеля и быстрым шагом двинулся вниз по улице. Пришлось остановиться.

Запыхавшаяся Рита догнала меня почти бегом, без объяснений взяла под руку и потащила за собой. Хорошо ещё хотя бы в том направлении, куда я и сам до этого двигался. Когда мы отошли, наверное, шагов на тридцать, мне всё-таки пришлось её спросить:

– Что-то случилось?

– Нет, – натянуто улыбнулась девушка. – Всё в порядке. Просто захотела подышать свежим воздухом, в баре так накурено. Вы не против?

– А… э-э…

– Сильвия очень занята, на спор пьёт коньяк с какими-то местными бандитами. Не понимаю, о чём можно говорить с мужчинами, через слово повторяющими «чётко», «реально» и «конкретно»…

– Но я немного занят.

– Я не буду вам мешать, честное слово, – взмолилась она, вцепившись в меня обеими руками. – У вас деловая встреча, я вас немного провожу, и всё. Только не подумайте ничего такого! Я не навязываюсь. Не прогоняйте меня, пожалуйста…

Да ради бога, не жалко. Вполне можем прогуляться и вместе. Ночной Саратов оказался красивым и тихим городом. Не в плане какой-то особенной тишины – музыка в кафе звучала, быть может, ещё громче, чем в Волгограде. Нет, речь скорее о некой удивительно сонной и расслабляющей атмосфере. Здесь было легко дышать, легко бродить, легко улыбаться прохожим. Но тем более странно было верить в тёмные силы, таящиеся в глубине этих тихих улочек. По крайней мере, когда мы спустились к реке и шли вдоль набережной, к месту встречи, я не ожидал, что нас остановят…

– Здравствуйте, дяденька. – Из кустов вынырнули трое шустрых мальчишек от силы лет девяти-десяти. – А дайте закурить?

– Я не курю.

– А чё так невежливо? Ты у тётеньки своей спроси, может, у неё есть.

– Мы оба не курим.

– А если мы найдём?

Рита вздрогнула и сунула руку в сумочку, за кошельком. Я успокаивающе похлопал её по плечу:

– Не надо.

– Надо, надо, дядя, ты бы шёл себе, а мы с тётенькой посидим…

– Какая я вам тётенька?! – вздрогнув, опомнилась Рита, изо всех сил стараясь выглядеть строгой, как учительница. – А ну, марш по домам! Вы из какой школы? Я вот завтра с вашим директором поговорю!

Мальчики переглянулись и без улыбок достали из карманов складные ножи. Что ж, подростковые банды были во все времена, это естественно и противоестественно одновременно. В городах старой Европы сироты сбивались в шайки, обирая пьяных, воруя на базарах, а иногда и откровенно грабили женщин и стариков. Эти дети никого не боялись, потому что им нечего было терять и падать ниже тоже некуда. Их ловили, избивали, даже вешали, но искоренить это зло не удавалось практически никому…

– Сумку, цепочку и сотовый, – цедя слова сквозь зубы, потребовал самый рослый мальчик. И вот именно это показалось мне подозрительным.

Я жестом остановил полезшую за телефоном Риту, закрыл её спиной и попросил ребят:

– Улыбнитесь.

– Чего? – Их лица приняли надменно-презрительное выражение. Подростки изо всех сил старались выглядеть крутыми и непобедимыми.

– Улыбнитесь. Все трое.

– Он догадался. – Рослый подмигнул остальным и, не таясь, обнажил в улыбке длинные клыки. – Испугался, дядя? А поздно, ментов уже не дозовёшься. Отдай нам тётеньку и уходи!

– Вампиры, малолетние вампиры, – пробормотал я себе под нос. Трое детей на одну девушку, как раз хватит и сил и жажды. Народу гуляет много. Куда как несложно подкатиться к одинокой женщине, сказать, что заблудились, попросить проводить до угла… – Вы подошли именно к нам. Почему?

– Вадик, чего он? – подал голос самый маленький. – Я есть хочу, давайте уже её резать.

– Цыц, дурак!

– Чего обзываешься, я же есть хочу…

– Бедный малыш. – Моя добросердечная спутница вновь полезла за кошельком.

Мы все четверо, я и мальчишки, испустили дружный вздох сочувствия и сострадания по поводу женской логики и реальной оценки ситуации.

– Ответьте на один вопрос. – Я резко шагнул вперёд и поймал за шиворот двух кровососов постарше, скручивая ворот рубашек так, что они едва могли дышать. – Скажите только, кто вас послал?

– Да я… мы… порежем… пусти, гад!

– Эй, мелкий, – строго предупредил я младшего, намеревающегося дать дёру. – Твоих дружков я придушу сразу, а тебя пуля догонит. Ну что, вампирёныши, я спросил – кто?

– Моцарт, зачем вы их так обзываете?!

– Я скажу, скажу, – затараторил малолетка, испугавшись угрозы. – Нам про вас в общине дяденька рассказал. Приезжий. С бородой. Сказал, что… что… проверить надо. Вот!

Я честно разжал пальцы, давая возможность двум полузадохнувшимся мальцам расползтись в стороны.

– Просто проверить?

– Да, да! Мы не знали, мы на больших не лезем…

Я вновь подал Рите руку. На миг задумался о том, что же теперь остаётся делать этой «банде», посмотрел на них ещё раз, опустил голову и пошёл вперёд. Ничего так и не понявшая девушка, держа меня под локоть, подпрыгивала рядом, шумно возмущаясь распущенностью подрастающего поколения. Никто не крался за нами, не свистел и не смеялся вслед. Моё сердце разрывалось от противоречивых чувств.

Маленькие вампиры ничуть не менее, а иногда и более опасные существа, чем взрослые вампиры. Хотя бы потому, что жертвы не видят в них серьёзной опасности, а жажда крови и безысходность зачастую делают из этих малышей самых безжалостных хищников. Те, кого обратили в детстве, медленней взрослеют, труднее переносят тот факт, что отныне никто и никогда не будет о них заботиться, читать сказки, водить на пляж купаться, играть с ними весь день напролёт. Они лишаются общения в садике и школе, дико завидуют малышам, которые живут с родителями, и ничем не могут заполнить внутри себя лютую тоску по навеки ушедшему детству. А то, что отныне они останутся такими «навеки», воспринимается даже не как злая насмешка судьбы, а уже как полноценный плевок в душу…

– Моцарт, они же ещё дети, – по дороге укоряла меня добрая Рита. – Пусть плохие, пусть хулиганы, но дети. Не надо больше их вампирятами обзывать, пожалуйста…

– Хорошо, не буду.

Собственно, мне ничего не стоило дать это обещание. Какая им разница, как я буду или не буду их называть? Их суть от этого не изменится, так же как не изменятся их поступки. Но зато теперь мне стало кристально ясно, зачем к нам подослали эту троицу. Бородатому очень надо было знать, способен ли я убить ребёнка…

– А где у вас назначена встреча?

– Посланник сказал, что на набережной, напротив гостиницы «Словакия». Как я понимаю, это рядом.

– Мне подождать вас тут? – неуверенно протянула Рита, оглядываясь.

Да уж, после столкновения с вампирятами мне точно не стоило оставлять её одну. Но почему нельзя взять её с собой? Рита – хороший человек, и по большому счёту не будет никакой беды, если она увидит Посланника. Это ведь не запрещено. А во время нашей встречи просто посидит на соседней лавочке, посчитает звёзды. Наш разговор вряд ли будет долгим. Но я и не предполагал, насколько он может быть коротким…

Мы прошли ещё метров триста, когда увидели справа одинокую скамью под раскидистыми ивами.

– Это вон тот молодой человек? – указала Рита пальцем в сторону скамьи. – По-моему, он так вас заждался, что даже уснул… Моцарт, куда вы?!

Я бросился вперёд со всей скоростью, на которую только был способен, и всё равно не успел – ещё тёплое тело саратовского ангела соскользнуло со скамьи на землю, едва не сбив урну. Я упал рядом на колени и приподнял его голову. Поздно, Посланник больше не мог сказать мне ничего. Его душа отлетела к небесному престолу, туда, куда, надеюсь, попадают все ангелы…

– Прости меня, я опоздал. Меня задержали. Я виноват. Прости…

Его спина была в крови. Самой обычной, тёплой, красной, как у человека. Под левой лопаткой торчала чёрная рукоять трёхгранной заточки. Ударили сзади, неожиданно, скорее всего, он даже не успел почувствовать боли. Его боль сегодня досталась мне…

Подбежавшая следом блондинка охнула, побледнела и, зажав обеими руками рот, опустилась на колени рядом. В тот же миг воздух заметно похолодел, движение ветра усилилось, свет фонарей разом померк, став тусклым. За моей спиной послышалось сдержанное рычание. Начинается…

Я положил руку на плечо Риты и тихо попросил:

– Присмотри за ним.

– А вы?

– Я отойду на минутку. Ничего не бойся. И не оборачивайся, пожалуйста, хорошо?

Оба ножа были у меня с собой под летним пиджаком, другое оружие мне сейчас и не понадобится. Просто я абсолютно точно знал, кого увижу, встречались уже…

Сзади, шагах в тридцати, на сером асфальте, напружинив лапы, стояли два чёрных ротвейлера. Их глаза горели оранжевым, из пасти вырывалось пламя, а мышцы перекатывались под лоснящейся шерстью, как булыжники. Люциферовы псы. Первый признак того, что кто-то всерьёз работает на Повелителя тьмы. Подобных зверей у него много, раздают их легко, едва ли не по первой просьбе, но уже одним этим просящий навсегда отправляет свою душу в неугасимый огонь геенны.

– Давайте разберёмся с этим побыстрее, – предложил я, делая два шага вперёд и крестом раскидывая руки. Ножи прижаты к запястьям и не видны, но готовы к бою.

Псы заворчали и опустили головы вниз. Они не знали страха, но не понимали, почему жертва идёт прямо на них, когда по идее должна убегать. Но я не убегал. Когда-то такие же твари были моим выпускным заданием в учебке Девятого Легиона. Только тех было шестеро…

Ротвейлеры зарычали и бросились на меня одновременно – оскаленные клыки поймали пустоту. По инерции звери пролетели еще несколько шагов, оглянулись, посмотрели друг на друга, пытаясь рычать, но из их распаханных глоток вырвался лишь свистящий хрип. Они вновь бросились на меня, и я уже не отступил, хладнокровно вогнав ножи каждому в правую глазницу.

– Всё.

Люциферовы псы умерли, так и не поняв, что вообще с ними случилось. Я вырвал клинки, вытер лезвия о траву и, прикрыв глаза, задержал дыхание. Боль от потери друга не утихла и не стала более размеренной. Испытывать чувство удовлетворения от смерти врага ангелам несвойственно в принципе. Но мне всё-таки стало немного легче, и я понял, что останусь здесь, пока не найду негодяя, убившего Посланника и наславшего на нас этих зверей. Сначала бородатый Папочка, потом он. Обещаю.

– Вы… в порядке? – тихо спросила Рита, когда я вернулся.

– Да. Спасибо тебе, что побыла с ним.

– Это ваш друг? – Она осторожно коснулась длинных волос мёртвого ангела. – Тоже красивый…

– Друг? Да. А насчёт красоты не знаю. Никогда не задумывался над этим. Мы такие, какими нас создали, не более…

– Надо вызвать полицию?

– Нет, за ним придут. Отойдём, чтобы не мешать.

Я подал ей руку, обнял за плечи и отвёл в сторону. Смотреть не запрещал, люди должны хоть что-то знать. Буквально через минуту в небе вспыхнула невероятно яркая звезда. Она упала по изогнутой линии, скользя, словно серебряная капля, по тёплому бархату ночи. Звезда ударилась о грудь Посланника, на миг рассыпавшись волной блестящих искорок, которые алмазным сиянием укрыли его тело. Наступила полная тишина…

Секундой позже мир стал прежним, но ангела на траве уже не было. Посланник ушёл в другие миры. Останки ангелов не должны покоиться в грешной земле. Людям проще найти череп и кости любой потусторонней твари, но не жителя Неба. Таков закон свыше, и пусть будет так. А мужские слёзы должны оставаться в душе, моему бедному другу было бы горько знать, что своей смертью он невольно заставил меня плакать…

Мы возвращались в наш отель молча. Рита крепко прижималась ко мне, но больше не дрожала. Не знаю, поверила ли она в существование ангелов, но вряд ли это было важно в тот момент. Не мне поручено заботиться о её душе, я лишь случайность в её жизни. Роковая, судьбоносная или нелепая – это уже не мне судить. Но она немножко изменилась сегодня. Как изменился и я…