Текст книги "Рыжий рыцарь"
Автор книги: Андрей Белянин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
* * *
Когда карлик наконец закончил свою сбивчивую и неровную исповедь, голубые очи Валеры Люстрицкого были полны искренними слезами сострадания. У парня тоже хватало по жизни проблем, поэтому он, как никто, понимал горе этого маленького человечка. Зависеть от самодурства венценосных особ, всегда быть крайним и виноватым, расплачиваться за каждую оплошность, подставляя под плеть собственную спину… и ради чего?!
– Вы меня тронули, – с комком в горле прошептал Валера. – Я готов… готов взяться за ваше дело. Мы подадим на них в суд за нарушение трудового законодательства, нанесение телесных повреждений, оскорбление личности и грубое попрание всех человеческих прав! Кто у вас тут осуществляет функции верховного суда?
– Королева, – сумрачно буркнул Щур. – Иногда, конечно, и ее сын, но сам суд здесь короткий: не понравился господам – клади голову на плаху.
– А… а куда же смотрит король?!
– Он давно умер, и… между нами говоря, хвала Небесам! В его правление придворных магов казнили едва ли не каждый год. Их величество более милостива: за пятнадцать лет я только третий…
– Это… бесчеловечно! – приподнялся Валера, просто не находя слов от праведного негодования. – Что же у вас тут творится?! Шагу нельзя ступить, какое-то дикое средневековье на дворе. Произвол! Диктатура! Тирания!
– Не ори так, – со вздохом попросил карлик. – Что ты хочешь – тирания и есть. Забыл, в каком веке живем?
– Знаете, я по натуре человек очень мягкий и добросердечный, но после ваших рассказов… Мы должны, мы просто обязаны объединить все прогрессивные силы и устроить у вас… революцию!
Дворцовый маг невольно залюбовался разгоряченным молодым юристом и впервые подумал, что Нэд Гамильтон все-таки сумел отыскать в том безумном мире Могучего Воина.
* * *
– Что вы наделали?!
– Я? По-твоему, это я во всем виновата?!
– Мы забыли взять моего коня!
– Не мы, а ты! Ты его забыл!
– Не кричите на меня, леди! Я всего лишь спросил, тихо и ровно, не повышая тона, а вы…
– Ору, как торговка на базаре, ты это хотел сказать?
Илона и Нэд шумно выясняли отношения, стоя на том самом перекрестке, где впервые столкнулись с Радой. Надо признать, что они все больше и больше попадали под влияние друг друга, и если леди Щербатова невольно училась у рыцаря аристократическим манерам, то сэр Гамильтон, наоборот, заразился умением лихо скандалить, раздувая из мухи слона. Они страстно ругались еще минут десять, пока до Илоны не начала доходить сама абсурдность ситуации. Надо отдать ей должное, она первой пошла на примирение и неожиданно для самой себя просто замолчала, склонив непокорную голову на грудь рыжего рыцаря. Нэд оторопел. Потом осторожно поднял руки, успокаивающе обнимая ее за плечи. Вот так, в обнимку, эти двое выдержали долгую примиряющую минуту молчания.
– Я был не прав, леди Илона.
– Ну что ты, Нэд, это я была не права.
– Я сорвался, нагрубил, вел себя совершенно неподобающим образом.
– Нет, это у меня с утра нервы не в порядке. Я ведь совсем не такая, правда… Сама не понимаю, почему все время на тебя кричу?!
– Потому что я виноват!
– Ты не виноват!
– Вы просто устали. Мы словно попали в какую-то дьявольскую свистопляску. Мелькают миры, как пестрые платья цыганок, со всех сторон бросаются неведомые враги, за нами гонятся, мы не успеваем даже отдышаться и удивиться нереальности всего происходящего.
– Я очень устала. Ты не сердись на меня, пожалуйста…
– Нет, нет, это вы простите меня!
– И ты меня прости.
– Господи, да за что же?! Во всем виноват только я.
– И я!
– Вы не виноваты!
– Нэд, не заводи меня снова. Если я говорю, что виновата, значит, я это чувствую.
– Значит, ваши чувства вас обманывают. Я, и только я…
– Слушай, ну не надо меня добивать своим самобичеванием! Не делай из меня дуру! Я просто косею от твоего навязчивого благородства.
– Из вас – дуру?! Но позвольте…
– Не позволю! С тобой просто нельзя по-хорошему… – Илона резко отпрыгнула в сторону. – И руки свои убери! Если я такая вот стервоза бессовестная, что ж ты со мной обниматься лезешь?!
Нэд Гамильтон кротко вздохнул и сугубо деловым тоном поинтересовался:
– Может быть, мы отложим выяснение отношений хотя бы до вечера? Вы ведь хотели спасти сэра Люстрицкого.
– Да, и сейчас хочу! И спасу несмотря ни на что. А вечером мы к этой теме еще вернемся, не думай, что я все позабуду.
Еще с минуту эти милашки напряженно сопели друг против друга, потом одновременно развернулись и быстрым шагом потопали в сторону Лебединого озера. По дороге было достигнуто фронтовое перемирие, и после дипломатического рукопожатия Илона вспомнила о том, что им бы стоило переодеться. После чего они еще немного поспорили, но коротко и по существу. Илона считала, что лучший способ заполучить белые накидки детей «Обновленного Мира» – это напасть, угрожая мечом, и попросту ограбить первых же встречных адептов. Нэд, в свою очередь, рассказал о методике любовной магии Рады, когда стражники сами отдали все, да еще и были при этом безумно счастливы. Рыжий рыцарь сдержанно пояснил, что он не разбойник и заниматься уличным грабежом – ниже дворянского достоинства. Илона так же деликатно дала понять, что, несмотря на отсутствие некоторых комплексов, лично она нисколько не намерена очаровывать до такой степени, чтоб разные любвеобильные типы раздевались у нее на глазах. После недолгих прений стороны пришли к разумному компромиссу. Леди Щербатова просто идет по своим делам, никого специально не задевая, но как только к ней пристанут маньяки в белом – из засады появляется храбрый Нэд, отважно крушит злодеев и в качестве боевых трофеев забирает требуемые костюмчики.
– Только никого не убивай! Стирать нам негде, а в заляпанных кровью накидках нашу маскировку раскусят в два счета.
– Я приложу все старание. Возможно, для негодяев будет достаточно одного блеска доброй английской стали…
Блеска оказалось недостаточно. За следующим же поворотом друзья нарвались на большой отряд боевиков из «Обновленного Мира». Не меньше сотни хорошо вооруженных молодых парней и четыре боевых динозавра преградили им дорогу. Любое сопротивление было бы совершенно бесполезным, Илона и Нэд, переглянувшись, подняли руки. Их обоих связали, и то, как с ними обращались, говорило о несомненном уважении к нашим героям, как к очень серьезным противникам. Это давало повод для гордости.
До дворца преподобного Вшивамбапшипутры они добирались, болтаясь, как подсумки, на жестком боку шипящего динозавра. Зверя наверняка сто лет не мыли, и белые джинсы Илоны были перепачканы. Она ругалась сквозь зубы, стараясь не привлекать к себе особенного внимания. Закаленному в походах крестоносцу приходилось гораздо легче, хотя в глубине души он очень переживал за брошенного в невозможном далеке своего верного коня. Бред ведь так и остался у подъезда девятиэтажного дома, под присмотром бдительной старушки. Он, конечно, и сам в состоянии о себе позаботиться, но все равно Нэд предпочел бы никогда не расставаться с боевым другом. На пару-тройку часов еще куда ни шло, однако неизвестно, на какой срок они задержатся здесь. Почему же все пошло наперекосяк? Леди Илона о чем-то спорила, что-то доказывала, вертела в пальцах свой необычный медальон, и вдруг – ап! Они вдвоем посреди пустынной улицы, тусклое солнце встает из-за крыш серых зданий, вокруг ни души, любимого коня тоже нет, хорошо хоть меч из рук не выпустил… Впрочем, его уже отобрали. Веселенькое начало спасения сэра Люстрицкого.
Илону и рыжего рыцаря беспрепятственно доставили по месту назначения. Осторожно опустили вниз, тщательно проверили узлы и вежливо сопроводили в подвальные помещения дворца. Их усадили на пол в полутемной комнатке, освещаемой лишь тускло горящей лампочкой. Несостоявшаяся фотомодель с напряженным интересом осматривала какие-то блоки, веревки и цепи, набор разнокалиберных клещей на стене, широкий стол с непонятными зажимами, тиски в углу и высокое кресло на манер гинекологического.
– Очень похоже на столярную мастерскую, – поморщилась Илона, пытаясь пошевелить связанными запястьями. – Вон пила двуручная и топоры, две штуки.
– Это камера пыток.
– Что-о?! Ты меня разыгрываешь.
– Не хотел бы вас разочаровывать, но боюсь, все равно скоро появится палач и быстро развеет все иллюзии, – хладнокровно ответил Нэд Гамильтон. – Я не раз видел такие в моем мире. Вон та веревка в кольце на потолке – это дыба. Человека на ней вздергивают вверх, выворачивая плечевые суставы. На столе распинают, удерживая руки и ноги в железных зажимах. Тело терзают клещами, пилят или рубят топором. В тисках дробят кости, а кресло служит для…
– Не надо, я сама догадаюсь. Нэд, ты все это серьезно?
– Увы, леди Илона.
– А если я буду орать?
– Палачей это не остановит, даже, скорее, порадует. Крики жертвы свидетельствуют о мастерстве истязателя. Палач ни в чем не виноват, он причиняет боль не по причине личной неприязни или злобного нрава, просто у него такая работа, ему за нее платят.
– Спасибо, ты меня успокоил…
Дверь заскрипела, и в помещение молча вошли три человека. Двое были повыше ростом, третий – маломерок, все одеты в одинаковые белые накидки «Обновленного Мира», а лица скрыты уже знакомыми металлическими масками. По тому, как надежно они прикрыли дверь, как хозяйственно проверили инструмент, Нэд Гамильтон понял, что разговор будет долгим…
* * *
Карлик слушал подробный план проведения в жизнь революционных реформ и преобразований. По мере того как Валера все больше распалялся, наученный горьким опытом Щур все более и более четко понимал: эти идеи не доведут до добра. Они никогда не навербуют в замке «угнетенный пролетариат», не смогут успешно проводить «пропагандистскую деятельность», не найдут «сочувствующих в высших эшелонах власти», не создадут «тайную типографию с расклейкой листовок» и не свергнут с трона «сумасшедшую деспотичку с ее прихвостнем». Заговор заранее обречен на провал. Щур даже удивился, как это он сидит тут, слушая крамольные речи, а не спешит к Королеве с докладом о готовящемся мятеже.
– Нет, благородный сэр, ничего у нас не выйдет! Скоро сюда заявится стража ее величества, тебя поставят на колени перед троном, а потом…
– Ах, Щур, не пугайте меня. Что значит это загадочное «потом»? Вы молчите слишком многозначительно и… как-то неоптимистично.
– Потом она поймет, что вы – не девчонка, и прикажет привести меня, – тяжело вздохнул дворцовый маг. – Такого промаха Королева не простит, ее гнев ужасен.
– Ну вы ведь, в сущности, не виноваты, и я мог бы… замолвить за вас словечко.
– Тогда меня казнят еще быстрее… О злой рок, за какие грехи наказуешь?! Почему, почему здесь сидит юноша в платье любовницы Нэда Гамильтона, а не она сама?!
– Что? – У бедного Валерки едва не отпала челюсть. – Они… в смысле, Нэд и Илона… они что? Любовники, да?! Вы сами видели? Ка-ко-е пре-да-тельст-во…
– Тс-с! – насторожился карлик. – Кто-то разговаривает со стражей за дверями.
– О милый Нэд… как ты мог?! О коварнейшая Илона, за что?! О мое разбитое сердце.
– Это Валет! – едва ли не взвыл дворцовый маг, обеими руками зажимая рот страдающему юристу.
Через минуту лязгнули отодвигаемые засовы, открылась дверь, и кронпринц заглянул в… пустую камеру. Стражники, шагнувшие следом, переменились в лицах.
* * *
Судя по всему, тот тип, что был помельче ростом, главенствовал над остальными. Двое других, подобострастно изгибаясь, выполняли его приказы в почтительном молчании. Первым делом коротышка подошел к связанной Илоне.
– Это она?
Высокие согласно кивнули.
– Как ты посмела сбежать? – Маленький говорил протяжно и «в нос».
– Тебя не спросила, суслик сопливый! – привычно огрызнулась экспансивная студентка и, пользуясь тем, что у спрашивающего от такой наглости перехватило горло, быстро добавила: – А ну. живо падай на колени и молись, чтоб я тебя простила! И эти две годзиллы тоже! Налетели, связали, притащили, так еще и вопросы пакостные задают?! Освинели вконец, дегенераты юродивые! Развяжи руки, кому говорят! Или я за себя не отвечаю.
– Это и есть моя Благословенная Невеста?!
– Блин, Нэд! Ты слышал? Этот вшивый недомерок имеет наглость баллотироваться ко мне в мужья! Сморчок совсем стыд потерял.
– Что? – вскинулся оскорбленный Пророк, снимая бесполезную теперь железную маску. – Этот человек на самом деле Нэд… Гамильтон? «На черном коне, горячий и…»
– Правильно, «ни дня без бутылки», – безжалостно добила Илона. – Тот самый рыцарь, о котором сказано в пророчестве! Страшно, да?! Вот он и пришел, суровый час расплаты! Теперь всем вам наступит один большой «ИКС»! Да, и будь другом, надень масочку обратно, в ней ты неизмеримо симпатичнее.
Вся троица обменялась тревожными взглядами и… бросилась наутек. Дверь пыточной камеры захлопнулась. Рыжий рыцарь философски пожал плечами, его спутница тоже ничего не поняла.
– Уф, что-то быстренько они отсюда свалили. Надеюсь, я не сболтнула чего лишнего?
– Вы напугали их. Но вот чем именно… – Нэд задумчиво вскинул брови и повернулся, как смог, к Илоне. – А что вы начали им рассказывать о каком-то пророчестве?
– А, это… Ты что, совсем ничего не помнишь? Рада рассказывала, когда мы только познакомились. Ну и потом напела кое-что из народного фольклора, когда вы с Валеркой дрыхли без задних ног. В общем, в их мире тоже есть такая предсказательница – Кондакова И.Ю., которая, кстати, давно померла, но стихи свои опубликовать успела. И всем они так дико понравились, что их даже впихнули в школьную программу по литературному краеведению. Так вот, в тех пророческих стихах был заранее предсказан приход к власти фанатиков из «Обновленного Мира», всеобщее обнищание, репрессии и прочие катаклизмы, но… попутно пара куплетиков касалась Белого Рыцаря по имени Нэд Гамильтон-старший.
– Но я младший!
– Я ей так и заявила, – подтвердила Илона, – но Радка вбила себе в голову, что ты – это все равно он! Что Синий Рыцарь – наш Валерыч, а Скорбная Невеста – это, пардон, я!
– А они называли вас Благословенной.
– Ой, Нэд… Скорбная, Благословенная… главное – Невеста! Что с этих дураков возьмешь, они сами не знают, чего хотят. Ну, так значит, и мы все трое должны послужить святому делу избавления окружающих от погрязших во грехе слуг «Обновленного Мира».
– Хм… неужели эти люди так испугались пророчеств какой-то давно умершей женщины?
– Угу, я тоже считаю, что все тексты притянуты за уши.
– Пожалуй, мне было бы интересно послушать их от начала до конца в исполнении нашей отважной подруги. Как вы думаете, они поймали ее?
– Раду? Стопроцентно – нет! Иначе давно провели бы очную ставку. Она ведь должна была быть в моем платье, а раз этот клоп называл Благословенной меня, значит, другую Благословенную они успешно потеряли.
– Да, Пророк наверняка видел вас впервые, – кивнув, согласился рыжий рыцарь. – Леди Илона, честно говоря, наше положение не представляется мне чрезмерно праздничным. Мы в большой опасности, и помощи ждать неоткуда. Если они начнут вас пытать…
– Ни за что! Пусть даже и не мечтают. Если я правильно тебя понимаю, ты намекаешь на побег?
– Да.
– Отлично! А как?
– Попробуйте перегрызть веревки у меня на руках.
– Нэд, ну ты… – как-то не сразу нашлась Илона. – Я все-таки приличная девушка, а не бобриха с пятилетним трудовым стажем! Сам грызи.
За дверью раздались шаги, и та же делегация из троих высокопоставленных лиц вкатилась в помещение.
– Я, великий и милосердный, Пророк Вшивамбапшипутра! Наследник и продолжатель бессмертного учения продвинутого монаха Гоши Сяткина! Отец и основатель могущественного братства сыновей «Обновленного Мира»!
– Ребята, он у вас всегда такой скромный или специально перед нами выпендривается? – в лоб спросила Илона у железных масок; те, стушевавшись, отшагнули назад.
Как уже упоминалось, любвеобильный Пророк был мал ростом, гнусав, имел отвисшее брюшко, жидкую прическу и неброское лицо, более всего напоминающее ящик с ушками. Так, по крайней мере, показалось неукротимой противнице неравного брака.
– А у девочки острый язычок… Благословенная Невеста не должна открывать рот без позволения своего господина, – нервно улыбнулся пророк. – Ну что ж, мы сможем простить ей это вопиющее нарушение этикета, если на брачном ложе она проявит столько же пыла, сколько и в речах.
– Нэд! Не надо, не скрипи зубами, я сама ему отвечу. Если этот старый хрыч, пережравший Йохимбе, еще хоть раз заикнется об интимном, его мама на небесах сто раз пожалеет, что вовремя не сделала аборта!
– За-мо-л-чи-и!!! – Оторавшись, отец-основатель взял себя в руки. – Наивная девочка измучена черными лярвами. У нее наверняка нарушен столб Кундалини, ее Янь истосковалась без Ина. В ее душе сильно влияние Низших Манасов, но, когда я введу свой Ехид в ее Нешаму и наполню ее Праной, то она утешится, познав истинный Хайя!
По окончании столь многообещающего текста рыжий рыцарь с ревом попытался встать и пнуть заботливого дедушку ногой. К сожалению, Нэд не дотянулся, потерял равновесие и упал. Отпрыгнувший Пророк пакостно захихикал:
– Ай-ай-ай… Чуть было не забыл о нашем герое, легендарном Белом Рыцаре. Правда, сегодня он без черного коня, без Могучего Воина Синего Рыцаря и, кажется, даже без бутылки. Какая жалость! Я уж было и сам поверил в эти бредовые пророчества сумасшедшей старухи. Ну-ка, подвесьте его!
– Только попробуйте… Трусы, скоты, дегенераты! – взорвалась Илона, безуспешно дергаясь в надежных путах.
Двое спутников Вшивамбапшипутры набросились на беспомощного рыцаря и, повозившись с веревкой, начали за локти подтягивать его вверх. Нэд Гамильтон молчал, стиснув зубы, зато злобный старикашка веселился вовсю:
– Что же ты приуныл, рыжий самозванец? Почему не угрожаешь мне страшными предсказаниями? Давай, давай, не стесняйся. А ну, поднимите его выше! Вот так! Что, очень больно? Не хочешь отвечать… А глазами, глазами-то как сверкает! Ты молод и глуп, мальчишка… Говори! Говори, где скрывается Синий Рыцарь?!
Мир перед Илоной подернулся горячей пеленой слез. Она не слышала, что еще требовал старый садист, не слышала собственных криков, она впервые поняла, что такое Зло в его истинном обличье, и была готова на все, лишь бы это прекратилось. Обмякшее тело Нэда Гамильтона глухо рухнуло на каменный пол. Каким-то седьмым чувством Илона поняла, что от нее чего-то добиваются, и попыталась сфокусировать зрение. Раскрасневшийся Пророк ласково трепал ее по щеке, удовлетворенно урча:
– Значит, ты согласна… Я правильно тебя понял, девочка?
Нэд не шевелился. Закусив губу, Илона старательно закивала.
– Смотрите все! Даже самый закоренелый безбожник отступает перед убедительной силой пророческого слова! Моя Благословенная Невеста вновь вернулась в свой дом. Отныне она никогда не покинет его! И никогда не огорчит сиятельного супруга, ибо от этого зависит жалкая жизнь бездарного заговорщика. Он не создан для «Обновленного Мира» и подлежит выбраковке, но так и быть – пусть живет, пока Благословенная радует мое сердце.
* * *
Брошенная фата, хрупким сугробом сияющая на грубом каменном полу, – вот и все, что осталось от Прекрасной Принцессы. Холодные глаза Валета тупо смотрели в никуда, на его лице не дрогнул ни один мускул, он даже не пошевелился, когда ошарашенные стражники безуспешно осматривали все углы, обстукивая рукоятями мечей седые стены, и проверяли монолитность гранитных плит на полу. Увы, ничего похожего на тайный ход, подкоп или лаз обнаружено не было. Тюрьмы Мальдорора всегда отличались крепостью и надежностью, предположение о том, что пленница сбежала через крысиную норку, казалось просто глупым.
– Это волшебство! – бормотали суровые воины, изо всех сил пытаясь изобразить служебное рвение. О том, какое наказание ожидает их за побег узницы, стражники даже не хотели думать.
Валет развернулся и молча направился к выходу. Слишком много событий в последнее время происходит как-то слишком… не так. Да, Слияние Сфер – великое по значимости событие, но тем не менее еще никогда ничего подобного не происходило. Было, конечно, всякое, но вот чтобы… чтобы абсолютно все наперекосяк: планы, заговоры, покушения, в общем – все! Валет привычно задумался, он обладал аналитическим умом и не мог не понимать, где кроется главная причина всех проблем. Нэд Гамильтон! Как только впервые было произнесено это имя, Мальдорор рухнул. Это, конечно, весьма вольное отступление, хотя, по большому счету, все выглядело именно так. Провал за провалом. Исчезновение Прекрасной Принцессы ставило последнюю точку в ряду случайностей и совпадений. В королевскую Игру вмешались иные, неведомые силы.
– Мне нужен Щур! – громогласно объявил Валет.
* * *
Рыжий рыцарь пришел в себя от холода. Его бросили в колодец старой канализационной системы, недалеко от дворца, и закрыли люк. Нэд попробовал пошевелиться, первое же движение отдалось скрежещущей болью в плече. Стараясь не кричать, он кое-как сел. Были связаны руки за спиной, жутко болели растянутые связки, но, кажется, ничего не вывихнуто и не порвано. Сэр Гамильтон-младший находился неизвестно где, без оружия, без друзей, едва пришедший в сознание после садистских пыток, но он был жив! Жив, и в его горячем сердце пылал огонь мести. Средневекового крестоносца не так просто убить, а поставить на колени – еще сложнее! Он потерял сэра Люстрицкого, человека, о котором обещал помнить и заботиться. Он не сумел уберечь от похотливых рук лжепророка свою возлюбленную леди Илону. И пусть она пока этого не знает (а может, и не узнает никогда), но как ему теперь жить на земле, если все самое дорогое – украдено, растоптано и смято! Нэд Гамильтон заорал так, что его крик долгим эхом разнесся по всему тоннелю. Отдышавшись, он попытался подняться.
– Я найду вас, леди. – Вставая, рыжий рыцарь задел больным плечом острый угол какой-то арматуры, торчащей из бетонной стены. Выпрямившись, он вновь нащупал его уже на уровне пояса. Железка оказалась ржавой, но острой: через полчаса упорной борьбы ему удалось перетереть веревки.
Наверное, самым легким было бы забраться по лесенке вверх, отодвинуть крышку люка и выбраться на волю. Беда в том, что, будучи человеком своего времени, Нэд и близко не представлял себе устройство современных канализаций. Ему и в голову не пришло искать выход наверху. Он бегло обшарил руками стены и, нащупав низкий свод, едва ли не на четвереньках двинулся по узкому коридору в черную неизвестность. Под ногами хлюпала вонючая вода, воздух был тяжел и насыщен миазмами сточной канавы, но откуда-то тянул ветерок. Где-то не очень далеко должен был быть выход, и он шел к нему с непоколебимым упорством.
На самом деле прошел добрый час, а то и все два, пока измотанный рыцарь вывалился в другой колодец и увидел над собой розовый круг предвечернего неба.
– Нас взяли утром… сейчас уже вечер, – бормотал Нэд, подтягиваясь по шаткой лестнице наверх. – Господи, сколько же времени я был без сознания? Что они успели сделать с моими друзьями? Леди Илона… сэр Валерий… только бы вы были живы…
Он выполз на поверхность в каком-то заброшенном квартале, довольно далеко от резиденции Вшивамбапшипутры. Видимо, адепты выбросили его подальше от щепетильных глаз Пророка. Стояли старые дома с выбитыми стеклами, кругом грязь и запустение, людей видно не было, и лишь старый, подранный кот перебегал улицу, однообразно мяукая: «Мать… мать… мать». Нэд попытался встать, но ноги плохо слушались его; стиснув зубы, он поднял обломок неструганой доски и, опираясь на нее, как на посох, тяжело пошел вперед. Куда? Этого он не знал. Он помнил лишь одно: где-то в этом мире есть злодей по имени Вшивамбапшипутра и его необходимо убить. Убить потому, что он подлей, негодяй и лжец, исказивший сам промысел Божий, толкнувший в братоубийственную войну толпы людей и принуждающий к браку несчастную леди Илону. Господь наверняка не оставит его без наказания и сурово покарает мечом святого возмездия. Держать этот меч будет рука Нэда Гамильтона, смиренного рыцаря-крестоносца.
Когда силы окончательно оставили его, рыжий рыцарь просто рухнул навзничь. Из-под дрожащих ресниц выкатилась большая робкая слеза, скользнув по щеке и потерявшись в разметавшихся кудрях.
Быстро темнело. Грохот тяжелых шагов заставил асфальт ходить ходуном. К безвольно лежащему человеку неслось громадное ящероподобное чудовище. Нэд с огромным трудом открыл глаза и, вглядываясь в знакомый силуэт, восседающий на хребте динозавра, еле слышно выдохнул:
– Рада.
Он не слышал, как юная колдунья со слезами пыталась привести его в чувство, не ощущал своего тела, когда Рада с чьей-то помощью погрузила его на динозавра, как они добирались на другой конец города, как заботливые женские руки раздевали его и укутывали толстыми одеялами. Рыжий рыцарь провалился в спасительный сон и спал так крепко, как, может быть, не спал никогда в жизни.
Тот же знаменательный день прошел для Илоны совершенно иначе. Когда и куда двое рослых лбов в масках унесли Нэда Гамильтона, она не ведала по причине пребывания в некоторой отключке. Скользкий дедуля с маслеными глазками решил закрепить их брачное соглашение слюнявым поцелуем. Илона зажмурилась и сжала губы, но Пророк многоопытно попытался применить язык – от омерзения леди Щербатову вырвало! Опешивший жених, причитая, бросился на выход – ему предстояла большая стирка, а бедная невеста на какое-то время впала в легкое забытье. Очнувшись, она почувствовала, что веревки уже не режут ей запястья. Шестеро молодых девиц изо всех сил пытаются ей помочь. Двоих она помнила по первому визиту:
– Всем привет. Сестрички, не тягайте меня, как куклу, такой денек выдался – не бей лежачего! Сейчас я выдохну, встану и сама потребую подать сюда ванну.
– Не волнуйтесь, Благословенная, мы все сделаем. Держитесь, мы помаленечку, полегонечку…
Ее отвели в прежние покои, дали легкого вина, разведенного настоем пустырника, потом сопроводили в ванную комнату. Вот только там, чуть расслабившись и отдышавшись, она позволила себе… разреветься. Илона рыдала в голос, слезы лились в три ручья, и бедные девушки, сами плача от сострадания, утешали ее, как могли, умасливая, намыливая и споласкивая.
– Он… он же… просто зверь! Садист… н… н… стоящий… Нэда мучают, а он… ск… котина старая… мне глазки строит… Улыбается! Убила бы…
Девицы в белых одеждах хлюпали носами и вытирали слезы, делая вид, что не слышат угроз и оскорблений в адрес преподобного. Возможно, они не были так заражены верой в торжество «Обновленного Мира», а может быть, просто по-женски жалели разнесчастную новобрачную, рыдающую в ванной. Они ничем не могли ей помочь.
В конце концов это стало ясно и ей самой. Одна, без друзей, без защиты, в чужом мире, в чужих руках… Через полчаса из мыльной пены, подобно греческой Афродите, вышла совершенно другая девушка. Она хладнокровно принимала услуги старательных помощниц, она позволила переодеть себя во все новое и чистое, оставив при себе лишь черный медальон, который для надежности примотала кожаным шнурком к лодыжке. По ее приказу был доставлен крепкий кофе и бутерброды. Категорически отказавшись от всех платьев, Илона затребовала строгий брючный костюм и получила его. Она вела себя чрезвычайно спокойно и уверенно. Сдержанно отвечала на все вопросы, не проявляя со своей стороны ни малейшего интереса к делам и порядкам «Обновленного Мира». Многочисленная охрана, которая теперь следовала за ней по пятам, не находила в поведении Благословенной ни одного изъяна. Она была безукоризненно вежлива, врожденно аристократична, обворожительно неприступна и божественно религиозна: имя сиятельного Вшивамбапшипутры буквально не сходило с ее уст. Исправившаяся невеста Пророка очаровала всех! Если бы кто-то хоть на минуту заглянул в ее душу, он не обнаружил бы там ничего, кроме самой черной ненависти.
* * *
– Я выпущу тебя, – бормотал Щур, торопливо смешивая порошки и устанавливая на закопченный треножник поцарапанное серебряное зеркало. – Тебе нельзя здесь оставаться, сюда могут войти в любую минуту!
Валера неторопливо поправлял складки на помятом платье. Он не протестовал, когда карлик, нажав на что-то в углу его камеры, просто отодвинул в сторону целую стену. Не сопротивлялся, когда тот едва не волоком тащил его по совершенно темным коридорам, где единственным освещением служили красные, фосфорически горящие глаза встречных крыс. Не спорил, сгибаясь в три погибели, почти падая на крутых винтовых лестницах. И уж попав в тайную лабораторию дворцового мага, тем более не выражал ни страха, ни сомнений.
– Зачем же вы вообще меня оттуда забрали? Никакой опасности не было.
– Для тебя – да! А вот что бы сделали со мной, поняв, что ты не Илона… Нет, я больше не хочу голыми руками разгребать пылающие угли в камине ее величества! Пусть лучше «пленница» сбежит, чем вместо Прекрасной Принцессы будет обнаружен Могучий Воин.
– Это я, что ли? – жеманно удивился Валера. – Вы мне сегодня весь день льстите и льстите. Ну, как будто добиваетесь чего-то, как будто с целью и намерением… Скажите мне правду, Щур.
– Правду?! Какую еще правду? Ах, правды тебе захотелось.
– Нет, не говорите, я передумал. Ваше сердечное признание ничего не изменит. Мое сердце навеки отдано другому! Останемся хорошими друзьями, ладно, милый?
– О, кровь безбожного Хаббарда Дианеда! – почти взревел карлик, плеща на зеркало красноватую жидкость. – Изыди в свой мир, Могучий Воин! Навсегда возвратись туда, откуда пришел! Энхеридион! Мандрагора! Альраун!
– Вы хотите сказать, что мы больше не увидимся? – искренне опечалился сэр Люстрицкий, но какая-то пылинка попала ему в глаз. Просто пылинка, ничего более. Перехода он не почувствовал.
* * *
– Проснитесь, сэр рыцарь! Вас ждут.
Голос стучался в сознание рыжего рыцаря, но сил открыть глаза просто не было. Все тело словно налилось свинцовой тяжестью, а голос по-прежнему звал куда-то. Нэду казалось, что он узнает его и надо только вспомнить… Вспомнить, кто ты сам, почему пришел в этот мир, кто и зачем тебя так настойчиво призывает. Но даже думать было невообразимо трудно.
Сэр Гамильтон будет на черном коне,
Горячий и пылкий,
Ни дня без бутылки.
От зависти жгучей засохнут обмылки!
Имя героя казалось неуловимо знакомым. Определенно, он слышал его раньше. Наверное, легендарный воитель из ирландского или шотландского эпоса. Вспоминать и угадывать не хотелось, но голос… Сколько же можно звать этого безответного рыцаря и почему он, черт возьми, не отзывается на просьбы дамы?!
Нэд пришел в себя, только когда на голову ему вылилась полная кастрюля ледяной воды.
– Слава Небесам – вы очнулись!
Отфыркиваясь и протирая глаза, рыжий рыцарь неуклюже завозился и сел. Рядышком на коленях стояла долготерпеливая Рада, кастрюлю она успела убрать за спину.
