355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Воронин » Возвращение с того света » Текст книги (страница 21)
Возвращение с того света
  • Текст добавлен: 21 сентября 2016, 19:47

Текст книги "Возвращение с того света"


Автор книги: Андрей Воронин


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21

Выслушав доклад капитана Борисова о прекрасной, но тяжеловооруженной незнакомке, которую с полдороги повез в Москву старший лейтенант Емелин, полковник Малахов открыл было рот, но тут же с отчетливым стуком захлопнул его: подчиненным не следовало знать о существовании Слепого. Оставалась, конечно, эта баба, которую они подобрали на дороге, но ее рассказ ничем не будет подтвержден.

Был человек – нет человека. Сбежал. Испарился.

Сгорел. Убит в перестрелке.

В том, что в ближайшее время в поселке Крапивино состоится перестрелка, полковник почти не сомневался.

Он повертел в руках свою дырчатую шляпу и зашвырнул ее в кусты.

– Зьемлья – наш общий дом, – коверкая слова на американский манер, сообщил капитан Борисов. – Нье надо мусорит.

– Ладно, умники, – сказал полковник. – Берите эту сладкую парочку, – он кивнул в сторону отца Алексия и лежавшего рядом с перевернутым мопедом Карла Маркса, – и волоките в поселок. Машину там оставили?

– Там, – вздохнул Борисов. – Теперь кому-то надо за ней идти.

– Не надо, – сказал полковник. – Давай ключи.

– Виноват, – сказал капитан, – не понял.

– Ключи, говорю, давай, – повторил Малахов.

Отец Алексий красноречиво покачал головой, за что тут же получил ощутимый тычок стволом пистолета под ребра.

– А этих мы в Москву на горбу потащим? – спросил понятливый капитан.

– Зачем на горбу? – удивился полковник. – Вон, на мопеде… Будете знать, как над начальством хихикать, – мстительно добавил он. – Заберете у местных «луноход»… Да мне вас учить, что ли?

Машину они не найдут.., чекисты.

Борисов молча отдал ключи, выражая каждым нарочито замедленным жестом несогласие с творимым полковником произволом. Полковник ободряюще похлопал его по плечу, повернулся и быстро зашагал в сторону поселка.

– А такой был хороший день, – сказал капитан Борисов. Ответом ему был хор сочувственных вздохов. – Ну ладно, борода, – продолжал он, обращаясь непосредственно к попу, который, если верить полковнику Малахову, имел чин капитана ФСБ, – вставай, что ли.

– Эх, Расея-матушка, – со вздохом сказал отец Алексий, поднимаясь с корточек. – Арестовать духовное лицо по-человечески не могут, азиаты. Как сто лет назад по этапу пешком гоняли, так и по сей день гоняют.

– Молчи лучше, – посоветовал угрюмый капитан Чирук, хмуря густые «генсековские» брови. – Скажи спасибо, что раком тебя идти не заставляют.

– Кстати, это идея, – оживился лейтенант Шубин. – А жмурика сверху положим – чтоб, значит, порожняком не гонять…

– Б…ди вы, – сказал отец Алексий и, прихрамывая, зашагал вслед за полковником.

– Замочить его, что ли, – задумчиво произнес Борисов. – При попытке к бегству. Ну, чего стал?

Иди уже, хромай…

.Садясь за руль капитановой «Тойоты», полковник услышал завывание милицейской сирены. Вскоре мимо него, визжа покрышками и козлом сигая с ухаба на ухаб, промчался милицейский «уазик», дочерна набитый людьми в камуфляже. Полковник поднял брови, немного подвигал ими и последовал за «уазиком». Похоже было на то, что предсказанная им перестрелка началась.., а может быть, уже и закончилась. Слепой явно принялся за дело всерьез, и полковник клял себя за то, что в нужный момент его не оказалось на месте: в конце концов, поп-перевертыш мог и подождать.

«Луноход», как и ожидал Малахов, остановился возле дома Волкова. Ворота в добротном кирпичном заборе были выбиты напрочь, и под их обломками чадно догорал остов большого легкового автомобиля.

Рядом с ним лежал труп светловолосого мужчины.

Другой, задрав к небу черную разбойничью бороду, загорал поперек входной двери. Одно из окон первого этажа представляло собой голый, с неровными, словно обкусанными, краями закопченный проем.

Впечатление было такое, словно внутри взорвалась граната. Полковник немедленно вспомнил, что, подходя к поселку, слышал нечто напомнившее отдаленный удар грома, и мысленно обругал себя старым ослом.

Из дома вывели аппетитную рыжеволосую девицу, полуодетую и с расцарапанной щекой. Другая щека девицы распухла и покраснела, и обе были сомнительно украшены черными разводами потекшей туши: видно было, что девица совсем недавно рыдала в три ручья и готова в любой момент возобновить это занятие.

Девица, всхлипывая и заикаясь, рассказала людям в камуфляже шитую, на взгляд полковника, белыми нитками историю о грабителях, укативших на белом джипе с московскими номерами. Закурив, чтобы скрыть улыбку, полковник развеял последние сомнения стражей порядка, сказав, что несколько минут назад видел подходящую по описанию машину, ушедшую в сторону Москвы. У девицы от удивления отвалилась симпатичная челюсть. К девице приставили сержанта с автоматом, и «уазик» умчался в погоню за призраком.

Сержант увел девицу в дом, возможно, для того, чтобы составить протокол, а возможно, для чего-нибудь гораздо более интересного. Снова садясь за руль, полковник подумал, что лично он на месте сержанта выбрал бы второй вариант: все равно цена составленному со слов этой красотки протоколу была бы невелика.

Захлопнув дверцу «Тойоты», полковник снова услышал отдаленный гром. «Черт возьми, – подумал он, – вот это парень. Этак и допросить некого будет…» Он завел двигатель и поехал к церкви Вселенской Любви. Ему определенно показалось, что гремело где-то в той стороне, да и где еще, если задуматься, могло греметь? Не в библиотеке же…

Вскоре он обнаружил, что вести машину становится тяжело, к кирпичной псевдопагоде со всех сторон по одному и группами стекались люди. Через некоторое время ему пришлось остановиться: впереди была сплошная стена спин. Что-то происходило там, за этой стеной, и полковник подумал, что он, пожалуй, догадывается, что именно там происходит.

А ведь я могу и опоздать, подумал полковник, задним ходом выбираясь из толпы. Эти верующие – такой народ… Могут и разорвать. Или, как это у них, побить камнями… Слово-то какое – побить.

Словно подтверждая правоту его мыслей, кто-то врезал палкой по заднему стеклу автомобиля.

Стекло треснуло и прогнулось, полковник прибавил газу, вырвался из толпы, со скрежетом переключил передачу и бросился искать объезд. Теперь он по-настоящему испугался, что может потерять Слепого, не успев даже толком найти. «Борисов мне голову оторвет», – подумал он, оглянувшись на сделавшееся непрозрачным, тяжело провисшее заднее стекло.

* * *

Глеб выскочил в коридор и почти столкнулся с Жориком. Местный сумасшедший, не тратя слов, замахнулся на него топором, и Глеб с пугающей четкостью увидел на топорище возле обуха засохшие, полустертые темно-бурые пятна. Он выстрелил, и Жорик послушно опрокинулся на спину. Топор звякнул о бетонный пол, зазвенела, покатившись, гильза, и Глеб, холодея, вспомнил, что это был его последний патрон. В гараже осталось сколько угодно оружия, но возвращаться за ним было поздно, в доме уже топотали бегущие ноги, и Глеб опрометью бросился на улицу, продолжая сжимать в руке бесполезный «парабеллум».

Перелезть через забор, держа на плече Ирину, нечего было и думать, и он побежал вокруг дома, задыхаясь от режущей боли в раненом боку и мучительно ощущая, что делает не то и бежит прямиком навстречу гибели.

Лужайка перед домом была пуста. Глеб воспринял это как знак удачи. Видит Бог, он ни в чем так не нуждался сейчас, как в капельке удачи. Он тяжело побежал к узорчатой калитке.

Выбежав на улицу, он понял, что удача кончилась, и остановился – оборванный, страшный, в окровавленной одежде, с бесчувственным телом на плече, Толпа стояла молча и смотрела на него: знакомые лица, полузнакомые лица, лица, виденные мельком, и те, кого он не видел ни разу, оскаленные зубы, стеклянные глаза… Под гипнозом они все, что ли? Вряд ли, конечно: гипнотизер-то валяется в подвале и потихоньку остывает… Оружия ни у кого не было. Здесь стояли те, кто узрел свет истины еще не до конца.

Но кое-где в толпе Глеб заметил топоры, палки и даже вилы. Дичь какая-то. Восемнадцатый век.

Толпа стояла неподвижно. Улица слева от него была пуста, но он понимал, что стоит повернуться к толпе спиной, и участь его будет решена в одно мгновение. Он поднял разряженный «парабеллум» и начал медленно отступать вдоль улицы, моля Бога только о том, чтобы не споткнуться и не загреметь вверх тормашками.

– Хотя бы это, – шептал он пересохшими губами, не отдавая себе отчета в том, что шепчет. – Хотя бы это, если уж на большее ты не способен.

«Хоть бы она очнулась, – подумал он об Ирине. – Я бы их задержал, и она смогла бы уйти… Не все же здесь чокнутые. Сумасшедшие, как крыса из уборной», – вспомнилась ему вычитанная где-то фраза. Это было про них.

Он медленно пятился, отлично понимая, что спасти его и Ирину может только чудо. Толпа надвигалась в гробовом молчании, не сокращая дистанцию, но и не давая ему оторваться. Что же они тянут? Ах да, пистолет… Никому не хочется первым схлопотать пулю в брюхо.., хотя бы один патрон!

– Уходите, – хрипло сказал он. – Буду стрелять в живот.

Толпа продолжала молча надвигаться. Глеб все-таки оступился, угодив ногой в выбоину, и с трудом удержался на ногах, заскрипев зубами от натуги. Рана в боку снова открылась, и он почувствовал, как по ребрам опять потекло горячее и липкое. «Вытечет все к чертовой матери, – подумал он. – Обидно. Рана-то – смотреть не на что, царапина… Обидно.»

Перед глазами поплыли цветные круги, среди которых то и дело мелькали пятна угольной черноты. Постепенно черных пятен становилось все больше. «Дело швах, – подумал Глеб. – Упаду – затопчут обоих. Нельзя падать.»

Кто-то полузнакомый, потеряв, как видно, терпение, протиснулся из задних рядов и сунулся было вперед, но Глеб навел на него пистолет, и полузнакомый попятился обратно в толпу, которая бесшумно сглотнула его, как большой шарик ртути глотает маленькую капельку. Толпа была похожа на ртуть: такая же безмолвная, текучая и смертельно ядовитая.

– Идите домой, – сказал им Глеб. Он говорил только для того, чтобы не потерять сознание, потому что черных кругов перед глазами становилось все больше, они уже начинали сливаться в сплошные неподвижные пятна, превращая мир в узкий колодец, в трубу, на одном конце которой стоял Глеб Сиверов, а на другом – эта молчаливая толпа. – Идите к вашим семьям. У вас что, нет семей, вы, уроды?

Он почти не слышал собственного голоса, и шум подъехавшего сзади автомобиля уловил только тогда, когда тот, взвизгнув тормозами, остановился прямо у него за спиной. Щелкнул замок открываемой дверцы, и властный голос выкрикнул:

– Федеральная служба безопасности! Немедленно разойдитесь!

"Из огня да в полымя, – подумал Глеб. – Хотя…

Ирина, можно сказать, спасена. Да и я тоже… Ну дадут лет двадцать.., за все хорошее. Наплевать.

Не упасть бы только, а то до суда не доживу. Спецназ-то где? Неужто без спецназа? Безумству храбрых поем мы песню…"

Он быстро оглянулся через плечо и увидел одинокого немолодого уже человека в штатском, стоявшего у распахнутой настежь дверцы темно-синей «Тойоты».

– Разойдитесь! – снова выкрикнул тот. – Через две минуты район будет оцеплен!

«Пой, ласточка, – подумал Глеб. – Жить тебе, дураку, надоело. Они же тебя даже не слышат.»

Пожилой, как видно, и сам это понял. За спиной у Слепого лязгнул затвор, и тут же звонко хлестнул по ушам пистолетный выстрел. Толпа дрогнула и попятилась.

– Ну что ты стоишь столбом? – прошипел за спиной у Глеба эфэсбэшник. – Тебе говорю, Слепой! Садись в машину!

Глеб вздрогнул и обернулся. Задняя дверца «Тойоты» уже была гостеприимно распахнута.

– Живей, живей! – торопил эфэсбэшник. – Чего ты ждешь?

– Я не жду, – сказал Глеб, тяжело ворочая языком. – Я думаю, что лучше – пожизненное или дырка?

– Садись, дурак, – сказал полковник Малахов, снимая у него с плеча Ирину. – Ишь, чего захотел!

Мы с тобой еще поработаем…

Глеб пожал плечами и бросил пистолет в толпу.

Толпа шарахнулась назад, и тогда он, снова пожав плечами, медленно, как старик, опустился на заднее сиденье рядом с Ириной.

– Чехлы запачкаю, – сказал он, захлопывая дверцу.

– Вот дурак, – повторил полковник Малахов, разворачивая машину. В дверцу ударил одинокий камень, но толпа уже удалялась, заволакивалась пылью, а когда машина повернула за угол, пропала совсем, словно ее и не было.

На выезде из поселка «Тойота» разминулась с возвращавшимся из заведомо неудачной погони «луноходом», уныло пылившим восвояси. Через некоторое время Ирина пришла в себя, но открыла глаза всего на секунду, чтобы оценить обстановку.

Потом она снова зажмурилась и осталась сидеть неподвижно, привалившись щекой к шершавой ткани пиджака, под которой ощущалось твердое, как дерево, плечо Глеба. Полковник вел машину и насвистывал «Долог путь до Типперери», любимую песенку ротных командиров британской армии времен первой мировой – ту самую, которую они, по слухам, насвистывали, прогуливаясь со стеком вдоль окопов под ураганным огнем немецкой артиллерии.

Слепой сидел с закрытыми глазами, отдыхал и слушал, как насвистывает полковник. Просто слушал, и ничего больше.

Полковник ФСБ Лесных застрелился на следующий день, в полдесятого утра, в своем служебном кабинете из табельного пистолета системы Макарова.

Газеты об этом не сообщили.




    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю