Текст книги "Слепой. Защитнику свободной России"

Автор книги: Андрей Воронин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Мужчины развернулись и медленно стали возвращаться в сторону видневшейся из-за деревьев крыши генеральской дачи.

– Ситуация в Афгане, – продолжил Потапчук, – как тебе известно, веселая. С одной стороны, американцы и их союзники, мечтающие побыстрее убраться из этих диких, бесконечно стреляющих гор, а с другой – местное население и талибы, мечтающие снова прийти к власти. Гремучий коктейль, что и говорить. И по этой территории нужно дойти до особняка Акирова, охраняемого двадцатью, а может, уже и больше спецами. Вдруг талибы смекнули, что уничтоженный ими спецназ – не американцы? Тогда, естественно, у них возник вопрос: кто это и с какой целью пришли эти люди?

– В скольких километрах от завода Акирова погибли наши? – пристально взглянув на Потапчука, поинтересовался Сиверов.

– В тридцати, не более.

– Талибы могут и догадаться, что неизвестные шли уничтожить их изворотливого друга, а заодно и завод. Ведь так, Федор Филиппович, наш спецназ должен был разнести к чертовой матери этот завод, приносящий миллионы долларов Акирову?

– Ты прав. Одной из задач спецназа было уничтожить медицинский завод. Просто ты меня опередил. Я хотел об этом сказать.

– И моей целью, кроме Акирова, будет и завод? Или я ошибаюсь, Федор Филиппович?

– Приятно все-таки иметь дело с профессионалами, Глеб. Я только должен констатировать факт: ты в очередной раз прав, – пожал плечами Потапчук.

– Да, но в одиночку провести весь этот концерт… Я почему-то уверен, что Акиров усилил охрану. Из тех же талибов, к примеру. Ведь в Афгане новости, как и в любой восточной стране, разносятся быстро. «Сарафанное радио» у них доведено до совершенства. Но чем труднее задача, тем интереснее ее решать. Посмотрим, что из этого выйдет, товарищ генерал.

– Глеб, основная и первоочередная твоя задача – уничтожить Акирова. Если ты это сделаешь – будет огромный успех, и тогда можно считать, что операция проведена успешно. Ведь именно он, естественно, контролирует свои финансовые потоки. Доку – идейный вдохновитель, мозговой центр продуманной им операции начала крупномасштабной войны в Чечне с Федеральными силами. Более того, у него потихоньку сносит крышу, – Потапчук покачал головой, – и он видит себя в будущем эмиром или даже президентом Кавказа. Как тебе все это, Глеб?

– Здоровые амбиции, – с иронией ответил Сиверов.

– И я про то же. Но, повторяю, угроза очень серьезная.

– Это я уже давно смекнул, Федор Филиппович, – задумчиво произнес Глеб, а после паузы спросил: – Но и уничтожить завод Акирова, как я понимаю, было бы неплохо?

– Безусловно. Но это уже второстепенная задача. Если по каким-то причинам сделать это будет нереально, не забивай голову, хрен с ним, с этим заводом. На первом плане для нас Акиров, – решительно сказал генерал.

– Понятно. В общем, сориентируюсь на месте.

Они снова остановились возле пруда с карпами и долго стояли молча. Каждый прекрасно понимал, насколько серьезная предстоит задача. «Как там пелось в одной советской песне, «все равно, поверь мне, двум смертям не бывать», – Сиверов с легкой иронией улыбнулся. – Один раз я уже погиб в Афганистане. Если это произойдет во второй раз – свою могилу я уже никогда не увижу. И то хорошо», – заключил он.

– Пойдем, Глеб, в дом, поужинаем, а потом я тебе покажу кое-что важное. То, с чем тебе необходимо ознакомиться перед началом операции в Афгане, – выдохнул Потапчук.

– Красиво… – произнес Сиверов.

– В смысле? – не успев переключиться со своих мыслей, спросил генерал.

– Красиво, говорю, в Подмосковье. Обожаю природу России. Есть в ней что-то неуловимое, поэтическое, то, что волнует душу.

– Ах, вот ты о чем. У тебя, Глеб, прекрасная способность мгновенно переключаться. Человеку предстоит, чего уж греха таить, смертельно опасное задание. И, будем честны, шансы есть, но их не так много, а он рассуждает о красоте России. Удивительный ты человек! Знаешь, я не сильно верующий. Вот моя мать верила по-настоящему, она много молилась, соблюдала все посты, питаясь хлебом и водой, ходила за много километров в церковь, чтобы выстоять всю службу и вернуться пешком. Вот это, брат, вера. Она была очень доброй, любила людей. У нее было сильное искривление позвоночника, всю жизнь ходила почти пригнувшись к земле, словно не переставая кланяться Богу. Несмотря на болезнь, приносящую огромные страдания, она никогда не жаловалась, не роптала, а только улыбалась. У нее была очень светлая кожа. Иногда мне казалось, что мама – неземное создание, которое светится необыкновенным светом изнутри. Я рассказал это к тому, что буду каждый день как умею молиться за тебя, Глеб, вспоминая при этом свою матушку, чтобы она тебе помогала.

От таких сентиментальных слов глаза генерала увлажнились. Но бывалый, закаленный офицер сдержал свои эмоции. Глеб же никогда ранее не слышал такого откровения от Потапчука и был потрясен.

– Спасибо вам, Федор Филиппович, – проглотив тяжелый комок нахлынувших чувств и эмоций, выдавил Сиверов.

Когда они вошли в дом, один из сотрудников ФСБ поставил на стол в гостиной две тарелки горячих пельменей, бутерброды с икрой, колбасой и несколько видов салатов.

– Спасибо, Павел, – обратился к подчиненному Потапчук. – На сегодня ты можешь быть свободен.

– Понял, товарищ генерал, – коротко, по-военному, ответил Павел и покинул дачу.

– Ну что, Глеб, присаживайся к столу и, как говорится, наедайся по полной программе. Сам знаешь, афганская земля не сильно гостеприимная для русского солдата.

Они сели за стол.

– Выпьем немного водочки, – взявшись за бутылку «Столичной», возвышавшуюся посреди стола, предложил генерал.

– Если только по одной, за успех операции, – улыбнулся Сиверов.

– Да, за успех операции.

Потапчук наполнил рюмки и произнес:

– Выпьем за то, чтобы удача была на твоей стороне, Глеб, и чтобы ты прикончил Доку Акирова!

Они чокнулись и залпом выпили водку, после чего принялись за пельмени.

– Вкусно. Лучше наших пельменей ничего не пробовал, – орудуя ложкой, сказал Глеб.

– Согласен, – кивнул генерал, – универсальный продукт, никогда не приедается.

– Это точно.

Покончив с едой, Потапчук предложил Сиверову пойти наверх в кабинет. Они поднялись по широкой деревянной лестнице на второй этаж и, повернув направо, зашли в открытую дверь. Комната была просторной. Возле окна стоял массивный дубовый стол, у стены – черный кожаный диван, рядом с ним – искусно сделанный, инкрустированный ценными породами дерева огромный книжный шкаф, заполненный сверху донизу всевозможными изданиями из разных, самых отдаленных уголков мира. На противоположной от шкафа стене висела карта мира. Натертый до блеска паркетный пол казался естественным дополнением генеральского кабинета.

– Ну как тебе мои апартаменты? – взглянув на Сиверова, поинтересовался Потапчук.

– Так себе, скромная комнатушка, – иронично улыбнулся Глеб.

– Это замечательно, что ты шутишь. Я тебя хорошо знаю, это добрый знак, – заметил генерал и, указав рукой в направлении мягкого кресла, предложил Сиверову присесть.

Сам Федор Филиппович по-хозяйски обошел стол и расположился в таком же кресле напротив. Генерал нагнулся, выдвинул один из ящиков стола, вынул оттуда несколько фотографий, положил их перед Сиверовым и прокомментировал:

– Это, Глеб, твой клиент и его завод. В общем, врага ты должен знать в лицо, так что смотри. И, если что, – спрашивай.

Сиверов принялся рассматривать фотографии. На одном из цветных снимков стоял мужчина 45–50 лет с гладко выбритым черепом и густой черной бородой, в которой, впрочем, уже были заметны проблески седины. Одет мужчина был в отлично скроенный европейский костюм белого цвета и черную рубашку. Рядом с ним стояла невероятно красивая женщина с огромными выразительными глазами и густыми длинными волосами. Акиров приобнял красавицу правой рукой. Рядом были четверо телохранителей в черных солнцезащитных очках. У троих в руках были автоматы, у четвертого – пулемет на плече. Позади виднелась уникальная вилла из белого мрамора. По сути, это был небольшой дворец, отражавшийся в водах огромного бассейна возле этого архитектурного великолепия. Акиров широко улыбался, явно позируя и уподобляясь политикам.

«Хренов президент Кавказа! Войну он, видите ли, хочет развязать в России, утопить ее в крови, – глядя на Акирова, рассуждал Сиверов, чувствуя волны ненависти, поднимавшиеся в груди. – Если и есть причина снова оказаться в Афганистане, то это именно тот случай».

Широкий лоб, низко посаженные карие глаза, скуластое лицо, увенчанное большим носом с горбинкой. «Вот мой клиент – цель номер один», – подумал Глеб.

На другой фотографии Доку стоял в армейском камуфляже где-то в горах, в окружении трех талибов, вооруженных «Калашниковыми» и гранатометами. «Знали бы талибы о двойной игре Акирова, о его связи с ЦРУ – вздернули бы его на первом дереве или посадили на кол. Глядишь, и мне тогда не пришлось бы лазить по Афгану», – мелькнуло в голове Глеба.

И наконец, на последней фотке был изображен фармацевтический завод Доку Акирова, или Мустафы Гульбеддина, как часто любил называть он себя сам. Завод находился в низине, прикрытый с трех сторон невысокими горами. «Бьюсь об заклад, что на этих горках сидят ребята Акирова с крупнокалиберными пулеметами. Не исключается вариант, что и со «Стингерами» на случай атаки с воздуха. С военной точки зрения завод расположен отлично. Вокруг господствующие высоты, которые довольно легко оборонять, – подумал Сиверов. – Чуть поодаль особняк – дворец Акирова. Пулеметы с горок, если что, надежно прикроют его», – рассматривая фотографию, отметил Глеб.

Затем Сиверов перенес взгляд на завод – металлическое здание каркасного типа, в котором, по всей видимости, должно быть очень жарко. Здание было окрашено в темно-зеленый цвет и отлично сливалось с окружавшими его горами.

«Уничтожить завод – это вообще за гранью фантастики. Да и Акирова достать будет непросто, учитывая высокопрофессиональную охрану», – размышлял Сиверов. Он честно признался себе, что более сложного задания в его жизни еще не было. Однако это был вызов его опыту и профессионализму. Кроме того, убив Акирова, он отведет беду от России. Так что ставки в этой игре чрезвычайно высоки, поэтому Глеб чувствовал легкое, приятное возбуждение, которое он всякий раз испытывал перед предстоящей опасностью.

Внимательно рассмотрев фотографии, Сиверов положил их на стол.

– Как тебе твой клиент, Глеб? – осведомился генерал, пристально глядя на реакцию Сиверова.

– Крупный, и это хорошо, в такого трудно промазать. А если говорить серьезно, Федор Филиппович, вы, конечно же, тоже тщательно изучили эти фотоснимки.

– Да уж, не один день на них глазел, – кивнул Потапчук.

– Вы, безусловно, заметили, как удачно расположены и завод, и вилла. В долине три господствующие высоты, и все они, скорее всего, в руках бойцов Акирова, бывших спецназовцев, как вы сказали. Исходя из всего этого, на первый взгляд задача кажется абсолютно невыполнимой. Только у нас есть одно преимущество, – Сиверов замолчал и многозначительно посмотрел на генерала.

– И какое же, Глеб? – Потапчук сложил руки на груди и подался вперед.

– И охранники, и их хозяин уверены, что убить Акирова в доме невозможно. К тому же в друзьях Доку числятся талибы и американцы, главные игроки в Афганистане на сегодня. Ну а тот, кто в чем-то абсолютно уверен, нередко проявляет беспечность, едва уловимую, но достаточную для профессионала. – Сиверов замолчал, затем, немного подумав, продолжил: – В этом и нужно искать мой шанс.

– Повторю тебе, Глеб, еще раз. Главная твоя задача – ликвидировать Акирова, – веско произнес генерал.

– Да, я все понял, вопросов нет. Вы, Федор Филиппович, сказали, что завтра ночью я должен быть в Афганистане. Как будет происходить переброска?

Потапчук откинулся в кресле, немного помолчал и начал объяснять:

– Переброска, естественно, будет происходить по кратчайшему пути, то есть по воздуху. Ты стартуешь завтра в одиннадцать часов дня на самолете МЧС России. Там мы повезем кое-какое оборудование для наших узбекских друзей. На самом деле на борту будут исключительно сотрудники ФСБ, в том числе и летчики. Через несколько часов полета вы приземлитесь в приграничном с Афганистаном узбекском Термезе. Ты останешься в самолете, пока не стемнеет. Затем на армейском бронированном джипе тебя три наших офицера доставят до Амударьи. Тебе дадут надувную армейскую лодку без мотора, грести придется самому. Доплывешь до афганского берега, лодку толкнешь, пусть плывет сама по себе. Ну а дальше – только вперед.

– Узбекские пограничники, надеюсь, предупреждены и не начнут сдуру палить по мне в лодке? – задал Сиверов вопрос генералу.

– Скажем так, препятствий для переправы на афганский берег у тебя не возникнет, Глеб, – хитровато прищурив глаза, улыбнулся генерал.

– Это меня радует, – задумчиво произнес Сиверов.

– Еще один важный момент. Операция проводится в строжайшей секретности. О ней, как я тебе говорил, знает президент России, члены Совета безопасности, я и, естественно, ты.

– То есть вы хотите сказать, что в ФСБ только вы знаете, что я отправляюсь «за речку» валить Акирова?

– Именно так, – подтвердил Потапчук. – О погибшей группе спецназа знало, конечно, больше народу. Но сейчас ставки необычайно возросли.

– А как же те летчики, сотрудники в самолете, наконец, ребята в джипе, которые довезут меня, подобно ночному такси, до Амударьи?

– Что касается людей в самолете, они знают только то, что тебя нужно целым и невредимым доставить в Термез, причем прямиком, без дозаправки. Поэтому куда и зачем ты летишь – никому ни слова. Они будут предупреждены, так что не удивляйся их крайней неразговорчивости.

– Хорошо, с этим ясно. Ну а как насчет «таксистов»? Они же не кретины и прекрасно сообразят, куда я поплыву по Амударье.

– Не беспокойся, – улыбнулся генерал, – приканчивать тебе их не придется. Они, так же как и узбекские пограничники, будут уверены, что ты – агент российских спецслужб, который поплыл «за речку», чтобы проследить за крупной партией героина, перевозимой из Афганистана в Узбекистан. Короче, просто борешься с наркотой. Все вполне логично, и для тех мест эта версия выглядит вполне обыденной, – заключил генерал.

– Что ж, до Амударьи я доберусь как элитный турист, – пошутил Сиверов, – а вот дальше начнется необычное сафари.

– Думаю, острых впечатлений у тебя, Глеб, будет предостаточно, – заметил Потапчук.

– У меня будет какая-нибудь связь с вами? – поинтересовался Сиверов.

– Безусловно, – Федор Филиппович нагнулся и извлек из ящика шкафа небольшой, размером с мыльницу, спутниковый телефон и подал его Глебу со словами: – Это новейшая разработка наших спецов. Не вдаваясь в технические подробности, засечь тебя с этой штуковиной просто нереально, если ты, конечно, не будешь орать на всю округу, – генерал рассмеялся. – К тому же батарея питания в нем самозаряжающаяся. Ты, если соскучишься, можешь болтать со мной хоть двадцать четыре часа в сутки круглый год. Но мне почему-то кажется, что много говорить тебе не захочется. В общем, эта штучка весьма надежна и неприхотлива, как автомат Калашникова.

– Значит, связь с Большой землей будет, – произнес Сиверов.

– Да, но если что, помощь я смогу тебе оказать только консультативную. Так что полагаться тебе придется, впрочем, как и всегда, только на себя. – Потапчук взял со стола шариковую ручку и стал вертеть ее в руках, словно был дирижером невидимого оркестра. Затем он бросил ручку обратно на стол.

– Знаете, Федор Филиппович, постоянство – это не так уж и плохо в нашей работе, – иронично улыбнулся Глеб и добавил: – Насколько я понял из нашего разговора, на мне будет «форма» духа, не так ли?

– Да, местного жителя, скажем так, – уточнил генерал.

– Как ни назови черта, хвост у него все равно не отвалится.

– Считаю, Глеб, что так тебе будет проще действовать на территории Афганистана.

– Да уж, наслоенной, словно пирог, и американцами, которые с радостью прибьют меня при первой же возможности, и талибами, которые, само собой разумеется, не признают во мне кореша.

– Так что ты предлагаешь, Глеб? Давай обсудим. Ведь, в конце концов, не мне выполнять это задание. Как скажешь, так и будет.

Подумав, Сиверов произнес:

– Камуфляж и в самом деле будет слишком броско смотреться, как это ни смешно звучит. Смокинг тоже не подойдет, а вот «духовская» одежда, действительно, не идеально, но в данном случае подойдет.

– Тут есть один щекотливый момент, – Потапчук встал со стула и прошелся по комнате.

– Ладно уж, не томите, Федор Филиппович. Выкладывайте, что вы там задумали.

Генерал остановился около Сиверова:

– Как бы ни сложились обстоятельства операции, Глеб, ты не должен попасть живым в плен. Русский шпион на территории Афганистана – это ненужные головные боли. Ты меня понимаешь?

– Очень даже хорошо понимаю, Федор Филиппович. Мы же там не воюем.

– Вот-вот, поэтому в твоем перухане…

– По-нашему в рубахе, – перебил Глеб генерала.

– Молодец, не забыл, – возвращаясь за стол, сказал Потапчук. – Короче, в твоей афганской рубахе будут вшиты три капсулы с сильнодействующим ядом. Одна – на правом плече, расположена так, чтобы ты мог поворотом головы ее достать и в случае чего, не дай бог, конечно, раскусить. Вторая будет вшита с левой стороны, тоже на плече, и еще одна – прямо под подбородком.

– Все идеально продумано, генерал. Если мне оторвет правую руку, я быстро смогу отступить в потусторонний мир, если левую – тоже проблем не будет. Оторвет обе – яд на месте. Только опусти голову, как на плахе, – тихо произнес Сиверов.

– Есть еще вариант, и не один.

– Кажется, я их все знаю, Федор Филиппович. Пуля, граната – просто и эффективно.

– Кстати, Глеб, ты должен не позднее завтрашних десяти утра определиться с оружием, которое потянешь на себе. Что это будет – решать тебе. Ты позвонишь мне по этой чудо-космической связи, просто для тренировки, – Потапчук кивнул на лежащий перед Сиверовым спутниковый телефон. – Подумай, что тебе еще потребуется. Для тебя все будет сделано в обязательном порядке.

– Я в этом не сомневаюсь, Федор Филиппович, – улыбнулся Глеб.

– Теперь давай посмотрим по карте твой маршрут движения к цели.

Генерал извлек из ящика стола широкомасштабную карту Афганистана и разложил ее на столе. Глеб поднялся, и они вдвоем склонились над картой.

– Примерно вот здесь ты пересечешь Амударью, – ткнув пальцем в карту, сказал Потапчук.

Завод и особняк Акирова были обведены красным кружком. Глеб быстро прикинул расстояние, исходя из масштаба карты.

– А топать-то мне до клиента около двухсот двадцати километров по вражеской территории. Путь по времени займет приблизительно неделю, а может, и больше. Это уж как получится, – задумчиво произнес Сиверов. Мысленно он уже пробирался к цели по горам Афганистана.

– Да, – протянул генерал, – топать придется прилично.

– Изучение объекта, распорядка дня клиента может занять еще несколько дней. Короче, на задание уйдет примерно месяц или, если повезет, чуть меньше. Дай Бог, конечно, возвратиться, – продолжил рассуждать Сиверов.

– Согласен, Глеб, – изучая карту, произнес Потапчук. – При самом благоприятном раскладе выполнение задания займет как минимум три недели.

– Тем более местность там непростая, гористая, – сказал Сиверов.

– Для нас важен результат. Наша цель – навсегда забыть про Доку Акирова.

– Это ясно как божий день, Федор Филиппович.

– Не люблю громкой тарабарщины, от которой голова пухнет. Но ты, Глеб, просто помни, что, прикончив волка в его логове, ты спасешь жизни десяткам тысяч русских солдат, да и мирных жителей. Ведь Акиров, помимо боев на Кавказе, хочет развернуть широкомасштабную террористическую войну по всей России, – напомнил генерал.

– Вас понял, Федор Филиппович, – тихо ответил Глеб.

– Для успешного выполнения этого задания тебе придется собрать, как говорят, всю волю в кулак, мобилизовать все свои навыки, знания и умения. Понимаю, Глеб, что мы бросаем тебя в ад, но ты лучший. А значит – больше некого, – понизил голос Потапчук.

– Не волнуйтесь, Федор Филиппович, в аду я бывал уже неоднократно. Эта чертова местность мне очень хорошо знакома. Прорвемся.

– Прекрасно, что ты шутишь перед самым сложным заданием в твоей жизни. Это означает, что психологически ты полностью готов.

– Вам действительно пора на пенсию, Федор Филиппович, уж больно много вы знаете, – улыбнулся Сиверов.

– А что? Прикончим Акирова, и я со спокойной совестью смогу уйти на заслуженный отдых. Мне вот на моей даче хорошо. Тихо здесь, никакое начальство не докучает.

– Вы и про меня не забудьте, мне уже более сорока лет. Пожалуй, заработал государственный пенсион.

– Будет видно, – уклончиво ответил генерал. – Сейчас главное – прибить этого наглого кавказского царька, – брезгливо произнес он.

– Ко мне вопросов больше нет, Федор Филиппович? – поинтересовался Сиверов.

– Вроде бы все обсудили, – раздумывая, тяжело произнес Потапчук и добавил: – Ты можешь переночевать у меня. Места здесь хватает. Птички за окном поют. Отдохнешь хорошо.

– Спасибо за приглашение, товарищ генерал, но я поеду домой. Помозгую в тишине, это полезно перед таким заданием.

– Возражать не стану, дело хозяйское. Я лишь предложил.

– Тогда я пойду, – Сиверов взглянул на большие настенные часы, висевшие справа от него.

Было почти восемь вечера. Глеб медленно поднялся из-за стола, глядя, словно в прицел снайперской винтовки, на красный кружок на карте Афганистана, лежавшей на столе.

– Пойдем, я провожу тебя, Глеб, до машины. Надо же разминать старые кости, – попытался пошутить Потапчук.

Сиверов сунул в карман джинсов спутниковый телефон и пошел вслед за хозяином. Около «БМВ» Глеба мужчины остановились.

– За тобой приедут наши сотрудники на бронированном черном «мерседесе». Ровно в девять утра ты увидишь машину у себя под окном, – инструктировал генерал. – Сразу спускайся, вылет назначен на одиннадцать часов. Все просчитано. Сотрудников будет трое, включая водителя. Все они будут одеты по гражданке в джинсы, майки, рубашки, чтобы не привлекать внимания твоих соседей, – предупредил Потапчук.

– Я теперь, оказывается, VIP-персона, – пошутил Сиверов.

– Скажем так, ты самое важное звено, – улыбнулся генерал и, будто спохватившись, продолжил: – Пусть тебя не удивляет еще одна вещь. Под твоим окном будут дежурить два наших человека.

– Федор Филиппович, но я не собираюсь никуда сбегать. Зачем это нужно?

– Таков порядок, Глеб. Накануне важного задания мы охраняем своих людей. Не зря ведь говорят в народе, что береженого Бог бережет. Я тебя предупредил, так как знаю твою сверхосторожность и внимательность. Просто знай, что это будут наши.

– Ясно. Что я должен сказать утром людям в «мерседесе»?

– Здороваться не обязательно. Сядешь в машину на заднее сиденье, и тебя доставят с ветерком по назначению, – ответил генерал.

– Вопросов больше нет, Федор Филиппович.

– Хорошо. Но если вдруг что-то тебе понадобится, звони хоть ночью. Я не шучу.

– Договорились. Ну, я поехал, товарищ генерал.

– Подожди секунду, – остановил Сиверова Потапчук. – Не позднее завтрашних десяти утра позвони мне, можешь и из «мерседеса», и сообщи, какое оружие и вообще что ты берешь с собой «за речку». Думай, у тебя еще есть время. Только не забудь сделать звонок. Если будешь готов, можешь сообщить и сегодня.

– Торопиться не буду. Нужно все детально продумать, – Глеб взглянул на генерала.

– Основательность – это хорошо, – выдохнул Потапчук. – Глеб, а как попадешь «за речку», старайся раз в день выходить на связь. Ну и, конечно, если будет необходимость, звони чаще. Консультативную помощь любого рода мы тебе всегда окажем.

– А телефончик, случайно, не засекут недруги? Я имею в виду сигнал.

– Обижаешь… Вся мощь военно-космических сил будет работать на тебя. Так что в этом смысле ты будешь не одинок.

– Буду помнить об этом, Федор Филиппович, при каждом взгляде на звездное небо, – с легкой иронией произнес Сиверов.

– Удачи тебе, Глеб. Выполняй задачу и возвращайся живым, – сказал Потапчук и по-отечески крепко обнял Сиверова. – Ну, ступай. Не люблю я долгих прощаний.

– До скорого, Федор Филиппович, – ответил Глеб и сел в «БМВ».

Он включил двигатель и, три раза посигналив генералу, поехал по асфальтированной дороге в сторону шоссе. «Теперь понятно, что за сверхважное задание, не терпящее отлагательств, – управляя машиной, думал Сиверов. – Вот почему аж ночью ко мне в гостиницу в Суздале пожаловал полковник Веремеев. Дело и впрямь безотлагательное. Ладно, разберемся на месте».

Глеб выехал на шоссе и, максимально развив скорость, стрелой понесся в сторону Москвы. Было около девяти вечера, когда он подъехал к своему жилищу на окраине столицы.

Сиверов, как обычно, не торопился выходить из машины. Справа от себя он заметил черную «Волгу» и двоих мужчин в ней, якобы занятых важным разговором. «А вот и мои охранники. Пожелать им, что ли, доброй ночи?» – грустно усмехнулся Глеб и вышел из «БМВ». Заблокировал дверцы в своем автомобиле и не спеша, в развалку направился к подъезду.

В квартире Сиверов снял кроссовки и, пройдя в гостиную, плюхнулся на диван. Он извлек из кармана джинсовой рубашки мобильный телефон и позвонил, как и обещал, Оксане.

– Рада слышать твой голос, Федор. Наконец-то ты позвонил. Я уже заждалась, не знала, что и думать, – защебетала женщина.

– Понимаешь, в редакции было дел по горло. Москва не спит ни днем, ни ночью. Событий – море. Редактор злобствует. Подавай ему сенсацию любой ценой. В общем, здесь все как обычно. «Акулы пера» рыщут в поисках добычи под названием «информация».

– Понятно. А почему тебя вызвали? Что за задачку подкинул тебе редактор?

– Если слышала, в журналистике есть такой прием, – медленно начал говорить Глеб, – журналист меняет профессию.

– Слышала, конечно. И кем ты будешь? Вернее, в каком новом качестве видит тебя твой редактор?

– Да, собственно, ничего интересного. Нужно будет что-то придумать, чтобы подать одно пустяковое дело как сенсацию.

– И все-таки какая профессия будет у тебя? – не унималась Оксана.

– Давай договоримся так: выполню задание, приеду и расскажу тебе обо всем. Договорились? Знаешь, примета у нас, у московских журналистов, такая: прежде чем статья появится в печати, никому и ничего не рассказывать о редакционном задании. Иначе не повезет. Раньше я не верил в такие предрассудки, но со временем на вещи начинаешь смотреть иначе. Короче, с волками жить – по-волчьи выть. Потерпи, потом как-нибудь расскажу.

– Когда ты вернешься в Суздаль? Света меня уже замучила, только и спрашивает, когда к нам придет дядя Федор и принесет шоколадку.

– Понимаешь, Оксана, врать не буду, но задание главного редактора оказалось, мягко сказать, не простым, и на все уйдет примерно месяц.

– Так долго! – вскрикнула женщина.

– Я тоже не рассчитывал на такой срок, но что поделать, если работа такая. А я только и умею писать, всю жизнь пишу. Талант, значит, такой от Бога получил. Кроме того, редактор обещает очень приличный гонорар, поэтому есть за что работать, – заключил Сиверов.

– Все ясно, – протянула Лаврентьева. – Жаль, что тебя так долго не будет в Суздале. Я могу приехать к тебе в Москву, ты только скажи. Вдвоем оно как-то веселее будет, – трогательно предложила она.

– Я бы с удовольствием, но, поверь, работой загрузили по горло, не продохнуть. Придется нам потерпеть. А ты, если услышишь что-нибудь интересное о медведе-монстре, записывай. Мне это очень пригодится потом.

– Хорошо, без проблем. Рада буду чем-нибудь помочь тебе.

– Как там твой отец? – поинтересовался Глеб.

– Спасибо, что не забыл. Врачи говорят, что сердце его стало здоровее. Это показала последняя кардиограмма и другие исследования. Через недельку обещают его выписать.

– Хорошо, что он поправляется. Ну все, вроде новостей у меня больше нет, кроме одной, – Сиверов сделал паузу в разговоре, подыскивая слова.

– Новость хорошая или плохая? – насторожилась Лаврентьева.

– Наверное, нейтральная. В течение этого месяца, к сожалению, я не смогу тебе позвонить.

– А почему? – искренне удивилась Оксана. – Мне кажется, что минутку всегда можно найти. Или я могу тебе звонить. Мне нетрудно.

– Скажу тебе прямо. Это условие главного редактора. Я не должен никому звонить, мне надо вжиться в роль по-настоящему.

– Да пошел этот твой редактор… Направлений в русском языке, как ты понимаешь, много. Я твоего редактора уже возненавидела.

– Не одна ты. Так вся редакция к нему относится. Но работать же где-то надо. У него есть хорошее качество, перекрывающее многие недостатки. Он не скупится на деньги. За качественно выполненную работу платит весьма прилично, даже по московским меркам.

– Федор, все же хоть один раз в два-три дня позвони, хоть на минутку. В конце концов, твой редактор ничего не узнает. Он же не шпион, надеюсь. Я хочу хоть иногда слышать твой голос, твое дыхание, – взмолилась женщина.

«Не могу же я ей сказать, что отправляюсь в Афганистан на секретное задание?» – с досадой подумал Глеб, а вслух сказал:

– Послушай, Оксана, поверь мне, я бы очень хотел звонить тебе, но на самом деле не смогу. Больше мне добавить нечего. Буду ждать нашей встречи. Не забудь приготовить побольше моих любимых котлет. Договорились? – голос Сиверова звучал так трогательно и убедительно, что Оксана не смогла не поверить ему.

– Хорошо, я буду очень ждать тебя. Скорее возвращайся в Суздаль. А насчет котлет можешь не сомневаться. Их к твоему приезду будет приготовлено в избытке.

– Вот и прекрасно. Оксана, я тебя крепко-крепко целую. И передай Светику, что шоколадом я ее обеспечу в полном объеме.

– До встречи, Федор. Целую тебя.

Глеб отключил телефон и подумал: «Один Бог знает, увидимся мы с Оксаной когда-нибудь или нет. Это уж как получится».

Он вышел на балкон. Ласковый вечерний летний ветер наполнил грудь далеким, смутным воспоминанием о детстве, когда не о чем было тревожиться и волноваться. И все в мире казалось простым и ясным.

Солнце садилось над Москвой, щедро разбрасывая миллионы лучей в окна многоквартирных домов. Ночь ждала своей очереди, чтобы побыстрее занять место дня в вечном, непрекращающемся водовороте времени.

Сиверов постоял немного на балконе, любуясь красивейшим закатом. Затем он потянулся, вдохнул воздух полной грудью и возвратился обратно в квартиру. Приняв холодный, бодрящий душ, он приготовил себе чашку крепкого кофе и сел на диван рядом с журнальным столиком. Перед собой Глеб положил ручку и блокнот. Он насладился ароматным густым напитком и начал делать в блокноте пометки касательно оружия и снаряжения, которые ему необходимо взять с собой в Афганистан. Иногда Сиверов останавливался, подолгу думая, затем снова записывал или решительно вычеркивал ненужное; ведь на счету был каждый грамм, так что взять надо было только самое важное, без чего на самом деле не обойтись. Глеб понимал, что все это оружие и снаряжение придется тянуть на себе. А горы не прощают неуважительного к себе отношения. Этот непреложный закон он хорошо знал. Во время войны в Афганистане, когда разведгруппа шла на боевой выход – устроить засаду или разбить караван с оружием, перевозимым моджахедами, солдаты и офицеры предпочитали брать с собой побольше патронов и других боеприпасов, откладывая в сторону тяжелые банки с тушенкой. Голодному выжить можно, а вот остаться в бою без патронов – это означало верную смерть.