Текст книги "Сказки старого дома"

Автор книги: Андрей Басов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Здравствуйте, Серж, – раздался за спиной всё тот же ангельский голосок.

– Здравствуйте, Виолетта.

Честное слово, она еще больше похорошела и даже слегка словно повзрослела.

– Нравится? – спросила, кивая на картину.

– Еще бы.

– Вот и Казимиру тоже нравится, – и, слегка наклонившись ко мне, заговорщицки вполголоса добавила: – Вы не представляете, Серж, как я счастлива.

– А вот и нет, представляю, Виолетта. У вас всё на лице написано.

Она звонко рассмеялась, подошла к одной из дверей, приоткрыла и позвала:

– Казимир, а у нас гость.

За дверью послышалось недовольное бурчание человека, отвлеченного от какого-то важного дела. Тем не менее новый король появился на пороге и, увидев меня, расплылся в улыбке и поспешил ко мне с протянутой рукой.

– Серж, очень рад вас видеть. Чем это вы тут развлекали мою супругу? Я слышал смех.

Виолетта ответила за меня:

– Рассматривали твой подарок и обсуждали достоинства лошади.

Казимир подошел к картине и озадаченно уставился в нее.

– Какие тут достоинства? Лошадь как лошадь. Словно больше и никаких достоинств нет?

Потом до него дошло, что его разыгрывают, и, обращаясь ко мне с деланной досадой, подыгрывая жене, произнес:

– Вот видите, Серж, опять я попался на розыгрыш. И так буквально каждый день. Уж такая она игривая, игривая…

– Ты хочешь сказать – как лошадь?

Вместо ответа он прижал ее к себе. Ну просто королевская идиллия! Тут у меня мелькнула одна интересная мыслишка.

– Вы знаете, Казимир, несмотря на прелесть картины, мне внушает опасение дамская манера езды боком. Смотрите – ведь под спиной всадницы нет опоры. Резкий поворот влево – и нетрудно представить себе, что произойдет. А если лошадь понесет? Я не знаю, конечно: традиции традициями, а в наших краях в первую очередь думают о безопасности и удобстве. Любительницы конных прогулок уже давным-давно ездят только сидя верхом.

– Что вы говорите, Серж, какое может верхом в таком платье! – возразила Виолетта.

– А я ничего и не говорил о платье. В брюках. Или просто в мужских, или специально скроенных женских.

Повисло заинтересованное молчание. Виолетта, похоже, прикидывает как может выглядеть на ней мужская одежда. Казимир, вероятно, кроме беспокойства за безопасность драгоценного создания прикидывает, какие соблазнительные обводы откроются взору с новой одеждой.

– Виолетта, а ведь в этом что-то есть, – прервал молчание заботливый супруг.

– Да ты что, – с не очень-то убедительной уверенностью возразила Виолетта, – королева в мужских штанах! А в ваших краях и королевы ездят верхом?

– И королевы. Правда, женщины довольно долго отстаивали свое право на безопасность и удобство. Всё осложнялось тем, что женщине надевать мужскую одежду запрещалось церковными канонами. Нарушение канонов даже каралось смертной казнью. Потом такое правило всё же отменили как недопустимое вмешательство в светскую жизнь, и всё встало на место. Так что если у вас в Верне нет законодательного запрета на ношение женщинами мужской одежды, то препятствиями будут только традиции и мода. То и другое меняется со временем.

– Знаете, Серж, вы меня смутили. Разумность доводов убедительна, но вот… Казимир, надо посмотреть законы. А?

– Пожалуй, надо. То, что сказал Серж, и мне кажется разумным. Я бы даже попросил тебя отказаться пока от конных прогулок. А я посоветуюсь со своим портным. Сможет ли он на основе мужской традиции сделать изящный женский костюм для верховой езды?

– А кто у вас портной, Казимир?

– Льюис.

– Ну, этот всё может. Мастер! – уверенно сказал я.

Дальше я свою провокацию не стал развивать. И так толчок достаточный.

– Дорогая, – спросил Казимир, – а как ты насчет того, чтобы устроить небольшой домашний праздник в честь гостя? Или даже не домашний, а просто дружеский. Мы с тобой всё в этих стенах да этих стенах. Правда, титул у тебя уже не тот, что раньше. Мы можем увязать с королевским этикетом развлечения не во дворце?

– Королевский этикет обязателен для официальных отношений и событий. На дружеские он не распространяется. Никак ты намерен заманить нас куда-то?

– Не куда-то, а в "Морского дракона", где для нас с тобой всё решилось.

– Тогда я пошла переодеваться, – и Виолетта испарилась.

– А я пошлю кого-нибудь занять для нас стол. Поскучайте здесь немножко, Серж.

– Нет, я, пожалуй, не буду скучать, а схожу приглашу вашего брата. Компания так компания. Казимир, может нам взять с собой и Герца? Как вы думаете, он согласится?

Король задумался.

– Не знаю, Герц всегда и со всеми старается держаться сдержанно. Попробуйте сами спросить его. Его комнаты в первом этаже.

Спускаюсь вниз. Служанка указывает на апартаменты главного министра. Стучу. Открывает сам Герц, облаченный в домашний халат.

– Что вам угодно, синьор Серж.

– Синьор Герц, мы тут собираем компанию для кабацких развлечений.

– Кто это "мы" и причем тут я?

– Мы – это их величества, я и, возможно, Жозеф, если он дома. Приглашаем и вас присоединиться к нам на площади, – я сделал паузу. – Должен признаться, синьор Герц, что сегодня во время нашей встречи у меня и в мыслях не было ни малейшего намерения хоть как-то оскорбительно задеть вас.

– Ну да, ну да, просто чувство юмора такое, – и, глядя мне в глаза, Герц начал стаскивать халат.

Жозеф оказался дома.

– Надо же, понятно, что от молодой пары еще можно ожидать какого-нибудь сумасбродства. Но чтобы к этому присоединился еще и Герц… Непременно нужно посмотреть. Идем!

Казимир и Герц уже стоят у дверей дворца и о чем-то переговариваются. Ага, вместо парадной кареты подъезжает коляска Герца. Ждем королеву. Вот и она – в простом темно-красном платье и черной накидке на плечах. В коляске совершенно без какого-либо препирательства мне, как почетному гостю, уступили и самое почетное место – рядом с кучером.

В "Морском драконе" вечерний аншлаг. Только в середине зала за пустым столом сидит всего один человек. Видимо, посыльный из дворца. Он встал, как только мы вошли, и не спеша удалился. Увидев августейшую чету, окружающие ведут себя с обычной учтивостью, а Виолетта и Казимир вежливо кивают в ответ на поклоны. Где-то в дальнем углу музыканты тихо наигрывают свои обычные, нудные мелодии. Еще не сели, а хозяин уже тут.

– Сначала твоего винца, Колин, – распоряжается Казимир, – а немного погодя пусть несут, что найдется вкусненького. Ты наши пристрастия знаешь.

– Я к вам Жанну приставлю.

– Отлично, а музыку повеселее твой оркестр может изображать? Эта только в тоску вгоняет.

– Попробую заставить.

Почти мгновенно появились вино и подходящая для него посуда. Музыка оживилась и стала весьма приятной. От такой неожиданности и гомон голосов в зале как-то поутих. А Герц несколько расслабился, и его лицо утратило невозмутимое и опасливое выражение. Виолетта подняла бокал.

– За встречу, дружбу и все такое! – и собутыльники дружно звякнули посудой.

– Всё-таки, как ни крути, а приятно убежать от дворцовой скуки и унылых разговоров о государственных заботах, – поделился Казимир.

– Брось, ты уже настолько втянулся в дворцовую рутину, что и не заметишь, как сам уведешь любую беседу к своим будничным делам, – заметил Жозеф. – Спорим на золотой?

– Спорим, что не уведу.

– Вот человек, который свободен от такой опасности, – и Жозеф тронул за руку Жанну, расставлявшую тарелки. – У нее главная будничная забота – найти хорошего мужа. Правда, Жанна?

– Вы меня смущаете, синьор Жозеф, – ответила та, потупив глаза.

– Почему бы вам, Жанна, не посидеть с нами, между переменами блюд? – предложила Виолетта.

– Я не смею, ваше величество.

– Смеете, смеете, Жанна. Сейчас и здесь мы не величества и подданные, а просто компания друзей. Герц, вы не против, что я и вас причислила к нашей дружеской компании?

– Нисколько.

– Вот и хорошо. Так что и вы, Жанна, присаживайтесь, берите бокал. Выпьем за то, чтобы Жанна нашла себе достойного мужа, – и Жанна слегка зарделась от смущения.

– Жанна, – спросил Жозеф, с невинным видом разглядывая потолок, – а почему бы вам не выйти замуж за Сержа?

– Жозеф, – мгновенно пресек я его наглые поползновения, – прекратите ваши провокации. Вы прекрасно понимаете, что у меня нет возможности стать оседлым гражданином Верна. Да к тому же вам известно, что она чуть что – так дерется. Причем больно, обидно, а после расправы еще и кулаком грозит на будущее, – и все весело рассмеялись, включая Жанну. Даже Герц не удержался от улыбки.

– А ведь в самом деле, Серж, – заинтересовался Казимир, – почему бы вам не переехать в Верн? Вы же говорили, что вам здесь очень нравится. Вроде бы вы даже и дом купили. А мне, например, такой толковый помощник и советник во дворце был бы очень кстати.

– Я, Казимир, очень ко многому привязан с детства в своей стране. Так что не будем сейчас об этом говорить.

– Казимир, – подал голос Жозеф, – гони золотой.

Казимир раскрыл было рот, собираясь ответить. Потом закрыл и молча полез за кошельком.

– Жанна возьми это себе, – сказал Жозеф, отдавая девушке монету.

– Спасибо, синьор Жозеф.

Между тем в середине зала слегка раздвинули столы, расширив центральный проход. Начались танцы. Виолетта потащила туда Герца, а Казимир – Жанну. Мы с Жозефом остались вдвоем.

– Больше не делайте так, Жозеф.

– Не буду.

– Жанна – чудесная девушка, и незачем провоцировать у нее женский интерес ко мне. В таком возрасте они влюбчивы в кого угодно, а излечиться от такого увлечения не так-то просто.

– Согласен.

Обе пары вернулись запыхавшиеся. А Герц – даже уморенным. Свалившись на стул, он долго не мог отдышаться.

– Ну, ваше величество…

– Здесь просто Виолетта, – прервала она его.

– Ну, Виолетта, вы знаете, такому старику за вами не угнаться. Лет тридцать назад все эти притопы и прискоки давались мне не в пример легче. Но приятно вспомнить молодость. В следующем танце возьмите Сержа в оборот.

Часа через два умиротворенные дворцовые жильцы засобирались домой. Да и я после учебных плясок с Виолеттой и Жанной почувствовал себя усталым. Добравшись до дома, свалился на кровать и заснул как убитый.

Я еще завтракал, когда за мной в «Морской дракон» прикатил на герцевской коляске Жозеф.

– Здравствуйте, Серж. Особенно рассиживаться здесь нельзя. Нас будут ждать на дороге до десяти.

       – Здравствуйте, Жозеф. Я уже заканчиваю, – и действительно быстро свернулся.

За городскими воротами уже тоже оживленно, как и в городе. Только оживление не пешее, а конное и тележное. Город требует снабжения. Не проехали и тысячи локтей, как навстречу попался Крис со своей груженой телегой-фургоном. На ходу обменялись приветственными жестами. Немного погодя проехали ферму с галльским петухом. Он всё так же сидит на заборе и пронзительно рассматривает проезжающих. А вот и проскочили место первой встречи с принцессой. Дальше дорога безлюдна.

– А кто нас должен ждать?

– Эльф.

Я раньше и не заметил, что не весь лес такой уж и равнинный. Дальше в его глубину лес взбирается на пологие, не очень крутые горы. Похоже, очень старые, как Уральские в нашем мире. Лес повторяет контур подножия гор, а дорога почти повторяет контур крáя леса. Потому и виляет сильно растянутой кривой линией. Каждая последующая извилина по ландшафту почти в точности повторяет предыдущую. Если нам к десяти, то ехать еще, наверное, не меньше получаса. Но уже минут через пятнадцать-двадцать кучер оборачивается к нам и указывает вперед.

Эльф сидит на придорожном камне. Если бы не лицо взрослого, молодого мужчины, то эльфа можно было бы принять за худенького четырнадцати– пятнадцатилетнего юношу. Стройный, с длинными волосами, большими глазами и вытянутыми вверх остроконечными ушами. Тонкие черты лица приятны и симпатичны. Зеленая облегающая одежда. На поясе нож, а через плечо – лук и колчан со стрелами. Он встал, когда мы выбрались из коляски, и оказался чуть ниже меня ростом.

– Идите за мной, – и направился через поле к лесу.

Мы последовали за ним. Чистый, словно специально ухоженный лиственный лес легок для ходьбы и полон звуков. Шелест листьев, перекличка птиц, скрип стволов, раскачивающихся под ветром, звучат вместе как трогающая душу музыка. Эльф ступает совершенно беззвучно. Шум же наших шагов здесь чужероден.

Углубились в лес шагов на четыреста, и деревья начали редеть. Еще немного – и мы перешли из леса разных пород деревьев то ли в рощу, то ли на поляну редко стоящих дубов. Многие не столетние, но мощные. Деревьев мало, места много. Посреди поляны, под свесом крон сразу нескольких дубов широким кругом разложены бревна и колоды для сидения. Почему именно для сидения, ясно – на них уже сидят некоторые из ожидающих нас.

Нас ждали с десяток гномов, одетых чисто, ярко, кто во что горазд. Выглядят и в самом деле, как на известных картинках. С бородами разной длины и безбородые. Самые высокие ростом мне по пояс, полноватые, но совсем не неуклюжие, как их представляют иногда в фильмах. Сразу обращаешь внимание на мощные и ловкие, привычные к труду руки. Сидят и стоят молча, с мрачными лицами.

С десяток эльфов обоих полов. Одетых почти одинаково – в легкие куртки и короткие штаны зеленого или коричневого цвета. Женщины, девушки одного с мужчинами роста просто прелестны и пластичны. Впрочем, как и мужчины. Все хоть чем-то, но вооружены. Оживленно между собой беседуют.

С десяток фей, похожих на больших стрекоз. В общем-то, выглядят именно так, как представляют их в литературе, кино. Одеты в полупрозрачные балахончики разного цвета. Правда, ни одна из фей, наверное, ни на каком цветке не поместилась бы. Они сантиметров тридцати ростом. Удивителен голос у этих созданий. Характерен был бы какой-то писк из-за маленьких легких и микроскопического голосового аппарата. На самом же деле высоковатый, конечно, звук, но с приятным тембром. Очень хорошо различимый и за несколько метров. Кто из них королева, неясно. Может быть, та, которая выделяется непрозрачным красным платьицем?

Несколько позже я пересчитал всех присутствующих. Их оказалось по двенадцать. Мы с Жозефом вошли в круг, а наш провожатый присоединился к своим.

– Приперлись, – неприязненно пробурчал старый гном.

– Арзон, держи себя в руках, – одернула его фея в красном. – Присаживайтесь, синьоры.

– Мне хотелось бы представить вам моего спутника, фея Роза, – начал было Жозеф.

– Не требуется, синьор Жозеф. Мы знаем, кто он. Синьор Серж, если не ошибаюсь, – сказала фея, обернувшись на мгновение ко мне. Стало быть, я угадал, кто из фей королева.

– Тогда я начну, – не стал оттягивать неприятный разговор Жозеф. – Событие, конечно, произошло ужасное, и я ни в какой мере не собираюсь приуменьшать вину людей.

– Еще бы, – послышалось из группы эльфов.

– Но мне, – продолжил Жозеф, – хотелось бы знать и то, почему такое могло произойти. С одной стороны, наша ошибка определения места вырубки. Но с другой, непонятно, почему лесной народ позволил ей так далеко зайти и не остановил, как только вторжение началось?

– Мы все были в полях на недельном празднике окончания лета и сбора урожая и ни о чем слышать и подозревать не могли, – сообщила фея Роза.

– Вломились в чужой дом в отсутствие хозяев, – выкрикнул Арзон, перечисляя людские грехи. – Срубили и разделали на куски Священное дерево. Дриаду обидели, лишив ее дома. Нельга, Нельга, ты где? Иди сюда!

Из-за ближайшего дуба нерешительно выглянула какая-то неясная зеленая фигура с огромными черными глазами. Потом приблизилась и встала за спинами гномов.

– Вот, пожалуйста, пострадавшая была так напугана, что забилась в самую чащу. Не сразу и отыскали ее, дрожащую от страха. Нельга, скажи что-нибудь. Ты же свидетель.

– Все мои вещи пропали, – как ветер, прошелестела дриада.

– Вот видите, что с невинным существом сделали. До сих пор в себя прийти не может. Где ей жить-то теперь? Для дома дриаде не каждое дерево годится.

И тут началась кутерьма претензий о полученных от людей самых разных обидах. Гномы кричат о том, что они холят и лелеют каждое деревце, а люди истребляют их почем зря. Эльфы возмущены тем, что люди всё зверье в лесу распугали. Охотиться совершенно не умеют. В реках чуть не всю рыбу повыловили. Да и у фей нашлись свои беды. Люди вместе с травой выкашивают и полевые цветы. Приходится за нектаром летать далеко в сады. А у садовых цветов качество нектара не то. Феи болеть начинают.

Жозеф стоит в растерянности. Фея Роза даже не пытается перекричать этот гвалт и, беспомощно оглядываясь по сторонам, случайно поймала мой вопросительный взгляд. Пожала плечами. Я протягиваю руку, и Роза, вспорхнув, усаживается мне на ладонь, ухватившись за мои большой и указательный пальцы. Я поднимаю руку выше. Легонькая. Не больше ста грамм. Узрев такую картину, Арзон замолкает, забыв закрыть рот. Гвалт от других тоже мгновенно стихает.

– Ну вот, – произносит фея Роза, – видите, синьор Жозеф, что и почему происходит. Сегодня мы ничего не решим. Лесному народу нужно успокоиться. Да и вам нужно осмыслить то, что услышали. Дело не только в Священном дереве, а и во многом другом. И вам, и нам нужно еще между собой посовещаться, чтобы при следующей встрече хотя бы о чем-то договориться. Хотим мы того или нет, а существуем все на одной и той же земле, и другой не будет. Никто не возражает? Хорошо. До следующей встречи, синьор Жозеф. А вы, Серж, вижу, хотите что-то спросить?

– Да, фея Роза. Я ведь из других, очень далеких краев.

– Знаю. Ну, и что?

– У нас нет ни фей, ни гномов, ни эльфов, ни дриад. Зато большой интерес вообще к природе. Вот и мне было очень интересно познакомиться с лесным народом. А услышанные проблемы так необычны. Хотелось бы задать, если можно, всем вам два-три вопроса. Потом я уйду.

– Два-три? Пожалуй, можно. – Арзон, задрав бороду вверх, недовольно зашевелил мохнатыми бровями. – Я сказала, можно, Арзон! Никто не уходит, – и Роза, опять вспорхнув, возвращается на бревно.

– Я буду ждать тебя в коляске, Серж, – сказал Жозеф и отправился в сторону дороги.

– Так что вас интересует, Серж?

– Я вот только что услышал из уст Арзона, что гномы берегут буквально каждое деревце.

– Да, берегут, – вызывающе заявил тот.

– Вот и вопрос в том, как это им удается? Ведь для выплавки металла и ковки нужны дрова. А это значит, что и гномам необходимо рубить деревья.

– Нам не нужно ничего рубить. Мы дрова не используем.

– Я так и подумал. Наверное, в горнах и печах используете черные горящие камни, которые добываете под землей. В наших краях именно так и делают, а камни называются уголь. Они черные, как угли от дров, и так же пачкаются, – Арзон вытаращил на меня глаза.

– Черные камни – это наш секрет от людей. Потому наша сталь и лучше.

– Ваша сталь лучше, Арзон, не потому, что существуют черные камни, которые природа создала для всех, а потому, что у вас большое умение хорошо использовать то, что дано природой.

– Гномы свои секреты не выдают!

– А как же тогда твоя забота о лесе, Арзон? Больше половины деревьев, срубленных людьми, сгорает в горнах, печах, плитах. Если бы вы открыли доступ людям к черному камню или стали бы сами его им поставлять, то спасли бы от вырубки миллионы деревьев, – эльфы и феи вопросительно уставились на смешавшихся гномов.

– Что скажешь, Арзон? – с неожиданным железом в голосе спросила Роза. – Что важнее? Ваш секрет, который на самом деле только у нас и секрет? Или сохранение леса? Что на самом деле тебе дороже? Мертвые камни или живые деревья?

– Так всегда было, – пролепетал поникший гном, прекрасно понимая, что оправдание нашел слабое. Крыть нечем.

– Тогда больше так не будет, – решила Роза. – Предложим людям черные камни в обмен на уменьшение вырубок вдвое, а там дальше посмотрим.

Эльфы согласно загалдели, феи захлопали в свои крошечные ладошечки, а гномы сбились в кучу и принялись шептаться между собой.

– Арзон? Ты меня слышишь, Арзон!? – и тот обернулся.

– Мы… мы согласны. Но делиться с людьми секретами, как лучше использовать черные камни, мы не будем.

– Это верно, Арзон. Своим умением вы вправе не делиться ни с кем. Тогда преимущество в работе всё равно останется за вами.

– Какой у вас, Серж, еще вопрос.

– О Священном дереве. Что оно такое? Почему священное? Оно хоть и священное, но, думаю, всё равно не вечное. Что должно происходить, когда оно умирает?

– Священное дерево – это символ-хранитель лесного народа. Мы сами его выбираем таким вот, как сегодняшнее, собранием от племен. Проводим по древней традиции обряд освящения. Устраиваем под ним свои праздники и разрешаем общие трудности. Это и символ единства, дружбы и взаимопомощи всех лесных племен. С ними вы, Серж, сегодня познакомились. То дерево, которое мы утратили, было выбрано нашими предками лет триста тому назад. Никого из нас тогда и на свете не было. Хранителем же самогó Священного дерева является дриада, которая в нем живет.

– Тогда мне вот что непонятно. Почти неделю назад Священное дерево было безвозвратно утрачено. По вашей же традиции собрание от племен должно бы сразу найти ему замену. Вместо этого собрание созвано только сегодня и для того, чтобы разбираться с обидами на людей. И это разбирательство может затянуться. Фея Роза, тут ничего не напутано с порядком действий? Дриада-то без дома, а вы все без Священного дерева. По вашим же словам несколько минут назад я понял, что после ухода синьора Жозефа и собрание должно было разойтись. Почему? Хотя главная беда могла бы быть разрешена прямо сегодня. Люди-то здесь уже ни при чем ведь. Они не препятствуют выбору нового Священного дерева.

Королева фей задумалась, и все прочие замолкли, уставившись на нее.

– Вы опять правы, Серж. Обиды затмили разум. Объявляю поиск нового Священного дерева прямо сейчас. Нельга, ты как? – дриада что-то пискнула и подошла к одному из дубов. – Пойдемте, Серж, это можно посмотреть, но обряд освящения для людей закрыт. Да и будет он не сегодня.

Если присмотреться, то Нельга – обычная стройненькая девушка. Только вся зелененькая и словно чуть-чуть прозрачненькая. Прижалась ухом к дубу в полтора обхвата. Покачала отрицательно головой и пошла к другому. Тоже не то. И третье. Мимо четвертого прошла не останавливаясь, что-то прошептав фее Розе.

– Слишком тонкое, – пояснила та. – Будет качаться от ветра, а от качания дриаде становится нехорошо.

Вот как – дриада страдает морской болезнью! Один толстяк дриаду всё же заинтересовал. Она прижалась к нему и исчезла в стволе. Вышла с другой стороны и пожала плечами. Так безуспешно обошли еще несколько дубов, довольно далеко удалившись от начала поисков. В одном она задержалась. Изнутри послышался стук. Потом с другой стороны. Вышла. Задумчиво оглядела крону и пошла дальше. Еще несколько отвергнутых деревьев – и Нельга вернулась к простуканному изнутри великану. Постояла, кивнула головой и занырнула в ствол. Все облегченно вздохнули. Фея Роза объявила Священное дерево выбранным.

– Еще вопросы остались, Серж?

– Последний. И даже не вопрос. Учитывая ущерб, нанесенный людьми лесному народу, хочу предложить вам выкуп. Чтобы хоть как-то возместить утраты и горе.

– Денег у нас самих хватает, – заявил уже оживившийся Арзон.

– Я не о деньгах. Слышал, что вы все очень любите музыку, – эльфы мигом навострили и так заостренные уши. – А уж в том, что умеете делать сложные и хорошие вещи, то вам равных нет. – Арзон расплылся от самодовольства. – Я хочу предложить вам музыкальный инструмент, который может играть без музыкантов.

– Таких не бывает, – заявил один из эльфов.

– Бывает, но очень далеко. Я вам доставлю один такой инструмент, скажем, завтра днем прямо сюда. А вы решите, достоин ли он быть принятым как возмещение, выкуп. Если да, то я уверен, что сможете делать такие инструменты и сами. Договорились?

– Согласны? – спросила Роза гномов и эльфов.

– Пусть везет. Посмотрим.

– Значит, договорились, Серж. Завтра утром мы проведем здесь свой обряд и будем ждать вас после полудня.

Я попрощался и отправился следом за Жозефом. Вот, развалился в коляске и спит себе. И кучер вот-вот свалится с кóзел. Запрыгиваю в коляску с разбега, и оба просыпаются. Двинулись обратно в Верн.

– Узнали что-нибудь интересное? – зевая спрашивает Жозеф.

– Немножко. То, что в горах есть очень полезные минералы. Да кое-что интересное об обрядах лесного народа.

– Эти обряды нам еще доставят хлопот. Вон сколько претензий! Я не говорю, что они несправедливы, но у них теперь есть дубина в виде утраченной святыни. Мы в очень уязвимом положении при переговорах. Правда, сельские покосы, скорее всего, можно отодвинуть подальше от леса. Да и охоту упорядочить тоже можно, но вот главное…

– Ну, насчет дубины – так это как повернется вопрос. Я им напомнил, что за обидами они забыли о замене утраченного. Они тут же под руководством феи Розы разыскали и выбрали себе новое Священное дерево.

– Ого! Вы не зря там задержались, Серж.

– Вероятно, на переговорах лесной народ потребует сокращения вырубок пока что вдвое, – Жозеф аж подскочил от неожиданности.

– Это невозможно! Зимой город замерзнет.

– Соглашайтесь, Жозеф, соглашайтесь. Они предложат взамен кое-что получше дров.

Жозеф задумался.

– Горящие камни?

– Они самые.

– Какие-то туманные слухи о них до меня доходили, но ничего определенного в Верне о горящих камнях никто ничего не знает. Считают гномьей легендой. Думаете, стоящая вещь?

– Не думаю, а знаю. Нужно будет соразмерить возможную добычу камня с потребностями города. Хочу попросить вас, Жозеф, об одолжении.

– Всё, что в моих силах.

– В ваших, в ваших. Никогда не изображайте меня гением решения проблем. Многие из ваших трудностей уже были в нашем мире и решены давно и не мной. А заслуга повторить уже известное не так уж велика.

– Вы, помнится, Серж, как-то обмолвились, что я кладезь мудрости?

– Вроде что-то было.

– Так вот, вы кладезь скромности. Принести полезное туда, где оно неизвестно, – в любом случае заслуга немалая.

– Да ладно вам. Компанию за обедом мне составите?

– Нет. Меня ждут во дворце с докладом.

Я вышел у "Морского дракона", а коляска двинулась во дворец. Обед, как всегда, был выше всяких похвал. Так и растолстеть недолго! Крис со своими новостями и слухами был тут как тут. Всё пытался выведать, куда это и зачем мы ездили с Жозефом. Не вышло. Стало быть, появятся еще и новые слухи.

Завтра, завтра… Удастся ли найти нужное к этому сроку? Время еще только около трех. Комиссионки работают до семи. Могу еще успеть что-то сделать и сегодня. Если не всё успею, то еще утром будет время.

– Колин, если меня будут спрашивать, то я буду только завтра.

– Понял.

Поднявшись в своей сказочной избушке в опочивальню, подумал: а на черта мне переодеваться-то? Старушек моих все равно дома нет. А другим какое дело, во что я одет? Отправлюсь-ка я домой в Льюисовом костюме.

Дом, Дом, где ты, Дом…

Так, взять денежки. Забираю почти всё. Где у нас ближайшие комиссионки? На соседней улице есть. А если в другую сторону, то через две улицы еще одна. На Садовой имеется большая. Начну с ближайшей. Вылетаю на улицу и натыкаюсь на Александра, мирно беседующего с Ахмедом на тему отсутствия благовоспитанности у современной молодежи. Встречаясь иногда случайно около нашей парадной, они всегда с каким-то изощренным смаком обсасывают почему-то именно эту тему и только ее.

– Эй, ты куда это собрался в таком виде? – окликнул меня Александр. – Окрестные модники и стиляги озвереют и разденут тебя прямо на улице. Не рискуй понапрасну.

– Да нет, сейчас не посмеют, – успокоил Ахмед, – еще светло. Вот все встречные девки – труп! Что ни шаг, то труп. Что ни шаг, то труп. Резкое падение численности населения будет.

– Да ну вас на фиг! – отмахнулся я и пронесся мимо.

В первой комиссионке неудача. Аппарат есть, но замызганный, побитый. Не годится для подарка сказочным существам. Бегу в другую. Есть! Даже два. Один тоже не ахти какой. Зато второй – просто сама сказка. Словно и не под сотню лет ему. Но вот цена… Пересчитываю наличность и несусь обратно домой. Коллеги по двойной жизни еще у парадной.

– Что, уже гонятся?

– Саша, срочно нужно сто пятьдесят. Когда отдам, не знаю.

Посерьезнев, он не стал даже ничего спрашивать.

– Пойдем.

После Александра зашел опять домой и забрал всё, что оставалось. Отложил только пятерку на хлеб. Теперь должно на всё хватить. Возвращаюсь в магазин и подхожу к скучающему, одетому с иголочки, похожему на меня телосложением еще молодому продавцу. Небрежным и тоскующим тоном заявляю:

– Мне бы вон тот граммофончик, который посвежее. Уж очень он подошел бы к моему интерьеру.

– Сей момент, – а сам, поставив аппарат на прилавок, с завистью пожирает глазами мой джинсовый, кожаный прикид.

– Недурно, недурно, – внятно бормочу я, осматривая вещь. – Пластиночку будьте любезны приспособить.

Звук, понятно, граммофонный, но ничего говорящего о нехарактерной дефектности нет. Не вытерпел он всё-таки. Вкрадчиво так и просительно поинтересовался:

– Такие джинсовые костюмчики, как у вас, наверное, редки и далеки?

– Да уж, – отвечаю со вздохом, – совсем не близки. И охота на них многотрудная. А уж поголовье совсем на штуки считают. Решается вопрос о занесении этой разновидности в Красную книгу.

Это его добило окончательно.

– Не уступите?

– Да что вы! Тут только одна пуговица с этот граммофон стоит, – попытался я взять его на испуг. – Индивидуальный заказ.

Не тут-то было. Выстоял, не моргнув глазом. Опытный, видно, добытчик модных шмоток.

– Ну, граммофон можете считать уже своим и…, – потянул из кармана пиджака бумажник, – шестьсот рублей. Больше с собой нет, а из кассы не имею права брать.

– Вы, наверное, смеетесь надо мной, – с досадой в голосе обрываю я его. – А еще я домой голым пойду?

– Упаси Бог, вот, английская работа, чистая шерсть с синтетическим волокном. Видите как отливает? – демонстрирует он рукав своего костюма. – А покрой-то! Садится на фигуру, как влитой. Тем более что и фигуры у нас с вами одинаковые.

Изображаю сомнение, колебание и раздумье.

– Ну, право, не знаю, как-то внезапно, неравновесно ваше предложение.

– Так что же нам мешает уравновесить?

– Ну, скажем, если еще коробку бы подходящих пластинок, иголки, то…

– По рукам!

– По рукам, – с унынием обманутого в голосе даю наконец уговорить себя.

Пластинки отобраны. Иголки изысканы. Аппарат удобно упакован.

– Ключи бы от дома не забыть, – словно про себя бормочу, опустошая карманы в подсобке магазина.

У мужика чуть глаза на лоб не полезли, когда он узрел связку черных, замысловатых ключей тонкой кузнечной работы. Костюмчик действительно сел как влитой. Забираю товар и удаляюсь. Неплохая негоция за доставшуюся даром псевдоджинсу из сказки! И новый цивильный костюм, и аппарат с прикладом, и денег стало вдвое больше, чем было. Отношу кладь домой и поднимаюсь к Александру.