Текст книги "Детектив от Иоанна"

Автор книги: Андрей Дышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 8
У руля

– Командир! Командир! – крикнул Аулис, кидаясь к летчику и обнимая его, как отца родного. – Как вы? Полицейские никого не подпускали к кабине! У нас есть шансы?! Почему воет сирена?! Где мы летим?!

Наивный, он заваливал командира вопросами, даже не удосужившись внимательно посмотреть на его лицо. Нет, летчик не умер, но и живым его можно было назвать лишь с большой натяжкой. Глаза его были полуприкрыты и при этом смотрели в разные стороны весело и лукаво. Волосы, слипшиеся от крови, уже засохли и напоминали грузинскую шапочку цвета кофейной гущи. Руки летчика лежали на штурвале, словно некие отдельные независимые детали, и рулевая рогатина, управляемая автопилотом, ворочалась с трудом, преодолевая сопротивление. Наверное, пилоту нравился тот легкий массаж, который творил над его руками качающийся из стороны в сторону штурвал, и он улыбался детской улыбкой, пуская слюни. Возможно, от этого же удовольствия по брюкам командира расползлось обширное мокрое пятно.

Аулис совершил необдуманное и поспешное движение: он скинул руки командира со штурвала, но судьба простила ему эту дерзость и даже вознаградила. Вой сирены тотчас прекратился, и одна за другой погасли тревожные красные лампочки. Казалось, самолет вздохнул спокойно. Он перестал дрожать и раскачиваться, чуть приподнял нос и стал напоминать свободолюбивого коня, который скинул с себя наездника, сбрую и понесся наметом во чисто поле.

В это время в дверь принялись яростно колотить.

– Открой, сопляк! – доносились снаружи голоса полицейских. – По-хорошему тебя просим!

– Не вынуждай ломать дверь!

– Ты на зеркало, на зеркало посмотри! Кто ты такой, чтобы в кресло пилота садиться? Голодранец!

– Не мешай командиру! У него нормально получается!

Но Аулис не обращал внимания на крики. Он был окрылен первой удачей. Не боги, в конце концов, горшки обжигают… Он приближался к пустому креслу второго пилота, глядя с робостью и холодящим душу восторгом на приборную панель с разноцветными дисплеями, круглыми, как часы, индикаторами и многочисленными рычажками и тумблерами… Он справится! Он сможет! Когда нет выбора, остается уповать только на себя, свои силы, свою молодость и естественный оптимизм.

Крики за дверью затихли. Это хорошо, никто не отвлекает, разве что командир тихонько мурлычет себе под нос песенку и едва заметно сучит ногами, будто танцует. Может, и вправду танцует, а может, хочет по-большому. Зачем мучают человека? Его уложить надо, дать болеутоляющее, перевязать рану… Аулис сел в кресло, стараясь ничего не задеть, поднял с пола наушники, надел их. В аэроклубе он несколько раз садился на место второго пилота и даже держался за штурвал во время полета. Правда, самолетик там был старенький, «Ан-2». Его еще называли «кукурузником». Трещит, грохочет, как трактор, но летит… А этот красивый, напичканный бортовыми компьютерами… Он поискал тумблер включения радио. На приборной панели его не оказалось, тогда Аулис осмотрел штурвал. Вот она, невзрачная кнопочка с подписью «Радио». Осторожно надавил и услышал щелчок. Отпустил и надавил еще раз… Неужели никакой связи с наземными службами нет?

Только Аулис подумал об этом, как ему по ушам ударил громкий, шуршащий, как пергамент, женский голос:

– 1123, вы в трехстах милях юго-восточнее маршрута! Поверните влево и удерживайте 280! Поднимитесь на высоту 16 000!

– Девушка! Секундочку! – пытался перебить ее Аулис. – Я не пилот!

– 1123, как поняли меня?

Он догадался нажать на кнопочку радио, прежде чем ответить. Надавил, дождался щелчка и насколько мог коротко рассказал далекой и недоступной девушке о бедственном положении, в котором оказался самолет и экипаж.

– Что значит, вы не пилот? – после недолгой паузы произнесла диспетчер. – Кто там занял частоту? Немедленно освободите эфир!

Аулис почувствовал себя так, словно он стоял за трибуной Организации Объединенных Наций и сотни ученых и высокопоставленных мужей смотрели на него и ждали, когда же он скажет нечто умное и исчерпывающее. Аулис даже похлопал себя по карманам джинсов, как если бы там лежала шпаргалка с текстом. Если так трудно объясняться с диспетчером, то как же невероятно сложно управлять самолетом!

– Пилотов нет! – заискивающим голосом, полным надежды на то, что его дослушают и «не бросят трубку», произнес Аулис. – Один выпал из самолета, а другой (Аулис кинул взгляд на командира и вздрогнул: тот пытался по-цыгански щелкать пальцами и при этом пошло елозил задом по обмоченному креслу)… другой в коме. В глубокой коме. В глубочайшей…

– Как это выпал из самолета? – медленно произнесла диспетчер. Она лихорадочно соображала, как ей быть. В своей многолетней практике с подобным она еще не встречалась. – Освободите эфир, иначе я сообщу в полицию!

– Да в самолете целых два полицейских! Толку от них! Вы скажите, что мне делать?

– Борт 1123, что у вас случилось?

И Аулис начал объяснять все сначала: один пилот выпал из самолета, другой в коме, полицейские разыскивают преступника, и самолетом уже давно никто не управляет.

– Я свяжу вас с центральным диспетчерским пунктом… Лично я ничего не понимаю. Может, там вам помогут.

– Погодите! Секундочку! – крикнул Аулис, но девушка уже скрылась за эфирным шумом и помехами. Через минуту в наушниках проявился мужской голос. Аулис сразу представил себе пожилого, тучного специалиста, у которого в жизни была дюжина подобных ситуаций.

– Вы только не суетитесь, – спокойным голосом, внушающим надежду, произнес диспетчер. Было слышно, как он чмокает губами, затягиваясь сигаретным дымом. – Коротко и по существу: что у вас там стряслось?

Аулис повторил то, что уже говорил. Повторять было намного легче, чем заново подыскивать нужные слова.

– Только не нервничайте, – приговаривал диспетчер, перебивая Аулиса. – Все мы сделаем. Посадим вас как миленьких! Только делайте, что я буду говорить… Какой рейс? Одиннадцать двадцать три? До Норт-Фруди? Сейчас, гляну полетные заявки…

Он мучительно долго щелкал по клавиатуре компьютера, пыхтел дымом, с кем-то вполголоса переговаривался про пиццу с маслинами, которую надо заказать, смеялся над анекдотом…

– Эй! Эй, диспетчер! – поторапливал Аулис, с подозрением глядя на стрелки датчиков, которые кружились, вставали и падали, словно чаши весов, дрожали, прыгали, словом, выдавали какую-то информацию, наверняка очень важную.

– Ага, нашел! – наконец ответил диспетчер. Голос у него был веселым, он еще находился под впечатлением от анекдота. – Так… Пункт назначения – Норт-Фруди. Коммерческий рейс… Цель – перевозка товара… Компьютеры, оргтехника, спортивные товары, золото… Мгм… Нам это подходит! Мы будем вами руководить, а вы добросовестно выполняйте рекомендации, и все будет о’кей… Стоп-стоп-стоп! А это что?

Аулис обмер. Что он там еще узнал? А вдруг откажется? Перефутболит к другому диспетчеру. А тот – к третьему. И так будет продолжаться до тех пор, пока самолет не грохнется.

– У меня тут появилась информация, что в вашем самолете… мгм… о-о-о! у-у-у-у… – Он читал и мычал, выказывая эмоции. – Агент русских спецслужб… Убил всемирно известного сепаратиста Бомбарбия Кергуду… Это серьезно… Надеюсь, агент жив и здоров?

Ого! Так Соотечественник, оказывается, агент русских спецслужб! Вот оно что. Должно быть, его везут в Норт-Фруди на суд.

– Да с агентом все в порядке. Вот с самолетом что-то…

– Ничего с вашим самолетом не случится! Самолет – это ерунда… Ты мне вот что скажи… Постой, как тебя-то?

– Аулис.

– Аулис… Хорошее имя. Ты мне вот что скажи, сынок. Как там товар? В порядке?

– Ну… В общем, да… Но вы поймите ситуацию. Я не пилот, и самолет летит сам по себе…

– Хорошо, хорошо, – бормотал диспетчер, явно не слушая Аулиса и думая о чем-то другом. – Вот мне тут подсказывают, что вы не тем курсом следуете. Неправильный у вас курс. Ошибочный. Оттого все ваши беды. Будете нашим курсом идти, тогда и с самолетом все будет в порядке, и пассажиры будут довольны.

– Я буду, буду идти вашим курсом! – закричал, теряя терпение, Аулис. – Вы только скажите, как это сделать?

– Молодец! В правильном направлении мыслишь. Нашим курсом идти очень легко. Главное – во всем слушаться!

– Я буду, буду слушаться!

– Эх, все так сначала говорят, а потом…

Вдруг в дверь кабины кто-то постучал. Аулис, полагая, что полицейские снова возобновили атаку, не шелохнулся, лишь крепче прижал наушники к ушам.

– Говорите! Что надо сделать?

В дверь постучали сильнее, а затем донесся голос Стюардессы:

– Открой, миленький! Это я! Не бойся, тут нет никого!

– Подожди!! – рявкнул Аулис.

Какого черта ей здесь надо? Впустить или нет? Вообще-то она может помочь. А если рядом с ней стоят полицейские? Нет, вряд ли они рискнут стащить его с кресла. Аулис уже связался с диспетчером, уже назвал ему свое имя, вот-вот пойдут подробные инструкции. Полицейские, конечно, идиоты. Но не в такой же степени, чтобы пилить сук, на котором сидят?

Он сорвал с себя наушники и подскочил к двери. На какое-то мгновение замер… А если с пилотами расправилась именно эта мяукающая черная кошка? Если сейчас она размозжит голову Аулису?

Он колебался. Наушники, лежащие на спинке кресла, шуршали, словно в них забрались тараканы. Диспетчер вызывал борт 1123… А, была не была! Аулис отпер замок и приоткрыл дверь. Тамбур. Стюардесса. Она стоит, широко расставив ноги, чтобы не наступить в лужу крови.

– Ты меня не бросил, миленький? – произнесла она, потрясая своим кожаным блокнотиком.

– Быстрее! Ну что ты застряла на пороге?

Он схватил ее за руку и затащил внутрь. Прежде чем запереться, глянул в салон. Полицейские выдирали друг у друга электрическое пианино. Боксер держался за тот край, где располагались клавиши высокой октавы, а Интеллигент – низкой, и пианино издавало страшные тягучие звуки, напоминающие женские вопли прощания в порту, наполненном гудками пароходов. Аулис сплюнул и заперся.

– Я слушаю вас! – крикнул он, падая в кресло.

– По-моему, он даже не обращает на нас внимания, – хихикнула Стюардесса, показывая пальцем на командира.

– Рот закрой! – страшным голосом процедил Аулис.

– Хорошо, хорошо, миленький…

Диспетчер опять смеялся. Очередной анекдот оказался смешнее предыдущего.

– Ну что, сынок… Ха-ха-ха… Ты готов? Фу-ты, ну-ты! У меня даже слезы…

Он начал рассказывать, где находится панель настроек частоты и как ввести данные для навигационного радио. Аулис торопился, палец его дрожал, на дисплее высвечивались не те цифры, какие были нужны.

– А ты не хочешь еще разочек что-нибудь мне пообещать? – брызгая чернильными глазами, спросила Стюардесса, опускаясь на корточки у ног Аулиса. – Командир на нас не смотрит, дверь заперта…

Он чуть не двинул ей коленом по лицу.

– Сто девять – пятьдесят?! – переспрашивал он. – Через точку?

– Через точку, сынок… Ты не волнуйся, все будет как надо. Только за товаром посматривай, чтобы никто и ничего… Ага? Ну, у тебя там полицейские, они помогут присмотреть…

«Помогут! – язвительно подумал Аулис. – Они уже все упаковки распотрошили!»

Стюардесса покусывала кончик перламутрового ногтя, и на ее лице отражалась напряженная умственная работа, будто она решала кроссворд. Она думала о своем будущем, о черненьком, худеньком (70×40×70) капитале, которым надобно было выгодно распорядиться, вложить его в чье-нибудь перспективное и долговременное пользование.

– Ввел, сынок, циферки? А теперь найди панель автоматической поддержки режимов и нажми кнопочку с надписью «навигация». Нашел? Смелее! Как только ты это сделаешь, наш радиолуч поймает ваш самолет как на крючок и тихонечко потянет к себе. И ваш самолетик со всеми его потрохами прямехонько, никуда не сворачивая, полетит в нужном направлении… Ну что ж ты! Нажимай! И тебе не надо будет мучиться, управлять, выбирать курс. Мы все сделаем за тебя.

Стоит нажать кнопку, и самолет полетит в нужном направлении. Что это за направление такое? Кому оно нужно? Аулиса терзали сомнения. Коню понятно, что самолет полетит не в Норт-Фруди. А куда? Туда, где очень нужен и товар, и агент российской разведки. А что еще можно сделать? Ничего. Так что выбирать не приходится.

Аулис с раздражением надавил кнопку. Она загорелась зеленым огоньком, и Аулис почувствовал, как самолет тотчас начал крениться на бок и поворачивать. Двигатели завыли громче. В окне, которое находилось по правому борту, блеснула поверхность воды. «Мы, оказывается, летим над океаном! – подумал Аулис. – И как давно?»

– Молодец! – похвалил диспетчер. – Самое трудное ты уже сделал – решился, преодолел себя. Теперь еще нужно прибавить скорости. Следовать нашим курсом надо быстро. Хоп-шлеп – и гуд морген! Ха-ха-ха!

– И как он управляет такой громадиной! – высказала восхищение Стюардесса, глядя на командира. – Столько здесь всяких штучек. Глаза разбегаются! А он спокоен и даже виду не подает, что загружен работой, что ему трудно одному. Профессионал!

Она видела, как Аулис под диктовку диспетчера вводил в автопилот значения скорости и убирал закрылки, но была уверена, что эти действия не имеют никакого отношения к управлению самолетом, что все держится исключительно на командире. Самолет набирал скорость и, будто прокашлявшийся певец, все громче и громче тянул высокую ноту. Постепенно утихала дрожь и вибрация. Казалось, перед его целеустремленным напором расступаются тучи. Мимо промелькнуло грязное облако, и вдруг в окна брызнули красные лучи заходящего солнца. Аулис даже задохнулся от нахлынувшего на него восторга. Какой открытый простор! Сколько света и воздуха! А внизу, до самого горизонта – безбрежный океан… Вот как все хорошо получается!

– Сынок! – позвал диспетчер. – Ты бы проверил, как там товар?

Аулис не смог солгать. Наверное, на диспетчера наседали представители фирм, чей товар находился на борту самолета, и донимали его вопросами: как там наши компьютеры, макароны и колготки? Как, как! Да никак!

– Часть упаковок пришлось вскрыть, – сказал Аулис.

– Как вскрыть? Почему?

– Полицейские проверяют, нет ли контрабанды.

– Да нам до лампочки, контрабанда это или нет! – сердито крикнул диспетчер. – Пусть товар хоть трижды ворованный! Какая разница! Главное, чтобы был!

– Но полицейские меня не слушаются…

– Что? Что за лепет! Ты сидишь за штурвалом самолета, а они тебя не слушаются?! Да я… Да ты просто не понимаешь, какая сейчас сосредоточена власть в твоих руках! Ты понимаешь, что сейчас в самолете ты начальник! Пригрози им драконовскими мерами!

– Какими? Назовите хоть одну драконовскую меру!

– Пообещай им, что бросишь штурвал, и самолет сразу перейдет в режим хаотичного и неуправляемого полета.

– Да мы в таком режиме уже черт знает сколько летим, а им хоть бы хны!

– Тогда пригрози, что сделаешь «бочку», «мертвую петлю» или крутое пике!

– Все это уже было! Они прятались под гладильной доской…

– Ну, парень, я просто не знаю… Погоди, надо посоветоваться…

Наушники надолго замолчали. Напрасно Аулис время от время щелкал кнопкой и боязливо спрашивал:

– Эй! Вы где там? Диспетчер! На горизонте земля появляется!

Никто не отвечал. Аулис срывал раздражение на Стюардессе.

– Не вовремя ты пришла сюда! Лучше бы командира перевязала!

– А что с ним? – хлопая глазами, спросила Стюардесса.

Из салона донеслись грохот и ругательства. Самолет летел к земле, и казалось, что под него медленно стелется желтая циновка. У Аулиса начала болеть голова. Восторг от первого удачного общения с самолетом прошел, и теперь Аулис пытал себя вопросом: правильно ли он сделал, что доверился какому-то подозрительному диспетчеру. Но что ему оставалось делать? Требовать, чтобы его соединили с министром транспорта?

– Алло! Алло! Диспетчер! Почему вы молчите?

Стюардесса была похожа на собачку. Она стояла рядом с Аулисом, он ее не прогонял, не бил, и этого ей было достаточно для полного счастья.

– У тебя получается даже лучше, чем у Опио, – похвалила она. – Может, это и правильно, что его выкинули из самолета. Я где-то слышала, что пилотов надо обновлять как можно чаще. У них от долгого сидения у руля начинает развиваться синдром ягодично-мозжечкового ожирения, и тогда они перестают чувствовать полетную динамику. Представляешь, им начинает казаться, что они сидят не в пилотской кабине, а на собственной роскошной вилле, в мягком шезлонге, а стюардесса – это наложница, а пассажиры – рабы. В общем, это такое опасное психическое отклонение. В нашем летном отряде половина пилотов этим синдромом страдает.

– Половина? – недоверчиво произнес Аулис. – Надеюсь, их не допускают к полетам?

– Что ты! Еще как допускают! Кто ж признается, что болен? Но даже если врачи заподозрят неладное, все равно никому об этом не скажут. Потому что эти врачи специальные, им зарплату сами пилоты выдают.

«Если выйду из всех этих переделок живым, – подумал Аулис, – никогда больше не полечу в эту страну. Ни за какие деньги!»

– А диспетчеры, надеюсь, у вас нормальные?

– Диспетчеры? – Стюардесса задумалась. – Да как сказать… А какая тебе разница?

– Какая разница?! Ау, милая! Очнись! Диспетчер руководит полетом!

– Ага, руководит, – снисходительно усмехнулась Стюардесса, как если бы говорила с наивным ребенком. – Диспетчеры у нас, конечно, умные. Они хорошо знают, куда надо лететь, как лететь, с какой скоростью и на какой высоте. Но ведь это только советы. А на практике все получается по-другому.

– Ты хочешь сказать, что пилоты поступают не так, как велят им диспетчеры, а по-своему?

– Конечно! Нет, я не говорю, что пилоты совсем не прислушиваются к рекомендациям диспетчеров. Но рекомендаций, как и диспетчеров, много, а пилот один, и ему принимать решение.

– Может, ты что-то путаешь?

– Ничего я не путаю! – надула губы Стюардесса. – Я уже пять лет летаю и все замечаю.

– Ну, раз ты уже пять лет летаешь, то давай посоветуемся. Вот я связался с диспетчером, сделал все, что он мне сказал, и теперь самолет летит вовсе не в Норт-Фруди, а не пойми куда.

Аулис замолчал и выжидающе посмотрел на Стюардессу. Она тоже молчала, вскинув бровки вверх, словно хотела сказать: ну и что дальше?

– Чего ты молчишь? – спросил Аулис.

– А что ты хочешь от меня услышать? – пожала плечиками Стюардесса. – Тебе решать, слушаться диспетчера или нет. Он на земле, а ты… а ты здесь, и самолет в твоих руках.

– А тебе, выходит, все равно, куда мы летим?

Стюардесса легкомысленно пожала плечами. Да, ей все равно. Для нее главное, чтобы человек, который ей что-то пообещал, не вывалился наружу.

Земля приближалась, уже можно было различить белые полоски прибоя на длинной желтой полосе пляжа. Какая странная эта земля. Какие необъятные просторы! Насколько уникален и самобытен каждый квадратный метр. Сколько в ней свойств, особенностей, сколько материала для восприятия… Аулис не мог оторвать от нее глаз. Красно-рыжие, гладкие, словно ошкуренные, холмы были затянуты матовой пеленой и с каждой минутой все сильнее погружались в тень. Аулис смотрел на смутные, расплывчатые контуры как завороженный, словно видел эту планету первый раз. И интерес его к открывшемуся внизу пейзажу был наполнен страхом перед незнаемым. Если бы ему предложили быстро и безопасно переместиться из пилотской кабины вниз, на землю, в ту холодную плотную тень, что окутала ржавые холмы, он бы отказался. Нет-нет, не сейчас! Как-нибудь в другой раз. Здесь лучше. Замкнутое пространство. Тепло. Уютное кресло. Полная иллюзия надежности и покоя. А что там, внизу, в холодном мраке, – неизвестно…

Глава 9
По тормозам!

– В общем, так, сынок, – в наушниках вдруг объявился диспетчер. – Слушай наше условие…

Условие? Почему ему ставят условие? Разве Аулис и диспетчер заключили сделку? Разве Аулис что-то кому-то должен?

– Но почему? Почему? – весело заламывая руки, саму себя спрашивала Стюардесса. Она купалась в своих затаенных мыслях и желаниях и считала, что Аулис все знает и мусолит эти мысли вместе с ней.

– Мы тут посоветовались, – продолжал диспетчер, – и пришли к выводу… Ты только не перебивай и внимательно послушай. Ты, наверное, понимаешь, что это не просто так делается, это не хоп-шлеп – и гуд морген. Мы тоже должны какое-то масло иметь от вашего самолета…

– Масло от самолета? – удивился Аулис. – Да ради бога… Можете слить с моторов, если я, конечно, благополучно приземлюсь.

– М-да… Ты меня не понял, сынок. Или не хочешь понять… Ну, ладно. Суть вопроса вот в чем. Передо мной лежит список товаров, которые находятся у вас на борту. В третьем ряду по правой стороне должен лежать этакий голубенький мешочек с клеймом фирмы «Кейк энд бразе». Это парашют. Последняя модель. Очень прост и надежен в эксплуатации.

– Вы предлагаете мне спрыгнуть с самолета? – предположил Аулис и уже начал раздумывать, соглашаться на это заманчивое предложение или нет.

Диспетчер рассмеялся:

– Да, я предлагаю спрыгнуть. Но не тебе. Ты же у нас управляешь самолетом! Или я ошибаюсь? Нехорошо командиру первому покидать терпящее бедствие судно.

– А кто должен спрыгнуть? – растерянно спросил Аулис, почему-то опечалившись.

– Русский агент.

– Русский агент? – переспросил Аулис и заткнулся, потому как спрашивать больше было не о чем. Все и без вопросов стало понятно. Никто не дает гарантии, что самолет благополучно приземлится, а коль так, то надо попытаться спасти самое ценное. Самым ценным оказался Соотечественник. Наземные службы считаются с его особым положением. Они блюдут Международную гаагскую конвенцию…

– Что ты там притих, сынок?

– Думаю… Полицейские могут не согласиться.

– Что? Не согласятся? Чепуха! Они будут рады избавиться от обузы. Куда, по-твоему, они его сопровождают? Туда же, сынок, туда же, в том же направлении. Суд, политический скандал, шантаж, жизнь в обмен на уступки…

– Хорошо, я попробую.

– Попробуй, попробуй. И тогда я направлю тебя верным курсом. Самым верным. Гарантированным!

Аулис снял наушники и встал с кресла. А что, если самому?.. Он кусал губы от напряженных размышлений. Очень заманчивая идея. Снизить скорость, выпустить закрылки, потом открыть наружную дверь…

– Ты куда? – спросила Стюардесса.

– В туалет, – процедил Аулис.

– Я с тобой.

– Я могу пописать в одиночестве?!! – взорвался Аулис.

– Мне с тобой спокойнее. Ты вернешься?

Он не ответил и вышел из кабины. В салоне летали то ли перья, то ли мелкие, как конфетти, бумажки. Разломанное пополам электрическое пианино лежало посреди прохода. Надо понимать, полицейские так и не смогли его поделить. Боксера трудно было узнать. Он был в канадском пуховике, надетом поверх черного смокинга. От невообразимого количества предметов карманы куртки трещали, из них выглядывали фотоаппараты, статуэтки, ударные дрели, бутылки с коллекционными винами, парфюмерные наборы, материнские платы для компьютера и многое-многое другое. Боксер подбирал все, что лежало у него под ногами, и закидывал в полиэтиленовый мешок для мусора. Товар, словно возмущаясь от грубого обращения с ним, звенел, цокал и скрипел.

– Поберегись!

Аулис едва успел отскочить в сторону, мимо него, громыхая, словно железнодорожный состав, проехал внушительных размеров ящик. Придавал ему поступательное движение Интеллигент. Упираясь в ящик руками и головой, высунув от усердия язык, он толкал его словно шахтер вагонетку. В тамбуре он придвинул ящик вплотную к наружной двери, вытер рукавом мокрый лоб и вернулся в салон.

– Это просто каторга какая-то! – посетовал он, проходя мимо Аулиса. – Все такое тяжелое!

Аулис не знал, как сказать полицейским об условии, которое поставил диспетчер. «Когда они узнают про парашют, то начнут делить его и разорвут на две части», – подумал Аулис.

Его переполняли тяжкие сомнения, и Аулис никак не мог решить, что ему делать. Стоял истуканом посреди прохода и мешал полицейским выносить мешки и коробки в тамбур… Зачем они это делают? Заблаговременно готовятся к выходу из самолета? Боксер явно отставал от своего коллеги и, впадая в легкую панику, забивал ногой в доверху набитый товаром мешок видеокамеру. Оба очень спешили, словно самолет уже заходил на посадку.

– Не стой, парень! Не стой на проходе! – задыхаясь от каторжной работы, крикнул Интеллигент.

– Проходи, не задерживайся! – строго распорядился Боксер и с подозрением оглядел карманы Аулиса – не присвоил ли под шумок чего-нибудь?

Аулис дошел до конца салона и поравнялся с Соотечественником, который отчаянно махал ему рукой. Глаза агента блестели, как дешевая бижутерия.

– Теперь я понял, кто пилотов замочил, – сказал Соотечественник, показывая крепкие и редкие, как у Щелкунчика, зубы. – Тот, кто умеет управлять самолетом. То бишь ты. И я знаю, зачем ты это сделал, падла! Чтобы ликвидировать меня до суда! Чтобы я не успел объявить всему миру, кто дал мне задание прихлопнуть Бомбарбия Кергуду!

– Дурак ты, – ответил Аулис. – Мне приказали выдать тебе парашют и выкинуть из самолета.

– Как? – не поверил агент. – Выдать парашют? Тсс… Не говори так громко… Ну да, я на это надеялся. Выходит, меня все-таки решили тайно переправить на родину… Я верил, верил, что остались еще в нашей системе честные сотрудники! Теперь гони по порядку: кто будет меня встречать внизу? Имя связного? Машина? Яхта? Где спрятаны документы, деньги, грим?

– Я разговаривал только с авиадиспетчером, – пояснил Аулис. – И больше ничего не знаю.

– Это не имеет значения, кто он по профессии. Связной может быть и диспетчером, и банщиком, и циркачом, и министром… Наши люди повсюду… Эй, погоди! Ты можешь передать шифровку в центр? Ты куда?

Но Аулис уже шел к полицейским, раздумывая, с кем из них поговорить насчет парашюта… Ах, как он боялся ошибиться! Ему выпал редкий шанс. Кто знает, как будут развиваться события. А если это сама судьба посылает ему ангельские крылья, чтобы он спасся от неминуемой гибели? Незаметно вытащить из завалов синий мешок, вынести его в пилотскую кабину, там надеть на себя лямки, застегнуть пряжки и карабины и – фьюить вниз! Конечно, самолет после этого будет обречен. Ни полицейские, ни Стюардесса не сядут за штурвал. Им это не надо, они уверены, что командир рулит и ведет самолет верным курсом. Конечно, это жестоко – оставлять беспомощных людей в неуправляемом самолете, где их ждет верная гибель. Но почему Аулис должен беспокоиться за их жизнь? Почему тупые полицейские сами ничего не делают для того, чтобы спасти самолет, а думают только о том, как побольше наворовать?

Эти рассуждения волной смывали все сомнения и моральные препоны… Никакие обязательства не связывают Аулиса с этими людьми! Мало того, он просто обязан сделать все возможное, чтобы сбежать отсюда. Потому что ему противно находиться здесь, в обществе дегенератов, которые огульно обвинили его в преступлении, которое он не совершал, унизили его достоинство, отобрали деньги, паспорт… Паспорт!

Аулис мысленно чертыхнулся и поскреб ногтями лоб. Они отобрали у него паспорт. Это плохо. Спрыгнет Аулис и окажется ночью неизвестно где, без паспорта и денег. Он не знал даже, над какой страной летел самолет и какие в ней царили порядки. Что он объяснит, когда его задержат? Что спрыгнул с пассажирского самолета, потому что им управляет невменяемый летчик? А паспорт отобрали полицейские, потому что обвинили его в убийстве?

Тяжело было отказываться от идеи, которая уже расправила крылья и тянула за собой Аулиса, как путеводная звезда. Но прыгать без паспорта было нельзя. Потом не оберешься проблем. Значит, прыгать будет Соотечественник…

– Иди сюда! Я один не справляюсь! – крикнул Интеллигент, выглянув из-за перегородки тамбура.

Аулис подумал, что полицейский обратился к нему, но к тамбуру тотчас устремился Боксер с большим мешком на плече… Что они задумали?

– Эй! – звал с последнего ряда Соотечественник. – Парашют-то давай!

Аулис следил за полицейскими. Боксер скинул мешок на входе в тамбур и скрылся за перегородкой.

– Хватайся здесь! – доносился голос Интеллигента. – Взялись! И-и-и раз! И-и-и два! Еще разочек!

В душу Аулиса закралось нехорошее подозрение, и он вышел в тамбур. Полицейские, ставшие фиолетовыми от напряжения, пытались поднять запорный рычаг внешней двери.

– Зачем вы это делаете?!

– Уйди, мальчик, не мешай! – отмахнулся Интеллигент.

– А чего ты его прогоняешь? Пусть тоже помогает! – предложил Боксер.

– У нас слишком большая высота и скорость! – крикнул Аулис. – Это очень опасно! Вы понимаете, что самолет может развалиться!

– Хватит страшилки нам рассказывать! – скривился Интеллигент, поправляя очки. Он поплевал на ладони и снова взялся за рычаг. – Давай еще разочек. И-и-и взяли!

Дверь не поддавалась. Должно быть, предохранительный механизм, учитывая небезопасные высоту и скорость, намертво заблокировал ее. Аулис успокоился и присел на ящик.

– У вас ничего не получится, – сказал он, наблюдая за тем, как тужатся и кряхтят полицейские.

– Если ты будешь тут каркать, тогда точно не получится! Давай-ка ногами в стену упремся! И-и-и…

– На такой высоте дверь автоматически блокируется, – объяснил Аулис. – Никто не сможет ее открыть, пока самолет не сбросит скорость и высоту до безопасных величин.

– Ой, только не надо корчить из себя умного! – ответил Боксер. – Посидел пять минут в пилотской кабине и сразу возомнил себя летчиком!

Взявшись за рычаг, он уперся ногой в перегородку. Она выгибалась от нагрузки и трещала, но рычаг не сдвинулся с места даже на миллиметр.

– Черт! – выругался Интеллигент. – По-моему, проще сделать дырку в борте.

– Тротил нужен, чтобы пробить дырку, – с сомнением сказал Боксер, рассматривая натруженные ладони. – Или, на крайний случай, автоген. А где мы автоген возьмем?

– Значит, будем открывать! – упрямо произнес Интеллигент и снова плюнул себе в ладонь.

Аулис терпеливо ждал, когда полицейские сдадутся.

– Вот гад… даже не шелохнется! – хрипел Боксер.

– Да что ты за мою руку хватаешься! – взвыл Интеллигент. – Больно же!

Тяжело дыша, полицейские повалились на пол и некоторое время сидели молча, разглядывая содранные мозоли.

– Пойдем другим путем, – буркнул Интеллигент, делая вид, что это он сам додумался до такой идеи. – Пошли к командиру, попросим, чтобы снизился и убавил скорость.

«Идите, идите!» – подумал Аулис, дожидаясь, когда полицейские снизойдут до того, чтобы обратиться к нему с просьбой. Вот тогда Аулис начнет диктовать им свои условия!

Они ввалились в кабину.

– Ты гляди! – воскликнул Интеллигент, показывая пальцем на Стюардессу, которая сидела в кресле второго пилота и обрабатывала пилочкой ногти. – И она здесь!

– До чего народ пошел наглый! – покачал головой Боксер. – Хлебом его не корми, дай к штурвалу пробиться!

– Командир! – заискивающим голосом произнес Интеллигент, вежливо дергая командира за плечо. Тот хрюкнул в ответ. – Командир, надо чуток притормозить и снизиться. Служебная необходимость… Мы проводим операцию АМС, то есть Аннексию Материальных Средств, а для этого требуется слегка приоткрыть наружную дверь.