Текст книги "Авантюристка (СИ)"

Автор книги: Андрей Мельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

2

аристократ с далеко идущими планами

Заложив руки за спину, потомственный аристократ, насчитывающий более двух десятков благородных предков, граф Ричард Берндот прохаживался по огромной гостиной родового замка. Расположенный недалеко от Байска, замок контролировал единственную удобную сухопутную дорогу ведущую в город. В свое время предки Берндота не мало повоевали за право обладания этим лакомым куском земли. Они оказались более удачливыми, а может более свирепыми и жестокими, по сравнению с конкурентами, о которых уже никто и не помнил, но факт остается фактом, уже в течение нескольких поколений род Берндотов контролировал движение товаров по Байскому тракту. Дорожные пошлины взимавшиеся с купеческих караванов послужили основой несметного богатства рода.

Так было до последнего времени, точнее до правления Ариана Первого. Жесткой рукой наводя порядок в королевстве, он лишал старинные рода тех привилегий, которые мешали по его мнению процветанию Танского королевства. Дед Берндота попытался отстаивать свои права, но рука у короля была тяжелая. После нескольких жалоб купцов, что поборы продолжаются, под стенами замка появилась королевская армия. Не известно чем бы все это кончилось для рода Берндотов, но в это время разгорелась очередная война с султанатом Бахай. Войска султана вторглись в Байскую провинцию и королевским генералам стало не до мятежного вассала. Отступив к перевалам, королевская армия закрепилась там, преграждая путь султанским ордам во внутренние провинции, и ожидая подкреплений, которые срочно собирал Ариан.

Но в этой войне бог был на стороне истинной веры. Бахайским войскам не удалось взять Байск со стороны реки. Созданные усилиями многих поколений, укрепления порта и гавани были не приступы. Со стороны суши путь к городу преграждал замок Берндотов. Распаленный покушениями Ариана на его кошелек дед Берндота рвался в бой с королевскими войсками, но судьбе было угодно, что бы собранные им для мятежа силы послужили именно делу Ариана Первого. Уверенный в своих силах султан не пытался договориться с мятежным вельможей, хотя деду навряд ли удалось бы поднять людей на помощь султану, скорее всего его мятежное войско просто взбунтовалось бы. Как бы то ни было, но отряды Берндота отражали приступ за приступом. Армия султана прочно застряла под Байском. Это дало возможность подоспевшему Ариану отрезать ей пути к отступлению и используя укрепления замка как наковальню, самому выступить в качестве молота и наголову разгромить султанат. Именно после этой победы вся Байская провинция в ее нынешних границах перешла к Танскому королевству. Особенно ценным было приобретение Арата, так как с переходом этого города весь торговый путь от моря стал проходить по территории Танского королевства.

Деду Берндота не повезло, а может наоборот повезло, он погиб смертью героя, ведя на вылазку отряд своих воинов. Этот удар в тыл атакованной армии был переломным в ходе сражения под Байском. Неизвестно простил бы Ариан бывшего бунтовщика, который чуть было не развязал гражданскую войну, но с его сыном, отцом Берндота, он предпочел договориться. Тем более, что тот, понимая все бесперспективность борьбы с королем согласился на все условия Ариана. В результате он сохранил фамильные земли, получил графский титул, но стал вассалом короля и вынужден был признать и на своих землях главенство законов королевства.

Ричард не осуждал отца. Он понимал, что у Ариана Первого рука бы не дрогнула вырезать под корень весь род Берндотов. Скорее всего он бы так и поступил, если бы не ореол геройски погибшего спасителя отечества, который приобрел, сам того не желая, дед Ричарда. Ариан не боялся крови, и не колеблясь отправлял на плаху и стариков, и беременных женщин, и детей, не говоря обо всех остальных, если их существование хоть как-то могло угрожать становлению его абсолютной власти. Да и героический ореол не спас бы род Берндотов, просто Ариан вел в тот период жестокие войны практически со всеми соседями и не мог ни на гран снижать патриотический подъем народа, без которого он возможно и не сумел бы отстоять и укрепить Танское королевство. Так или иначе, но отец Ричарда сумел пройти по лезвию бритвы и остаться магнатом. Он сохранил не только жизни своей семьи, но и богатства, и земли, и влияние.

Воспитанный в духе величая рода, граф Берндот с детства мечтал о его возвышении. Он знал, что не о графской короне мечтали его предки. Их род должен стать венценосным и он Ричард Берндот станет основателем новой династии, пока еще не существующего Байского королевства.

Кровь воинственных предков, текущая в жилах Берндота, позволяла ему делать только одну карьеру – военную. Он начал служить в шестнадцать лет в одном из гвардейских полков. Хорошо подготовленный, целеустремленный, амбициозный, богатый он делал не плохую карьеру. Сейчас в двадцать семь он был полковником и занимал должность командира Байского гарнизона. Он мог бы получить уже и генеральский чин, если бы после смерти отца два года назад, не попросил о переводе в отдаленную провинцию, где генеральских должностей просто было не предусмотрено. Такое его решение сильно удивило светское общество, матроны, рассматривавшие его как прекрасную партию для своих на выданье дочерей, только беспомощно разводили руками и сокрушались о таком знатном, богатом, но не далеком наследнике славного рода. Впрочем после того, как он потратив немалые деньги организовал лигу «Честь и порядок», в обществе на него и так смотрели как на эдакого чудака, после же добровольной ссылки в провинцию многие просто стали считать его полным идиотом. В глаза конечно надменному, вспыльчивому графу, слывущему отменным рубакой, никто такого не говорил, но за глаза шушукались вовсю. Были, конечно, люди и поумнее. Они сильно подозревали графа в далеко идущих планах. Но ни каких конкретных фактов у них не было, а именно в силу ума они понимали на сколько опасен может быть этот с виду обычный светский повеса, поэтому они предпочитали держать свое мнение при себе. Военный министр был человек весьма не глупый, хорошо разбирающийся в людях и искушенный в интригах, он знал Ричарда, его амбициозность, и чувствовал, что в его просьбе не все чисто. Обычно все наоборот рвутся в столицу, где на паркетных полах добиться высоких чинов легче, чем в крови и грязи сражений. Конечно министр удивился, такой блестящий аристократ, в кулуарах ему уже прочили генерала, и вдруг глухая далекая провинция, что-то тут не так. Ну да бог с ним, на хорошую должность нужные люди всегда найдутся, жена давно приставала к нему с требованием устроить какого-то своего дальнего родственника, подающего большие надежды красивого статного офицера. Завороженный возможностью легкого решения семейных проблем, министр заглушил смутные подозрения шевельнувшиеся в его душе и подписал приказ о новом назначении графа.

Конечно же у Ричарда были свои соображения. Гарнизон Байска вместе с подчиненными ему вспомогательными отрядами насчитывал пять тысяч человек. Это была сила. И этой самой большой в провинции вооруженной группировкой командовал Берндот. К тому же это была его родная провинция, где положение их рода и его лично, как главы клана, всегда было особенно сильным. Здесь он спокойно, без оглядки на полицию и придворных стукачей, мог развивать свою лигу, превращая ее из опереточного фарса в организацию обладающую реальной силой. И эта сила была только его, даже номинально не зависящая больше ни от кого. Формально он подчинялся губернатору, фактически был самым влиятельным человеком в провинции.

Ариан Грозный давно сошел в могилу, занятым возней за власть при его малолетнем сыне, постоянно менявшимся регентам было не до далекого Байска. В противном случае никто бы не пустил волка охранять овечью отару. А так никому не было дела, что представитель рода, некогда вооруженной рукой пытавшегося взять эти земли под свой контроль, фактически этого добился. Переселившись в родовой замок, Ричард очень скоро дал понять губернатору, что любое серьезное дело, если граф Берндот против, по разным причинам кончается прахом. Тот был не глуп, хотя и в летах, выше он уже не метил и хотел спокойно дожить свой век на не маленькой должности. Поэтому губернатор уже с год не делал ни одного шага без согласования с могущественным командиром своего гарнизона.

Рассматривая портреты воинственных предков граф обдумывал последние донесения своих агентов из Арата. Вообще-то Арат не входил в сферу его профессиональных интересов и Ричарда не должно было интересовать, что там происходит, тем более он не должен был иметь там своей агентуры. В Арате были свои начальники. Лезть туда без ведома и санкции губернатора провинции выглядело как минимум не корректно. Но губернатор уже давно не совался в дела графа, а более высокопоставленные лица им пока не интересовались. Это очень устраивало Берндота. Тем более, что сейчас. Судя по всему, наступил тот момент, когда можно начать играть по крупному. Граф с детства мечтал о том, что бы на картах было написано не Байская провинция Танского королевства, а просто – Байское королевство. Себя он видел в роле основателя династии. Но это потом, для начала надо стать полноправным хозяином провинции. Губернатором его назначать никто не собирался. Граф не терял связей с миром столицы, при дворе у него хватало друзей и прикормленных чиновников в министерствах, поэтому он знал совершенно точно, что даже в случае смерти или отставки действующего губернатора, этот пост получит другой. Значит оставался только один путь. Он должен стать правителем провинции де-факто, а уже потом заставить правительство Ариана Второго утвердить его де-юре.

Этот план граф обдумывал уже давно. Открыто взять власть в провинции было невозможно. Конечно свалить губернатора и объявить себя правителем он мог бы хоть завтра. Возможно он сумел бы удержать в повиновении и основную массу войск расквартированных в провинции, он был популярен в солдатской среде. Вооружив членов лиги, он бы почти удвоил свои силы. Но это означало прямой вызов Танскому королевству. И как не был граф самоуверен, он понимал, что против Тана он не устоит. Пусть Ариан Второй еще весьма юн, но королевство его сильно как никогда. Берндота раздавят словно таракана. Байску воевать с Расом, все равно, что комнатной собачке напасть на матерого волкодава. Нет этот путь не годился. Но был другой, взять власть в провинции, для защиты интересов короны. Этот путь имел только один изъян, нападать на провинцию никто не спешил. И хотя, как у любого государства, внешних врагов у Танского королевства хватало, воевать с ним в открытую никто не собирался. Одни зализывали раны полученные в прошлых войнах, у других были другие, более актуальные проблемы. Поэтому оставалось только одно – бунт. Чернь часто восстает это ее свойство, и разумный человек должен уметь извлекать выгоду из всего. Поэтому Ричард давно уже решил, что провинции нужен мятеж, справиться с которым должен был он, граф Берндот. Так вот, судя по полученным данным, Арат скоро должен был созреть для поднятия в нем восстания. Граф не собирался пускать это дело на самотек и плестись в хвосте у событий. Раз ему нужен мятеж и он может произойти, то он произойдет тогда и так, как это нужно ему.

Ну что ж, надо действовать. Граф щелкнул пальцами, и перед ним тотчас вырос лакей.

– Найдите господина Чина, пусть немедленно зайдет ко мне, я буду у себя в кабинете.

Лакей исчез так же молча как и появился. Еще раз глянув на суровые лица воинов, глядящие на него со стен гостиной, словно ища у них благословения своим планам, Берндот направился в свой кабинет.

Буквально через минуту туда вошел его любимый советник и друг, тауанец Чин Леш Кон. Он был некогда соратником самого потрясателя вселенной, великого Тай Куна, перед именем которого до сих пор трепетали все самодержцы обитаемого мира и чьим именем матери пугали детей. Бывший боевой монах, он еще совсем молодым покинул монастырь в горах Тауаня, что бы принять участие в самом дальнем походе великого завоевателя на запад. Он проливал кровь на доброй половине мира, будучи мастером рукопашного боя, он отличился в нескольких битвах был замечен и возвышен самим Тай Куном. Но не сошелся во взглядах на устройство мира с великим завоевателем и был вынужден покинув его искать счастья на западе, подальше от тяжелой руки Тай Куна. Он служил многим государям и во многих армиях, непревзойденный мастер боя он был желанен во всех армиях. Великий потрясатель вселенной уже давно перешел в мир иной, но Чин не спешил возвращаться на свою бесконечно далекую отсюда родину. Наследники Тай Куна непрерывно воевали друг с другом, уже не один десяток лет деля наследство великого завоевателя. Его никто там не ждал и делать в разоренной бесконечными войнами стране было абсолютно не чего. Он остался служить наемником в западных державах. Пять лет назад судьба забросила Чина в Танское королевство и тут его путь пересекся с графом Берндотом. Он был нанят несколькими купцами командовать отрядом наемников сопровождавшим караван в Байск. Благополучно доведя товары до места назначения и получив оговоренную плату он зашел в таверну побаловать себя пивом, к которому был не равнодушен. Уютно расположившись в углу веранды он смотрел на неторопливо текущие воды Лары, пил любимый напиток и наслаждался такой не частой гармонией бытия. В этот момент спокойное течение его кармы было нарушено появлением подвыпившей и довольно буйной компании во главе с графом Берндотом, служившего тогда еще в столице, но любившего иногда навестить и родные места. Немногочисленные посетители таверны быстренько покинули заведение, неукротимый нрав графа и его кутежи были притчей во языцех не только в провинции, но и во всем королевстве.

– Это что за азиатская рожа? – Проревел Берндот вваливаясь в окружении своих прихвостней на веранду таверны и узрев отрешенную физиономию спокойно сидевшего с кружкой пива Чина. – А ну-ка вышвырните его отсюда.

Хозяин таверны, немного знавший Чина, сунулся, было к грозному графу, но яростный блеск глаз последнего моментально остудил его порыв и он предпочел ретироваться, предоставив присутствующих на веранде их судьбам. А Берндот тем временем с удивлением наблюдал, как даже не вынув из ножен лежащий на столе меч, незнакомый азиат раскидал десяток его собутыльников и также невозмутимо сел допивать свое пиво. При этом трое из нападавших лежали на полу и не подавали признаков жизни. Потрепанная свита графа попятилась, не желая терять лицо, Берндот обнажил свой меч и шагнул вперед. Отставив кружку Чин тоже обнажил оружие. Граф был уверен в себе он был бессменным победителем турниров, несколько калек и трупов принесли ему славу непобедимого и опасного дуэлянта, поэтому он не без основания считал себя неплохим бойцом, но тут ему пришлось туго. Впервые в жизни Берндот столкнулся с бойцом владевшим оружием на порядок лучше его. Бешеный натиск графа был легко отбит и он чувствовал, что его противник просто играет с ним не желая наносить решающего удара. В какой-то момент он встретился взглядом со своим противником и тот вдруг весело подмигнул ему. Затем произошло просто невероятное, азиат волнообразным движением меча как бы оплел оружие Берндота и легонько поддал его вверх. Несмотря на легкость удара, граф с трудом удержал оружие. Но самый кончик его меча звонко ударил в рукоять меча Чина, и тот не удержал оружие и его меч серебристой молнией взлетев вверх воткнулся в потолочную балку. Со стороны это смотрелось, как будто граф ловким ударом выбил оружие у противника.

– Прошу пощадить ваше сиятельство – проговорил Чин падая перед графом на одно колено и смиренно склоняя голову.

После мгновенного замешательства Берндот рассмеялся и хлопнув Чина по плечу объявил его своим гостем на этот вечер. Он был уверен, что концовка боя подстроена азиатом, непонятно только зачем ему было надо спасать его авторитет непобедимого бойца, отдавая себя на милость победителя. Правда какая-то часть сознания подсказывала графу, что на самом деле это была действительно только видимость победы, попробуй он нанести безоружному противнику удар, тот наверняка нашел бы, чем ему ответить. Впоследствии пообщавшись и узнав Чина получше, он понял, на сколько это его предположение было правильным. На другой день после поединка и попойки он предложил Чину пойти к нему на службу и с тех пор они уже не расставались. Чин стал доверенным лицом, советником и учителем графа. Со временем он уже так привык пользоваться изощренным и хитрым умом, что не предпринимал ни одного действия без обсуждения со спокойным и честолюбивым азиатом. Именно Чин, с его азиатским коварством, был автором идеи провоцирования и использования Аратского восстание в своих целях. Он подбрасывал амбициозному графу идеи, как стать королем, и как расширить свое королевство. Иногда, наслушавшись Чина, Берндот уже видел себя в роли нового потрясателя вселенной и эти мысли не казались ему утопией.

– Чин, я получил сведения из Арата. Там зашевелились бахайские агенты. Султанат, естественно, обеспокоен планами нашего короля по укреплению южной флотилии. Так вот, они начали готовить там восстание черни. Сейчас туда в массовом порядке гонят военнопленных из Приграничья. Наши чинуши по дешевке сбывают их хозяевам верфей и неплохо греют на этом руки. Мы тоже своего не упускаем, но дело не в этом.

– Я понял. Военнопленные, это та сила которая реально может тряхнуть Арат. Без них любое выступление будет подавлено моментально и никто, кроме пары купцов его не заметит.

– Именно так и султанат, которому король Ариан в свое время славно надрал задницу, пытается это использовать. Это нам на руку, но цели у нас разные. Они хотят разрушить верфи, а мы скинуть губернатора.

– Хорошо, Ричард. Я сейчас же отправляюсь в Арат и прослежу, что бы там все происходило так, как мы задумали.

– Я смогу убедить губернатора, что ему необходимо лично проинспектировать как идет выполнение королевского заказа и, что при дворе это будет оценено. Восстание должно начаться когда губернатор будет в Арате. Постарайся что бы он там навсегда и остался. Квит сейчас вовсю готовит лигу, но он не может открыто вооружить эти отряды пока нет реальной угрозы. Как только начнутся беспорядки мы сможем легализовать нашу силу. Сработать нам надо четко, иначе нашими головами украсят ворота при въезде в Байск. Да, и постарайся по возможности сохранить верфи, они могут понадобиться и нам самим. Связь будем держать через наших капитанов. Но хотя я верю в свой шифр и доверяю своим людям, лучше без крайней нужды не пиши. Мы все знаем чего хотим и ты там на месте сам принимай решения, все мой люди будут слушаться тебя беспрекословно. Я уже отдал соответствующие распоряжения. Возьми вот это. – Граф достал из стола перстень с печаткой в виде скрещенных мечей и протянул его Чину. – С этим перстнем все члены нашей лиги должны повиноваться тебе как богу. Пользуйся при случае. Собственно, что делать, ты знаешь лучше меня. Ну давай прощаться, а то время не ждет.

Они обнялись и Чин быстро вышел. Он спешил творить историю, а времени у них действительно было мало.

3

юность воина

Последние годы жизнь не баловала Феро избытком комфорта, зато по насыщенности приключениями, особенно на свою задницу, он мог потягаться с любым. Справедливости ради надо отметить, что до семи лет у него было вполне счастливое детство. Феро родился в Приграничье, в зажиточной семье деревенского священника. В то время, а было это двадцать пять лет назад, Приграничье было еще Занельским княжеством. Его отец имел приход в большом и очень богатом селе. Мягкий влажный климат, плодородные земли и тучные пастбища делали княжество идеальным для жизни местом. Но исторически сложилось так, что плодородная окруженная невысокими горами долина оказалась зажатой между Танским королевством, Саронской конфедерацией и Аустийской империей. В военном отношении княжество было гораздо слабее любого из этих государств, но достаточно долго его правители умудрялись сохранять независимость балансируя на противоречиях крупных государств. Более того, сделав ставку на дипломатию, князья практически не тратились на армию. Долгое время долина богатела, успешно заслоняясь от врагов, то одним, то другим оборонительным союзом и подкупом нужных лиц. Все изменилось в один миг, когда внезапно умер князь Лапис Пятый. Он был бездетен и не оставил завещания. При дворе сразу началась свара. Претенденты на княжеский трон не нашли ничего лучше, чем обратиться за помощью к могучим соседям, расплачиваясь за нее вассальной зависимостью. Соседи поспешили ввести в долину свои войска и объявить о присоединении долины к своей территории. С этого момента Занельское княжество перестало существовать, а долина получила свое теперешнее название Приграничье, так как ни одно из сопредельных государств не смогло окончательно присоединить долину к своей территории. Переходя из рук в руки Приграничье теряло в бесконечных войнах и конфликтах нажитое веками богатство. Проходившие туда сюда войска разоряли реквизициями крестьян разрушали дворянские замки. Одно из самых густо населенных мест вскоре стало напоминать пустыню. В год когда началась смута и войны Феро исполнилось семь лет.

В тот же год их село пять раз переходило из рук в руки. Каждая новая власть начинала с грабежей и искоренения сторонников предыдущей. В результате Феро сначала лишился отца, а вскоре стал круглым сиротой. Ему повезло, симпатичный мальчик приглянулся бездетной маркитантке и она подобрала его. В ее фургоне он и вырос. Впечатления раннего детства не то, что бы стерлись из памяти, но подернулись дымкой нереальности, как будто это было не с ним и не в этой жизни. Иногда ему казалось, что он родился на свет прямо на поле боя, с кинжалом в руке, как родятся с когтями орлы и с ядовитыми зубами змеи. С детства болтаясь в обозе разных армий и проникаясь духом войны, Феро естественно не видел для себя иной жизни, кроме как стать солдатом. Лучше всего наемником. C семи лет он таскался за солдатами, чистил их оружие и амуницию, наблюдал строевые занятия и учения.

В девять лет ему, можно сказать, повезло. Очередной сожитель его приемной матери, сержант Гойм обратил внимание на не по годам рослого и смышленого парнишку.

– Ну что пацан, хочешь стать настоящим воином? – спросил он его как-то.

– Конечно! – с неподдельным энтузиазмом сразу ответил тот, по мальчишески открыто смотря старому вояке прямо в глаза.

– Тогда давай сразу и начнем, будем делать из сопляка солдата.

Старому вояке, хотя он и не осознавал этого, видимо уже давно хотелось передать свой богатый опыт кому-то, кто будет жадно ловить каждое его слово. Хотелось не просто муштровать новобранцев, а иметь ученика. Своего, которому можно передать не только приемы боя, но и мудрость солдатской жизни. Поэтому к обучению Феро он подошел столь же строго, сколь и тщательно. Гойм притащил из казарм целый ворох старых ржавых доспехов и оружия. Они их отчистили и сержант с помощью полкового кузнеца кое-как подогнал амуницию под габариты Феро.

Они вставали еще затемно. Феро надевал на себя латы, шлем с подшлемником, вешал перевязь с мечом, крепил кинжал, дротик, брал щит, копье и в таком виде должен был делать все остальные упражнения. Вся вместе, эта куча железа и кожи, была чуть ли не тяжелее чем он сам, поэтому он в ней мог только еле двигаться, с большим трудом делая несколько шагов и уже в изнеможении останавливаясь. Но Гойм был непреклонен, он заставлял его в доспехах и при полном вооружении не только ходить и бегать, но и делать различные упражнения, лазить по лестнице, прыгать, бороться. Стиснув зубы и обливаясь потом Феро старался делать все что надо, вначале силы быстро оставляли его и против своей воли он был вынужден останавливаться, так как мышцы отказывались слушаться приказов. Тогда к нему подходил Гойм.

– Давай парень шевелись, ты двигаешься как беременная корова, а должен порхать бабочкой. Неуклюжесть, основная слабость воина. Доспехи и оружие – это наше проклятие и спасение, бог прощает солдату мелкие грехи просто за тяжесть снаряжения, которое он таскает. Но враг не всемилостивейший господь и не делает скидок ни на что, поэтому ты должен двигаться в железе как в обычной одежде.

И Феро старался. Прошло много месяцев и в какой-то момент он вдруг обратил внимание на то, что перестал чувствовать тяжесть доспехов. В полном вооружении он стал двигаться так же легко и непринужденно, как и без него. Теперь повинуясь командам Гойма он мог выполнять самые суровые и трудные упражнения. Он бегал, метал дротики, стрелял из лука и арбалета, фехтовал различным оружием, включая такое экзотическое, как боевой цеп.

– Противник не должен удивить тебя ни чем. Какое бы оружие он не использовал ты должен знать его сильные и слабые стороны и уметь с ним бороться любыми средствами.

Он заставлял его сражаться различным оружием и брал всякие его виды. Феро привык к любым поединкам: меч против топора, цеп против секиры, топор против цепа и так далее. Благодаря природным данным и настойчивости в тренировках он стал не просто ловок в обращении с оружием, а достиг даже виртуозности. Смотреть на их поединки было истинным наслаждением, казалось, что два танцора исполняют жуткий и величественный танец. Особое место занимали конные упражнения. Сержант, хотя и провел всю жизнь в пехоте, очень уважал конницу. По его просьбе его знакомый кавалерист занимался с Феро вольтижировкой. И здесь парень все схватывал на лету. Он любил лошадей и они прекрасно понимали друг друга. Конные упражнения доставляли Феро искреннюю радость, и скоро глядя на сложнейшие пируэты, которые он выделывал на коне, трудно было отрешиться от мысли, что это не степняк, который всю жизнь, с самого рождения, провел в седле.

С каждым годом он становился все ловчее и сильнее, и сержанту уже не приходилось давать ему фору при поединках, а вскоре он понял, что ученик превосходит учителя по всем статьям. Подрастая и становясь юношей Феро превращался в настоящего атлета, его сила и выносливость стали просто исключительны. В драках с мальчишками ему не было равных, а физическая сила и воинское умение, делали его непобедимым, даже если на него наваливались целой оравой. И это притом, что он не применял приемов которые могли бы покалечить его противников.

Надо отметить, что эти годы взросления Феро отнюдь не были идиллическими. Шла война, вялая с большими перерывами, без крупных сражений, но война. И болтаясь в обозе полка Феро и его приемная мать терпели все те испытания которые подстерегают людей на войне: голод и жажду, жару и холод, радость побед и горечь поражений. Феро видел настоящие боль и страдания. Его не бросало в дрожь при виде трупов и гноящихся ран. Хорошо это или плохо, но в душе он смирился с войной еще до того как стал солдатом. Ему повезло, что их полк не был разбит и сенат Саронской конфедерации не переводил его из Приграничья в другое место.

В шестнадцать лет он пошел наниматься в полк. И Гойм, незаметно наблюдая за процедурой зачисления, мог смело гордиться своим учеником. Коренастый десятник выстроивший новичков прохаживался вдоль шеренги.

– Что птенчики, меч то в руках держать умеете? Вот ты здоровяк, – он ткнул пальцем в Феро – иди сюда. Посмотрим на что вы способны. Вот бери деревянный меч, щит и нападай на меня. Если сможешь коснуться меня мечом на месяц освобожу от нарядов.

Они встали напротив друг друга. Феро покрутил кистью деревянный меч, привыкая к его тяжести и балансировке.

– Ну давай! – десятник встал в позицию. Он был в меру собран и не ожидал сюрпризов. Как правило новички ничего не могли противопоставить опытным воинам, и этот крестьянский парень ищущий солдатского счастья, хоть и силен как медведь, вон мышцы так и выпирают из рубахи, наверняка такой же увалень, как все крестьяне.

Феро взмахнул мечом, делая вид, что наносит рубящий удар сверху. Движения его были плавны и отточены. Чуть ухмыльнувшись, десятник поднял шит, для отражения удара и начал отводить меч для контратаки. Внезапно, обманув его, тупой деревянный клинок резко ушел вниз и уперся ему в живот. Челюсть десятника удивленно отвалилась.

– Я не подготовился. Давай еще раз – потребовал он, справившись с удивлением.

Но и повтор ничего не изменил. Стало даже хуже. На этот раз новичок позволил отразить выпад, вроде бы, но это была очередная ловушка. Когда мечи соприкоснулись, удар оказался не сильным, меч парня словно оплел меч десятника, одновременно последовал отвлекающий удар щитом и меч десятника, неожиданно для него, вылетел из руки, а его противник вторично приставил свой к его животу.

Теперь десятник уже понял, что и первый раз не был случайностью. Что ж ему не повезло, он нарвался на настоящего война, в казарме над ним будут смеяться.

Среди наблюдавших за ними, был капитан их полка. Он подъехал на коне к Феро.

– Где ты научился так драться, парень? – спросил он.

– У меня с детства был хороший учитель, ветеран.

– Среди новобранцев тебе делать нечего. Будешь командовать десятком, а там посмотрим. – Капитан развернул коня и ускакал.

– Повезло тебе парень, и дня не служишь, а уже десятник! Ну ладно займемся остальными, тебя учить действительно нечему. – Десятник повернулся к остальным новобранцам и словно забыл о Феро.

Так началась его военная карьера. Через три года он был уже офицером, несмотря даже на свое не дворянское происхождение.

А еще через несколько лет, тлевшая нехотя в приграничье война вспыхнула с новой силой. Феро довелось участвовать в нескольких крупных сражениях. Танское королевство решило серьезно заняться приграничьем. Войска саронцев были разбиты, как всегда, вмешались аустийцы, но и их танцам удалось разбить. Вместе с отступающими частями Феро оборонял Полосун, последний укрепленный замок саронцев в приграничье. Несколько яростных штурмов было отбито, и только после почти годичной осады, когда защитники уже качались от голода, танцам удалось ворваться в замок. Еще сутки бой шел внутри. Отбиваясь сразу от нескольких противников у стен горящей башни, Феро был контужен рухнувшим фрагментом стены. Он потерял сознание, а очнулся, уже в кандалах, в трюме корабля плывущего в Арат. Ему, как многим другим военнопленным, была уготовлена участь раба на аратских верфях.