Текст книги "Первая мировая война"

Автор книги: Андрей Зайончковский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

В Англии, которая не готовилась к ведению сухопутной войны в больших размерах, всю работу устройства армии и снабжения ее всем необходимым приходилось проделать с самого начала.

Под руководством лорда Китченера Англия начала быстро строить армию сначала из волонтеров (1 июля 1915 г. 2 млн, а к концу года 4 млн), перейдя в мае 1916 г. к всеобщей воинской повинности. В отношении снабжения Англия приспособилась не так быстро, как Франция, и весной 1915 г. она нуждалась еще в чужих винтовках. [472]

Однако другой государственный деятель Англии Ллойд-Джордж проведением в июне 1915 г. закона о снабжении, запрещавшего забастовки и призывавшего к станку квалифицированных рабочих, поставил на ноги и эту отрасль, и с половины 1916 г. Англия могла уже обходиться собственными средствами; в ней работали для войны 2700 заводов, а в Канаде – 320 со 100 тыс. рабочих. В России тоже с 1915 г. началась работа по использованию частных заводов для военных целей. Одновременно для участия в снабжении армии были привлечены «общественные силы», но все это было сделано сначала в виде слабой попытки, и только с половины 1915 г. началось улучшение снабжения русской армии, хотя до конца войны она была во всех отношениях далеко позади всех остальных и не могла обойтись без иностранной помощи^{14}.

Результаты кампании 1915 г.

Кампания 1915 г. обнаружила действительные размеры мировой войны и обозначила дальнейшие этапы для ее завершения. Четко выявилась решимость Великобритании сломить военное и морское могущество Германии как опаснейшего соперника по владычеству на морях. Борьба с Германией, начатая в области политики еще за несколько лет до вооруженного столкновения, была поведена в плане и объеме экономического ее удушения, как самого надежного способа поставить ее на колени. В силу экономического положения Германия должна была вести короткую решительную войну по шлиффеновскому плану операций. Но он не удался, Англия искусно воспользовалась этим и построила план действий Антанты на медленном изматывании германской энергии. Кампания 1915 г. развертывает борьбу обеих коалиций на столкновении этих противоположных стремлений. Германия продолжает попытки нанести решительный удар и попутно раздвинуть железное кольцо, [473] которое все теснее зажимает ее. По внешности военные достижения Германии в 1915 г. огромны: Восточный фронт – русская армия окончательно оттеснена от своих границ в болота Полесья (за р. Стоход) и парализована по крайней мере до поздней весны будущего года; Галиция освобождена; Польша и часть Литвы очищены от русских; Австро-Венгрия спасена от конечного разгрома; Сербия уничтожена; Болгария вошла в Центральный союз; Румыния отказалась от присоединения к Антанте; полная неудача Дарданелльской экспедиции и рискованное положение англо-французских войск у Салоник. Все эти лавры германского оружия в 1915 г. могли обнадеживать конечной победой Центральные державы. Даже военное выступление Италии дает возможность союзнику – Австрии – дешевыми успехами восстановить свой военный престиж. Предпринятая беспощадная подводная война, хотя вскоре и затихшая, обнаружила в германских руках грозное средство ущемления жизненных интересов Англии.

Но особенно могли казаться обильными для Германии результаты победы на востоке, далеко перешедшие за пределы лишь поражения русской армии. Внутри России вырвалось наружу всеобщее недовольство существовавшим режимом, выказавшим полную неспособность справиться со снабжением фронта и с устранением продовольственных затруднений в самой стране. Самодержавие серьезно заколебалось, и в частых переменах некоторых министров можно было только видеть слепоту и бессильное упрямство верховной власти игнорировать грозные предвестники надвигавшейся революции. Под напором внутреннего недовольства в стране был открыт отдушник для проявления «общественной самодеятельности» в помощь правительству по снабжению фронта. 7 июня 1915 г. было образовано Особое совещание по обеспечению действующей армии предметами снабжения с участием депутатов Государственной думы и представителей промышленников. В то же время возникли военно-промышленные [474] комитеты с целью объединения и регулирования деятельности промышленности для нужд войны[72]72
  10 августа 1915 г. по инициативе Государственной думы и военно-промышленных комитетов образовано Особое совещание по обороне, пополненное представителями законодательных учреждений и общественных организаций. Положение о них было утверждено только 27 августа 1915г. Объединения мелкой и средней промышленности не входили в круг ведения военно-промышленных комитетов и не пользовались их поддержкой.


[Закрыть]. Общее число таких комитетов дошло до 200. К 1917 г. результаты этой активности буржуазии, конечно, значительно облегчили работу военного ведомства, но вместе с тем эта деятельность подготавливала переход власти от разлагавшегося царизма в руки буржуазных партий. Германия была уже вполне уверена в русской революции, и такая уверенность служила одним из поводов замыслить к 1916 г. удар по Франции на Верден.

Но наряду с перечисленными большими достижениями центральной коалиции в 1915 г., от пытливого глаза не могли укрыться некоторые надломы внутри этого победоносного пока союза. Самой серьезной опасностью, не ощущаемой еще явственно в народных глубинах Германии и Австро-Венгрии, была перспектива длительной войны, на которую делала ставку Антанта. Подводная война всколыхнула общественное мнение Америки и в самой Англии ловко была использована Ллойд-Джорджем для проведения закона о всеобщей воинской повинности, в итоге которого Великобритания могла выставить в конце концов до 5000 тыс. бойцов. Между тем если официальная Германия еще дышала лозунгом «победить или умереть», то все ее союзники являлись коченевшими привесками, которые нужно было непрерывно оживлять материальной поддержкой во всех видах, так как иначе они обращались в мертвый балласт. Германия, сама уже ощущавшая к концу 1915 г. крайний недостаток во многих жизненных ресурсах борьбы, должна была еще делиться ими с Австрией, Турцией, Болгарией. [475]

Осознание командными верхами Германии этого истинного, не показного своего положения подтверждается тем, что дважды в 1915 г. ее правительство зондировало почву для заключения сепаратного мира с Россией. Фалькенгайн два раза возбуждал вопрос об этом мире перед имперским канцлером. При второй попытке в июле 1915 г. Бетман-Гольвег охотно пошел навстречу и предпринял некоторые дипломатические шаги, которые встретили отпор со стороны России, и Германия, как пишет Фалькенгайн, сочла более соответственным «временно совершенно разрушить мосты к Востоку».

Германское население окончательно было переведено на голодные пайки и ощущало полный недостаток в самых необходимых продуктах народного питания, не устранимый никакими суррогатами пищи. Эти лишения угнетающе действовали на народную психику, особенно при начавшейся выясняться долгосрочности войны.

Германский флот – это выражение «германского будущего на морях» – был накрепко заперт в «морском треугольнике» (Гельголандская бухта) и после робкой попытки проявить активность в январе 1915 г. у Доггер-Банки обрек себя на полную бездеятельность. Взамен германское главное командование начало предпринимать налеты цеппелинами на Париж и Лондон. Но эти налеты относились к случайным средствам устрашения мирного населения столиц и после принятия мер воздушной обороны не могли дать крупных результатов.

В снабжении техническими средствами борьбы, особенно снарядами тяжелой артиллерии, к концу 1915 г., с быстрым развитием военной промышленности, Антанта уже сравнялась с Германией, а в дальнейшем стала даже превосходить ее.

На рубеже 1915 и 1916 гг. Англия и Франция приобрели гораздо больше уверенности в окончательной своей победе, нежели годом раньше, причем предстоящее выпадение из союза России заменялось подготовкой вступления в союз Соединенных Штатов, к чему уже направлялись усилия Великобритании. Наконец, [476] результаты кампании 1915 г. на Русском фронте вплотную поставили вопрос о положении России. Не было больше сомнений, что существовавший в ней режим ведет страну к окончательному поражению, причем Антанта стремилась поскорее выжать всю пользу для себя, пока русская армия еще не сдала. Соотношение сил Центрального союза на Русском и Французском фронтах в начале войны и к концу 1915 г. было таково:

Войска Центрального союза:

1)В начале войны:

а) против России – 42 пех. и 13 кав. дивизий;

б) против Франции – 80 пех. и 10 кав. дивизий.

2) К сентябрю 1915 г.:

а) против России – 116 пех. и 24 кав. дивизии;

б) против Франции – все то же количество войск – 90 пех. и 1 кав. дивизия.

Если в начале войны Россия оттягивала на себя только 31% всех враждебных сил, то через год Россия при-тянула к себе более 50% сил противника.

В 1915 г. Русский театр был главным театром мировой войны и обеспечил Франции и Англии передышку, которая была широко ими использована для достижения конечной победы над Германией. Кампания 1915 г. ярко выявила служебную роль царизма для англо-французского капитала. Кампания 1915 г. на Русском театре выявила также, что Россия и экономически и политически не может приспособиться к размаху и характеру войны. С начала войны русская армия потеряла почти все свои кадры (3400 тыс. человек, из них 312 600 убитыми и 1548 тыс. пленными и без вести пропавшими; 45 тыс. офицеров и врачей, из них 6147 убитыми и 12 782 пленными и ранеными). В дальнейшем русская армия не могла оправиться настолько, чтобы вести успешно войну с Германией. [477]

Раздел четвертый.
Кампания 1916 г.

Глава десятая.
Период январь – апрель

Общий характер кампании

Боевые операции 1916 г. отличаются по сравнению с операциями предшествовавших годов большей связанностью их на различных фронтах по времени и большей одновременной активностью ведения их. Здесь мы впервые встречаем со стороны Антанты зачатки общего направления действий всех театров. Так, германская атака Вердена, начавшаяся в начале года, вызывает наступление на Русском и Итальянском театрах; майское поражение итальянцев заставляет Россию начать преждевременно прорыв Австрийского фронта; заминка русских на р. Стоход по времени соответствует сражению на р. Сомма на Французском – театре и, наконец, катастрофа в конце года с Румынией отражается почти на всем Русском фронте. Одновременно с Европейским театром такая же оживленная борьба идет в первую половину года и на Азиатско-Турецком.

В общем, боевые действия 1916 г. на Европейском театре можно разделить на три периода, отнеся к каждому из них и одновременные операции в Азии.

В первый период войдут наиболее интенсивная борьба за Верден, мартовское наступление русских и итальянцев, эрзерумская и трапезундская операции. Во второй период – наступление австрийцев на Итальянском фронте, русских на Галицийском, французов на р. Сомма, морской бой у берегов Ютландии (Скагеррака), а также действия в Палестине и в Сирии. [480]

В третий период войдут последняя серия боев на р. Стоход и румынская катастрофа со всеми вызванными ею последствиями.

Общая обстановка и планы сторон

(Схема 44)

Накануне 1916 г. Центральные державы находились в отношении выбора плана дальнейших действий на перепутье. От первоначальной идеи последовательного разгрома Франции и России ничего не осталось. Ни та, ни другая разгромлены не были. Пока действия германцев по внутренним операционным направлениям вылились только в присущую им форму нерешительного успеха на всех фронтах; даже Балканский фронт и тот не дал полных результатов, так как у англо-французов остался там для дальнейшего наступления плацдарм у Салоник, а итальянцы заняли такой же плацдарм у Валлоны.

Германскому командованию предстояло вырабатывать новый план кампании. Перед ним имелись уже в Европе вместо двух четыре театра – два главных (Французский и Русский) и два второстепенных (Итальянский и Балканский). Принципиальный вопрос сводился к тому, кого же атаковать – русских или англо-французов.

Соотношение сил между сторонами на обоих главных театрах было не в пользу Центральных держав. В общем, Антанта имела превосходство как на Западном, так и на Восточном европейских театрах, около полумиллиона человек на каждом; при этом англо-французская армия, как известно, почти уравнялась с германской, а впоследствии и превзошла последнюю в отношении техники и тяжелой артиллерии. На Русском фронте кризис с русской армией в отношении боеприпасов начал проходить, но она оставалась по-прежнему слабой [481] в отношении тяжелой артиллерии и авиации. У германцев, кроме войск, расположенных на фронте, имелось еще 25 дивизий в резерве, которые и надлежало направить на тот или другой театр.

Нанесение в 1916 г. главного удара на Русском театре являлось для германцев неудобным уже хотя бы потому, что германские войска при дальнейшем своем наступлении лишались своего главного преимущества в виде богатой сети германских железных дорог. При дальнейшем продвижении на русской территории оба противника в отношении железных дорог почти уравнивались. При развитии наступления на Русском театре германцам было бы трудно быстро перекинуть в случае надобности свои войска на запад. Следует отметить, что кроме причин оперативного характера на решение не развивать действий на Русском театре оказала влияние их уверенность в скором разложении русской армии, уверенность, которая все чаще и чаще входит в германские расчеты как определенная оперативная данная. Но, кроме того, германцы на Французском театре оказались значительно ослабленными потерями [484] (более 60 000 человек) в операциях 1915 г., и Фалькенгайн даже серьезно опасался, что при новом наступлении англо-французов германцы могут не выдержать.

В Германии, несмотря на внешнее благополучие военных фронтов, к 1916 г. начинают понимать, что все ее союзники держатся только германскими силами. Их приходилось во избежание кризисов подкреплять германскими войсками, поддерживать займами, снабжать вооружением и т. п. Тем не менее Германия должна была идти на все жертвы, чтобы удержать своих союзников. Было известно (и союзникам Германии), что Антанта готова в каждый данный момент заключить мир если не с Турцией, которую твердо решила разделить, то с Австрией и Болгарией. А между тем в Германии к 1916 г. стали чувствоваться недочеты в снабжении как следствие морской блокады, осуществляемой преимущественно британским флотом, прекратившим подвоз не только военной контрабанды, но и вообще всех видов сырья и продуктов питания. Германия начинала ощущать последствия «голодной блокады», ее население стало страдать от недоедания, несмотря на введение строгой карточной системы на все продукты.

Положение осложнялось тем, что в Германии знали о готовящемся генеральном наступлении держав Антанты и учитывали, что главный противник – Англия – не только не сокрушен, но еще и усилился в военном отношении, проведя закон о всеобщей воинской повинности. Пассивное ожидание наступления врага являлось для Германии самоуничтожением. По мнению Людендорфа, «решение войны лежало на западе. Здесь мы могли наступать достаточно твердо, но только предварительно победив русских».

Таковой победы над русскими германцы в 1915 г. не достигли, тем не менее Фалькенгайн, являвшийся фактическим руководителем германской стратегии, считал, что «требуется нанести большой удар на Западном фронте, единственном, где можно было серьезно затронуть Англию, потому что она, богатая всевозможными [485] средствами и до сих пор не испытанная в сражении, представляла наиболее опасного врага. Победы можно было бы достичь беспощадной подводной войной, но Берлин сначала не соглашался на это, опасаясь нейтральных держав и особенно Соединенных Штатов. Против сектора на континенте, который занимали английские армии во Фландрии, зимой было неудобно предпринимать серьезные действия вследствие неблагоприятных климатических и топографических условий...» Выбор остановился на французской армии, с которой решено было покончить.

Внутреннее политическое положение Германии тогда еще не исключало наступательных замыслов военного командования. Движение против войны нарастало в 1915 г. сравнительно медленно; только в январе 1916 г. нарождается «Союз Спартака», который лишь после верденской бойни мог призвать рабочих к демонстрации 1 мая 1916 г. под лозунгом «Долой войну!». Позиция социал-шовинистов во главе с Шейдеманом оставалась еще сильной, несмотря на энергичную агитацию против войны Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Все эти обстоятельства, а также невозможность Германии из-за недостатка в войсках вести наступательные операции сразу на двух театрах вынуждали к тому, чтобы направить новый удар опять на Французский фронт.

Австро-венгерское командование ясно сознавало, со своей стороны, полную невозможность вести только своими войсками наступательную операцию против России, а потому остановилось на использовании своих свободных сил для проведения решительного охватывающего наступления из Тироля в тыл Итальянского фронта на Изонцо. Для производства этой операции австрийцы требовали помощи 9 германских дивизий, в которой на этот раз им было определенно отказано.

Фалькенгайн считал необходимым для операции в Италии не менее 25 хороших дивизий и много тяжелой артиллерии (по германской норме того времени – 1 батарея на 150 м фронта). Сосредоточение таких сил [486] по одной имевшейся в распоряжении австрийцев железной дороге требовало так много времени, что операция не могла быть неожиданной.

Германское командование разрабатывало еще одно стратегическое предположение, заключавшееся в предупреждении ожидаемого перехода Румынии на сторону Антанты и в немедленном разгроме ее при участии германских, австрийских, болгарских и турецких войск. Но отчасти условия экономические (надо было вывезти проданные румынами германцам запасы продовольственных продуктов и нефти), а отчасти также боязнь за возможность прорыва Германского фронта французами, в случае направления германских резервов в Румынию, заставили германское командование отказаться от этого проекта.

В дальнейшем германцам предстояло выбрать объект действий на Французском театре. Здесь линия расположения германских войск имела сильный выступ на запад к Парижу, у Нуайона, и другой – на восток, в обход укрепленного района у Вердена (схема XXV).

Вести дальнейшую операцию от Нуайона на Париж при отсутствии превосходства в силах было рискованно, так как германские армии в этом случае легко защемлялись в клещи со стороны Арраса и Вердена. Атаковать англичан в Артуа, чтобы раздвинуть эти клещи и угрожать английским сообщениям, зимой по местным условиям было невозможно (болотистая местность), а ожидать весны рискованно, так как следовало удержать инициативу в своих руках и сорвать назревавшую со стороны французов операцию. Кроме того, для этой атаки требовалось не менее 30 свежих • дивизий, а германцы не располагали такими силами, чтобы ввести их на одном участке.

Внимание невольно останавливалось на другом выступе – восточном, у Вердена, который во всех отношениях играл весьма важную роль. Этот укрепленный пункт служил угрозой путям сообщения германцев, опорой для всего Французского фронта, серьезным [487] плацдармом для развития наступательных операций Французской армии, и, кроме того, успешная атака германцев в этом направлении прерывала наиболее важные линии французских рокадных рельсовых путей, служивших коммуникацией правого фланга и армий.

Если прибавить к этому большое значение для обеих сторон падения Вердена, этой грозной цитадели Французского фронта, то становится понятным, почему Фалькенгайн, не имея возможности по недостатку сил предпринять общую операцию на всем фронте, остановился на предприятии частного характера – атаке Вердена, [488] которую и решил начать в феврале. Опасная сторона этой операции заключалась в том, что западный участок Германского фронта во Франции очень ослаблялся и давал возможность англо-французам здесь противопоставить маневру германцев свой контрманевр, который мог сорвать всю операцию против Вердена.

Фалькенгайн проводил в своем докладе о выборе объекта действий мысль, что боевой опыт прошлого решительно говорит против массовых прорывов неприятеля, хорошо вооруженного, морально нетронутого и численно мало уступающего. Он переходит к решению задачи, соответствовавшей ограниченным средствам германцев, рассчитывая на то, что Франция в своем напряжении дошла до предела и что на верденской мельнице ему удастся перемолоть последнее напряжение французов.

Среди держав Антанты к 1916 г. с особой яркостью выявились все трудности коалиционного характера войны и невозможность согласовать действия их армий при отсутствии общего, осуществляемого единым командованием, плана операций.

Действительно, после успехов 1915 г. кажущееся преимущество вполне определенно находилось на стороне Германии и ее союзников, одержавших крупные победы на всех фронтах. Блок Центральных держав усилился Болгарией. Германия продолжала оккупировать Бельгию с ее угольными богатствами. Приграничные промышленные центры Франции, занятые с началом войны, оставались в руках германцев. Владение этими центрами давало большие преимущества германцам, так как они имели огромное экономическое значение: продукция их заводов и шахт давала от 70 до 94% всего французского производства железа, стали, чугуна и сахара, до 55% угля и до 45% электроэнергии.

Германия обладала внутри страны еще около 11/2 млн обученных военному делу людей, и ее военные заводы, работая при максимальной нагрузке, вполне обеспечивали нужды армии. [489]

Франция, Англия и Россия были не в состоянии компенсировать это превосходство. Россия после неудач 1915 г. нуждалась в передышке для улучшения организации войск и их снабжения. В Англии еще только намеревались провести до 27 января 1916 г. билль об обязательной воинской повинности для холостых, но это мероприятие могло дать результаты только через несколько месяцев. А между тем Франция, по свидетельству Петена, «была изнурена пятнадцатимесячной борьбой на Западном фронте». Вследствие запоздания и трудностей мобилизации промышленности снабжение ее армий не было еще достаточно обеспечено, но несмотря на это, ей приходилось снабжать и некоторых из своих союзников.

Все это заставляло подумать об объединении усилий держав Антанты. Поэтому с декабря 1915 г. Жоффр, получивший «верховное командование всеми французскими армиями», настойчиво проводит для всех союзников свой единый оперативный план на 1916 г.; он предлагает его от имени Франции главнокомандующим союзными армиями держав Антанты или их представителям и на второй конференции в Шантильи 6 – 9 декабря 1915 г. добивается принятия некоторых из его основных положений:

1. Решение войны может быть достигнуто на главных театрах (Русском, Англо-французском и Итальянском), почему на второстепенные театры следует выделять наименьшее количество войск. Галлиполи эвакуируется. Экспедиционный англо-французский корпус остается в Салониках в составе 4 французских, 5 британских и 6 сербских дивизий.

2. Решения искать в согласованных наступлениях на главных фронтах, чтобы, таким образом, не позволить противнику перебрасывать свои резервы с одного фронта на другой.

3. На каждом из главных фронтов до перехода в общее наступление вести действия, истощающие живую силу противника. [490]

4. Каждая из союзных держав должна быть готова остановить собственными силами на своем фронте наступление противника и оказать поддержку в полных пределах возможного другой державе, если она будет атакована.

Разумеется, конференция в Шантильи не могла заменить единого твердого руководства вооруженными силами Антанты. Поэтому выработанные на ее заседаниях общие основания для действий в 1916 г. расплывчаты и лишены указаний на стремление к достижению каких-либо определенных целей. В них ясно обнаружено только стремление обеспечить взаимную поддержку с целью избежать отдельных поражений.

Такое решение побудило русскую Ставку сделать более реальное предложение о совместных действиях. Оно сводилось к нанесению главного удара в том направлении, где противник менее всего подготовлен и где обеспечивалось участие в ударе большей части союзников. Таким местом являлся Балканский полуостров. Предлагалось направить не менее 10 англофранцузских корпусов от Салоник на Дунай и далее к Будапешту, куда с Русского фронта также направлялась сильная русская армия.

Предложение это, естественно, союзниками было отклонено: они по-прежнему в ущерб общей и собственной выгоде преследовали узкие цели создания более благоприятной обстановки на Французском театре, и трудно было ожидать, чтобы они сняли со своего фронта, прикрывавшего Париж, несколько корпусов. Кроме того, план русской Ставки переносил центр операций в район, трудный по местным условиям и мало обеспеченный рельсовыми и грунтовыми путями.

Таким образом, в основу операций 1916 г. лег план, выработанный конференцией в Шантильи, и общее наступление должно было начаться летом, когда для него будут благоприятны климатические условия в России. [491]

При сравнении планов обеих сторон можно отметить:

1. План Антанты вылился в более определенную форму совместно проводимых всей коалицией операций, что являлось следствием установления у нее некоторого подобия единого командования в виде конференции в Шантильи. У противной стороны, как результат отсутствия общего командования, продолжается все то же ведение войны двумя государствами при большом уклоне австро-венгерцев к погоне за выполнением своих частных территориальных задач.

2. План Антанты неизменно преследовал свою первоначальную цель сжатия Центральных держав и уничтожения их живой силы. Вариант русской Ставки, ставя более широко вопрос экономического и стратегического окружения Центральных держав, указывал на Балканский полуостров как на главный объект действий. Отвергшие этот вариант союзники сами настаивали год спустя на проведении его в жизнь.

3. Австрийская часть плана Центрального союза преследовала решительную цель вывода из строя Италии; германский же план атаки Вердена – задачу ограниченной цели: основательное улучшение своего стратегического положения.

4. Антанта, откладывавшая наступление до июня, вновь передавала инициативу в руки держав Центрального союза.

Французский театр

Расположение сторон на Французском театре

В начале 1916 г. весь фронт на Французском театре делился на два сектора: англо-бельгийский, от моря у Ньюпора до Перона, протяжением около 180 км, который был занят 6 бельгийскими и 39 английскими дивизиями. Так как англичане не чувствовали себя еще достаточно организованными и обученными, то французы [492] держали в этом секторе 18 дивизий, из которых 4 находились на участке бельгийской армии (из них 2 дивизии в первой линии) и 14 – на участке английской армии (из них 9 дивизий в первой линии). Против этих 63 союзных дивизий германцы имели в первой линии всего 30 дивизий и могли поддержать их только 2 дивизиями частных резервов (схема XXVII). [493]

Остальной участок фронта от р. Сомма до швейцарской границы, протяжением более 500 км, составлял французский сектор. Он был занят 58 французскими дивизиями, за ними в резервах находились еще 29 дивизий. Против французского сектора германцы имели 70 дивизий в первой линии и 17 дивизий – в резерве командования. [494]

В конце 1915 г. французская разведка стала получать неопределенные сведения о возможности большого германского наступления на Французском театре. К концу января было установлено большое оживление на железных дорогах вдоль р. Маас, что заставило французов обратить особое внимание на район Вердена, который, по мнению французов, мог сделаться объектом местной атаки германцев. Это предположение подтвердилось письмами, захваченными на германских пленных. В них говорилось о скором наступлении 5-й германской армии кронпринца, о смотре, который кайзер произведет в конце февраля на месте сражения у Вердена, и о мире, который затем последует после германской победы...

Тем не менее противоречивость разведывательных данных была столь велика, что, по свидетельству Пете-на, «высшее командование стояло перед вопросом, не разовьется ли германская деятельность скорее на востоке, чем на западе». 10 февраля ген. Жоффр, по поводу предполагаемых на р. Сомма франко-британских действий, писал английскому командованию об условиях развития этих действий: «Либо союзники сохранят до будущего лета инициативу действий, либо противник произведет весной могучую атаку на русских». 18 февраля ген. Жоффр снова писал Хейгу: «Если германцы нас предупредят в наступлении на русских, мы им окажем помощь наступлением, которое французы и англичане произведут на Сомме».

В целях подготовки общей наступательной операции на р. Сомма ген. Жоффр постепенно добился усиления английской армии, расположенной во Франции.

Англичане, сформировав к декабрю 1915 г. 70 дивизий, имели во Франции только 34 дивизии, остальные были частью задержаны в Англии, частью отправлены для ведения операций или в колонии, или на второстепенные театры военных действий, или в Египет, которому никакой серьезной опасности не угрожало. К марту британская армия во Франции должна была увеличиться до 42, к середине апреля – до 47 и к концу [495] июня – до 54 дивизий. Во главе английской армии вместо Френча был поставлен ген. Хейг.

Итак, начало 1916 г. командованием Антанты было употреблено на выработку детальных планов общего летнего наступления. На новой конференции в Шантильи 14 февраля таковое было окончательно установлено на Англо-французском фронте на 1 июля и должно было быть произведено по обе стороны р. Сомма; этому наступлению должно было предшествовать русское наступление, имевшее целью отвлечь на себя побольше германских сил с Французского фронта, почему оно и должна было начаться на 2 недели раньше, т. е. 15 июня. Но ожидаемое до лета затишье на Западноевропейском фронте было прервано начавшейся в феврале германской операцией на Верден.

Верденская операция

Подготовка наступления германцами

(Схема 45)

Одновременно с выработкой германским командованием плана Верденской операции с начала января шла ее подготовка, которая первоначально должна была закончиться к 12 февраля. Предназначенные в ударную группу 5-й германской армии VII резервный, XVIII и III армейские корпуса постепенно, начиная с конца 1915 г., снимались с различных участков фронта и выводились в глубокие резервы Верховного главнокомандования для укомплектования и обучения в особых лагерях[73]73
  Reichsarchiv. Верденская трагедия, ч. 1-4, герм, изд., 1928.


[Закрыть].

Перевозка в район Вердена этих войск, а также громадного количества тяжелой и большой мощности артиллерии, инженерных войск и боеприпасов была закончена к началу февраля. Она была выполнена с мерами исключительной маскировки и скрытности. [496]